Надежда в подарок

      Новое утро оказалось совершенно не таким, как все предыдущие, не походило ни на одно утро в жизни Ноа, без преувеличений стало лучшим, ведь он проснулся на работу, вместе с Адамом, папа оставался в отпуске ещё несколько дней, а мама спал, вернувшийся из другого города, полностью здоровый и снова способный ходить. Так как заснули Ноа с Адамом в одной постели, проснулись они вместе по будильнику, и позволили себе пару минут пообниматься прежде, чем пойти умываться и одеваться, и всё время поглядывали друг на друга, безмолвно обмениваясь волнением и радостью. Ноа и Адам сошлись во мнении, что готовить немного лень, даже не «лень», а душевное состояние не подходило для готовки, поэтому решили перекусить хлопьями с молоком, однако, на первом этаже уже витал аромат рыбы. Когда Ноа с Адамом заглянули на кухню, Даррен как раз расставлял на столе тарелки, по центру разместил большую плошку с салатом, чтобы на всех хватило, и не переставал широко улыбаться. Даже через сочный запах Даррен уловил смесь шоколада и вишни. — Доброе утро, мальчики, вы как раз вовремя. — Ох, только не говори, что ты специально проснулся, чтобы приготовить нам завтрак, — попросил Ноа, на что Даррен посмеялся. — Не совсем. Мне не спалось, вот и решил немного помочь вам, работнички. Садитесь.       Адам устроился рядом с Ноа, поцеловал его в висок и только после этого вспомнил о присутствии Даррена, но тот накладывал салат и не обратил внимания на нежности между альфой и омегой, по крайней мере делал вид, что не обратил. Втроём они обсуждали, что Даррену скоро придётся возвратиться на работу, но это не значит, что о маме нужно беспокоиться, обменялись предложениями, как провести выходные, и Даррен напомнил Адаму, что раз он теперь аж менеджер, может купить себе телефон поновее. Острой необходимости Адам в этом не видел, но посчитал не лишним обновить телефон, чтобы хотя бы иметь возможность установить мессенджер и сфотографировать что-то, если понадобится, да и электронные карты не помешали бы.       Из-за крайне уютной обстановки и желания провести с мамой как можно больше времени, Ноа едва не боролся с собой, чтобы не попросить об отгуле, а может и внеочередном отпуске, однако воздержался от идеи. В конце концов, мама наверняка не оценит жест самопожертвования, да и с папой они смогут провести время наедине, дома, отдохнут, займутся чем-нибудь вместе, может быть закажут пиццу и посмотрят фильм, наверняка они соскучились по этому.       Даррен проводил Ноа и Адама в коридор, положил им контейнеры с обедом, и при виде того, как сынишка, ещё недавно только пошедший в школу, и Адам, его избранник, собираются, как официально тот выглядит в рубашке и с галстуком, невольно вздохнул. — Какие же вы у нас умницы. Такие взрослые. — Пап, — смутился Ноа, порывисто обнял его. — Нам неловко. — Правда? — уточнил Даррен у Адама, тот с улыбкой кивнул. — Немного. — Ладно-ладно, понял. Хорошо поработайте.       Едва Адам взялся за дверную ручку, как замер, прислушался, а вслед за ним Ноа и Даррен, различили тихие спокойные шаги, пока что ещё совсем непривычные, а потому особенные. Со слегка растрёпанными волосами и в футболке на вырост, служащей пижамой, в коридор вышел Элиас, и Ноа вновь едва не проиграл эмоциям, растрогался, ведь мама пришёл проводить, впервые за столько лет именно пришёл, а не приехал в инвалидном кресле. Он крепко обнял Ноа, поцеловал его в макушку, ласково погладил по волосам, не так сильно, но всё равно обнял Адама. — Хорошего дня, милые. Что-нибудь приготовить к вашему приходу? — Ничего особенного, — попросил Ноа, ещё ненадолго прижался к груди мамы. — Просто хочу, чтобы вы нас встретили. — Обязательно. Вы ведь до шести работаете, оба? — Да, — кивнул Адам.       Переполненные нежными чувствами, они с Ноа шли до остановки, и Адам невольно задумывался о покупке машины, было бы удобно и на работу ехать, и до магазина; гулять, конечно, здорово, но это только до тех пор, пока позволяла погода. А с машиной можно быстро добраться куда угодно и в любое время суток, свозить Ноа с родителями куда-нибудь отдохнуть, пусть даже недалеко, да и когда придётся переезжать будет проще. Эта идея наполнила Адама энергией, он собирался очень постараться на новой должности, чтобы показать мистеру Фирсту свои таланты и умения, доказать, что не зря получил повышение, и начать откладывать часть зарплаты, чтобы накопить на покупку автомобиля.       В холле Ноа и Адам поцеловали друг друга на прощание и разошлись в разные стороны. Перед тем как пройти за заданиями на сегодня, Адам заскочил в комнату охраны, чтобы поздороваться с Джейсоном, немного поговорил с ним, услышал последние сплетни агентства, и невольно радовался, что общение с Джейсоном никак не изменилось, оставалось тёплым и уютным. В кабинет мистера Фирста же Адам шёл с расправленными плечами, вскинутой головой и уверенностью в глазах, постучал и вошёл, первым делом ощутил восхитительный аромат кофе. Мистер Фирст обернулся, встретил Адама довольной улыбкой. — Доброе утро, Адам. Для тебя сегодня важное задание, — заявил мистер Фирст, но его интонация подсказывала, что задание не такое и важное. — Слушаю, мистер Фирст. — Говоря об этом, — начал мистер Фирст, налил кофе в две кружки. — Тебе с сахаром? Сливки добавить?       В первую секунду Адам даже растерялся, но быстро вспомнил, что разговаривает не с отцом, пусть и с начальником, улыбнулся. — Три ложки сахара, пожалуйста, без сливок. — Хорошо… Так вот, говоря об этом, прошу обращаться ко мне по имени, если сможешь, — посмеялся мистер Фирст. — Я постараюсь.       Со смешанными чувствами Адам принял кружку, сделал несколько глотков горячего напитка. Сперва Адам и Эндрю лишь молча наслаждались кофе, пока агентство просыпалось, пока в коридоре слышались шаги и хлопающие двери, пока мыли полы, и омеги прихорашивались. Чуть погодя Адам напомнил: — Так какое важное дело? — Сделали витрину для смотра, — Эндрю прервался на очередной глоток, — нужно, чтобы ты её проверил на прочность и показал омегам, посмотрел на их реакцию. — Хорошо, сэр. — Кстати, стекло-то я заказывал у той фирмы, которую ты рекомендовал, за твою фамилию неплохую скидку нам сделали.       Адам ответил лёгким смехом, позволил себе пошутить: — Хоть где-то моя фамилия пригодилось. — Значит, тот самый Грант, да? — с некоторой хитростью уточнил мистер Фирст. — Скорей, его блудный сын. — Но готовили-то тебя наследником, бизнесменом, да? — Можно сказать и так, — поскромничал Адам и чуть погодя задумался о цели вопроса. — А почему вы интересуетесь? — Да так... Молодец, Адам, молодец.       Допив кофе, Адам направился к омегам пятого класса, которые уже ждали возле запертой комнаты и обсуждали, что за новый метод смотра, как всё это будет выглядеть и есть ли смысл отказываться, хотя ещё не знали от чего именно. Адам поприветствовал омег, торжественно открыл зал и первым вошёл, а за ним робко последовали омеги. Комната оказалась не слишком большой, но достаточно просторной, в основном за счёт того, что не имела мебели, лишь невысокую платформу, идущую вдоль трёх стен, и витрину из чистейшего стекла. С огромным интересом омеги осматривались, то и дело поглядывали на Адама в ожидании его реакции и хоть каких-то объяснений по поводу неведомой конструкции. Сперва он подошёл, оценил стекло визуально, постучал по нему костяшками, одобрительно кивнул сам себе и обернулся к омегам. — Прошу минуточку вашего внимания, — позвал Адам и омеги почти сразу повернулись к нему. — Наверняка вы слышали о недавних инцидентах с альфами. Это новый метод для смотра: вы будете по ту сторону стекла, а покупатель по эту. Он сможет поглядеть на вас, ощутить ваш запах, — объяснял Адам и указал на небольшие отверстия ближе к низу стекла, — но главное — вы будете в полной безопасности. — Точно-точно? — заволновался один из омег. — На вид не слишком прочное.       Так как имел достаточные знания о стекольном заводе, с которым мистер Грант поддерживал партнёрские отношения около десяти лет, Адам без секундного сомнения взял из коридора один из стульев с металлическими ножками, замахнулся и со всей силы ударил им о стекло. Раздался глухой звук, и только; к счастью, стул тоже не пострадал. — Это ударопрочное стекло класса Б2, если не ошибаюсь. Оно выдержит около шестидесяти ударов, например, топора, — Адам поставил стул и, чтобы разрядить обстановку, улыбнулся омегам. — Но, уверен, наши охранники столько не допустят.       Некоторые из омег посмеялись, подошли поближе, кое-кто из них легко постучал по стеклу. — Сегодня у вас смотр, так? — получив кивки и краткие ответы, Адам предложил. — Что скажете о том, чтобы провести его здесь? — А покупатель туда не зайдёт? — Нет. Вход на витрину только со стороны спален, — объяснил Адам и указал на едва различимую дверь на дальней стене, затем на ещё одну и третью. — Дверь установлена на каждой стене на случай чрезвычайной ситуации, закрываются на обычный засов так что вам совершенно не о чём переживать… Что скажете, попробуете? — Почему бы и нет? — Выглядит надёжно, — поддержал один из омег. — Я не против.       В конечном итоге омеги выразили согласие провести смотр с помощью витрины, даже нашли определённые плюсы в ней, но главное, успокоились по поводу своей безопасности, теперь ни один одержимый альфа не сможет схватить за руку. Адам проводил омег обратно в жилой сектор, пообещал, что постарается присутствовать на смотре, и поблагодарил омег за доверие к новой методике, уверял, что она всецело оправдает ожидания.       С чувством выполненного долга Адам направился обратно в кабинет мистера Фирста, чтобы доложить о маленьком успехе, а заодно взять новое задание в качестве менеджера, однако Адам отвлёкся на Ноа, который тоже направлялся к лифту, позволил себе заключить ненаглядного омегу в объятия. Тот прелестно улыбнулся, легко коснулся губ Адама своими, провёл по его щеке подушечками пальцем. — Идёшь учить омег особенностям семейной жизни? — Нет, — посмеялся Ноа. — Меня вызвал Эндрю, в смысле, мистер Фирст. — Я как раз шёл к нему.       Адам подставил локоть и Ноа не отказал себе в удовольствии пойти вместе со своим альфой, от не успокаивающихся эмоций прижимался к нему и не мог перестать улыбаться, крепко обнимая за руку. Вспоминая, что мама ждёт дома, что они с папой сейчас наедине и что стал парой самого лучшего альфы, Ноа даже не верил, что всё происходит на самом деле, что совсем недавно жизнь потеряла смысл, но теперь сияла как никогда ярко. А всё благодаря единственному человеку, который бросил вызов привычкам, страхам и собственному отцу.       Вместе с Адамом Ноа вошёл в кабинет директора и не ожидали увидеть мистера Гаррисона, не сразу заметили скромно сидящего на диване Лиама, секретарь подал ему стакан сока. На вошедших мистер Фирст обратил внимание остальных присутствующих. — А вот и вы! Заходите, с вами хотят поговорить.       От того, как Лиам встрепенулся и повернул голову примерно в сторону двери, мистер Гаррисон подошёл к нему, взял омегу за руки и вполголоса попросил: — Я ненадолго отвлеку Ноа, ты не против? — Конечно, я подожду, — ласково откликнулся Лиам и соприкоснулся с мистером Гаррисоном лбами.       Тот вернулся к столу мистера Фирста, ещё раз с волнением поглядел на неспешно угощающегося соком Лиама, поприветствовал Адама и Ноа. — Рад видеть. Я хотел поговорить с вами обоими.       Заявление откровенно удивило Ноа, однако он не подал вида, со всем вниманием приготовился слушать мистера Гаррисона, нести ответственность за любой свой поступок и пытался придумать, о чём пойдёт речь. В голове Ноа даже закралась бы мысль, что мистер Гаррисон хочет вернуть Лиама, если бы не тот милый жест и внимательный взгляд на омегу, так что Ноа посчитал, что мистер Гаррисон пришёл что-либо уточнить по поводу Лиама, но тогда не имело смысла звать их с Адамом вместе. Пытаться предугадать тему разговора Ноа перестал, когда альфа достал из кармана небольшую прямоугольный лист, что-то написал на нём. — Я очень благодарен вам за то, что помогли Лиаму. Из-за всей этой ситуации омеги, вроде него, совсем потеряли надежду, а культ внешности как никогда закрепился, — мистер Гаррисон старался говорить спокойно, но в его голосе то и дело мелькали нотки раздражения. — Омеги не должны стремиться стать совершенными, все они, вне зависимости от внешности и положения, должны обладать равными возможностями. Поэтому я хочу поддержать ваше начинание, — заключил мистер Гаррисон и протянул Ноа чек с пятизначной суммой. — Пусть общество считает что угодно, но омеги должны знать, что они прекрасны, и не важно, как сильно отличаются друг от друга.       Под конец фразы мистер Гаррисон с любовью и нежностью поглядел на Лиама, который тихонько слушал аудиокнигу, приложив телефон к уху, иногда кивал, вслушивался внимательнее, проникаясь произведением. Ноа между тем отдал чек мистеру Фирсту и совершенно не знал, как реагировать, что сказать и нужно ли вообще что-то говорить, ведь не имел никакого веса на происходящее в агентстве. К счастью, молчанию не позволил затянуться мистер Фирст. — Мы весьма благодарны, мистер Гаррисон. Ваше вложение поможет многим омегам поверить в себя и обрести семейное счастье. Мы пришлём акт, как только разработаем подробную схему действий. — Хорошо, — кивнул мистер Гаррисон. — Я буду ждать, — вдруг он обратился к Ноа. — Я могу говорить с вами с глазу на глаз? — Конечно.       Ноа отошёл с мистером Гаррисоном в сторону, он показался несколько напряжённым, но вместе с тем воодушевлённым. Ещё раз альфа поглядел на Лиама, который чему-то очень удивился в аудиокниге, и очаровательное выражение его личико заставило мистера Гаррисона ласково улыбнуться. Наконец он смог озвучить то, что собирался, повернулся к собеседнику. — Ноа, вы ведь с Лиамом давно знаете друг друга? — Да, сэр, с младшей школы. — Хорошо… Скоро я отвезу Лиама в больницу, чтобы ему удалили катаракту и поставили линзу, — предупредил мистер Гаррисон и Ноа восторженно выдохнул, поглядел на альфу распахнутыми глазами. Конечно, Ноа допускал, что мистер Гаррисон захочет вылечить глаза Лиама, тем более что катаракта лечилась практически со стопроцентным успехом, но он решил сделать это так быстро и выглядел слегка напряжённым, будто переживал. — Я немного волнуюсь, как он среагирует, когда увидит меня… Может подскажите, как лучше подготовить его к этому? — попросил альфа и машинально указал на шрамы, покрывающие лицо.       Ноа умиротворённо улыбнулся, слегка прикрыл глаза и даже не пытался что-то сочинить, ответ пришёл сам, откуда-то из глубины души. Ноа лишь понадеялся, что его правильно поймут. — Лиам уже видит вас, мистер Гаррисон.       Некоторое время тот глядел в глаза Ноа, кажется, не до конца уверенный, но в итоге с благодарностью кивнул, пожал Ноа руку своей огромной, покрытой мелкими шрамами ладонью. — Спасибо… Мы скоро поедем домой, если хотите, можете пообщаться. — Я лишь на минутку, не буду вас задерживать, — попросил Ноа и прошёл к дивану, сел возле Лиама, и тот немедленно уловил знакомый аромат, повернулся к Ноа, поприветствовал его улыбкой. — Ноа, вот и ты. — Я ненадолго, вы ведь домой собирались. Ты как? Всё хорошо? — Всё замечательно, Ноа, — признался Лиам и, нащупав руку Ноа, провёл ладонью вверх до плеча и обнял, прижался к другу. — Я так благодарен тебе. Спасибо... Герберт самый лучший. — Ты не представляешь, как я рад это слышать… Всё, не буду тебя мучить, вам ещё многое нужно узнать друг о друге, — мягко попросил Ноа и, взяв Лиама за руку, помог ему подняться, подвёл к мистеру Гаррисону, словно отдавая в новую жизнь. — Как будет время встретимся, и ты мне всё расскажешь.       Мистер Гаррисон и Лиам попрощались с Ноа, Адамом и мистером Фирстом, неспешно покинули комнату, оставляя в ней необычное ощущение перемен, лёгкого непонимания и новых перспектив не только для «Связи», но для всех омег, для которых пути в агентства закрыты. Откашлявшись, мистер Фирст попросил секретаря приготовить для всех кофе, после чего обратился к Адаму и Ноа: — Присаживайтесь, молодые люди, нам предстоит непростое обсуждение.       С некоторым трепетом Ноа сел в кресло, взял за руку Адама, чтобы почувствовать себя увереннее, и посвятил всё внимание серьёзному и собранному мистеру Фирсту, слушал каждое его слово, хотя в голову то и дело вмешивались мысли о Лиаме и его будущем. — Вы заварили эту кашу, вам мне и помогать. Итак, Ноа, ты готов принять на себя определённую ответственность и помочь подготовить проект для особенных омег? — Да, сэр, — кивнул Ноа без промедления. — Хорошо. Ты больше всего знаешь о них, так что я надеюсь на твой опыт и чуткость, — объяснил мистер Фирст. — Адам, как менеджеру, тебе предстоит подготовить смету. Предлагаю начать с пяти-семи особенных омег, и посмотреть, как всё будет продвигаться, — спокойно объяснял мистер Фирст, собрал несколько бумаг в папку и подал Адаму. — Мы с пиар-группой займёмся рекламой, и будем ждать вашего проекта. Справитесь? — Да, Эндрю. — Сделаем всё в лучшем виде, — поддержал Адам. — Уверены?       Ноа с Адамом без сомнений кивнули, и мистер Фирст объяснил некоторые детали, что свободные комнаты имеются, но если омеге понадобится сиделка, постоянный приём медикаментов или регулярный надзор врача, придётся озаботится и этим моментом, учесть, если вдруг омеге необходима специальная диета и так далее, и ограничил дедлайн — предоставить примерный план к концу следующего месяца и велел не забывать, ради кого всё это затеяно.       Времени на подготовку проекта оказалось более, чем достаточно, однако Ноа и Адам не стали затягивать, уже вечером вместе с родителями продумывали все важные моменты, через форумы и социальные сети искали особенных омег в городе и его окрестностях, учитывали затраты на перевозку, если потребуется, и содержание. Адам взял на себя все расчёты и планы, иногда обращался за помощью к Даррену или всемирной сети, чтобы разобраться с ценами на необходимое оборудование или лекарства. Работа пошла быстрее, когда Ноа получил первые заявки, и они с Адамом сумели определиться, об омегах с какими именно особенностями предстоит заботиться: с одним омегой-альбиносом, которого не брало ни одно агентство из-за возможных проблем со здоровьем, с почти совершеннолетним омегой с пока ещё лёгкой формой дистимии, лечение которого родители попросту не могли себе позволить, омегой, страдающим акустикофобией, и ещё одним, подверженным бронхиальной астме. До этого момента Ноа как-то не задумывался, как много омег не могут рассчитывать на помощь агентств, а в большинстве случаев и на образование пары, ведь почти каждый хотел идеального омегу, без единого изъяна во внешности, не говоря уже о серьёзных заболеваниях. Именно поэтому Ноа со всей заботой и решительностью взялся за дело, чтобы подарить каждому омеге надежду не только на исцеление, но на прекрасное будущее.       Работу Ноа и Адам закончили гораздо быстрее, чем предполагали, даже с учётом того, что продолжали выполнять обязанности в «Связи», общаться друг с другом и родителями. В основном Ноа подгонял собственный опыт, опыт мамы и Лиама, которые попросту не могли вылечить себя, не имели средств для этого, а Ноа и Лиам и вовсе потеряли надежду найти свою любовь, отыскать альфу, которого не оттолкнут проблемы со здоровьем на фоне всеобщей одержимости безупречными омегами из агентства. Некогда чувство отчаяния превратилось в источник нескончаемой энергии, которую Ноа направил в единственное правильное русло, перерабатывал тонны информации и даже в вопросах, в каких не понимал ничего, пытался помочь.       Как только смета, расчёты и заявки от омег были готовы, несколько раз проверены и упорядочены, Адам с трепетом и решительностью понёс документы мистеру Фирсту, мечтая поскорее помочь омегам, оставленным на произвол судьбы, на весь мир заявить, а точнее напомнить, что дефектные омеги ничуть не хуже здоровых, способных слышать, видеть и родить, а если нет — это не означает, что такие омеги хоть немного хуже других. Адам с Элиасом даже приготовили несколько рекламных программ и заметок, чтобы привлечь внимание общественности и освятить проблему дефектных омег, заручились поддержкой форумов, социальных сетей и одной газеты. Первым делом по пришествию на работу Адам поспешил в кабинет мистера Фирста, постучал и вошёл, проигрывая лёгкому опасению, вдруг что-то забыл. — Доброе утро, мистер Фирст, я по поводу программы для омег. — Слушаю, — отвлёкся от компьютера Эндрю. — Какие-то вопросы? — Нет, сэр, мы закончили.       Недолго мистер Фирст медлил с реакцией, ведь не представлял, что столь трудоёмкое задание удастся выполнить всего за полторы недели; с другой стороны, Адама растили будущим наследником огромной фирмы, учили действительно многому, и для него подобная задача не представляла особую трудность. С трепетом в груди Адам передал мистеру Фирсту папку, объяснил: — Я также изучил некоторые медицинские учреждения, которые готовы сотрудничать, вынес их условия и расценки. — Вижу-вижу, — закивал мистер Фирст и принялся изучать страницу за страницей.       Подготовился Адам самым ответственным образом, просчитал затраты на медицинское лечение каждого из предложенных омег, какие существуют риски осложнений заболеваний, какими навыками кандидаты владеют, чем любит заниматься и готов ли к сожительству с другими омегами. В том числе Адам предложил возможные источники дополнительных доходов, как благотворительные акции и ярмарки, чтобы омеги не только продавали что-то или устраивали концерты — в том числе привёл пример омег, которые смогут это сделать, — но также омеги заявили о себе, показали, что дефектные омеги ничем не отличаются от «обычных». Помимо всего прочего, Адам обозначил издательства, сайты и телеканалы, которые готовы заняться просвещением на тему особенных омег; тут очень помог Элиас и его работа копирайтера, он даже составил несколько текстов для разных целевых аудиторий.       Пока мистер Фирст изучал бумаги, Адам приготовил ему, а затем и себе кофе, устроился в кресле и отправил Даррену сообщение с вопросом, нужно ли купить что-нибудь для дома, так пытался отвлечься от мандража. Угощаясь кофе, Адам вспоминал, ничего ли не забыл, точно ли указал всю информацию, правильно ли соблюл номера страниц, но напомнил себе, что проверил всё раз десять, и не только он, но и Элиас, и Даррен, так что всё должно быть идеально. Как только мистер Фирст закрыл папку, Адам встрепенулся, в ожидании поглядел на начальника. Сперва тот приподнял руку и почти сразу опустил, разомкнул и сомкнул губы, заставляя Адама слегка нервничать, но вместе с тем догадываться о причине такой реакции. — Адам… у меня нет слов. Я ожидал, что ты в общих чертах обрисуешь ситуацию, но ты, кажется, учёл абсолютно всё. — Благодарю, сэр. Меня долго этому учили, — добавил Адам, не находя в своих навыках исключительно свою собственную заслугу. — Знаешь, Адам, у меня нет ни детей, ни супруга.       Из-за неожиданных слов Адам невольно затрепетал. Он боялся делать поспешные выводы, но минимальные знания психологии подсказывали, что так резко затронул эту тему мистер Фирст не просто, чтобы поговорить по душам. — Мне ещё пять лет до пенсии, но пора бы задуматься о том, кто заменит меня, кто-то, кому небезразлична судьба агентства, а главное омег, — мистер Фирст говорил серьёзно, однако поглядел на Адама с привычной улыбкой из-под усов. — Как ты смотришь на предложение стать моим заместителем? Не сразу, конечно, но через пару лет.       Пусть внутри Адама всё загорелось из-за крайне лестного предложения, он не поддался эмоциям, сохранял уверенный вид, кивнул в знак благодарности. Адам и подумать не мог, что из обычного охранника сумеет претендовать на место заместителя директора всего за пару месяцев, отчасти благодаря отцу, человеку, которого никогда и ни за что не мог поблагодарить. — Я очень польщён, Эндрю. Для меня это много значит, и я не подведу вас, сэр, даю слово.       Не переставая улыбаться, мистер Фирст закивал, допил кофе. — Я уверен в тебе. А знаешь почему? — вопрос прозвучал риторический, однако Адам всё равно замотал головой. — Потому, что ты не просто делаешь работу, не просто выполняешь поручение. Ты в самом деле обеспокоен судьбой таких омег. Я могу узнать причину?       С тоской и нежностью Адам улыбнулся. В голове всплывали воспоминания, как отец велел пойти за конкретным выбранным омегой, как машина сломалась, и Адам предпочёл пройтись пешком, чтобы отвлечься, хотя путь предстоял неблизкий, и как уловил тот самый аромат, удивительный, особенный, затерявшийся где-то среди высоких зданий. Адам вспомнил омег, которых видел на аукционе, и потенциальных покупателей, порядочных — по крайней мере, на вид, — но пришедших не за «тем самым», а за игрушкой, за развлечением, может на пару месяцев, а то и дней. — Ноа я купил на аукционе, — признался Адам, — и он продал себя не из надежды обрести счастье, а потому, что хотел помочь дорогому человеку. На аукцион идут от отчаяния. Так не должно быть. — Но ты ведь понимаешь, что даже если в агентства начнут принимать всех омег, некоторые всё равно обратятся к аукционам? — Всем не поможешь, — печально вздохнул Адам, постарался улыбнуться. — Но хотя бы омеги будут делать это не потому, что больны и не потому, что считают себя хуже других.       Мистер Фирст одобрительно закивал. Он пообещал передать мистеру Гаррисону смету и полный план, а также попросил Адама сходить в бухгалтерию, забрать вознаграждение за проделанную работу, а к завтрашнему дню готовиться изучать много всего нового и не всегда простого.       «Вознаграждение» оказалось намного щедрее, чем Адам мог предположить, и он не задумался о том, как распорядиться частью суммы — сделал несколько звонков, а Ноа предупредил, что ему придёт небольшая посылка, и что Адам будет ждать его в условленном месте в назначенное время, передал координаты. Адам и не предполагал, что хоть когда-нибудь поведёт своего омегу в один из изысканных ресторанов, где временами ужинал с мистером Грантом и его партнёрами, причём поведёт омегу на собственные деньги. Адам в принципе не представлял, что, уйдя от отца, ни разу не пожалеет об этом, ещё и обзаведётся столь завидными перспективами и солидным заработком.       С трепетом Адам ждал у ступеней ресторана, дышал свежим вечерним воздухом и не верил, что всё происходящее — правда. Адам провожал взглядом каждую жёлтую машину, проезжающую мимо, и наконец одна из них остановилась напротив входа, Адам встретился с Ноа восторженными глазами. К их цвету и цвету волос отлично подходил золотистого оттенка лонгслив и чёрные брюки; изначально Адам собирался заказать нечто более официальное, но не стал, Ноа наверняка ощущал бы себя неловко. Широкий вырез лонгслива позволял видеть уголок груди, ключицы и сверкающий на шее кулон, который подарил Адам, тот подал руку и одарил ладонь Ноа поцелуем. — Ты выглядишь потрясающе. — Спасибо… К чему всё это? — смутился Ноа и, взяв Адама под локоть, последовал за ним к дверям ресторана, стараясь унять лёгкую дрожь. — Хочу показать, как много ты для меня значишь.       Растроганный Ноа прильнул к руке Адама, вдохнул его запах и чувствовал себя на удивление спокойно, пусть впервые пришёл в столь дорогое изысканное заведение, так спонтанно и в привезённой курьером одежде. Администратор встретил гостей и проводил за столик на крыше; для Адама Гранта они сумели найти свободное место за столь короткое время. Под навесом из белой ткани горели жёлтые огоньки гирлянд, столики располагались далеко друг от друга, а ширмы с изящным рисунком защищали от нежелательного внимания. Адам выдвинул Ноа стул, сел напротив и сперва они лишь глядели друг на друга. Доносилась лёгкая музыка, вокруг кружила романтическая и немного загадочная атмосфера, по крайней мере таким казался взгляд Адама, он подал Ноа руку, погладил его пальцы. Совсем скоро принесли ужин: пасту карбонару с ветчиной, пёстро украшенную овощами рыбную нарезку и изумительное на вид пирожное, а в качестве напитка не привычное для заказа вино, а натуральный сок.       Накрытый стол, обстановка вокруг, горящие свечи, музыка и потрясающий вид с высоты кружили Ноа голову, но он не спешил задавать вопросы, сперва вместе с Адамом насладился изумительными блюдами, а особенно — десертом. Благодаря присутствию Адама и ширмам Ноа ощущал себя на удивление спокойно, лишь иногда, когда мимо проходили официанты, вспоминал, где именно находится. Если Адам и говорил о чём-то, то о совершенно привычных вещах, о работе, реакции мистера Фирста, о том, куда пойти на выходные, но постепенно уводил тему к своему прошлому, настоящему, а главное — будущему. В какой-то момент Адам накрыл ладонь Ноа своей, поймал его взгляд, и от чего-то нутро Ноа затрепетало, он раньше не видел, чтобы Адам смотрел так по-особенному, по-взрослому. — Ноа, я никогда не прежде не думал о будущем. Сперва его за меня определил отец, а потом я как-то страшился заглядывать хоть на месяц вперёд, — поделился Адам спокойной мягкой интонацией. — Но благодаря тебе я добился того, о чём не мог мечтать, я стал понимать себя, — почти изумился Адам, ощутил, как Ноа сильнее взял за руку. — И теперь я не боюсь мечтать о будущем, о нашем с тобой будущем. Я знаю, мы знакомы ещё совсем недолго, но я точно знаю, что мы созданы друг для друга, я хочу провести с тобой всю жизнь. Ноа, я люблю тебя. Ты самое лучшее, что случилось со мной и я хочу сделать тебя счастливым, как обещал. — Адам, — проронил Ноа, и этим ограничился, окончательно растрогался от столь ласковых слов. Ноа и Адам приблизились друг к другу, разделили нежный поцелуй и поглядели друг другу в глаза, трепеща от множества эмоций, которые вспыхивали внутри фейерверком. — Но я не хочу спешить, если ты не готов. То есть, делать такие заявления… — Спешить?       Из-за интонации, с которой задал вопрос, теперь Ноа оказался преисполнен загадкой. Он недолго сомневался, стоит ли делать это сейчас, подходящий ли момент, не воспримет ли Адам поступок превратно, но заставил себя перестать думать, вместо этого прислушался к себе, к своим чувствам, а не страхам. Рука Ноа слегка дрожала, он достал из кармана крохотную деревянную шкатулку, не отпускал ладонь Адама, который внимательно наблюдал за своим омегой, невольно затаил дыхание, когда Ноа поднял крышку и достал узкое серебряное кольцо. С того момента, как вернулись родители, Ноа всё время носил шкатулку с собой, ведь папа сказал, что оно поможет определить того самого, а мама шепнул, что и подскажет правильный момент. Сейчас Ноа не сомневался, что момент в самом деле настал, в эту самую секунду, на этом самом месте, именно с этим человеком. Не в силах собраться с мыслями, сказать хоть что-то внятное, Ноа слегка помедлил, но, когда Адам приподнял дрожащий палец, вдруг обрёл достаточно смелости и осторожно надел на него кольцо, неосознанно благодарил папу, что он помог определиться с размером. И тихо, словно боясь спугнуть обстановку, а может и само будущее, Ноа заговорил: — Это помолвочное кольцо когда-то мама подарил папе… А до этого — отец мамы своему будущему супругу… Я-я не знаю, что нас ждёт дальше, но знаю, что хочу быть рядом с тобой. Всегда.       Адам не отрывал взгляда от кольца и впервые был готов пролить скупую слезу, а может и не скупую и вовсе не одну. Не то, чтобы Адам намеревался поддерживать образ сурового альфы или боялся показать Ноа чересчур чувствительным, просто куда сильнее ощущал тёплое, яркое, очень мягкое счастье, заполняющее каждую клеточку тела, и оно оказалось намного могущественнее, чем воспоминания об одиночестве и страх Адама никогда не найти того, кого он полюбит. То, что Ноа решился на столь серьёзный шаг, поклялся в любви, преданности и верности, выражало безоговорочное доверие к Адаму, любовь к нему, желание строить совместное будущее, преодолевая все преграды. Поднявшись из-за стола, Адам подвёл Ноа к себе, недолго глядел на него, но так и не сумел сказать что-либо, ощутил, как слеза всё-таки скатилась по щеке. Адам нежно обнял Ноа, наполнил лёгкие сладким ароматом вишни и шоколада, но понимал, что они тут совершенно не при чём. — Ноа… я не мог представить, что когда-нибудь почувствую себя так, — прошептал Адам и тихонько усмехнулся, прижимая Ноа ближе. — Только, прошу, позволь мне сделать тебе предложение, когда придёт время.       Ластясь к своему альфе, переполненный эмоциями Ноа тихонько посмеялся в ответ, ощущал, как сердца бьются в унисон и как становится тепло в груди. — Хорошо… я буду ждать.       Ноа и Адам посмотрели друг на друга, чувствовали, как изменили весь мир, своё будущее, будто стали понимать мысли и эмоции друг друга, и для этого не требовались слова или подсказки. Последовал нежный и глубокий поцелуй, как нельзя чётко передающий, что Адам и Ноа ощущают в этот миг, как любят друг друга, насколько сильно доверяют и как решительны встретить все преграды. В Адаме и Ноа смешались чувства, тоска из прошлого и надежда будущего, несокрушимое желание двигаться дальше вместе и помочь другим, таким же, как Ноа, омегам, для которых мир в один момент рухнул.       Плавно, нехотя Адам прервал поцелуй и встретился с Ноа взглядом, таким же пленённым, таким же уверенным и нежным, прошептал: — Ноа… я обещал подарить тебе счастливую жизнь, но, кажется, ты опередил меня.       Раздался ласковый смех. Ноа и Адам стояли на крыше, сокрытые от глаз других людей, и понимали, что шли навстречу друг другу ещё до того, как встретились. Ноа глядел в глаза своего альфы, гладил его по щеке и понимал, что благодарен каждому, даже самому жестокому событию в своей жизни, ведь они медленно, словно по крупицам вели Ноа и Адама навстречу друг другу, а теперь они вместе могли двигаться дальше, к прекрасному общему будущему и подарить такое же будущее другим, омегам, как Ноа.