Надежда в подарок

       Как бы Ноа ни пытался отвлечься, посвятить себя каким угодно делам, постоянно заниматься чем-либо, мысли постоянно возвращались к результатам анализов из больницы. В такие моменты на глазах немедленно наворачивались слёзы и горло сдавливало, однако Ноа не оставлял попыток вернуться к прежней жизни, ведь она не изменилась… просто не сможет стать такой, какой Ноа мечтал.        Он не считал это лучшим решением, однако пару дней провёл в качестве няня для Кевина, и о причине пылкого желания мистер Браун не стал спрашивать, тем более, он куда больше доверял Ноа, чем незнакомому бете, пусть даже с опытом работы с детьми. Кевин одновременно напоминал Ноа о его обрушившихся мечтах, но в то же время помогал забыть о них, почувствовать, будто желание стало явью, и от смеси эмоций Ноа окончательно терялся в своём поведении, иногда готовился заплакать, а через миг уже восторгался тому, какой замок построил Кевин. Шанс вылечиться стал для Ноа эфемерной, на это не имелось ни денег, ни возможностей уехать за границу, ни, самое печальное, гарантий, и родители не представляли, как повлиять на ситуацию тем более, что от работы их никто не освобождал. Единственным человеком, способным помочь не потеряться и решить, что делать дальше, Ноа считал Лиама, который на себе испытал потерю чего-то важного; да, мама лишился возможности ходить, но не передвигаться полностью.        Ближе ко времени обеда Ноа встретился в парке с Лиамом, куда его сопроводил брат, помог сесть на скамью, поцеловал в лоб, поприветствовал и попрощался с Ноа. Он сел рядышком, взял Лиама за руку, привлекая его внимание, и первое время мог только молчать, поэтому Лиам, не видя лица друга, сам чуть погодя подал голос: — Ноа, ты хотел поговорить со мной о чём-то. — Да… Мне просто нужно собраться, — проронил Ноа, боялся, что может заплакать, и ощутил, как Лиам взял чуть крепче. — Не стесняйся, если слёзы наворачиваются. — Я просто не смогу договорить… но, наверное, так никогда не скажу. — Всё в порядке, повторяй, сколько нужно, — попросил Лиам и положил ладонь Ноа на своё колено.        Чтобы заговорить, Ноа потребовалось собраться, совершить некоторые усилия над собой, сформулировать нить разговора, хотя отрепетировал его уже сотню раз. Рвано поймав воздух, Ноа постарался улыбнуться и начал тише, надеясь, что так сумеет говорить хоть немного чётче: — Я получил результаты осмотра… и мне сказали… я не смогу родить ребёнка. — Ох, Ноа… не может быть, — выдохнул Лиам, повернулся примерно в сторону Ноа и, нащупав его плечо, положил на него голову, слегка потёрся. — Как ты? — На успокоительном, так что почти в порядке… Я хотел поговорить об этом с тобой, как… ну... с человеком, который потерял что-то важное. — А, ты про глаза.        Ноа уткнулся носом в волосы Лиама, вдохнул его терпкий резкий запах. — Как ты принял это? Как ты смог жить с этим? — Интересный вопрос, на самом деле, — задумался Лиам.        Сперва Лиам даже не заметил, что зрение начало ухудшаться, но всего через несколько лет перестал различать практически всё, для него остались светлые пятна и разборчивые образы. Со временем Лиам привык, смирился со слепотой, и теперь слегка затрепетал от мысли, что способен пусть даже морально поддержать дорогого друга в это непростое время. Правда, ситуация Ноа казалась Лиаму куда серьёзнее. — На самом деле, я поступил неправильно в начале, — признался Лиам, ощутил внимание Ноа и постарался объяснить, вспоминая, будто всё происходило вчера. — Когда это только случилось, я закрылся, переживал всё это в себе и ни с кем не общался, хотя Лео предлагал мне сходить к психологу, постоянно был рядом. Мне потребовалось много времени, чтобы самому понять одну важную вещи, — Лиам тихонько вздохнул, вспоминая, как чувствовал себя тогда, точнее, как не чувствовал совсем ничего и не понимал, как поступить. — Я никогда не хотел стать художником или посмотреть мир.        Сказав это, Лиам вдруг замолчал. Некоторое время Ноа ожидал продолжения, но так и не дождался. — И что, что ты не хотел стать художником? Разве это что-то меняет? — Я о том, что для моей мечты мне не нужны глаза, — улыбнулся Лиам. — Я, конечно, скучаю по закатам, по лицу Лео, мне жаль, что я не увидел котят Жемчужинки, но я всё равно могу осуществить свою мечту. — Да, но я ведь бесплоден.        Лиам обернулся к Ноа, словно посмотрел в его глаза, пусть веки оставались опущены. — Ты хочешь завести семью? — Да, и не могу, — выпалил Ноа, едва удерживая эмоции под контролем, сильнее сжал пальцы на колене Лиама. — Раньше пару искали не в агентствах, и не обязательно родить тебе самому. Разве нет?        Вопрос заставил Ноа склонить голову, глядеть перед собой и ощущать, как что-то теплеет в груди, как крутятся мысли. С невероятной радостью Ноа нянчился с Кевином, общался с племянниками и более дальними родственниками, разглядывал одежду, представляя её на своих детях, но никогда не помнил в голове факта «это не мой ребёнок», просто наслаждался этим чудесным ощущением. Безусловно, собственный ребёнок — нечто особенное, ни с чем несравнимое, его запах, то, как он растёт и учится, однако Ноа переживал и радовался за Кевина, словно за собственного сына. — В смысле… я могу найти альфу и без агентства? Мы можем найти суррогатного омегу? — рассуждал Ноа и его голос звучал всё нежнее и растеряннее. — Или взять из приюта беточку… Я... Я даже не думал об этом. — Знаю, понадобится время, чтобы это принять, но, если ты так быстро понял это, я уверен, всё будет хорошо. Нам даже повезло, — постарался посмеяться Лиам, — такие, как мы, можем найти пару по любви… Наверное, такая себе радость? — Нет, ты прав…. Я бесплоден, но жизнь на этом не заканчивается, и не обязательно рожать ребёнка, чтобы создать семью.        Ноа прижался к Лиаму, чувствуя его запах, тепло кожи и слегка учащённое биение сердца. Возможно, по вине употребления успокоительного или неожиданного осознания, однако сейчас в Ноа зарождалась надежда, он гладил Лиама по руке, унимая трепет, и немного погодя, улыбнувшись, произнёс: — К нам идёт очаровательный молодой человек. — Лео? — встрепенулся Лиам. — Нет, кажется, это ретривер, с языком набок.        Тихонько Лиам посмеялся, он и сам не всегда понимал, как правильно заканчивать подобные разговоры, с Лео они просто обнимались и расходились каждый по своим делам, а потом общались, будто ничего не случилось. Благодаря предупреждению Ноа, Лиам не вздрогнул, когда почувствовал уткнувшийся в ладонь мокрый нос, и спросил, подняв голову: — Простите, а можно погладить? — Конечно, — ответил низкий добродушный голос, — вы понравились Джеку.        Сперва Лиам подставил ладонь, позволяя обнюхать себя, и вдруг мокрый горячий язык задел кожу, снова заставив смеяться. Осторожными прикосновениями Лиам нащупал широкую голову пса, висячие уши, ласково потрепал их, погладил пушистый загривок. — Хороший мальчик, — весело произнёс Лиам, с удовольствием теребил длинную мягкую шерсть. — Кто хороший мальчик?        Пёс залаял и принялся вылизывать ладони Лиама под тихий нежный смех, а Ноа глядел на друга и гадал, откуда же в нём столько силы, способности радоваться обычным вещам, хотя Лиам ничего не видит. Пока что Ноа оставалось лишь гадать, сумеет ли рассуждать так же здраво и оптимистично, когда пропьёт курс успокоительного, но слова Лиама в самом деле подбодрили, помогли найти хоть какой-то ориентир в, казалось, сломавшемся будущем.        Ещё некоторое время Лиам и Ноа сидели на скамейке, и он описывал происходящее вокруг, вместе с Лиамом покормил птиц, которые смело запрыгивали на руки омег, легонько клевали, когда ловили зёрнышки пшена. Лиам потерял способность радоваться множеству вещей, однако продолжал жить, идти к своей мечте, не впадал в отчаяние, и Ноа казалось, что такой человек отыщет положительную сторону в любой трудности, с какой столкнётся, не опустит руки, что бы ни случилось, к тому же у Лиама был человек, который заботился о нём. И у Ноа осталось, ради кого жить, о ком заботиться.        Ноа предстояло о многом подумать, поэтому задерживаться до вечера, как изначально собирался, он не стал, но вместо того, чтобы позвонить Лео и попросить забрать брата, Ноа проводил Лиама до его дома, по пути угостил кофе, и рассказывал обо всём, что видит. Оставшись наедине с собой, Ноа попытался отделиться от эмоций, взглянуть на свою ситуацию настолько отстранённо, насколько возможно, будто помогал не себе, а другу или даже случайному человеку в интернете, придумать, что бы посоветовал в такой ситуации. Успокоительное позволяло Ноа на удивление здраво рассуждать над проблемой, которую совсем недавно он считал концом всего, теперь же допускал мысль взять ребёнка из детского дома и этим самым не только исполнить свою мечту о семье, но дать надежду крохотному человеку, с которым судьба обошлась куда более жестоким образом.        По приходу домой первым делом Ноа заглянул в комнату мамы, тот работал над очередной статьёй и порой отвлекался на чай. Невольно улыбнувшись, Ноа тихонько подошёл, не сумел сказать что-либо и молча обнял маму, наслаждаясь его тёплыми нежными руками. Пока что Ноа не мог принять какого-то точного решения, не доверял себе под влиянием лекарств, пусть даже на травяной основе, но попытался подбодрить маму: — Мне кажется, мне лучше. — Я так рад это слышать, — взволнованно проронил Элиас, не переставал гладить сына по рукам. — Я могу тебе чем-нибудь помочь? — Всё в порядке. Сейчас я хочу побыть один… А когда папа придёт, можем вместе посмотреть фильм. — Замечательная идея… Тебя пока оставить? Точно? — Да, — кивнул Ноа, постарался придать интонации уверенность и спокойствие. — Мне нужно немного подумать. — Конечно, но если что-то понадобится, обязательно скажи. Хорошо? — Хорошо.        Ещё раз Ноа крепко обнял маму прежде, чем подняться в свою комнату. Чтобы лишний раз не травмировать себя, Ноа решил пока что спрятать коробку с детской одеждой и фотоальбомом под кровать, но заметил под ней какой-то мусор. Ноа пришлось лечь, чтобы дотянуться до визитной карточки с логотипом аукциона «Второй шанс», и почти сразу Ноа передумал порвать её из-за пронёсшейся в голове возможности. Прежде Ноа лишь слышал о существовании аукционов и что они, подобно агентствам, помогали альфам найти пару, но действовали совершенно иначе. В отличие от агентств, на аукционы люди шли исключительно по своей воле и при любом состоянии здоровья, продавались, подобно товару, тому, кто больше заплатит, вот только не имели права выбрать партнёра. Но именно знание, что ограничений в ставках на аукционе нет — порой они доходили до десятков тысяч эспер — заставили Ноа ознакомиться со «Вторым шансом» на их официальном сайте. Ноа мечтал создать семью, пусть даже не тем способом, каким намеревался изначально, но семья могла подождать, в отличие от операции мамы.        Принимать решение Ноа не спешил, продолжал привычный образ жизни, общался с Лиамом, нянчил Кевина, вечерами сидел с родителями в гостиной за просмотром фильма, или выбирался с ними гулять, и каждую свободную минуту проводил с мамой, чтобы окончательно успокоиться и помочь то же самое сделать ему. Ноа мечтал создать семью, Лиам подарил надежду на то, что не всё потеряно, можно завести ребёнка и не рождая его, но куда сильнее оказалось желание помочь маме, вернуть его способность ходить, чтобы они с папой съездили на море, прогулялись по песку, пособирали ракушки и просто позагорали. Для разговора с родителями Ноа потребовалось на удивление много усилий, раздумий и сомнений, но всё же Ноа, за ужином, когда семья собралась вместе, сумел начать разговор. Ноа робко поглядел на родителей и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце. — Мам, пап, я хотел поговорить с вами. — Что такое, милый? — побеспокоился Элиас, уловив непривычные нотки в интонации сына.        Опасаясь реакции родителей, Ноа опустил глаза, засомневался в уже, казалось, принятом решении, но затем поднял взгляд на маму и не позволил себе молчать. Со всей целеустремлённостью Ноа заявил: — Я хочу пойти на аукцион. — Что? — Ноа, ты серьёзно? — изумился папа, едва не подавившись чаем. — П-почему? Зачем?        Ноа поглядел на родителей, взволнованных, растерянных, совершенно обескураженных заявлением сына. — Я знаю, что это дико, но я правда всё обдумал, — невольно Ноа сжал пальцы. — Я слышал ваш разговор с дядей Брэндоном, — Ноа заметил, как изменилось лицо мамы, как он с тоской опустил глаза. — Мам, мне ребёнка не родить, но я хочу хотя бы тебе помочь вылечиться, пока есть время. — Ноа, но ведь аукционы, это ужасное место, тебя никто не будет спрашивать. А если тебя купить какой-нибудь извращенец? — испугался Даррен, говорил всё громче. — Это не агентство, мы даже связаться с тобой не сможем! — А вдруг мне попадётся хороший альфа? — постарался улыбнуться Ноа, но понимал, как слабо звучит аргумент. — Я знаю, но меня предварительно оценили на девять тысяч, это уже хорошая часть… Пожалуйста, позвольте. Я очень хочу помочь тебе, мам. Пожалуйста.        Элиас и Даррен обменялись неоднозначными взглядами, он попросил об очевидном: — Ты дашь нам минуту? — Конечно, — кивнул Ноа с пониманием и тихонько вышел из кухни.        Сейчас всё зависело только от родителей. Ноа признавал, что если они не одобрят идею, если ответят «нет», ничего не останется, кроме как послушаться, не из страха, уважения или почтения, а потому, что только мама и папа способны принять правильное решение, неясное самому Ноа. Он стоял, прислонившись спиной к стене, и ждал, не ощущая в груди ничего, никакого намёка, зова сердца или шестого чувства, ни одна высшая сила не желала помочь. Всё, что осталось Ноа, это надеяться на одобрение или растеряться из-за отказа. На самом деле, Ноа даже не представлял, как поступить, если родители попросят отказаться от безумной затеи, но не хотел рассматривать такой вариант.        Чтобы успокоиться, Ноа закрыл глаза, старался не переживать раньше времени, но сердце не обманулось, участило бег. Что, если родители попросят образумиться? Пойти на какую-нибудь работу, чтобы заработать денег? Или даже попытаться познакомиться там с кем-нибудь? Но в таком состоянии, мечась между страхом за маму и вердиктом о бесплодности, Ноа сомневался, что сумеет с кем-нибудь нормально общаться, а тем более развивать отношения. Когда папа, везя перед собой кресло, вышел к Ноа, тот с надеждой и страхом поглядел на родителей, всем телом мелко дрожал, сильнее сжимая пальцы. Элиас подъехал к сыну, протянул ладонь и Ноа нежно взял её, опустился на колени, в лице мамы читал тревогу. — Ноа, — позвал Элиас и сразу выдохнул, с трудом выдавливал из сухого горла слова, — не такой жизни мы хотим для тебя… Чтобы ты загубил свою жизнь ради меня… я не хочу, чтобы ты поступал так, — Элиас глядел в глаза сына, полные тоски, он надеялся услышать совсем другое. — Но это твоя жизнь, и решение должен принимать ты… Ты правда хочешь этого? Ты ведь не сможешь сказать «нет».        Ноа опустил глаза. В последний раз он позволил себе обдумать, что собирается совершить, чем решение может обернуться, какие последствия иметь в самом худшем варианте. Если альфа окажется жестоким? Если не позволит видеться с родителями? Если не будет воспринимать, как человека? И только в случае насилия удастся обратиться в полицию и расторгнуть договор. Но ведь есть шанс, крохотный, эфемерный, едва уловимый, что попадётся кто-нибудь хороший или хотя бы неплохой. И возможность лечения мамы приблизиться, останется накопить совсем немного… много, но об этом Ноа не желал думать. Крепче взяв маму за руки, Ноа, поглядел в его глаза. — Да… Мам, я очень хочу попытаться, — ощутив прилив эмоций, Ноа вдруг прижался к маме и крепко обнял, старался говорить внятно, но голос то и дело дрожал. — Я люблю тебя… очень сильно. Я хочу, чтобы вы с папой поехали на море, чтобы мы снова могли гулять. И у «Второго шанса» хорошие рекомендации. — Ты уже выбрал аукцион? — Он меня сам нашёл, — признался Ноа и подал визитную карточку, — когда я был в больнице… Пап, а ты?        Даррену пришлось превозмочь себя, чтобы ответить, его переполняла злость от осознания собственной беспомощности, он даже подумывал позвонить Брэндону и попросить переубедить Ноа, но не мог. Это было бы нечестно по отношению к нему. — Ты ведь уже принял решение. Я могу лишь поддержать его и надеяться, что всё будет хорошо.        Слова растрогали Ноа, он улыбнулся печально и нежно, глядя в глаза отца. — Спасибо… Я знаю, это очень тяжело, но обещаю, я сделаю всё, чтобы мы виделись, уверен, всё будет хорошо. Это странно, но у меня хорошее предчувствие, — для большей правдоподобности добавил Ноа и ощутил, что не солгал. Что-то маленькое и наивное в глубине души уверяло, что пойти на аукцион — правильное решение, пусть очень тяжёлое. — Я хочу, чтобы вы поддержали меня. Пожалуйста.        Ноа крепко обнял маму, затем папу и не чувствовал, будто делает это в последний раз, сердце уверяло, всё идёт, как надо, и оставалось лишь надеяться, говорит это сердце не для того, чтобы успокоить своего хозяина. Весь вечер Ноа провёл с родителями, пытаясь убедить их и себя, что они будут смотреть фильмы и гулять даже, когда Ноа купят, что ничего не изменится, он просто переедет. Ноа очень хотел верить в это, однако не существовало никаких гарантий. Зато родители точно смогут гулять, Ноа обещал сделать всё, чтобы это случилось. Когда поднялся в комнату, Ноа немедленно набрал номер аукциона и записался на встречу, положил папку с результатами анализов рядом с телефоном, чтобы точно не забыть. Ноа не верил, что существует другой путь, и не мог позволить себе рисковать — если маме не сделать операцию до конца года, второго шанса не представится.        К своему удивлению, Ноа не боялся, не волновался, не трепетал в страхе перед тем, во сколько его оценят и когда пройдёт ближайший аукцион — поинтересоваться датами их проведения Ноа забыл. Навигатор помог добраться до нужного здания, не очень высокого, но солидного, демонстрирующего свой уровень самым прямолинейным способом. Обаятельный омега встретил Ноа, проверил удостоверение его личности и результаты анализов, после чего попросил подписать разрешение на обработку персональных данных и объяснил, куда идти.        Ноа не оглядывался в незнакомой обстановке, целеустремлённо шагал по коридору к нужному кабинету, ни на секунду не сомневаясь в том, что поступает правильно, и очень надеялся, что считает так не из-за успокоительного. Получив разрешения войти, Ноа рефлекторно поздоровался и оторопел при виде высокого, взрослого беты в пышной шубе, в золотых украшениях везде, где только можно: на пальцах, шее, на руках, в ушах и на ногах. Бета общался с кем-то из персонала, судя по одежде, но едва Ноа вошёл, переключил всё внимание на него, окинул взглядом и широко улыбнулся. — Ноа! Надо же, какой хорошенький! Ты ведь Ноа? — Да, мистер… — Никаких «мистеров», просто Габриэл, — представил бета и, взяв Ноа за руку, словно в танце усадил за кресло. Ноа успел заметить отполированные ухоженные ногти беты, уловил запах его одеколона. — И так, сокровище, можно посмотреть твои бумажки? — Конечно, Габриэл, — проронил Ноа и передал папку с документами из больницы.        То и дело повторяя «Угу», бета внимательно изучил результаты анализов, и когда дошёл до последней строки, заметно изменился в лице, крайне ярко затосковал, выразил сострадание глазами, бровями, губами, каждой мышцей, и Ноа не определил, действительно бета так впечатлителен или ведёт себя из приличия, а может он и вовсе бывший актёр, слишком уж выразительная у него мимика. — Ох, замечательный мой, какой кошмар. Но не волнуйся! — вдруг повеселел Габриэл и, отложив бумаги, взял Ноа за руку, легонько похлопал по ладони. — Теперь ты в надёжных руках. Знаешь, чем отличается «Второй шанс» от прочего мусора, который смеет называть себя «аукционами»? — Если честно — нет.        Габриэл взял со стола ноутбук, открыл на нём нужную вкладку и развернул экраном к Ноа. — Смотри, очаровашка.        С неподдельным интересом Ноа оглядел множество анкет от самых разных альф, бет и даже нескольких омег, напротив которых отображался один для всех статус «На рассмотрении». — Мы внимательно отбираем участников для каждого аукциона. Никаких преступников, никакого криминала, никаких приводов в полицию, — объяснил бета и изящно замахал указательным пальцем. — Ни-че-го. Кто бы тебя ни купил, он будет достойным. Ну, или неприлично-богатым. Так что ты в полной безопасности, милашка. — Это в самом деле успокаивает… Что я должен сделать? — Для начала скажи: чай или может быть кофе? Не стесняйся, чудо. — Большое спасибо… Латте, если можно, — смутился Ноа, но не мог перестать улыбаться из-за невероятного энтузиазма, исходящего от Габриэля. — Олли, слышал? Чашечку латте, будь добр. — Сию секунду!        За спиной Ноа открылась дверь, но отвлечься он не сумел, не находил сил оторваться от лица Габриэля, который поправил небольшую пачку бумаг и передал их Ноа. — Так, цветочек. Это правила аукциона, внимательно прочти их и спрашивай обо всём, что не поймёшь. Даже если только что прочитал, обязательно спроси хоть сто раз, — почти серьёзно объяснил Габриэл. — Это очень важно, так что будь внимателен. Хорошо, звёздочка? — Да. — Ты пока читай, я на секунду. — Хорошо, спасибо.        Каждую частичку себя Ноа посвятил изучению документа, поблагодарил, скорее всего Оливера, когда тот поставил рядом чашку с ароматным кофе. В правилах обозначалась каждая деталь, от минимального возраста до ограничений по допустимым заболеваниям, срок рассмотрения и подачи претензий, возможные компенсации, ущербы и ответственность, которую нёс аукцион, порядок передачи оплаты третьим лицам. Удивительно, но у Ноа не возникло ни одного вопроса, отчасти потому, что каждый пункт написали специально для целевой аудитории понятным языком и без всяких юридических терминов. Скоро вернулся Габриэл, первый делом подбежал к Ноа и сел напротив него, закинув ногу на ногу. — Ну как, ангелочек? Есть вопросы? — Нет, всё понятно. — Точно-точно? — наклонившись поближе, убедился бета. — Да, Габриэл. Я бы обязательно спросил. — Хорошо. А теперь, конфетка, я могу попросить тебя раздеться? — вопреки стыдливости вопроса, из уст Габриэла он прозвучал на удивление невинно. — Нужно осмотреть тебя со всех сторон. — Да, сейчас.        Габриэл запер дверь на замок, задёрнул шторы, пусть кабинет располагался на восьмом этаже и сказал в телефон: — Не входить пять минут, не смущайте симпатяжку. — Конечно, Габриэл, — откликнулось из динамика.        Почему-то Ноа даже слегка не стеснялся, не допускал мысли, что бета может совершить что-нибудь непристойное, начать соблазнять или приставать, или подглядывать за ширму, Габриэл казался попросту не способным на подобное. Когда снял брюки, Ноа робко побеспокоился: — Бельё тоже? — Нет-нет, прелесть, если стесняешься, не нужно, — Габриэл ещё раз изучил интересующую страницу в резюме Ноа. — Ты у нас девственник, точно? — Да… — Замечательно… Тогда… Да, думаю отличный вариант.        Прижимая руки к бокам, Ноа вышел из-за ширмы и не поймал взгляда Габриэля — тот стоял спиной. — Я разделся.        Только эти слова позволили Габриэля обернуться, и первым делом он хлопнул в ладоши. — Ох, ну что за драгоценность! Какой стройный! Какой изящный, — Габриэл обошёл Ноа несколько раз, оглядывал без всякого стыда и не вызывал негативных эмоций. Бегло коснулся плеча и только после этого позволили себе подцепить пальцы Ноа, осторожно поднять его руку и провести по коже. — Какая гладкая… Ну что за золотце! — Габриэл взял прядь волос Ноа, ощутил их мягкость. — Такой интересный цвет. Натуральный? — Да…        Ноа никогда не считал бронзовый цвет волос каким-то уникальным, но не сумел поставить слова Габриэля под сомнения, он производил впечатление повидавшего омег человека и сражал харизмой. Осыпая комплиментами каждую деталь во внешности Ноа, довольно длинные волосы, золотистый цвет глаз, светлую кожу, Габриэл кружил вокруг него и никак не мог налюбоваться, чем смущал и в то же время поднимал самооценку Ноа куда-то на новый уровень. Наконец Ноа разрешили одеться, а Габриэл уселся печатать что-то на ноутбуке, рядом стоял тот самый юноша в униформе, который, кажется, и являлся Олли, и внимательно наблюдал за процессом. В какой-то момент он распахнул глаза, прикрыл рот пальцами. — Простите, Габриэл, но вы уверены? — Что? Что не так? — обернулся тот. — Думаешь, лучше поднять до шестнадцати? — Может немного спустить? — Простите, вы обо мне? — забеспокоился Ноа и осторожно шагнул к Габриэлю, надеясь, что ничего плохого не сделал. — Да, ненаглядный. Ты присядь, присядь. Мы о стартовой цене, — объяснил бета и повернулся к своему помощнику. — Пятнадцать тысяч, не меньше. Вот увидишь, цена в два раза поднимется.        Сперва Ноа показалось, он ослышался или неправильно понял, ведь никто в здравом уме не отдал бы за обыкновенного омегу, ещё и бесплодного, не то, что десять, а по меньшей мере пятнадцать тысяч, столько не каждый первоклассный омега стоил. Вмешиваться в обсуждение Ноа не спешил, слушал деликатный спор Габриэля и его молодого помощника, который то и дело поглядывал на омегу, сомневаясь в его ценности. В итоге Габриэл настоял на своём, кажется, даже заключил пари, что за Ноа заплатят по меньшей мере в два раза больше, и его нисколько не огорчил факт, что он стал предметом столь странной договорённости. Наконец разговор завершился, Олли распечатал ещё несколько листов, передал Габриэлю, а тот — Ноа. — Последний штрих, дорогуша — заполни бланк, кому отправить выручку за тебя, и подпиши договор. — Хорошо, — кивнул Ноа, но прежде, чем оставлять роспись, внимательно прочитал документы. — А когда состоится аукцион? — Так как вас наконец набралось десять, в эту пятницу, вечером, — предупредил Габриэл, проверил правильность заполнения бумаг. — Тебе будет удобно? — Да, вполне. — Хорошо, котёнок, — Габриэл достал из внутреннего кармана ручку с позолоченным наконечником и до поразительного быстро написал что-то на бумажке, пододвинул её Ноа изящным жестом. — В эту пятницу, приходи к восьми вечера, чтобы подготовиться. Есть вопросы? — Нет… Большое спасибо. — Я всегда рад помочь таким славным омегам. Не переживай, красавец, тебя купит отличный альфа или не альфа, — подав Ноа руку, Габриэл помог ему подняться, передал копии всех документов и проводил до самых входных дверей, не переставая лучезарно улыбаться. — До встречи, лапуля, пока отдыхай и придумай, как хочешь себя показать.        Не без стеснения Ноа кивнул, прижал папку с бумагами к груди и зашагал прочь от «Второго шанса», ощущая во всём теле умиротворение. Габриэл произвёл незабываемое впечатление, и Ноа почти перестал сомневаться в правильности принятого решения, верил, что всё будет хорошо, что попадётся какой-нибудь доброжелательный заботливый альфа, или бета, а может вообще омега, что нисколько не смущало Ноа. Всё, чего он сейчас хотел, это провести каждую оставшуюся минуту с родителями, по большей части с папой, ведь тот пропадал на работе, в последнее время особенно много, брал дополнительные смены и задания на дом.        Когда вошёл в коридор дома, Ноа оглядел его, чтобы запомнить каждую деталь. Пусть даже купит понимающий альфа, вдруг он окажется из другого города или не захочет, чтобы Ноа виделся с родителями? Всякое может случиться, поэтому Ноа решил запечатлеть в памяти абсолютно всё, углы, шкафы и даже люстру, чтобы потом не тосковать, если вдруг придётся уехать навсегда, но больше всего хотел создать с родителями как можно больше воспоминаний, пока есть такая возможность.        За прошедшие три дня Ноа разделил каждую минуту с мамой, а вечера и утра с папой, просыпался пораньше, чтобы успеть приготовить ему что-нибудь вкусное, немного пообщаться до того, как он уйдёт. Элиас отложил работу, каждый вечер выбирался с сыном на прогулку, разговаривал обо всём, не боялся затрагивать тему будущего, сейчас как никогда туманного, но именно это позволяло грезить, каким прекрасным оно может обернуться. Чтобы помочь сыну в столь важный день, Даррен вновь попросил отгул в пятницу, приготовил завтрак, испёк яблочный пирог, обещающий подбодрить Ноа и одарить его семейным уютом в этот непростой вечер.        В его ожидании Ноа то и дело глядел на записку с напоминанием — пусть Габриэл написал очень быстро, почерк остался каллиграфическим и изысканным, — убеждаясь, что не перепутал день и время. Ни Элиас, ни Даррен не пытались отговорить сына, ведь он выглядел как никогда спокойным, будто знал, что произойдёт дальше или кто-то ему подсказал, как поступить. Ноа в самом деле не переживал за своё будущее несмотря на то, что впервые оно оказалось настолько нечётким и неясно, насколько счастливым. Заветный час неизбежно приближался и настал момент, когда Элиас и Даррен поцеловали Ноа, недолго мама глядел в его глаза, держа за руку и прошептал, что всё обязательно будет хорошо.        Ноа ехал в агентство, не переставая смотреть в окно и слышать, как легко на сердце, оно шептало слова утешения и уверяло, всё идёт так, как должно. Вечером «Второй шанс» выглядел куда величественнее, чем прежде, сиял множеством огней, на входе стояли крепкие высокие охранники, аукционеров встречали и провожали в комнаты отдыха, пока событие не началось. Следуя указаниям в записке, Ноа прошёл немного дальше ко второму ходу и невольно улыбнулся при виде Олли, который принимал документы и пропускал бет, иногда омег и даже одного альфу. — Здравствуй, Ноа, — кивнул Олли, проверил у него паспорт и договор согласия на участие. — Очень рад, что ты пришёл. Иди прямо, а затем направо, и не волнуйся. — Большое спасибо.        Каждой клеточкой тела Ноа ощущал всеобщую тревогу и предвкушение перемен, незнакомые омеги общались между собой без всякого стеснения, не переставали улыбаться, и Ноа не чувствовал себя лишним. В комнате беты прихорашивались, почти все раздевались едва ли не догола, и заметив растерянность на лице Ноа, один из участников позволил себе объяснить: — Чем больше себя покажешь, тем выше поднимут цену. — Ох… Вы об этом где-то читали? — постарался улыбнуться Ноа. — Простая логика. Лучше не стесняйся поднять себе цену, можешь, скажем, станцевать стриптиз, или полностью раздеться… Эй, ну не тут же! — возмущённо крикнул бета обнажённому парнишке.        Ноа слабо улыбнулся, напоминал себе, что здесь не попадётся маньяк или извращенец, что это практически агентство, но без обучения, проживания и не позволят сказать «нет». Однако Ноа не тревожился, он поступал правильно, и отказываться уже слишком поздно. С лёгким стеснением Ноа снял рубашку, расстегнул ремень на джинсах, но понял, что совсем без них не сумеет, не наберётся смелости, и не стал пересиливать себя. Время аукциона стремительно приближалось, комнату постепенно наполняло волнение, которое словно мрак прогнал распахнувший двери Габриэл, окинул взглядом присутствующих. — Итак, мои желанные! Надеюсь, вы готовы. Если кто-нибудь передумал потому, что нашёл другое решение, внезапно вышел замуж или решил уехать за границу, можете идти, — посмеялся Габриэл. — А если кто-нибудь передумал потому, что испугался, ромашковый чай на столе, — бета указал на стол и некоторые из передавших себя аукциону не отказались от напитка. — С очередью все ознакомились?        По всей комнате зазвучало согласие, и Габриэл со счастливой, почти родительской улыбкой оглядел молодых людей. — Прекрасно. А теперь идите и влюбите их в себя!        Первый из списка бета грациозно направился на подиум под сдержанные овации зала, а Ноа не успел выглянуть туда, чтобы посмотреть, как проходит аукцион, ведь ощутил прикосновение к плечу, обернулся к Габриэлю. — Вишенка, можно тебя на секундочку? — Конечно. Что-то не так? — побеспокоился Ноа. — Вовсе нет. Я забыл спросить: как ты узнал о нашем аукционе? — А, ох. Мне дали визитку в больнице, но я не знаю, кто именно, — с неловкостью признался Ноа. — Я тогда только получил анализы. — Что?! Олли! — позвал Габриэл и тот немедленно возник рядом. — Вызови этого новенького с дурацкой бородкой ко мне на ковёр!... Вот же придумал, к омеге после таких новостей подходить! Мерзавец! — Н-но если бы не он, я бы не узнал о вашем аукционе, — напомнил Ноа вполголоса. — Именно поэтому я не уволю его... А теперь расправь плечики и не переживай!        С нежной улыбкой Ноа кивнул и поглядел на своё имя, последнее в списке — всего девять человек впереди, но ещё так долго ждать, однако Ноа не позволял эмоциям уйти из-под контроля. Как и многие, он украдкой наблюдал за происходящим в зале, как каждый из бет и омег старается показать себя, один в самом деле исполнил эротический танец на шесте, и поразил гибкостью. Ноа обладал разными навыками: готовки, уборки, оказания первой помощи в разных бытовых ситуациях, шитья, массажа, ухаживания за растениями, базовой починки автомобилей, готовясь стать первоклассным омегой, но не мог с уверенностью сказать, насколько они полезны для аукционеров.        Наконец настала очередь Ноа. С гордо поднятой головой он вышел на подиум, ощущая частое биение сердца, как виски сжимают череп и сбивается дыхание. С трудом удавалось контролировать эмоции, кожа горела, насыщенный вишнёвый аромат плавно растекался по залу, очаровывая, особо привлекая внимание одного из присутствующих. Так как на презентацию отводилось не больше пяти минут, Ноа приготовил всё необходимое заранее, а организаторы аккуратно расставили ингредиенты на столе, повёрнутом в зал боком. Стараясь не думать, как выглядит со стороны и насколько правильно решил показать себя, Ноа порезал отваренное мясо, смешал соус, добавил в миску домашние сухари и свежие листья салата. Сосредоточенный на процессе Ноа не слышал реакции зала, не видел табло, на котором росла цена, не представлял, насколько очаровательно выглядит с голым торсом, но в джинсах. Скоро Ноа приготовил салат и растерялся перед завершением — ни одного интересного варианта, как подать себя под самый конец, Ноа не придумал, но не позволил себе растеряться. Опустил руки, робко сцепил пальцы и очаровал прелестной улыбкой. Голос, прозвучавший через микрофон, показался резким, однако Ноа не позволил себе дрогнуть, продолжал нежно улыбаться. — Последняя ставка раз! Последняя ставка два! Последняя ставка три! — прозвучал короткий звуковой сигнал. — «Омега 4» продан «Мистеру 75»! Прошу «Мистера 75» пройти в кабинет для оформления документов. Повторяю!...        Сердце Ноа бешено билось в груди, он поспешил покинуть подиум, с которого увезли стол, накинул на плечи рубашку и, на ходу застёгивая пуговицы, прошёл за одним из сотрудников в нужную комнату. Ноа совершенно не представлял, какой оказалась эта самая последняя ставка, боялся получить ответ куда меньший, чем Габриэл предсказывал, но даже так сумма окажет значительное влияние. У чёрной двери Ноа немного отдышался, выпил воды из кулера и протяжно выдохнул, уравнивая сердцебиение. Кем бы ни оказался купивший, придётся остаться с ним, возможно провести рядом всю жизнь и, быть может, никогда больше не встретится с родителями, но хотя бы мама сможет ходить, Ноа мечтал об этом, мечтал увидеть, как он снова пойдёт. Ноа заставил себя улыбнуться, коротко постучал и вошёл в кабинет, откуда выйдет совсем другим.        Ноа не сразу заметил присутствующих, ведь с самого порога потерялся в удивительном запахе, насыщенном, глубоком, проникающим в сердце, сладком запахе шоколада. Дрожь пронеслась по всему телу Ноа, его будто сковало, и он не отказал себе в удовольствии глубоко вдохнуть восхитительный аромат, шумно выдохнул. Наконец Ноа сумел увидеть человека, от которого пахло шоколадом — альфу, немного выше Ноа, немного старше Ноа, с зачёсанными назад русыми волосами и потрясающими тёмно-карими глазами, от которых не удавалось оторваться. Ноа глядел на незнакомца и разделял с ним одни эмоции, дикую смесь волнения, шока и растерянности, которую прервал мужчина, тактично покашляв в кулак. — Мистер семьдесят пять, пожалуйста, проверьте правильность заполненных данных. — Да, сейчас, — откликнулся альфа, но не сразу оторвал взгляд от Ноа, очарованного ароматом.        Снова и снова он вдыхал запах, не в силах насытиться им. Вишня и шоколад — изумительное сочетание. — Хорошо. К оплате сорок тысяч эспер за выкуп «Омеги 4». Наличными, картой или может быть чеком? — Картой, — альфа вставил кредитную карту и невольно обернулся к Ноа, заставив того дрогнуть.        В Ноа голове эхом отдавалась сумма, за которую его выкупили. Сорок тысяч — немыслимая, в самом деле безумная цена, не всех первоклассных омег покупали за такие деньги, а тут его, омегу без агентства, не способного родить, далеко не самого красивого, купили за такие деньги. Но растерянность быстро растаяла в сладком аромате, не просто альфы, а того самого альфы. Мужчина попросил Ноа и его альфу расписаться в документах, передал каждому участнику копии сделки и чеки об оплате. — Омега четыре, указанному вами лицу совершили перевод, в течение нескольких часов он поступит. Если перевод не придёт в течение трёх дней, прошу обратиться в банк. — Спасибо, — кивнул Ноа, не сразу поглядев на собеседника. — Теперь можете идти. Если у вас возникнут какие-либо вопросы или конфликты, обращайтесь. — Хорошо. — Благодарю, — кивнул альфа, поймал на себе взгляд Ноа. — До свидания.        Не переставая глядеть в глаза Ноа, альфа подал ему руку, терпеливо ожидал те несколько секунд, пока омега сомневался, но всё же ответил на жест. У альфы оказалась тёплая, гладкая кожа, ухоженные пальцы, аккуратная одежда почти парадного вида и совершенно потрясающая улыбка на тонких губах, честная, открытая, влюблённая и очень взволнованная. Охранник проводил образовавшуюся пару до выхода, попрощался и запер массивные двери, оставляя Ноа и его альфу наедине посреди почти пустой улицы. Сперва они могли только безвольно любоваться друг другом, привыкали к слиянию запахов и не до конца верили, что нашли друг друга, тем более в таком странном месте. Первым, кратко вдохнув, чуть неловко улыбнувшись, поборол наваждение альфа, расправил плечи. — Меня зовут Адам Грант… Как твоё имя? — Ноа… Ноа Керинг, — тише, чем следовало, представился тот.        Вновь воцарилось молчание. Ни Ноа, ни Адам не могли взять себя в руки, сказать хоть что-нибудь, терялись в реакции и поведении, ведь последнее, на что рассчитывали, это найти свою пару на аукционе. Адам стеснённо посмеялся, отвернулся, затем снова вернул внимание омеге. — Прости… я совсем не ожидал, что найду своего омегу. — Я тоже… Как человек такого уровня мог оказаться на аукционе? — робко поинтересовался Ноа, надеясь, что не заденет странным вопросом, особенно этим «такого уровня». Звучало очень глупо, однако Ноа не владел собой. — На самом деле я шёл в агентство, но потом уловил один удивительный запах и последовал за ним.        Из-за неожиданных слов Ноа ласково улыбнулся. Он не до конца признавал, что в самом деле встретил не просто хорошего, по крайней мере сейчас, альфу, а своего, уготованного судьбой, разделял волнение, предвкушение, восторг, видел картинки общего будущего, которые рисовал запах шоколада с вишней. Поддавшись его магии, Адам вдруг поймал Ноа за руки, заглянул в его чуть растерянные глаза и пылко заявил: — Ноа, мы только познакомились и ещё совсем не знаем друг друга, но обещаю, я сделаю всё, чтобы ты жил счастливо, в роскоши и достатке. Даю слово. — Ох… Я… ещё рано говорить подобное, но я почему-то верю тебе, — проронил Ноа, глядя на своего альфу, ощущая его и свою дрожь из-за переполняющих эмоций. — Ты ведь позволишь мне видеться с семьёй? — Конечно! Обязательно. Только прошу первое время посвятить мне, если можно.        Ноа тихонько посмеялся. — Разумеется. — Я вызову такси, до дома далеко идти, — предложил Адам и Ноа ответил плавным кивком.        Машина приехала спустя всего пару минут, не дав Адаму и Ноа поговорить, пусть пока что они не могли, лишь принюхивались, улавливали чудесный аромат, видели своё будущее как нельзя чётко, по крайней мере чувства, которые оно вызывало. Покой, безмятежность, уверенность в каждом дне и безграничное счастье — вот, что видел перед собой Ноа. И помимо того, что ему достался замечательный — кажется — альфа, мама сможет вылечиться и даже съездить отдохнуть с папой куда-нибудь на море, а всё благодаря столь безумному спонтанному решению. Погрузиться в мечтания Ноа не успел, ведь скоро машина добралась до места, сверкающего стёклами и сталью небоскрёба.        Самым галантным образом Адам подал своему омеге руку и повёл мимо консьержа, с которым поздоровался кивком, к лифту. Из-за неминуемой и скорой встрече с чужими родителями — если только Адам не жил в гордом одиночестве, в чём Ноа сомневался — его сердце затрепетало. Слишком много событий за короткое время, от них едва не кружилась голова, но сейчас Ноа не мог позволить себе волноваться, необходимо произвести хорошее впечатление. Когда двери тихонько разъехались, Адам заметно помрачнел, вполголоса предупредил: — Сначала мы с отцом поговорим, ладно? Он может среагировать несколько недоброжелательно. — Хорошо.        На волне влюблённости в шоколадный запах Ноа совершенно забыл, что купил его не кто-нибудь, а состоятельный альфа, но купил омегу даже не из агентства, не просто дефектного, а бесплодного. Мало кто спокойно среагирует на подобное решение, тем более богатый родитель, наверняка у него свои представления о правильном омеге, о семье в целом. Ноа старался раньше времени не паниковать, сохранял идеальную осанку, взгляд спокойным, не позволял беспокойству проявиться даже мимолётно, надеясь таким образом доказать родителям Адама, что не всё так плохо, как могло показаться.        Адам открыл дверь ключ-картой, изящно ввёл за собой Ноа и постарался подбодрить улыбкой, но затем вернул серьёзность, заставляя Ноа занервничать ещё сильнее. Переживания он оставил при себе, сохранял подобающий образ, послушно следуя за Адамом, сжимая его руку и не оглядываясь в новой обстановке — не до того. Адам и Ноа вошли в гостиную, и статный широкоплечий альфа поднялся с дивана, оценил Ноа и позволил себе сдержанно улыбнуться, кивнуть. — С возвращением, Адам, здравствуйте, молодой человек. — Здравствуйте, мистер Грант, — кивнул Ноа.        Нехотя Адам отпустил его руку, подошёл к отцу и отдал документы с аукциона, которые мистер Грант принялся изучать и с каждой секундой выглядел всё более растерянным и серьёзным. В какой-то момент мистер Грант закрыл глаза, с трудом сдерживая подступившие эмоции, недолго стоял молча, а затем тоном заставил Ноа затрепетать: — Это какая-то шутка? — Нет, сэр, — спокойно ответил Адам. — Я дал тебе деньги на первоклассного омегу. А ты потратил сорок тысяч на того, который даже родить не способен?        Слова резанули по сердцу Ноа, он дрогнул, едва не изменил самоконтролю, но всё же продолжил смотреть почти уверенно. — Но он не просто омега, Ноа — мой омега. — Меня это не волнует! Знаешь зачем нужны омеги? Чтобы продолжать род, чтобы рожать наследников, это единственная их задача, — всё громче возмущался мистер Грант. — Мне нужен наследник, а затем он понадобится тебе, и что ты тогда будешь делать? Потратишь ещё сорок тысяч, но теперь на нормального омегу? — Не смей так говорить о Ноа! — крикнул Адам и немедленно взял себя в руки. Ненадолго наступила тягучая тишина. — Знаешь, я не собираюсь спорить с тобой. — Ты прав, — кивнул мистер Грант, глубоко вдохнул, вновь закрыв глаза. — Либо уходит он, либо вы оба. Сейчас же.        Ничего не ответив, Адам обернулся к Ноа, поразил его нежной улыбкой на губах и, взяв за руку, повёл в другую комнату, судя по концентрации запаха шоколада, в свою. Возможно, почувствовав себя в безопасности, Ноа позволил проявиться эмоциям, не выдержал их, невольно заплакал, затрясся и ничего не мог с собой поделать, пока Адам копался в ящике. Сквозь слёзы Ноа проронил: — Прости… Я не хотел, чтобы так получилось.        Услышав дрожь в голосе Ноа, Адам обернулся и опешил. Не успел он сделать что-либо прежде, чем Ноа заговорил снова, пытаясь унять слёзы, боялся скоро совсем потерять способность говорить, он мелко дрожал: — Только прошу, не разрывайте договор, я верну все деньги, но немного позже… Маме нужна операция… — Стой… Стой-стой-стой, — зачастил Адам. Наконец сумел подойти, взять Ноа за руку и принялся гладить по ладони, глядел в глаза и не мог понять, почему омега вдруг так повёл себя. — О чём ты? — Я пошёл на аукцион… чтобы мама мог оплатить операцию… Я всё отдам, обещаю, но мне нужно время.        Не зная, что ещё поделать, поддавшись какому-то внутреннему зову, Адам мягко положил ладонь на щёку Ноа, слегка погладил и наконец поймал взгляд золотистого цвета глаз. Некоторое время Ноа с Адамом глядели друг на друга, омега пытался перестать плакать, но получалось лишь на половину, даже успокоительное не помогало; хотя курс Ноа принимал всего неделю. Голос Адама звучал нежно, словно прикосновение летнего ветра, и в услышанное Ноа едва верил: — Я не собираюсь возвращать тебя, Ноа. Ты ведь понимаешь, что мы не должны были встретиться? Но это случилось, и я ни за что не потеряю тебя. — Н-но твой отец… — Плевать ему на меня, — вздохнул Адам и в его глазах читалось сожаление. — Все мои друзья выбраны им, и моё будущее, и шёл я за омегой, которого выбрал отец, даже не я. Тебя я просто не могу оставить, — не отпуская руку Ноа, Адам взял достал из тумбы платок, сперва намеревался поухаживать за Ноа, но заволновался из-за его реакции, просто отдал. — Дай мне минуту, хорошо? — Да…        Ноа торопливо вытер глаза, дорожки от слёз на щеках, и всё повторял про себя слова Адама, ведь даже в самых радужных мечтах не представлял, что когда-нибудь услышит от альфы подобное, ещё и в первый день встречи. Адам говорил так искренне, любяще, что всё внутри Ноа трепетало, сильнее поразил лишь следующий его поступок: собрав необходимые бумаги — на Ноа, свой паспорт и документы об образовании — Адам вернулся к отцу, недолго смотрел в его глаза, а затем подал ему телефон, отдал кредитные карты, снял с запястья часы. Агрессии мистер Грант не проявил, вместо этого устало замотал головой. — Посмотрим, как надолго тебя хватит. Но имей в виду, когда вернёшься, тебе придётся извиниться. — Этого не потребуется, — пообещал Адам и вместе с Ноа покинул апартаменты.        Ноа чувствовал горячую сильную ладонь, усилившийся запах шоколада и совершенно не представлял, должен ли как-то реагировать. Наверное, следовало бы поблагодарить, но это прозвучало бы крайне странно. «Спасибо, что ради меня отказался от своей жизни» — больше походило на издёвку, чем на искренние чувства. Лишь на улице на Адама обрушилось осознание, что он сделал, заставило остановиться и некоторое время молча стоять, глядя под ноги. Ноа забеспокоился, подошёл ещё немного ближе и тихонько позвал: — Адам… — Прости… Мы только познакомились, а я уже соврал тебе, — с искренним стыдом признался Адам и не сразу сумел поглядеть Ноа в глаза. — О чём ты? — Я ведь обещал, что сделаю твою жизнь счастливой, что окружу богатством и роскошью. И тут же солгал.        Ноа не сдержал мягкого смеха, вызванного столь милой и наивной фразой от альфы. — Все эти годы я был счастлив и без денег. Они мне больше не нужны.        В порыве эмоций Ноа прильнул к Адаму и робко, проверяя реакцию, обнял. Альфа помедлил лишь несколько секунд после чего позволил себе аккуратно обхватить своего омегу руками, прижать к груди, в которой гулко стучало сердце. Впервые Адам чувствовал объятия, такие тёплые и нежные. — Но у меня нет денег даже снять номер. Я не знаю, где переночевать. — Об этом не волнуйся, — пообещал Ноа, ласково улыбаясь, затем достал телефон и выбрал контакт из записной книги. Единственный гудок успел прозвучать прежде, чем раздался ответ. — Пап… Да, да, всё в порядке. Вы не против, если мы приедем?