Надежда в подарок

      Для каждого человека важны свои, уникальные события, которые могут быть совершенно незначительными для всех остальных, но есть те, от которых у любого трепещет сердце: первое свидание, первый поцелуй, первый секс, свадьба, а для каждого омеги — половое созревание. И раньше оно имело особое значение, но в свете последних событий, а точнее угрозы демографического кризиса в связи с низкой рождаемости омег, стало действительно важным днём. Когда заканчивалось половое созревание, обычно годам к двадцати, в связи с новыми условиями мира наступал переломный момент в жизни каждого омеги. С самого пробуждения Ноа чувствовал лёгкий тремор и безграничную радость, которые пытался держать под контролем, хотя бы дома. Чтобы утихомирить разбушевавшиеся эмоции, Ноа неспешно заправил постель, умылся и оделся во что-нибудь, что можно быстро снять в случае необходимости, а такая необходимость обещала возникнуть.        Не переставая улыбаться, Ноа спустился на первый этаж, откуда тянулся чудесный запах кофе, яичницы и бекона, и пусть Ноа не проголодался, понимал, что не откажется от перекуса. Заглянув на кухню, он недолго понаблюдал за родителями, за тем, как папа кладёт на тарелки глазунью и ломтики бекона, и ставит ближе к краю, а мама расставляет на столе посуду и приборы, осторожно подъезжая на кресле. Прежде, чем войти, Ноа глубоко вдохнул, чтобы сбить мелкую дрожь, бегающую по всему телу. — Мам, пап, доброе утро. — Доброе, мой милый, — мама протянул руки, и Ноа наклонился, чтобы обнять его. — Как ты? Волнуешься? — Пока нет, но скоро начну. — Если хочешь, мы тебя проводим, — предложил папа с улыбкой и победно выключил плиту. — Нет-нет, я сам, — на всякий случай Ноа уточнил, робко глядя на маму. — А это ведь не страшно, что у меня созревание в восемнадцать закончилось? — Конечно нет. Просто особенность организма, ничего страшного.        Мама накрыл ладонь Ноа своей, встретился с ним глазами. — Не волнуйся, ты совершенно здоровый омега. Всё пройдёт хорошо, а когда вернёшься посмотрим список агентств. Хорошо? — Да… — А теперь кушайте, — попросил папа и сел за стол, погладил супруга по колену.        Семейная обстановка помогла Ноа более или менее успокоиться, забыться хотя бы на некоторое время. Он понимал, что переживать толком не о чём — обыкновенный медицинский осмотр, однако за ним следовало куда больше, чем результаты анализов, ведь они определят, в какую максимальную категорию Ноа сумеет подняться в агентстве. О богатом супруге Ноа не мечтал, однако куда более престижный класс обещал уважительного, внимательного и нежного альфу, а если ещё и богатого… Ноа замотал головой, сперва нужно хотя бы пройти осмотр, а дальше — как получится, нужно будет исходить из ситуации. Когда доел, Ноа положил посуду в раковину, но помыть не успел — папа пообещал сделать это сам, а Ноа велел поспешить на автобус и поцеловал в макушку на прощание.         Едва Ноа вышел на улицу, поддался откуда-то выбежавшему волнению. Причин для него Ноа не видел, ни одной, даже самой глупой, однако не мог одолеть мандраж, пронизывающий каждую мышцу, но хотя бы сердце не колотилось, как бешеное. На остановке Ноа ждал всего пару минут, постоянно поглядывал время на экране телефона, убеждаясь, что не опаздывает, и запрыгнул в первый подходящий автобус. Ноа держался за поручень, глядел в окно, на проплывающие мимо витрины, людей и здания и пытался отвлечься от переживаний по поводу осмотра, а может боялся, что потом придётся выбирать агентство, и альфу, покинуть родителей и любимый дом, привыкать к совершенно чужим людям и надеяться хотя бы раз в неделю выбираться к маме и папе. В попытке выгнать дурные мысли Ноа потряс головой, напомнил себе, что будет выбирать альфу практически самостоятельно, так что обязательно попадёт в хорошие руки и сможет проводить время с семьёй.        Ноа успел среагировать на знакомые здания, поэтому не пропустил нужную остановку, до больницы добрался всего через пару минут, глубоко вдохнул и с лёгким трепетом вошёл в белоснежное здание. Очаровательный бета проводил Ноа до нужного кабинета и остался ждать за дверью; хоть что-то приятное имелось в угрозе демографического кризиса, омегам уделяли максимум внимания и старались сделать их жизнь как можно комфортнее. Взрослый серьёзный на вид терапевт произвёл на Ноа прекрасное впечатление, передал список тестов и анализов, которые необходимо сдать, объяснил, что и как следует делать, сообщил, что Ноа примут без очередей. Бета-медбрат сопроводил его на всём пути между кабинетами, врачи объясняли, если вдруг Ноа в чём-то сомневался, ведь многие осмотры он проходил впервые, терпеливо разъясняли суть каждой процедуры, проявляя терпение и трепетность к молодому омеге. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы завершить обход, некоторые процедуры затягивались на четверть часа, однако Ноа всё же закончил, ему пообещали, что результаты будут готовы в течение ближайших дней.        Как только покинул больницу, Ноа сбавил шаг, позволил себе немного прогуляться, озираясь в не слишком знакомом районе, невольно остановился перед витриной детского магазина. На маленьких манекенах красовались прелестные летние наряды, с панамками, комбинезонами и яркими шортиками, и Ноа представил, как мило бы наряды смотрелись на его детях, почти сразу неловко посмеялся. Ноа до сих пор не верилось, что совсем скоро он попадёт в агентство, затем выберет альфу, через несколько лет они поженятся и обязательно заведут детей. Воображение рисовало самые прекрасные картинки, особенно Рождества, и в их ожидании Ноа едва не трепетал. Ноа мечтал о тройне — старшеньких альфах-близняшкам и младшем омеге, но тут как получится, главное, чтобы дети росли в любви и уважении своих родителей; но хотя бы одного омегу Ноа очень хотел бы.        Через пару минут прогулки пришло сообщение от мамы со списком продуктов, которые нужно докупить к завтрашнему празднику — восемнадцатилетию Ноа. Он поспешил в магазин и домой, чтобы помочь родителям с готовкой — обещали приехать многие из родственников, и для них придётся подготовить целый стол. С кухни встречал запах курицы и специй, Ноа кратко поцеловал маму в лоб, положил пакет на стол и подбежал к папе, возящемуся у плиты. — Как всё прошло? — поинтересовался Даррен, погладив сына по макушке. — Замечательно! Там все такие вежливые и внимательные. Чем мне помочь? — У тебя завтра день рождения, отдыхай, солнышко, — попросил папа и пошевелил лопаткой овощи. — Я хочу помочь. Мама же тоже старается.        Не переставая чистить рыбу, Элиас тихонько посмеялся и пододвинул Ноа фрукты для будущего десерта. Все вместе Керинги готовились к завтрашнему дню, чтобы не пришлось второпях заканчивать, а только сдвинуть столы и расставить стулья. К вечеру холодильник оказался забит под завязку, а Ноа с родителями устроились в гостиной на диване, чтобы вместе посмотреть фильм, насладиться чаем и печеньем, которых Даррен приготовил больше специально для просмотра. Элиаса папа осторожно усадил на диван, накрыл ноги пледом и убедился, что супруг хорошо себя чувствует, обнял его одной рукой, а второй — Ноа. Он прижимался к плечу отца, неспешно угощался печеньем и предвкушал завтрашний день, когда вся семья снова соберётся вместе.        Вечер, а с ним и ночь прошли незаметно. С самого утра Ноа чувствовал себя по-особенному, ведь теперь по-настоящему стал взрослым. Он спустился в гостиную, отец как раз заканчивал украшать её растяжкой «С днём рождения», воздушными шарами, а мама раскладывал на столах приборы и бумажные стаканы. Родители отвлеклись от дел, широко улыбнулись имениннику. — Доброе утро.        Мама подъехал к Ноа и тот наклонился за крепкими тёплыми объятиями, всем телом прижался к маме. — С днём рождения, милый. Подарить тебе подарок сейчас или вместе со всеми? — Мам, — чуть виновато позвал Ноа, опустился на корточки, — мы же договаривались… — Не волнуйся, это совсем маленький подарок. — Тогда хорошо… лучше со всеми его подарить... Чем-нибудь помочь? — Нетушки, — заявил отец и, подхватив Ноа на руки, закружил его по комнате. Раздался ласковый смех Ноа, он взял отца за плечи, скоро тот усадил сына на один из стульев и потрепал по волосам. — Именинник сегодня отдыхает, — Даррен поцеловал сына в макушку, обернулся к супругу. — Я накрою на стол.        Напевая себе под нос какую-то старую песню, альфа пошёл на кухню, оставляя омег расставлять оставшуюся посуду и Ноа оглядел стол, предвкушая прекрасный день. — Мам, а дядя Брэндон приедет?        Элиас тихонько вздохнул, повернул кресло к Ноа и тот наклонился, позволяя погладить себя по голове. — Не знаю, милый. Он сказал, что постарается, но сам понимаешь.        Наслаждаясь прикосновениями мамы, Ноа едва ощутимо закивал. Когда он только родился, дядя Брэндон почти каждый день приезжал, чтобы поиграть с племянником, почитать ему сказку, и с радостью ухаживал за маленьким омегой, а когда Ноа подрос и начал понимать, что происходит, постоянно водил его куда-нибудь, дарил замечательные подарки. От дяди Брэндона исходила удивительная аура сильного альфы при всей его худощавости, бледности и беззаботном поведении, и такой человек не отказался от возможности продвинуться по социальной лестнице, но с тех пор практически пропал на работе. Однако, когда раздался звонок, Ноа ни на секунду не засомневался, кто именно пришёл, распахнул дверь и накинулся с объятиями. — Дядя Брэндон! — А вот и мой красавец, — альфа крепко обнял Ноа, поднял на руки и слегка покружил, как часто делал, пока Ноа был маленьким. — С днём рождения, Ноа! — Я боялся, ты не приедешь. — Ну что за мысли? — Брэндон поднял с каменной дорожки пакеты и один из них передал Ноа, вместе с ним вошёл в дом. — Как я мог пропустить день рождения любимого племянника?        Брэндон положил пакеты на стол, наклонился к Элиасу, обменялся с ним ласковыми объятиями, чуть сильнее прижал к груди. — Привет, братишка. Как ты? — Я так рад, что ты приехал, — Элиас отъехал немного назад, чтобы не мешать разбирать продукты. — Я в порядке. — Ты обратился к врачу, которого я советовал? — Да, — с лёгкой тоской признался Элиас, поглядел на сына, поэтому постарался сказать как можно бодрее. — Он сказал, что можно вылечить мою спину, но это за границей и обойдётся почти в тридцать тысяч.        На миг Брэндон замер, его лицо оказалось невероятно красноречивым, однако он быстро вернул власть над эмоциями и тихонько свистнул. — Немало… главное, шансы есть. Сколько уже накопили? — Тысяч семь… Пожалуйста, давай не сейчас, — замотал головой Элиас. — У Ноа день рождения. — Да-да, извини. Кстати, — Брэндон вытащил из пакета аккуратное пирожное в пластиковом контейнере и положил перед Ноа, второе подал брату, а последнее оставил на столе для Даррена, — угощайтесь, мои замечательные. — Большое спасибо.        Брэндон помог накрыть на стол, украсил его купленными десертами и фруктами, а Ноа, пусть обстановка обещала расположить к празднику, никак не мог выкинуть из головы слова мамы о стоимости лечения. Да, дорого, очень дорого, но главное, шансы на выздоровление есть. В глубине души Ноа надеялся, что приглашённые гости выполнят просьбу и вместо подарков поздравят деньгами, чтобы добавить их в копилку на лечение мамы. Ноа постарался выкинуть ненужные мысли из головы и сосредоточиться на положительной стороне происходящего, встретить постепенно приходящих гостей, дальних и не очень родственников, единственный друг Ноа не сумел прийти из-за приёма к врачу, но совсем скоро прислал длинное и очень красноречивое голосовое сообщение с поздравлениями.        Ноа принимал поздравления и объятия, разноцветные конверты с купюрами, понемногу поддался прекрасной атмосфере, особенно, когда семья расселась за столом, его наполнили разговоры и воспоминания, в основном связанные с маленьким Ноа, и он не мог перестать улыбаться. За отдельным столом сидели младшие представители семей с простыми блюдами, своими шутливыми разговорами и плюшевыми игрушками, устроившимися рядом со своими маленькими хозяева, а перед игрушками стояли пластиковые чашки. То и дело Ноа оборачивался к детскому столу, невольно умилялся, представляя, как однажды здесь будет сидеть его ребёнок, а может и двое, или даже трое, и они будут собираться ещё большей семьёй.        После обеда вся семья развлеклась настольными играми, некоторые из которых заканчивались очень быстро из-за почти пятнадцати игроков, но несколько игр были рассчитаны на большую компанию, дети же смотрели мультфильмы на телевизоре, за ними родители приглядывали по очереди, а восьмилетний Джош самым ответственным образом помогал в этом непростом деле. Ноа ощущал себя как никогда счастливым, наслаждался смехом, прекрасными воспоминаниями и мечтал однажды так же проводить время со своим супругом, со своими детьми, его родителями, и семья с каждым разом будет становиться больше.        Ближе к вечеру пришла пора прощаться, каждый обнимал Ноа, ещё раз поздравлял, и постепенно остался лишь дядя Брэндон, который вместе с Дарреном убирал со стола, помогал мыть посуду и составлять в шкаф. Ноа решил заняться уборкой в гостиной, но отвлёкся на игрушечного робота, сидящего на покрывале перед телевизором, схватил его и выбежал на улицу, на дорожке едва не врезался в Джоша с его отцом. Присев, Ноа с ласковой улыбкой подал Джошу игрушку. — Держи. Спасибо, что помог сегодня.        Джош смущённо склонил голову и взял робота, прижал к груди и спрятался за отца, который поблагодарил Ноа, ещё раз поздравил и пожелал спокойной ночи. Когда Ноа вернулся в гостиную, его встречали родители и дядя Брэндон, и судя по лицам, они задумали что-то приятное, и гадать о причине не приходилось. Первым выступил Брэндон, театрально откашлялся и взял со стула довольно большую коробку в яркой обёртке с пышным бантом, и от её вида Ноа невольно вдохнул — он не ожидал получить подарок, особенно такой красивый. — Ноа, сегодня у тебя день рождения. Но главное, у тебя закончилось половое созревание, а значит скоро тебе предстоит отправиться в агентство, — серьёзным тоном напомнил дядя, но вдруг проиграл смеху. — Прости-прости, ха-ха, я не смог, — альфа недолго смеялся, но скоро взял себя в руки и протянул Ноа коробку. — Ещё слишком рано, но уверен, ты оценишь. С днём рождения, Ноа.        Ощущая лёгкий трепет в груди, Ноа осторожно принял подарок, поглядел на дядю, который кивнул, позволяя развязать ленту, развернуть пёструю бумагу. По белой коробке с незнакомым логотипом Ноа даже не предположил, что внутри, с предвкушением открыл крышу и в следующую секунду поддался резко нахлынувшим эмоциям, часто задышал, не веря своим глазам. С трудом Ноа поставил коробку на стол и достал из неё прелестный маленький комбинезон из лёгкой ткани, он очаровывал своим размером и замечательным мятным цветом, в коробке так же лежали крохотные сандалии под цвет. Ноа глядел на наряд и ощущал, как щемит в груди, как на глазах собираются слёзы, но сумел сдержаться. Положить комбинезон, как собирался, Ноа не сумел, прильнул к дяде и крепко-крепко обнял его, не слишком внятно проронил: — Спасибо… Он такой красивый.        Брэндон гладил Ноа по голове, поймал полный очарования взгляд брата, его супруга, и понял, что пусть поторопился, правильно сделал, что выбрал именно подарок. — Большое спасибо. — Всё для моего племянничка. С цветом угадал? — посмеялся альфа, ощутил, как Ноа сильнее обнял. — Да… Такой нежный. Мне очень правится, — Ноа плавно отошёл, вытер уголок глаза, стараясь всё же не заплакать. — Это замечательный подарок. — Ты только пообещай с детишками не торопиться.        Ноа тихонько посмеялся, стёр слезу из уголка глаза. — Постараюсь.        Родители дали Ноа время налюбоваться комбинезоном в цветочек и сандалиями прежде, чем привлечь внимание. — Ноа, мы бы тоже хотели кое-что тебе подарить.        Даррен достал из внутреннего кармана что-то, передал Элиасу и тот, подведя кресло немного ближе, вложил в руку Ноа крохотную шкатулку. Возможно, его не отпустил порыв эмоций от чудесного подарка дяди, или Ноа понял, что может лежать в шкатулке, ведь мама обещал не тратиться на подарок, а потому затаил дыхание. Ноа открыл шкатулку и в ней на мягкой подушке сверкало тонкое серебряное кольцо с маленьких бриллиантом посредине, и сперва Ноа мог лишь глядеть на кольцо, но затем всё же поднял взгляд на родителей. — Это ваше помолвочное кольцо? — Да, Ноа, — кивнул Даррен. — Знаем, ты ещё не встретил своего альфу, но скоро ты отправишься в агентство, и мы бы хотели, чтобы оно было с тобой. Так сказать, помогло отыскать того самого. — Мам… пап… спасибо, — Ноа обнял каждого из родителей, ещё раз поглядел на изящное кольцо. — Я обязательно подарю его своему альфе, — Ноа посмеялся, — или он мне. — С этим не торопись, — повторил дядя Брэндон, — такого красавца каждый захочет купить.        Ноа не мог оторваться от кольца, невольно воображал, чтобы как в фильмах альфа встал на колено где-нибудь под ночным небом, украшенном звёздами, и задал тот самый вопрос. Эта мысль помогла Ноа забыть, что скоро придётся расстаться с родителями, учиться, чтобы стать лучшим омегой, а через два года, может быть, встретиться со своим альфой, переехать к нему, познакомиться с его родителями и зажить своей жизнью. Отвлёкся Ноа на прикосновение к пальцам, поглядел на маму и понял, что на некоторое время потерял связь с реальностью, потерялся в мечтах о будущем. — Милый, ты не устал? Может уже спать? — Не знаю, — проронил Ноа и обернулся к дяде, будто спрашивая его разрешения. — Я уже собирался уезжать, так что давай, беги спать. — Хорошо.        На прощание Ноа ещё раз обнял дядю, снова поблагодарил за потрясающий подарок и взял его с собой в комнату, долго любовался крохотной обувью и одеждой, мечтал о том дне, когда сможет надеть их на своего ребёнка. Судьбоносный день Ноа не собирался торопить, но даже если бы он настал резко, по случайности или неосторожности, Ноа испытал бы лишь самые прекрасный эмоции, он не сомневался. Ноа неторопливо умылся, положил коробку с детскими вещами и шкатулку на прикроватный столик и, не увидев под лампой телефон, вспомнил, что оставил его в гостиной.        Предполагая, что родители тоже легли спать, Ноа тихонько спустился на первый этаж, взял телефон и заметил, что на кухне горит свет, не успел подойти и помочь с мытьём посуды — предполагал, что папа ответственно занимается этим перед сном, — как услышал голоса родителей и дяди Брэндона. —…это слишком большая сумма, мы не сможем её вернуть. — Элли, если мы не успеем до конца года, ты никогда не сможешь ходить, — беспокойно напомнил дядя Брэндон.        Ноа услышал тяжёлый вздох мамы, и от этого вздоха в груди потяжелело. Впервые Ноа приходилось слышать голос мамы таким смиренным и уверенным. — У тебя нет детей, но для нас Ноа — главное в жизни. Мы хотим потратить деньги на достойное агентство, чтобы он мог выбрать хорошего заботливого альфу, — Элиас снова вздохнул. — Боль прошла, и лекарства мы можем себе позволить. Неважно, буду я ходить или нет, у Ноа впереди целая жизнь. Я не позволю купить моего сына какому-нибудь гадкому типу.        Ненадолго настала тишина, тихонько опустилась на стол чашка, затем заговорил Даррен: — Если выдастся возможность, мы, конечно, вылечим Элли, но не слишком надеемся. — Понятно… Я бы помог, правда, но даже у меня нет таких денег, — с тоской признался Брэндон. — За меня не волнуйся, — голос Элиаса окутала нежность, но главное — спокойствие. — Мы очень благодарны за подарок Ноа, и спасибо, что приехал.        Вновь воцарилось молчание, последней фразой его нарушил дядя Брэндон: — Берегите себя. Спокойной ночи, Элли, Даррен. — Доброй ночи. Напиши, когда доберёшься до дома. — Обязательно.        Очнувшись из-за звука шагов, Ноа тихонько поспешил в свою комнату, закрыл дверь и замер, не убрав пальцев с дверной ручки, ощущал, как давит обман мамы — он уверял, что на проведение операции есть ещё три года, — но понимал, поступил бы точно так же для своего ребёнка. Ноа глядел перед собой, не понимал, видит стену, дверь или окно, пока мозг судорожно воображал, возможно ли за полгода собрать тридцать тысяч эспер. Выиграть в лотерею? Маловероятно. На работу, ещё и настолько высокооплачиваемую, омегу без соответствующего образования не возьмут. И даже купить какой-нибудь богатый альфа, если Ноа станет омегой первого класса, это произойдёт не раньше, чем через два года. Возможно, удастся договориться с агентством, немного обойти правила, позволить купить себя раньше, попросить у альфы оплатить операцию; если альфа, только-только купивший омегу, пойдёт ради него на подобные траты.        Ноа протяжно выдохнул, пытаясь взять себя в руки и взглянуть на ситуацию здравым умом, который подсказывал, что собрать деньги за столь короткий срок невозможно, агентство не позволит обойти правила, и ни на одной работе Ноа не сумеет заработать тридцать тысяч. Стараясь не поддаться отчаянию раньше времени, Ноа умылся прохладной водой, поглядел на себя и улыбнулся самым очаровательным образом — перед таким очаровательным омегой сложно устоять, наверняка удастся понравиться какому-нибудь состоятельному и, желательно, доброму альфе, а уж как уговорить директора агентства, нужно просто придумать, наверняка он понимающий человек, войдёт в положение.        Стараясь успокоить себя такими мыслями, Ноа лёг в кровать, поглядел на шкатулку с обручальным кольцом и сумел улыбнуться. Всё будет хорошо, они обязательно придумают, как вылечить маму, ведь они с папой так и не поехали на море, как мечтали, не погуляли по горячему песку босыми ногами, не вошли в тёплую воду. Всю сознательную жизнь Ноа собирался искать того самого альфу, доброго, милого, заботливого, с которым заведёт семью, но теперь был готов отодвинуть светлые качества на второй план и попытаться найти богатого, который поможет вылечить маму, а там уже ничего плохого не случится, жизнь станет, какой должна. Постепенно Ноа заснул, порой просыпался, понимал, что прошло совсем немного времени, и снова ложился спать, считая часы до заведённого на утро будильника.        Как всегда в будние дни на кухне Ноа ждал завтрак, приготовленный папой, а сам он ушёл на работу, Ноа же заставило проснуться раньше обычного обещание посидеть с ребёнком соседа, пока тот ходит по собеседованиям в надежде найти работу. Прежде, чем уйти, Ноа заглянул в комнату мамы, оставил записку на подушке и тихонько закрыл за собой дверь, поспешил к соседу, который встречал на пороге аккуратного дома на противоположной стороне дороги. Альфа поприветствовал Ноа уставшей улыбкой. — Доброе утро, Ноа. Ещё раз спасибо, что согласился посидеть с Кевином. — Всегда рад помочь, — Ноа кивнул, принял расписание на сегодняшний день, внимательно изучил. — Удачного дня, мистер Браун. Всё будет хорошо, не волнуйтесь. — Спасибо… надеюсь, ты прав.        Прежде, чем мистер Браун ушёл, Ноа позволил себе коснуться его плеча, заглянуть в глаза. — Вы как? Держитесь? — Да-да… Наши отношения давно начали трещать, я был готов к этому… А вот как Кевин без мамы, — с трудом признался мистер Браун, взрослый опытный альфа, который сейчас выглядел невероятно слабым и беспомощным. — Уверен, вы справитесь. Сейчас найдёте работу, может быть, познакомитесь там с кем-нибудь, начнёте новые отношения… всё будет хорошо. — Хотелось бы верить… Прости, что жалуюсь. Мне пора бежать, — вдруг вспомнил мистер Браун, передал Ноа запасные ключи от дома и поспешил в открытый гараж.        Почти привычным движением Ноа открыл дверь в чужой дом, поправил разбросанную в коридоре обувь и первым делом заглянул в комнату Кевина, услышал его тихое сопение и позволил себе немного полюбоваться спящим. Такой маленький. Ноа не помнил, когда у Кевина день рождения и сколько ему исполнится, кажется, четыре, но очень хотел, чтобы он подольше оставался таких крохой. Пока подопечный не проснулся, Ноа собрал раскиданные кое-где вещи, загрузил в стиральную машину и поставил её стирать, помыл посуду и приготовил обед для мистера Брауна. Занятия помогли Ноа отвлечься от мыслей о болезни мамы, о необходимости как-то найти деньги на операцию, о скором отъезде в агентство, и прежде, чем опасения вернулись, проснулся маленький подопечный.        Самым старательным образом Кевин умылся и почистил зубы, оделся, на что Ноа никак не мог налюбоваться, на такого маленького, чудесного, уже очень ответственного человечка, и мог только воображать, какие эмоции подарит собственный ребёнок. Он позавтракал хлопьями с молоком, а Ноа тихонько рассказывал, чем они сегодня будут заниматься, предупредил, когда придёт папа. Ноа с Кевином играли с конструктором, читали книги, и Ноа отвлекался, чтобы спросить, кто нарисован на картинке или что, по мнению Кевина, сказал кто-нибудь из персонажей, сводил маленького подопечного погулять возле дома и отвечал на все вопросы, а соседский омега позволил погладить свою собаку, добрую и невероятно пушистую. Лишь один раз Ноа отвлёкся во время прогулки, позвонил маме и спросил, всё ли нормально, нужно ли купить что-нибудь и, получив ответы, со спокойной совестью повёл Кевина к нему домой. Там они посмотрели мультфильм, отвлеклись на полдник, снова поиграли. Ближе к двум часам дня вернулся мистер Браун, не снимая обувь обнял сынишку, поднял взгляд на Ноа. — Спасибо за помощь, Ноа. — Всегда рад помочь, — робко улыбнулся тот. — Как прошло собеседование?        Мистер Браун подхватил сына на руки, поцеловал в лоб и стал выглядеть куда радостнее, чем до этого. — Я не суеверный, но не хочу сглазить. — Понял, — вполголоса откликнулся Ноа и посмеялся. — Я могу ещё вам помочь? — Спасибо, Ноа, я присмотрел одного няню. Ты ведь скоро уезжаешь в агентство, тебе нужно отдохнуть. — Хорошо. Но если что, обращайтесь, я с радостью помогу.        На прощание Ноа пожал маленькую ручку Кевина, встретился с мистером Брауном глазами. — Удачи, мистер Браун. Всё у вас получится. — Надеюсь. Спасибо, Ноа, ты будешь прекрасным мамой, — с неожиданной нежностью произнёс мистер Браун, из-за чего Ноа стеснённо склонил голову. — Я постараюсь…        Слова мистера Брауна прочно засели в голове Ноа, он вновь вспомнил о скором походе в больницу, чтобы забрать анализы, а затем переезде в агентство, которое, наверное, понемногу нужно выбирать. Тогда внимание Ноа переключилось на слова мамы об операции, о необходимости как можно скорее собрать деньги, и пока что единственным реальным вариантом оставалась покупка каким-нибудь богатеньким альфой, но к ним Ноа относился с некоторой насторожённостью, возможно из-за распространённых стереотипов о людях высшего класса. Однако сейчас Ноа не волновали последствия, которые могут последовать за торопливым решением, неоспоримый приоритет получила операция для мамы, чтобы он снова мог ходить, чтобы они с отцом поехали на пляж и исполнили свою мечту, родившуюся в день свадьбы, и чтобы возможные осложнения не ухудшили состояние.        Когда Ноа вернулся домой, удивился застать в гостиной Лиама, единственного своего друга, и его брата Лео, которые сидели на диване и пили чай с Элиасом. Они с Лео поприветствовали улыбками, он легко похлопал брата по плечу, и Лиам поглядел примерно в сторону Ноа, очаровательно улыбнулся ему, так и не поднимая веки. — Ноа, с возвращением. — Лиам, что ты здесь делаешь? — подскочив, Ноа нежно обнял друга, невольно вдохнул его свежий солоноватый запах. — Я хотел вчера поздравить тебя, но не смог. Так что принёс тебе подарок, — Лиам недолго шарил рукой по дивану, коснулся коробки в полосатой упаковке и протянул вчерашнему имениннику. — С прошедшим днём рождения. — Ох, Лиам, спасибо. — Открой сейчас, пожалуйста.        С предвкушением Ноа порывал пёструю бумагу и никак не ожидал увидеть прелестный фотоальбом с надписью «Первые шаги» и местом для фотографии в углу. Прежде, чем Ноа успел открыть фотоальбом, Лиам с ухмылкой уточнил: — Скажи, там нарисован щенок или всё-таки робот? — Щенок, — улыбнулся Ноа. — Хорошо, а то я думал Лео поменяет его на кассе, — посмеялся Лиам и положил голову на плечо брата, который приобнял в ответ. — Я думал об этом.        Ноа сел рядом с Лиамом, мягко погладил его по руке. — Большое спасибо… Это прекрасный подарок. — Я рад… Наверное, подарок слишком преждевременный, но я не придумал ничего лучше, — с лёгким смущением признался Лиам. — Я бы хотел побыть с тобой подольше, но мне скоро на приём. — Какие прогнозы? — Пока не очень… Точнее, всё по-старому. — Лео, пойдём на кухню, я заварю тебе чай, — вдруг предложил Элиас, поймал взволнованный взгляд Ноа. — Мам, давай я… — Всё хорошо, милый, пообщайтесь. Уж с чайником я справлюсь.        Лео помог Элиасу отвезти кресло на кухню, и сам поухаживал за омегой, оставляя брата наедине с Ноа. Тот позволил себе крепко обнять Лиама, мягко потереться о его голову своей, наслаждаясь ярким ароматом, и поддаться порыву интереса. — Как у Лео с тем бетой из кафе?        Лиам смущённо посмеялся, прильнул к Ноа, ощущая его тёплые объятия и нежный вишнёвый запах, посоветовался с совестью, и та разрешила немного посплетничать о личной жизни брата. — Лео хочет пригласить его на свидание, но пока не знает, как сделать это красиво. — А как у тебя с тем парнишкой, с которым ты переписывался? — полюбопытствовал Ноа, но пожалел о вопросе, когда заметил изменения на лице Лиама. — Он предложил встретиться, я согласился, но сказал, что меня придётся водить за ручку, — рассказывал он, жестикулируя, — он не понял, поэтому я пояснил, и он заблокировал меня. — Ох, прости… Как он мог? — Всё нормально. Я до магазина не могу сам дойти, я понимаю.        Чтобы утешить друга, Ноа крепче обнял его, чмокнул в лоб. — Однажды ты найдёшь того самого, не переживай. — Я не думаю, что это так важно, да и ни на что не рассчитываю, — пожал плечами Лиам, отвлёкся на зазвеневший будильник, почти отточенным движением выключил его. — Прости, пора идти. — Ничего страшного. Пойдём, я тебя провожу.        Ноа пожелал удачи на приёме, закрыл дверь за Лиамом с Лео и обернулся к маме. Вместе они помыли посуду, приготовили обед и за просмотром фильма поели, иногда комментировали происходящее, но до конца Ноа никак не мог забыть об операции для мамы и о способах добычи денег. Беспокойство, что нужно успеть до конца года, не оставляло, и ладно, царил бы на дворе холодный январь с большим количеством времени в запасе, так нет же, начало лета.        Пока Ноа ехал в автобусе до больницы, слышал громкий стук собственного сердца и пытался как-то его утихомирить. Анализы обещали определить, в какой максимальный класс Ноа сумеет попасть и он намеревался сделать всё, чтобы подняться как можно выше, ведь только омеги высшего класса продавались за десятки тысяч эспер; чего всё равно бы не хватило на операцию, да и попасть в первый класс дело не пяти минут. Шагал до больницы Ноа так быстро, как только мог, ощущал, как бьётся вена на шее и только перед кабинетом остановился, чтобы перевести дыхание и выпить стакан воды. Всего пару минут Ноа ожидал прежде, чем его пригласили войти. Сердце Ноа стучало всё чаще, едва не сбиваясь, он с трудом опустился на стул перед врачом, пытался выровнять дыхание, но не слишком успешно. — Здравствуйте, Ноа. Как вы себя чувствуете? — на удивление серьёзным тоном поинтересовался врач, несколько тревожа Ноа. — Хорошо. — Скажите, у кого-нибудь в вашей семье наблюдались хронические заболевания?        На некоторое время Ноа задумался, пытаясь припомнить ближайших родственников, но ничего серьёзного так и не вспомнил. — У дедушки по папиной линии был диабет, и, кажется, всё, но я не уверен, — торопливо откликнулся Ноа и поднял взволнованный взгляд на врача. — А почему вы спрашиваете?        Его едва слышный вздох заставил что-то в Ноа содрогнуться, он сжал рукава рубашки, уговаривал себя не волноваться раньше времени, но только сильнее запереживал. Врач распечатал результаты анализов, пробежался по ним глазами, будто надеясь найти в них что-то новое, однако Ноа понимал, что тот попросту тянет время. — Мистер Керинг, к сожалению, у вас обнаружено иммунологическое бесплодие. Это особенность организма, из-за которого ваша иммунная система воспринимает сперматозоиды как патогенные организмы и уничтожает их, — беспристрастно объяснил врач. Он видел, как молодой пациент растерянно глядит, не в силах пошевелиться, и постарался обнадёжить его. — Существует экспериментальный метод лечения, направленный на подавление иммунной системы, однако его эффективность пока что не доказана и в очередь на терапию весьма проблематично пробиться, к тому же возможны осложнения из-за ослабления иммунитета. На самом деле…        Ничего больше Ноа не слышал, полностью потерял способность воспринимать слова, глядел в точку перед собой и пытался понять, где находится, что должен услышать, но оставался не в состоянии сделать это. Ноа оказался не способен совладать с эмоциями, которые начали стекать слезами по щекам, и Ноа заметил это только, когда врач подал коробку с салфетками. Дрожащей рукой Ноа взял несколько салфеток, постарался вытереть беспрестанно стекающие слёзы, унять тяжесть в груди, но не получалось. Ноа взял папку с документами, проронил что-то непонятное, кажется, слова благодарности или прощения, он и сам не понял, и поспешил покинуть кабинет, но как только оказался в коридоре, заплакал.        Стараясь понять, куда направляется, Ноа покинул больницу, недолго шёл куда-то, возможно в сторону дома, но понял, что не должен показываться в таком виде, сел на первую попавшуюся скамейку и там позволил себе выпустить эмоции, навзрыд заплакал, не беспокоясь, как выглядит со стороны. Ноа не видел людей, если они вообще проходили мимо, отложил папку с результатами и какой-то оставшейся частью разума пытался заставить себя вспомнить о шансах на какую-то там терапию, но надежда мгновенно проиграла осознанию, что забеременеть не получится. Не получится завести своего ребёнка. Не получится родить от своего альфы. Кажется, шанс есть, но терапия не доказала эффективность, ещё и могла поставить здоровье под угрозу. Ноа не заметил нависшую тень, не обратил внимания, когда она опустилась рядом, даже не сразу услышал чужой голос, среагировал лишь на слово, вселяющее надежду: —…помочь. Простите, я могу вас отвлечь? — повторил незнакомец, протягивая Ноа платок.        Не сразу Ноа различил его, взял, кажется, кивнул в знак благодарности, и стал вытирать слёзы, которые всё не прекращали капать. — С-спасибо.        Ноа постарался взять себя в руки, утихомирить рваное дыхание, и кое-как это удалось, а вот избавиться от давления в груди никак не получалось, казалось, ещё секунда, и сердце попросту зажмётся. Из-за присутствия чужого человека Ноа совершил над собой некоторое усилие, чтобы обратиться к нему. — Что вы хотите? — шмыгнув носом, проронил Ноа. — Кто вы? — Простите, я случайно увидел, как вы покинули больницу. Молодой омега, который в слезах выбежал из кабинета, — с состраданием говорил незнакомец, но не пытался дотронуться. — Плохие новости?        Стараясь не заплакать снова, Ноа часто закивал, не переставая мелко дрожать и жадно глотать воздух. В растерянном состоянии Ноа не заметил, как принял визитку, рефлекторно положил её в карман и поглядел на собеседника как мог уверенно. — Чего вы хотите от меня? — Я представитель аукциона «Второй шанс» и, если вы омега, которого не примут в агентство, мы можем помочь друг другу.        Не находя слов, Ноа медленно поднялся со скамьи, не отрывался от незнакомца с на удивление спокойным, почти доброжелательным выражением лица, кажется, на его губах сияла улыбка. Прижав папку к груди, Ноа шмыгнул носом, бросил платок возле незнакомца и снова проиграл потоку слёз, побежал в сторону дома, слыша эхом слова «омега, которого не примут в агентство».        Ноа надеялся пробежать в свою комнату, к счастью, папа сейчас на работе и не сможет увидеть своего сына в таком состоянии. Заявление незнакомца всё ещё звенело в голове, и Ноа, ворвавшись домой, вскочил по лестнице и заперся в своей комнате, упал на колени и, закрыв лицо руками, ещё сильнее заплакал. Всё тело Ноа трясло, он ощущал невероятную тяжесть в груди и совершенно не понимал, точно ли уже добрался до комнаты или до сих пор сидит на скамейке недалеко от больницы рядом с незнакомцем. Вспомнив о нём, Ноа достал из кармана визитку и швырнул, однако картонная визитка исполнила петлю и спряталась под кроватью, на что Ноа не обратил никакого внимания. Он вздрогнул, когда услышал стук в дверь, а затем нежный, такой волнованный голос мамы: — Ноа, мой милый, что произошло? — не слыша ответа, он заговорил громче. — Ноа, пожалуйста, открой. Прошу тебя.        Не переставая плакать, Ноа с трудом поднялся на ноги, положил пальцы на дверную ручку и не с первого раза сумел нажать на неё. В следующий миг Ноа упал на колени, положил голову на ноги мамы и немедленно ощутил его ласковые прикосновения к волосам, плечам и шее, но словно не чувствовал их. Мама не отвлекал вопросами, не спешил вызывать на разговор, ведь догадывался о причине не прикасающихся слёз и не мог поверить, что это произошло ни с кем иным, как с Ноа, из всего мира именно с ним. Даже при всём жизненном опыте и полученной травме Элиас спрашивал лишь об одном: «Почему жизнь так не справедлива?». Если бы только мог, Элиас отдал бы всё, чтобы причина слёз Ноа исчезла, ведь, к своему ужасу, предполагал о её природе.        Ноа не переставал плакать около двух часов, пока не заснул от бессилия и усталости на коленях мамы, который написал супругу купить успокоительное и что-нибудь сладкое, и с трудом сумел уложить Ноа на постель, укрыл его, стёр слёзы. Глядя на сына, слыша, как тот рвано ловит воздух, Элиас едва сам не плакал, однако сумел сдержаться, на лифте спустился на первый этаж и понял, что совершенно не представляет, что делать. Мысленно Элиас проигрывал самые разные трудности, которые могут встретиться в жизни Ноа, варианты их решения и советы на любой случай, но не воображал, что придётся столкнуться со, скорее всего, бесплодием единственного человека, который как никто другой заслужил стать родителем. На глазах Элиаса всё же заблестели слёзы, и он позволил себе всплакнуть, пока Ноа не видит, ведь сейчас ради него как никогда важно проявить силу воли.        Медленно, стараясь осознавать, что делает, Элиас приготовил ужин, то и дело отвлекался на часы в ожидании, когда вернётся Даррен, пытался придумать как объяснить ему, что произошло, ведь и сам не до конца понимал. Когда стрелки показали шесть вечера, Элиас ощутил прилив уверенности — вместе с Дарреном они что-нибудь придумают, найдут выход из ситуации, обязательно, эти мысли позволили дождаться возвращения альфы без постоянной тревоги, хотя дрожь в руках никак не унималось.        Едва послышался скрежет в замочной скважине, Элиас выкатил инвалидное кресло в коридор и увидел на лице Даррена именно то выражение лица, которое ожидал — смесь страха перед неизвестным, надежду, что причина для необычной просьбы купить успокоительное каким-то неведомым образом окажется приятной, и неловкую напряжённую улыбку, глаза Даррена так и говорили: «Скажи, что всё хорошо». Несколько секунд стояла тишина, Даррен и Элиас глядели друг другу в глаза и словно пытались мысленно передать переживания, что частично получилось. Элиас вздохнул, и в тот же миг Даррен не глядя положил пакет на туалетный столик, упал на колено и поймал супруга за руки. — Элли, что произошло? — Пока не уверен, — замотал головой Элиас. — Я не видел результатов анализов, но мне кажется… у меня такое чувство… кажется, Ноа не сможет стать мамой. — Что? Как? Что он сказал? — пытаясь заглянуть в глаза Элиаса, беспокоился Даррен, ощущал, как начало колотиться сердце.        Элиас замотал головой, так и не сумел поднять голову, поймал порцию воздуха. — Он плакал… Всё время плакал. Я даже не могу представить, что случилось, — Элиас прильнул к груди супруга, ощутил его объятия на спине. — Дар, что нам делать? — Сперва нужно успокоиться и точно выяснить, что произошло. Сейчас нам нужно отдохнуть. Завтра проснёмся пораньше, приготовим Ноа что-нибудь вкусное и выясним, что же случилось, — поймав взгляд Элиаса, Даррен ласково коснулся губами его лба. — А сейчас тебе нужно поспать, ладно? — А ты? — А я поужинаю и попробую поискать что-нибудь об этом в интернете, если Ноа правда...        После небольшого усилия над собой Элиас кивнул, поцеловал Даррена в губы, кратко, едва ощутимо, и не успел отвезти кресло в комнату, как оно задвигалось — Даррен взялся за ручки и повёз Элиаса в спальную, поухаживал за ним, уложив на постель, укрыл, ещё раз поцеловал в лоб и, пожелав хороших снов, попросив не паниковать раньше времени, вернулся на кухню. Даррен положил в тарелку ужин, сел за стол и, сцепив пальцы, коснулся ими губ, долго глядел в точку перед собой в попытке собраться с мыслями. Из всех людей на планете Ноа как никто иной желал стать мамой, обрести семью, как никто заслужил исполнить свою маленькую, такую естественную для многих мечту, и Даррен попросту отказывался верить, что его сын не сможет родить ребёнка. Возможно что-то другое вызвало такую реакцию: шанс выкидыша, политы, осложнения в маточных трубах и Ноа попросту перенервничал, испугался. Это совершенно нормально. И Даррен желал бы поверить в это, если бы не знал своего сына.        На всякий случай Даррен принял немного успокоительного, чувствуя, как бешено стучит сердце, как в голове беспрестанно крутятся мысли, и принялся плутать в бесчисленных сайтах всемирной паутины, чтобы хоть как-то подготовиться к возможно ситуации. Только ближе к двум часам ночи Даррен позволил себе отправиться спать, обнял Элиаса, поцеловал в висок и стал слушать дыхание супруга. Даррен не спешил делать выводы, считал, что сперва необходимо узнать конкретную причину, и всеми силами убеждал себя, что причина слёз в чём угодно, кроме бесплодности, Ноа попросту не заслужил подобного наказания.        Вибрация помогла Даррену проснуться, не потревожив супруга, альфа коснулся его губами, осторожно слез с кровати и прежде, чем умыться или переодеться, заглянул в комнату Ноа, который ещё спал. Стараясь не думать о причинах отчаяния Ноа, Даррен тихонько застучал венчиком о миску, взбивая яйца — пышный омлет с овощами и беконом всегда поднимал Ноа настроение, а сильнее только печенье с шоколадной крошкой. Все мысли Даррена занимал сын и любые возможные способы поднять ему настроение, помочь справиться со всем, что только могло заставить его тосковать. На запах печенья проснулся Элиас, умывшийся, но растрёпанный он заехал на кухню, коснулся руки альфы, получил от него нежный поцелуй, но они так ничего и не сказали друг другу.        Вместо слов Элиас и Даррен обменялись взглядами и взялись за готовку, заварили ароматный кофе, который так любил Ноа, и надеялись, что хоть немного сумеют поддержать, а в лучшем развитии событий узнать причину его слёз. Элиас накрыл на стол, сложил салфетки розой, чего не делал с колледжа, но вспомнил, чтобы украсить стол. Словно почувствовав, Элиас обернулся к Ноа, совершенно подавленному, смотрящему в пол, не переодевшемуся, неумытому, с краснотой в уголках глаз. На миг родители дрогнули перед реакцией сына, но тот наклонился, чтобы обнять, затем прижался к папе, который крепко-крепко обнял за спину, погладил сына по голове и недолго держал у груди. — Как ты?        Ноа тихонько шмыгнул носом, сумел заглянуть в глаза папы, затем мамы. — Я бесплоден, — когда произнёс это, Ноа ощутил, что вот-вот заплачет и позволил слезам покатиться по щекам. — Мам... пап…        Позвал Ноа и его дыхание резко перехватило, он прижался к груди отца, стиснул его рубашку, попытался успокоиться в его крепких объятиях, почувствовал, как мама взял за руку, но это нисколько не помогло. — Что сказал врач? Есть лечение?        Понимая, что момента, когда успокоится, может не дождаться, Ноа как сумел, прерываясь на всхлипы, попытался объяснить: — Иммунологическое… иммунологическое бесплодие… Есть очередь… но ждать придётся… Я не знаю, что делать… — Милый, — позвал Элиас и Ноа обессиленно опустился на пол, положил голову на колени мамы, а Даррен немедленно полез в интернет в поисках всей возможной информации об иммунологическом бесплодии; кое-что о нём попадалось во всемирной сети, и прогнозы оставались далеко не лучшими. — Мы что-нибудь придумаем. Поплачь, всё хорошо. Только не волнуйся. — Сейчас я хочу, — проронил Ноа, шмыгнул, — хочу поесть с вами. — Конечно, мой милый, конечно.        Элиас подвёл Ноа к столу, переглянулся с супругом, и они оба улыбнулись, чтобы попытаться поддержать своего сына, пока Даррен пытался зацепиться хоть за какую-нибудь информацию, найти хотя бы тусклую надежду на лечение. Пока что иммунологическое бесплодие не лечилось эффективно, существовал экспериментальный метод, который испытывали за границей, но, чтобы пробиться в список на лечение необходимо было заполнить огромное количество документов, поехать в другую страну, к тому же лекарство всё равно не гарантировало стопроцентной эффективности, имело риск значительно ослабить иммунитет и вызывать ещё более серьёзные последствия. Шансы на выздоровление Ноа стремились к нулю. — Ноа, — позвал Даррен, поймал его взгляд, — хочешь сходим в парк? Покормим птиц. Погладим чужих собак. — А тебе на работу не нужно? — побеспокоился Ноа, всхлипнув. — Я попросил поменяться сменами. Сегодня я весь ваш, — пообещал Даррен и аккуратно наклонил к себе сына, чмокнул в макушку. — Куда ты хочешь?        Улыбнуться Ноа не сумел, как бы ни силился, вместо этого кивнул, ощущая пустоту в груди. Хорошо, что родители не подняли тему лечения, не принялись накидывать варианты решения проблемы, а помогали отвлечься. Сейчас Ноа как никогда нуждался в этом.