Надежда в подарок

      С самого утра Ноа караулил у телефона в ожидании. Всё случилось так быстро. Ноа никак не мог успокоиться, взять себя в руки, метался по комнате и постоянно глядел на экран, чтобы не пропустить звонок, хотя и так выкрутил громкость на максимум. В голове то и дело вспыхивали пугающие картинки — а вдруг что-то случилось, что-то очень плохое, и Лиаму необходима помощь? Вдруг ему страшно в новом доме? Вдруг одиноко? Однако Ноа старался не поддаваться панике, просто подождать, когда Лиам в полной безопасности выспится и позвонит. Сегодня Лиам провёл ночь в чужом доме, в новой постели, и Ноа оставалось лишь воображать, как Лиам воспринял смену обстановки, опираясь исключительно на ощущения и запахи, толком не понимая, где находится. Прошло ещё около четверти часа прежде, чем заиграла долгожданная мелодия, Ноа немедленно схватил телефон и ответил на вызов. — Лиам, доброе утро! Как спалось? Всё хорошо? Ты в порядке? — сорвался Ноа, но поспешил овладеть эмоциями, надеялся, что не испортил Лиаму настроение своим поведением.       Раздавшийся смех помог Ноа успокоиться — Лиам пребывал в прекрасном расположении духа, кого-то тихонько поблагодарил. — Доброе утро, Ноа. Я волновался, конечно, но Герберт сделал мне массаж, зажёг благовония и приготовил мне тёплое молоко, так что я прекрасно спал, — поделился Лиам, и его слова Ноа воспринял как нельзя радостно, ласково улыбнулся и стал внимать каждому нежному слову. — А ещё Герберт очень тёплый и вкусно пахнет. — Вы спали вместе? — изумился Ноа и по смеху Лиама понял ответ.       Недолго Лиам молчал, возможно, сомневался, стоит ли признаваться другу или лучше соврать. — Да… Он такой большой и сильный, мне так спокойно рядом с ним. — Лиам… я даже не знаю, что сказать, — в восхищении проронил Ноа, положил ладонь на грудь. — Это просто потрясающе... Я так рад за тебя. Честно говоря, я боялся, как ты привыкнешь, — растерялся Ноа, постепенно утратил нить мысли. — Как хорошо, что тебе спокойно рядом с ним. — Я и сам не думал, что так быстро привыкну. Но он такой хороший, так заботится обо мне, но не всё за меня делает. Он отпуск взял, чтобы помочь мне привыкнуть. И Лео скоро придёт в гости. — Лиам, я так рад, — проронил Ноа и сам над собой посмеялся. — Прости, я слегка растерян, вот и твержу одно и то же. — Всё хорошо.       Вновь ненадолго воцарилась тишина. — Ноа, спасибо. Если бы не ты, я бы никогда не решился... Спасибо, что дал мне надежду.       Из-за подступившего к горлу кома Ноа не сразу сумел ответить, улыбнулся краешками губ, пусть Лиам не видел этого, но, кажется, чувствовал. — Ты заслуживаешь этого. Я знаю, какой ты чудесный. Ты должен быть счастлив, Лиам, и я сделаю всё, чтобы помочь тебе в этом. — Ты уже сделал, — прошептал Лиам, обратился к кому-то, но через прикрытый динамик не получилось разобрать и слова. — Ноа, я позвоню тебе немного позже, хорошо? Может быть вечером. — Не спеши. Я рад, что ты в порядке, и сейчас ты должен посвятить себя Герберту, а я подожду. Сейчас посвяти себя ему. — Спасибо, Ноа. Но я постараюсь хотя бы присылать голосовые, — с лёгким трепетом пообещал Лиам.       Когда завершил вызов, Ноа ещё долго глядел в потухнувший экран телефона и старался взять себя в руки, пока в груди что-то ощутимо дрожало. Ноа доверял Лиаму, понимал, что он достаточно умён и разумен, но боялся, что эмоции возьмут над ним верх, что он не сумеет защититься, если вдруг что-то произойдёт, ведь ничего не видит. Однако Лиам, похоже, в самом деле счастлив, доверял своему альфе, совсем незнакомому, но, кажется, по-настоящему заботливому и нежному. Лишь время могло показать, что будет дальше, и Ноа хотел верить, что Лиам и Герберт найдут счастье друг в друге, что их встреча тоже не случайна, а пока что Ноа следовало вспомнить о своём счастье.       Ноа спустился на кухню и первым делом заглянул в холодильник, попытался придумать, что такое интересное приготовить Адаму, особенно с его любовью к морепродуктам. Боясь не успеть к пробуждению альфы, Ноа предпочёл сделать обыкновенные сэндвичи с сыром, зеленью и кусочками рыбы, её осталось немного, но для закуски вполне хватило. Не до конца справившись с переживаниями по поводу Лиама, Ноа также приготовил салат, прибрался на кухне, помыл раковину и всё не мог понять, почему так нервничает, если всё хорошо. Возможно, забурлили эмоции, радость за Лиама, желание увидеться с ним, узнать, как они будут уживаться с Гербертом при его занятости, пусть он и взял отпуск. К счастью, вопросы отступили, когда Ноа уловил запах шоколада, обернулся к Адаму, растрёпанному, в спальной футболке и с телефоном в руке. Прикрыв рот ладонью, Адам зевнул, зачесал пальцами волосы; выглядел он сейчас совершенно очаровательно и Ноа приходилось пересиливать себя, чтобы не броситься с объятиями. — Звонил мистер Фирст. Он сказал, общественность очень хорошо восприняла, — Адам прервался, чтобы ещё раз зевнуть, — покупку дефектного омеги. Мистер Фирст хочет рассмотреть проект по приглашению таких омег, найти им место в «Связи», а там, может, и другие агентства подключатся. — Правда? — выдохнул Ноа. — Да. Он очень доволен твоей работой, и ты показал ему, какие они, дефектные омеги, как им важна надежда на счастье. — Ох.       Окончательно растерявшийся, Ноа не сразу прильнул к Адаму и почти ощутил его прикосновения к спине и плечам, чуть погодя, видимо, проснувшись, Адам крепче обнял Ноа, поцеловал его, но в лоб, ведь ещё не успел умыться. Благодаря нежности Адама Ноа не только собирался с мыслями, но успокаивался по поводу Лиама, ведь как нельзя чётко представлял, что он чувствует рядом с Гербертом, почему так легко доверился ему. У них всё будет хорошо, Ноа верил в это, и пока Лиам не позвонил, решил посвятить всего себя Адаму тем более, что сегодня и завтра у них обоих выходные. Ноа блаженствовал в руках Адама, который гладил по волосам, улавливал его аромат, делился теплом и спокойствием. — Ты умница, Ноа. Ты сделал огромный шаг для особенных омег, — прошептал Адам и Ноа прильнул к нему сильнее, отчего-то ощутил, как на глазах наворачиваются слёзы. Возможно потому, что Ноа сам дефектен.       Они с Адамом обнимали друг друга, наслаждались минутами покоя, своими достижениями, всем произошедшим. Казалось, с момента встречи Ноа и Адама прошло несколько лет, за которые они успели проделать очень многое, а впереди их ждало ещё больше, их ожидала жизнь, в которой они сами будут принимать решения, сталкиваться с последствиями, поддерживать друг друга. Сейчас они как никогда чётко ощущали это, без слов понимали друг друга и удивительное чувство заполнило всё тело. Ноа дрогнул, когда услышал мелодию на телефоне, взял его со стола, посчитал, что вновь позвонил Лиам, возможно, хотел сказать что-то ещё напоследок, но на экране высветилось не имя, а куда лучший контакт «Мама». Ноа весь встрепенулся, взял Адама за руку. — Это мама с папой! — Ой, — смутился Адам, понимая, насколько нелепо сейчас выглядит, но не стал убегать в ванную комнату, вместо этого Адам встал возле Ноа и ласково обнял за талию. — Я готов, отвечай.       Почти торжественно Ноа потянул зелёный кружок вверх и невольно заулыбался при виде мамы, тот глядел куда-то в сторону, кивнул кому-то, что-то ответил и обернулся к экрану. Вновь мама лежал в больничной койке, выглядел свежим, отдохнувшим, кажется даже слегка загорел, а совсем скоро рядом с ним устроился Даррен, подал супругу стакан сока. — Доброе утро, мальчики. У вас же утро? — посмеялся Даррен, и от его смеха на душе Ноа потеплело. — Да, мы только проснулись. Как вы? Всё хорошо? — вновь запереживал Ноа, разглядывал маму, его улыбку, слегка отросшие волосы. — Да, милый, всё хорошо. Рассказывать толком нечего, так что мы бы послушали, как вы.       В самых ярких красках Ноа поделился всем произошедшим, рассказ о работе Ноа оставил Адаму, и пусть тот испытывал определённое стеснение, постарался как можно подробное передать тем, как прошли первые дни в качестве охранника «Связи», как поразил видом и поведением Джейсон и как наставлял. Слушали Даррен и Элиас со всей внимательностью и восторгом, в основном от того, как свободно делился событиями своей жизни Адам, это помогало понять, что он привык к дому, чувствует себя гораздо уютнее, в том числе по отношению к Керингам старшим. К тому же Адам пошёл на работу, старался, и Ноа уговорил устроиться, применить его таланты и знания для помощи омегам в агентстве, куда так и не сумел попасть. — Адам, Ноа… ах, у меня нет слов, — признался Элиас. — Мы так гордимся вами.       Сказанное заставило Ноа глубоко вдохнуть в то время, как Адам весь затрепетал. Так странно и так приятно, когда взрослый говорит эти важные слова. Кивком Даррен поддержал супруга и взял его за руку, словно подводя к теме, которую хочет затронуть. — А в плане отношений вы, ну, развиваетесь? — поинтересовался Даррен, надеясь, что не смутит сына и его альфу. — Да, — ласково откликнулся Ноа, прижался к Адаму, словно в доказательство своих слов. — Он у меня самый лучший. — Отрадно слышать. Мальчики, вы невероятные молодцы. Так хочется скорее вас увидеть. — Не торопитесь, — слишком серьёзно попросил Ноа и плотнее прижался к Адаму, который закивал, поддерживая своего омегу. — Главное, чтобы мама поправился, а мы подождём. — Спасибо, мои милые. Надеюсь, мы скоро вернёмся.       Даррен с Элиасом рассказали кое-что о Блуклиффе, как тут тепло и солнечно, какая пышная растительности, и какие красивые здания, но всё равно мечтали поскорее вернуться домой, увидеть родные места, поесть привычную еду. Адам и Ноа разговаривали с родителями несколько часов подряд, постоянно находя новые и новые темы, задавая вопросы и что-то вспоминая, это помогло всем забыть о расстоянии, о том, что разговаривали они через телефон, а не находясь в одной комнате. Уютную беседу прервал медбрат, попросил заканчивать, ведь Элиасу пришла пора отправляться на физиотерапию, тот поблагодарил, мягко улыбнулся Адаму и Ноа. — Нам нужно идти, милые. Не скучайте и постарайтесь отдохнуть, вы много работали. — Хорошо, мам, — растрогался Ноа. — Поскорее выздоравливай. — Хорошего дня, Элиас, Даррен, — попрощался Адам и заметил, как нежно они поглядели на него.       Ноа умиротворённо вздохнул, потёрся головой о грудь Адама, без слов прося у него немного ласки, особенно когда эмоции так бурлили. — Вот бы они поскорее вернулись. — Да, — прошептал Адам и невольно улыбнулся, однако Ноа, к счастью, не заметил загадочного выражения лица альфы. — Адам, — вдруг позвал Ноа, стеснённо отвёл взгляд и не сразу сумел продолжить. — Папа спросил о наших отношениях, и я подумал… может, нам пора сделать новый шаг?       Сперва Адам изучил лицо Ноа, воодушевлённое и неловкое выражение, голос омеги пусть звучал тихо, но достаточно твёрдо и глаза Ноа не отводил. Похоже, он давно думал об этом, а вопрос отца лишь помог убедиться, что пора затронуть личную тему. — Что именно ты имеешь в виду? — Мы могли бы попробовать заняться сексом, по-настоящему, — добавил Ноа без тени сомнения. Он глядел в глаза Адама, дышал слегка учащённо, но не казался обеспокоенным.       Едва ощутимо Адам коснулся щеки Ноа и тот понял намёк, опустил веки, разомкнул губы и наклонился немного ближе. В следующий миг губы Ноа и Адама соприкоснулись в неумелом, лёгком, но решительном поцелуе. Адам касался возле шеи Ноа, наслаждался его ароматом, смелостью, нежностью. Не похоже, что Ноа попросил о сексе на эмоциях. Стоило бы предложить слегка перенести столь важное событие, чтобы ответственно подготовиться к нему, продумать каждую деталь, создать романтическую обстановку, однако Адам прекрасно понимал, что необходимо сделать это как можно раньше, а точнее сегодня, иначе неясно, когда момент настанет снова. Адам плавно отстранился, заглядывая в глаза Ноа, слышал его медленное шумное дыхание. — Сегодня вечером. В моей комнате. После ванны. Я поставлю свечи, чтобы тебя не отвлекал запах.       Очарованный и растерянный предложением заняться сексом так скоро, Ноа выдохнул. Он не отрывался от глаз Адама, улавливал его насыщенный аромат, но понимал, что пусть стесняется, не хочет отказываться, даже на миг не допускал эту мысль. Адам прав, лучше сделать это сегодня, преодолеть эту черту и больше не переживать перед перспективой секса, принять его, как часть отношений, как один из способов проявления безграничной любви к Адаму. Любуясь им, Ноа нежно улыбнулся. — Звучит просто потрясающе. — Хорошо... А до вечера нам нужно многое успеть, — напомнил Адам и напоследок ещё раз поцеловал Ноа в губы, в этот раз совсем легко, едва уловимо.       В первую очередь Адам предложил позавтракать, но перед этим умыться и переодеться, затем сходить за продуктами и кое-чем для хозяйства, а заодно прибраться в комнате Элиаса и Даррена, чтобы там не копилась пыль. Прогулку до магазина скрасили разговоры, Ноа делился радостью за Лиама и мистера Гаррисона, пытался представить, как дальше будет развиваться «Связь», как вообще организуют помощь особенным омегам и сколь многих сумеют взять, предполагал, что наверняка придётся расширять штат. Слушал своего омегу Адам внимательно, однако никак не мог перестать любоваться им, таким увлечённым и взволнованным, его небезразличие к омегам очаровывало и оставалось как никогда понятным. Адам слушал Ноа и поражался его умению улыбаться, несмотря ни на что, оставаться верным себе, не забывать о других, даже на фоне разговора с родителями и в ожидании сегодняшнего вечера. Напоминание о столь важном событии беспрестанно крутилось в голове Адама, он не старался прогнать предвкушение, однако не слишком поддавался ему сейчас, когда ещё предстоят дела, а до вечера ещё далеко.       Вместе с Адамом Ноа обсудил, что приготовить на ужин, что-нибудь лёгкое, а после магазина они неспешно шагали в сторону дома под нежным солнечным светом. Иногда Адам и Ноа затрагивали тему будущего, пусть не слишком далёкого — будет ли Адам чувствовать себя комфортно, когда вернуться родители, не смутит ли его их присутствие, однако Адам ни секунды не сомневался, что изначальный мандраж полностью прошёл, а вместе с ним и ощущение, что Адам — нахлебник, ведь теперь он приносил деньги в дом, и деньги весьма не плохие; о новой должности Адам так и не сообщил.       Под приятную музыку они с Ноа прибрались в комнате родителей, то и дело обмениваясь взглядами, прикасаясь друг к другу, когда проходили мимо, ведь начали улавливать предвкушение от сегодняшнего вечера. Ноа даже не верилось, что они так легко договорились о том, чтобы заняться сексом. Когда узнал, что бесплоден, Ноа невольно посчитал, что теперь ему не нужно заниматься сексом, ведь родить он всё равно не сумеет, но проведя время с Адамом, ощутив его заботу, даря ему свою любовь, Ноа мечтал узнать, каково это. Ноа не мог назвать секс неотъемлемой частью жизни каждой пары, воспринимал его больше, как необходимость для продолжения рода, однако прикосновения Адама, его ласковые объятия, нежные поцелуи, они заставляли воображение бушевать. Как Адам поведёт себя сегодня вечером? Какие чувства он подарит, а главное, какие сможет вызвать у него Ноа? Сегодня он надеялся почувствовать Адама, каждой клеточкой тела ощутить его в себе, отдать ему себя без остатка и наконец понять, какого это, настолько доверять человеку, чтобы раздеться перед ним, чтобы полностью посвятить ему себя.       Ноа грезил о вечере, но не торопил его. У них с Адамом выходной, и Ноа собирался отдохнуть и помочь это сделать Адаму, даже мистер Фирст не беспокоил, а у него наверняка имелось множество вопросов или идей для обсуждения нового направления «Связи». Чтобы по-настоящему расслабиться, Ноа придумал нечто неожиданное даже для себя — устроить пикник. Места возле дома поражали красотой и умиротворением, вокруг поля и деревья, стоило отойти от дороги на километр или два, и всё, остаётся только природа. А чтобы провести день с пользой не только для души, но и для тела, Ноа с горящими глазами предложил Адаму доехать до идеального места для пикника на велосипедах, уже знал, у кого их можно одолжить. В последний раз Адам катался на велосипеде в глубоком детстве, однако не стал отказываться от идеи, даже перед перспективой опозориться, надеялся, что тело всё вспомнит.       Ноа горел энтузиазмом. Он и сам не понимал, повлияли так выходные, событие сегодняшнего вечера или внезапно вспыхнувшая с новой силой любовь к Адаму, пылкое желание провести с ним время как-то по-особенному. Вместе они приготовили лёгкие закуски и салаты, нарезали фрукты, взяли напитки, а пока Адам раскладывал всё изобилие по контейнерам и заворачивал в пищевую плёнку, Ноа сбегал к соседям за корзинкой для пикника и парой велосипедов, которые при своём возрасте выглядели отлично.       Сегодня Адам и Ноа принадлежали только друг другу. Они оставили заботы и работу, отодвинули на второй план даже Лиама и родителей, чтобы посвятить себя друг другу, своему удивительному альфе и своему ненаглядному омеге. В последний раз Адам катался на велосипеде несколько лет назад, однако не полностью потерял навык, всего пара минут, и Адам вполне уверенно сумел ехать рядом с Ноа, выглядящем совершенно счастливым. Адам и сам разделял это чувство, ведь до встречи с Ноа не предполагал, что когда-нибудь сумеет так беззаботно проводить время со своим омегой, а не учиться, работать и посещать важные мероприятия по наставлению отца.       Ноа ехал немного впереди, чтобы показывать дорогу, сперва ехал неосознанно, но затем понял, куда направляется — к месту, где они с родителями часто устраивали пикники до того, как мама попал в аварию. Возможно, именно из-за разговора с ними, из-за надежды, что скоро мама снова сможет ходить, Ноа и вспомнил о пикнике, об этой дороге и велосипедных прогулках. Воспоминаниями Ноа поделился с Адамом, который пока что не рисковал крутить головой по сторонам, но слушал Ноа и отвечал ему, и где-то в глубине души завидовал, совсем немного, ведь никогда не знал подобных отношений. Зато узнал теперь.       Довольно долго Ноа и Адам ехали вдоль трассы, а от неё свернули влево, по засыпанной песком дороге, которая вела куда-то вперёд через бесконечную зелёную траву. Не без чудесного ощущения ностальгии Ноа поделился воспоминанием, как застал этот путь ещё в качестве обыкновенной тропинки, но постепенно всё больше людей ходило по ней, и своими силами жители ближайших домов засыпали её для проезда машин, и вела дорога к реке. Она располагалась довольно далеко, однако на велосипедах по почти ровной поверхности добраться до берега не представилось трудным, а благодаря ветру и не слишком горячему солнцу, прогулка приносила исключительно приятные впечатления.       Пока Адам припарковал велосипеды — оставил их у дерева, — Ноа расстелил покрывало, положил по углам небольшие камни, разместил корзинку и принялся с детским интересом раскладывать контейнеры. На Ноа нахлынуло множество воспоминаний из далёкого прошлого, они приводили в восторг, но сейчас всё происходило немного иначе, ведь Ноа приехал сюда не с родителями, а со своим избранником, со своим альфой, которого любил и мечтал осчастливить. Учитывая, в какой обстановке раньше жил Адам, Ноа не сомневался, что он оценит столь простое развлечение. Скоро Адам устроился рядом с Ноа и сперва они лишь глядели друг на друга, слышали шуршание воды, тихий шелест листьев, пение птиц, доносящееся издалека. Царящий вокруг покой помогал прочувствовать всю тонкость атмосферы, Ноа и Адам остались наедине, вдалеке от суеты и работы, могли посвятить себя только друг другу.       Неспешно, вдыхая свежий воздух, Ноа и Адам угощали друг друга фруктами, любовались чистой рекой со спокойным течением, Адам предложил как-нибудь сходить сюда поплавать, но немного позже, когда вода станет достаточно тёплой, иногда Ноа делал фотографии, мечтал, как они придут сюда вместе, всей семьёй. Лёжа на груди Адама, Ноа ощущал его руку на талии, ровное дыхание, биение сердца, делился планами на будущее, и как здорово было бы как-нибудь съездить на море, или чтобы родители сделали это одни, и Адам блаженно слушал, воображая, как это будет. Никогда прежде Адам не ощущал такой покой, такое умиротворение, словно сам мир остановился, над головой плыли облака, вокруг царила лишь тихая природа, а рядом лежал самый дорогой сердцу человек и мечтал об их общем будущем, в котором первое место отдавалось самому Адаму. И он понимал, что большего и не хочет, лишь провести всю жизнь рядом с Ноа, каждый день видеть его улыбку и слышать его смех.       Только вечером, когда возвратил велосипеды и зашёл в дом, Ноа вспомнил, что все собранные за сегодня эмоции, ностальгия, ласка Адама, разговоры с ним о будущем, о семье, всё это лишь аперитив перед тем, что случится совсем скоро. Будто читая эти мысли, Адам взял Ноа за руку, поглядел ему в глаза, а затем почти прошептал: — Иди в душ. Я пока всё подготовлю. — Хорошо, — проронил Ноа.       В глазах Адама он видел нежность и смелость, и сам перенимал их. Ноа не боялся, что будет больно, даже не допускал мысль, что Адам сорвётся, точно знал, что ощутит совсем скоро, и пусть волновался, сердце трепетало, Ноа ни на миг не сомневался, что они поступают правильно. Да, они с Адамом не ходили на свидания, знали друг друга чуть больше месяца, в основном виделись на работе и почти не заходили дальше мимолётных поцелуев, однако Ноа знал, они приняли правильное решение. Сегодня начнётся новый этап их отношений. Больше не возникнет неловкости или боязливости, совсем скоро всё будет иначе, они выразят друг другу своё доверие, свою любовь, покажут те черты, которые никто и никогда больше не видел, и с этого начнут любить друг друга по-настоящему.       Некоторое время Ноа лежал в горячей воде и понимал, что не пытается расслабиться или успокоиться, он уже готов, как разумом, так и телом. В нём витало умиротворение, ни одна мышца не была напряжена, а сердце не дребезжало в панике, Ноа сохранял власть над каждой идеей и клеточкой, над каждым нервом и мыслью, преисполненный доверием к Адаму. То, что он сделал… Ноа не мог перестать восхищаться Адамом, который ушёл из дома, оставил отца, отказался от роскоши и достатка ради него, незнакомого омеги. Сейчас Ноа как никогда понимал, что они с Адамом всё сделали так, как нужно, что каждое событие в жизни вело их друг к другу, к этому дню, к моменту, когда они без слов поклянутся друг другу в верности и вечной любви.       В комнату Адама Ноа шёл неспешно, но твёрдо, ещё из коридора уловил аромат шоколада, особенно сильный, яркий, но чем ближе подходил, тем слабее его ощущал. Как Адам и обещал, он расставил ароматизированные свечи и даже благовония, они не только создавали романтическую обстановку, но и сбивали запах, чтобы Ноа не поддался ему, не проиграл эмоциям, а оставался во власти разума. Адам встретился с Ноа взглядами, читал в них трепет и ожидание, терпение и нежность, подал руку и плавно подвёл к себе Ноа. Запах вишни терялся среди терпкого аромата свечей, они перебивали симбиоз запахов, позволяя Адаму и Ноа взвешивать каждый шаг, принимать каждое решение без участия страсти, которая скоро обещала дать о себе знать. Они полностью контролировали каждый жест, прикосновения, и начал Адам с того, что положил ладонь на щёку Ноа, поймал его взгляд, а затем украл поцелуй.       Они и прежде целовали друг друга, но в этот раз будто иначе, по-особенному, по-настоящему. Поддаваясь долгому, сочному и очень деликатному поцелую, Ноа постепенно обнял Адама за шею, слегка приблизился к нему и без страха отвечал на ласку. Адам не спешил углублять поцелуй, ещё будет возможность, вместо этого обхватил Ноа за поясницу, на миг отпрянул, чтобы заглянуть в золотистые глаза, и поцеловал вновь, с той же нежностью, и не сдерживал себя.       Быть может из-за стеснения, а может из-за того, что не желал даже на миг отрываться от партнёра, Адам стал расстёгивать пуговицы на рубашке Ноа, не мог насытиться его губами, а тот плавно положил пальцы на плечи альфы. Самым деликатным образом Адам расстегнул рубашку, но не торопился её снять, вместо этого медленно разорвал поцелуй, поглядел в глаза Ноа и вновь протянул ему руку. Ноа вложил свою ладонь в ладонь Адама, а через секунду оказался на кровати, медленно лёг и чуть повернул голову, ощущая себя неловко. Ноа не стыдился своей внешности, считал себя достаточно симпатичным омегой, вполне стройным и миловидным, но сейчас казался себе самым прекрасным в мире, а всё из-за взгляда Адама, для него будто не существовало больше никого, только Ноа. Он ровно дышал полной грудью, невольно улыбался краешками губ, пока Адам изучал Ноа взглядом, его тонкую шею, узкие плечи, грудь и живот, виднеющиеся через полочки рубашки. За свою жизнь Адам видел многих омег, встречал тех, что красотой поражали воображение, и тех, кто одним взглядом умел охмурить, и пусть признавал их великолепие, считал, что Ноа — единственный такой. Пусть не самый прекрасный, стройный или сексуальный, Ноа — единственный во всём мире с кем Адам желал провести жизнь, с кем мечтал разделять каждый день до самой гибели, с кем намеревался стать лучше, внимательнее, добрее, чтобы сделать Ноа счастливым, как обещал при встрече.       Адам наклонился ближе, провёл подушечкой большого пальца по губам Ноа и вновь поцеловал его, не пытаясь утихомирить страсть и пыл, ведь они не напоминали о себе. Адамом правила лишь нежность и стремление принести Ноа наслаждение, помочь ему ощутить себя самым лучшим омегой, каким он и являлся, сильным, смелым, заботливым и ласковым. Пальцами Ноа скользил по задней стороне шеи Адама, иногда касался волос и плеч, проводил по лопаткам, будто пытаясь изучить его, запомнить каждый миллиметр горячей кожи, слабо выраженных мышц, крепкой спины. В Ноа не бурлили эмоции, как он предполагал, вместо этого спокойно шептала любовь, что нужно делать, как себя вести, где прикасаться и как смотреть, когда появлялась возможность. Адам отстранился, вновь полюбовался своим омегой прежде, чем вполголоса заговорить: — Ноа, если тебе станет неприятно, скажи мне. — Ладно, — кивнул Ноа и будто случайно добавил. — Но мне кажется, что не придётся.       Сказал это Ноа не приличия ради, не чтобы успокоить или обнадёжить Адама, в самом деле считал, что они, пусть занимаются сексом в первый раз, не потеряют голову, и вовсе не потому, что сочетание вишни и шоколада затуманил другой, резкий аромат, а из уважения друг к другу. Ноа и Адам, каждый из них пережил свою драму, сражался со своими привычками и установками, навязанными воспитанием или страхами, и лишь после встречи они сумели справиться, измениться, стать лучше. Сегодня они благодарили друг друга за это, а потому не проигрывали диким низменным желания, первобытной страсти или страху перед неизвестными ранее ощущениями.       Чтобы помочь Ноа настроиться, привыкнуть, сперва Адам в который раз легко поцеловал его губы, а после — щёку, оставил ещё один поцелуй на шее и слегка провёл по ней носом, щекоча кожу и улавливая аромат вишни. Полностью расслабленный, Ноа прислушивался к себе, к переменам, которые начали происходить в теле: сперва на месте каждого прикосновения губ словно оставался тёплый след, но постепенно следы становились горячее, жар следовал за поцелуями к плечам, груди и животу. Когда Адам поцеловал возле пупка и позволил себе небольшую шалость — провёл по нему языком — Ноа содрогнулся и ахнул. В первый раз он ощутил нечто подобное, такое краткое, будто вспышка, но очень яркое, совсем скоро оно повторилось, но на всякий случай Адам поглядел на лицо Ноа, убедился, что ему приятно.       Адам не торопился. Он странствовал пальцами по светлой коже, проникал под рубашку, покрывал поцелуями шею Ноа, его плечи, грудь, живот, улавливая каждый шумный выдох, учащённое дыхание, немного ускорившееся биение сердца. Полностью растворившись в удовольствии, Ноа затаил дыхание, боялся, что оно помешает почувствовать всю палитру новых впечатлений, которые становились сильнее, горячее, распространялись от груди по рукам, животу и ногам, призывая с собой возбуждение. Раньше Ноа никогда не чувствовал его так по-особенному, будто впервые. Он глядел сквозь полуопущенные веки, порой выдыхал через рот и не отрывался от Адама, спокойного, уверенного, дарящего несказанное наслаждение. Вдруг он посмеялся и приподнялся на руках, выглядел слегка стеснённым. — Ты не против, если мы сделаем это немного иначе? — Не против, — заинтересовался Ноа.       О сексе он знал откровенно немного, родители рассказывали о необходимости предохраняться, прислушиваться к себе и обязательно предупреждать партнёра, если вдруг стало больно, но вот о позах речь практически не заходила. Возможно, именно поэтому Ноа даже не подумал отказать. Адам помог Ноа подняться, сел на край кровати, а омегу подвёл и намекнул ему жестом, что делать дальше. Очень осторожно, боясь, что окажется слишком тяжёлым и Адаму будет неприятно, Ноа неспешно опустился на колени, касался ими бёдер Адама, а затем сел ему на ноги. Они с Ноа глядели друг другу в глаза, слегка стеснялись такой близости, ощущали жар кожи, усиливающиеся запахи, но вместе с тем предвкушали, что будет дальше.       Вновь поцелуй, уже почти привычный, чтобы Ноа не слишком смущался. Он придерживал Адама за плечи, слегка возвышался над ним, запускал кисть в густые волосы; от них особо ярко исходил аромат шоколада, которым Ноа наполнял лёгкие. Впервые он ощущал себя одновременно так раскрепощённо и совершенно стыдливо. Эта поза, прикосновения Адама к пояснице, его губы, целующие шею, всё это приводило Ноа в восторг и неизбежно напомнило, что произойдёт позже. Краткими беглыми прикосновениями Адам понемногу снимал с плеч Ноа рубашку, пока она не упала на пол, и поцелуев вдруг стало больше, чаще, они покрывали каждую клеточку кожи омеги, которого Адам обхватил за поясницу и спину.       Безупречный самоконтроль Ноа начал давать сбой, постепенно тело одолевала дрожь, а наслаждения с каждой секундой становилось всё больше, всё горячее, и контролировать себя омеге удавалось труднее. Он ожидал ощутить нечто приятное от секса, тем более от первого, но не воображал, что так быстро потеряет самообладание, что голос начнёт срываться на глухие, произнесённые сквозь разомкнутые губы звуки, что из головы пропадёт каждая мысль, что тело задвигается само по себе. Ноа заполнял жар, каждое прикосновение пальцев и губ Адама ощущалась как нельзя чётко, возможно, Ноа перестал воспринимать что-либо кроме этих смелых глубоких прикосновений, сладких поцелуев на груди, боках, плечах.       Пусть целовал с жадностью и не желал отпускать Ноа хотя бы на секунду, Адам полностью отдавал себе отчёт в каждом действии. Он ощущал, как Ноа поддаётся, выгибается навстречу, иногда тянет за волосы, и как становился ярче запах вишни. Этого Адам и ожидал, когда Ноа прочувствует, на самом деле поймёт, что происходит, к чему всё идёт, но, если он хотя бы намекнёт на страх или неприязнь, Адам понимал, что немедленно прекратит. Однако пока что поводов не имелось. Всё внутри Ноа пылало, мышцы едва не раскалялись, они начинали всё заметнее дрожать, иногда Ноа пронизывали краткие судороги, вызванные непередаваемыми эмоциями. Он запрокинул голову, когда Адам поцеловал шею, тихонько проронил: — Адам… мне так хорошо.       Тот встретился с Ноа глазами, оба глядели опьянённо, словно в забытьи, слышали учащённое дыхание друг друга. — Ты позволишь сделать ещё лучше? — маняще предложил Адам, заметил, как Ноа поймал воздух. — Да…       Пусть задал вопрос Адам с явным намёком, никак не ожидал, что Ноа вдруг расстегнёт молнию на джинсах, на этом омега замер и поднял робкий, с нотками сомнения взгляд. — Я ведь правильно тебя понял? — Если ты готов… Уверен, что стоит спешить? — побеспокоился Адам, на что Ноа отреагировал с некоторым возмущением. — Ты хочешь подождать?       Очарованный поведением Ноа, Адам тихонько посмеялся, взял его за лицо и глубоко поцеловал, позволяя понять, что думает обо всём этом. Ноа не желал отстраняться от Адама, но всё же встал на ноги, чтобы снять штаны, робко повернулся к своему альфе, который смотрел заворожённо, но не похотливо, позволяя Ноа оставаться спокойным. На миг он отвёл взгляд, снова поглядел на Адама и всё же решился сразу бельё, к тому же на нём образовалось влажное пятно из-за выделяющего предъэякулята. Пусть Ноа первый раз разделся у кого-то на глазах, не боялся поведения Адама, слегка стеснённый он не отрывался от изящной фигуры Ноа. — Ты… невероятно красив.       Ответить словами Ноа не сумел, вместо этого вжал голову в плечи, чувствуя, как горит от стыда лицо, а ведь это только начало. Не находя сил поглядеть в глаза Адама, Ноа осторожно взял его за плечи и медленно опустился на колени, не до конца, чтобы не задеть членом ноги Адама, а тот всё глядел на своего великолепного омегу, стройного и очень возбуждённого. Чтобы помочь Ноа взять себя в руки, Адам мягко взял его за лицо, поцеловал сперва совсем кратко, но затем горячо, передавая своё влечение, желание принести Ноа удовольствие, новое, удивительное, ни на что не похожее, а пока целовал Ноа, Адам положил ладонь на его спину, медленно опускал руку ниже по позвоночнику, к ягодицам. Когда ощутил прикосновение к ним, Ноа затрепетал, шумно выдохнул и стал целовать горячее, возможно, использовал бы в поцелуе язык, но совсем не представлял, как это правильно делается.       Стараясь не переусердствовать, Адам осторожно гладил нежную кожу, возбуждая Ноа, медленно перемещая ладонь от ягодицы к бедру и, после краткого намёка, к члену. Ноа вздрогнул от первого прикосновения, Адам едва коснулся пальцами, но эмоций это вызвало намного больше, чем всё происходящее ранее. Чтобы не отвлекать на лишнее, Адам плавно прервал поцелуй, прижал Ноа к себе — тот положил голову на плечо альфы, прильнул к нему всем телом, стиснул пальцы на его плечах. Ноа пришлось дышать ртом, чтобы хоть как-то выровнять дыхание, иногда он резко глотал воздух, если вдруг Адам сжимал пальцы на члене хоть немного сильнее. В ласке Адам не торопился, в первую очередь, чтобы Ноа не кончил раньше времени, и чтобы продемонстрировать ему, как это приятно, когда любимый человек трогает, особенно в таком чувствительном месте.       Ощущая пленительный запах вишни, жар кожи Ноа, захватившую его дрожь, Адам понял, что пора завершать прелюдию, он лишь напоследок мягко провёл вдоль ствола члена под шумный выдох омеги, и плавно опустил руку. У Ноа появилась пара секунд, чтобы вернуться в реальность, в основном помогло то, что Адам слегка приподнялся, вынуждая омегу сделать то же самое. Они встретились взглядами. Ноа встрепенулся, когда ноги пощекотала ткань брюк — Адам слегка опустил их и бельё.       Приближающееся мгновение заставило сердце Ноа участить бег. Ноа и Адам глядели друг на друга без тени сомнений и страха перед предстоящим, опьянённые любовью, они доверяли друг другу и желали разделить столь дивный момент. Лишь ненадолго Адам наклонился, чтобы достать из-под подушки презерватив, и взволнованный Ноа посмеялся, закусил уголок губы. Вновь краткий поцелуй. Адам надел презерватив, поймал взгляд Ноа, придерживал его за бедро. — Ты готов? — Да, — прошептал Ноа секундой позже.       Он прильнул к Адаму, следуя его жесту, скоро почувствовал его ладони на ягодицах, опустил веки. Ноа дрогнул, когда мокрая из-за смазки презерватива головка ткнулась в анус и рвано выдохнул, уговаривая себя расслабиться. Чтобы справиться с волнением, Ноа обхватил Адама руками, и совсем скоро, слыша его нежные слова, что не нужно бояться, всё хорошо, позволил проникнуть внутрь. — Хах, — сорвалось с губ Ноа.       Он обнял Адама крепче, чтобы скорее привыкнуть к странному, но пленительному ощущению. Ноа чувствовал Адама в себе, головку его горячего члена, слышал шумное дыхание прямо на ухо и сам старался дышать ровнее. Не страшно. Это ведь Адам, а Ноа полностью доверял ему, ощущал его нежность и осторожность, и ни намёка на борьбу, Адам не угрожал вот-вот сорваться. Он весь трепетал. Ноа оказался таким горячим, нежным и узким, но он полностью расслабился, позволяя члену проникнуть немного глубже без какого-либо сопротивления.       Адам воображал самую разную реакцию Ноа на первый секс, на проникновение, на первый осторожный толчок, но только не то, что Ноа сожмёт коленями его поясницу, крепко-крепко обнимает, и будет ластиться, дышать, тихонько постанывать, совершенно не скрывая эмоций. Одной рукой Адам держал Ноа за спину, ладонь второй положил на его ягодицу, ощущал торопливое биение сердца омеги, его терпкий, почти материальный аромат, его блаженство. Сквозь разомкнутые губы слышались тихие стоны, иногда Ноа шёпотом звал Адама по имени, но это не лишало его воли, не сводило с ума, только доказывало, что он делает всё правильно, ведёт себя именно так, как нужно.       Постепенно Адам начал двигаться, проталкивал член, слегка вытаскивал, и снова вставлял сперва наполовину, затем ещё глубже. Наваждение и страсть пытались завладеть разумом Адама, лишить его воли и власти над телом, но тщетно, сейчас он как никогда чётко контролировал каждое движение, чтобы принести Ноа исключительно приятные впечатления, чтобы он наслаждался сексом ничуть не меньше, в этот раз и во все последующие. Пока что всё удавалось — Ноа жался всё плотнее, задевал горячей грудью, иногда сам проявлял инициативу, сжимал поясницу Адама ногами и позволял ему проникнуть глубже, полностью поддался неге. Она шептала много сладких идей, и к одной из них Ноа прислушался, сперва поцеловал шею Адама, а затем принялся покусывать, посасывать кожу, когда мог, легко кусал за мочку, на что слышал глухое возбуждённое рычание.       И Ноа, и Адама переполняло блаженство, жар, растекающийся по всему телу, восторг от каждого звука, мимолётного прикосновения, однако они не срывались, каждый владел разумом и телом, благодаря чему могли в полной мере насладиться моментом единения, прочувствовать своего партнёра. Ноа и Адам дарили друг другу своё тепло, любовь и пылкость, выражали доверие, а вместе с ним — желание оставаться вместе, навсегда, что бы ни произошло. Сегодня они дали друг другу нерушимую клятву верности, которую Ноа прошептал на ухо Адаму, обхватив его шею, прижавшись к его груди своей, пытаясь поймать взгляд: — Адам… я люблю тебя.       Тот не сумел ответить, побоялся, что голос сядет, ведь во рту совсем пересохло, и пусть подобное заявление не следовало оставлять без реакции, Ноа не нуждался в ней. Он признался в своих чувствах и считал этого более, чем достаточным, сам начал двигаться, позволяя члену Адама проникнуть на всю длину, так глубоко, наполняя внутренности огнём. Постепенно Адам стал двигаться активнее, для удобства взял Ноа под ягодицы, невольно сжимал их чуть сильнее, ощущал упругие мышцы. Ноа глухо постанывал. Он закрыл глаза, словно надеясь так усилить удовольствие, иногда выдыхал сквозь разомкнутые губы и жадно глотал аромат шоколада, особенно сладкого и густого. — Адам, — вновь позвал Ноа, но продолжить не успел, закусил нижнюю губу, проигрывая эмоциям.       Пояснения Адаму не требовалось, он как никогда ясно ощущал, в каком состоянии находится Ноа, и сейчас он приближался к оргазму. Адам уткнулся носом в шею Ноа, наполнил его запахом лёгкие и совершил последние толчки прежде, чем сохранить в себе силы, чтобы приподнять Ноа и осторожно вынуть член за мгновение до того, как оба кончили. Руки Адама тряслись, однако он сумел опустить Ноа на свои ноги, уткнулся лбом в его грудь и ловил воздух ртом. От глубокого дыхания грудь Ноа вздымалась, ослабевшими руками он держался за Адама, чувствовал, как стекает по члену сперма, понял, что испачкал футболку Адама. Тот подцепил пальцем подбородок Ноа, одарил его утомлённой счастливой улыбкой и позволил себе украсть поцелуй, на который омега немедленно ответил.       Довольно долгое время Ноа голышом сидел на ногах Адама, возвращал способность стыдиться, но не позволял ей испортить удивительный момент. Слышалось шумное дыхание. Ноа и Адам жались друг к другу, наслаждаясь теплотой кожи и приятной слабостью; Ноа и не думал, что секс требует так много сил. Блаженная улыбка не сходила с губ Ноа, он тёрся носом о шею Адама, ловил его густой запах и едва ощущал, как альфа держит руки на ягодицах. Ноа тихонько посмеялся, коснулся губами под ухом Адама, заговорил вполголоса: — Никогда раньше не чувствовал себя так. — Я тоже, — Адам ответил на нежный жест, поцеловал в висок. — Я слышал, что заниматься сексом приятно, но не представлял, что настолько... Думаю, всё дело в тебе. — Ты меня смущаешь, — проронил Ноа, на что получил ещё один поцелуй, они с Адамом встретились взглядами. — Сильнее, чем то, что ты полностью обнажённый сидишь у меня на коленях?       Ноа не мог перестать улыбаться, ощущая себя одновременно неловко и совершенно счастливым. Преисполненный любовью, а заодно игривым настроением, Ноа легко уронил Адама на спину и сам упал сверху, лёг на грудь своего альфы, и тот начал с удовольствием гладить волосы Ноа и спину. Живота коснулась мокрая футболка, но омега старался не вспоминать, из-за чего именно она намокла. Усталость, наслаждение, покой и ощущение рядом Адама уговаривали Ноа закрыть глаза, задремать, однако он не забылся, нехотя приподнялся, вздохнул и напомнил: — Нужно душ принять. — Нужно, да? — ухмыльнулся Адам, проводя по волосам своего омеги. — Мне точно, — намекнул Ноа со стеснением, едва добрался до края кровати, как вдруг Адам подхватил на руки и понёс в ванную комнату. — Хорошо, идём в душ, но потом — сразу спать. — Да, с удовольствием.       После секса с Адамом Ноа, кажется, совсем потерял способность стесняться, ведь без каких-либо душевных терзаний и сомнений Ноа предложил Адаму помыться вместе, а так, как габаритами ванна не могла похвастаться, Ноа пришлось лечь на него. Из-за одного лишь Ноа переживал — не окажется ли слишком тяжёлым, но Адам даже не заикнулся об этом, с удовольствием целовал плечи Ноа, гладил по рукам и бокам, а ему оставалось лишь наслаждаться вниманием своего альфы, иногда тереться о него головой или ласково целовать.       Горячая вода окончательно разморила Адама и Ноа, кое-как они надели пижамную одежду, а затем легли в обнимку, прижались друг к другу и пусть ночь обещала быть жаркой, даже не думали отлечь хотя бы на миллиметр. Сейчас Ноа испытывал счастье, и, в отличие от Адама, даже не догадывался, насколько больше оно станет совсем скоро.       Обычно Ноа просыпался рано, даже без будильника привык к определённому времени, мог проснуться на пару минут позже, но не больше, однако сегодня верная привычка дала сбой, сладкий крепкий сон длился часа на два дольше. Ещё только начав просыпаться Ноа почувствовал теплоту Адаму, его нежный аромат, и от этого на губах Ноа расцвела блаженная улыбка. Он потёрся о грудь Адама, ощутил, как тот перебирает волосы и поднял взгляд на своего альфу, сейчас особенно-удивительного, счастливого и спокойного, смотрящего прямо в глаза Ноа, нежно улыбающегося ему. — Доброе утро. — Доброе, — тихонько ответил Адам, приблизился к Ноа и чмокнул его в лоб. — Хорошо спал? Ничего не болит? — Нет. Это была удивительная ночь.       Ноа обнял Адама и тот поспешил ответить на ласку, стиснул Ноа и почти сразу ослабил объятия. Они глядели друг на друга, без слов понимали, что испытывают, что хотят, но пока не могут сказать, если вообще нужно озвучивать нечто столь очевидное. Уткнувшись носом в кожу Адама, Ноа вдохнул полной грудью сладость шоколада, ощутил, как пусто в желудке. — Как насчёт приготовить завтрак? — Прекрасная идея, — с неожиданным энтузиазмом поддержал Адам; Ноа посчитал, всё дело в не остывших после вчерашнего эмоциях.       Пусть собрались понемногу просыпаться и взяться за готовку, ещё некоторое время Ноа и Адам лежали в постели, обнимая друг друга, наслаждались смешением запахов, приятной усталостью, пока Адам не поглядел время на телефоне, не поцеловал Ноа в лоб ещё раз. — Пора подниматься. У нас сегодня особенный день. — Почему особенный? — полюбопытствовал Ноа, потянулся и неспешно сел на кровати. — Скоро узнаешь.       Загадочная интонация пробудила в Ноа интерес, однако он не стал пытаться узнать хоть что-то, предпочёл остаться в неведении до наступления того самого «особенного», но всё же мысленно перебирал варианты, пока умывался. Сегодня Ноа и Адам отдыхали, возможно, он придумал что-нибудь интересное, сходить в какое-нибудь новое место? Или, может, собирался сделать подарок? В предвкушении Ноа поспешил умыться и переодеться, пока Адам заправлял постель, поцеловал его и спустился на кухню, поставил чайник и заглянул в холодильник, выбирая, что же приготовить. Преисполненный нежностью и желанием сделать Адаму что-нибудь приятное, Ноа решил, что лучше всего приготовить пшеничные блинчики, можно добавить к ним ягод и оставшиеся взбитые сливки. Да, прекрасный вариант.       Адам спустился сильно позже, так что Ноа успел увлечься готовкой, не переставал улыбаться и тихонько напевал мелодию, сам не понимал, какую именно, немного потерял связь с реальностью, всё вспоминая фантастический вчерашний вечер, эмоции от него до сих пор носились по телу волнами. Включив кофеварку, Ноа вытер стол и всё не мог забыть наслаждение, подаренное Адамом. Ноа услышал, как тот спустился, но на кухню он не торопился, ещё некоторое время провёл то ли в гостиной, то ли в коридоре, и вдруг позвал: — Ноа, это к тебе!       В госте Ноа не сомневался — наверняка пришёл Кевин, они давно не виделись, так что Ноа надеялся, что Адам будет не против, если Кевин немного погостит, позавтракает с ними. С куда меньшей вероятностью мог прийти Лиам, так что на его визит Ноа не слишком рассчитывал. Да, это точно Кевин. При мыслях о том, чтобы вместе провести день, Ноа невольно широко улыбнулся, едва выглянул в коридор, как резко выдохнул и замер. Он чувствовал, как на глазах наворачиваются слёзы, закрыл рот ладонью и тихонько шмыгнул, не в силах совладать с эмоциями, не верил своим глазам. Для Ноа время словно замедлилось, когда он увидел, как неспешно Элиас вошёл в дом, держа супруга под руку, вошёл так легко, так уверенно, и первым делом поглядел на сына, хотел сказать хоть что-то, но пока не мог, боялся заплакать. — Мама… Мама, — проронил Ноа и бросился к нему, вовремя опомнился, чтобы очень осторожно обнять, прижаться к маминой груди, и не пришлось опускаться на колени, наклоняться к нему, как Ноа делал последние несколько лет.       Элиас и сам растрогался, позволил себе плакать, пока крепко обнимал сына, гладил его волосы, целовал в макушку, став выше него, вдыхал родной запах. Между тем Даррен вошёл следом с сумкой на плече и чемоданом, Адам немедленно взял его, помог отнести в гостиную. Они проявили понимание, оставили омег наедине, и Даррен, выдохнув от усталости, позволил себе кратко обнять Адама, похлопать по плечу, и осмотрел его, будто прошли годы, а не месяц. — Ну что, как вы тут? Привыкаешь? Всё нормально? Вы хорошо кушали? — забросал вопросами Даррен, разделяя лёгкий мандраж. — Точно, Ноа же готовил, — вспомнил Адам и слегка помедлил прежде, чем продолжить. — Идём на кухню. — Да-да-да. Ну кухню…       Даррен и Адам прошмыгнули мимо омег, он поспешил к плите, пока блинчики не сгорели, а Даррен в первую очередь наполнил лёгкие запахом дома, родной обстановки, в которую добавился шоколадный оттенок. Вместе альфы взялись за приготовление завтрака, и Адам поделился тем, как они провели эти полтора месяца, насколько сблизились, как прекрасно держался Ноа, и что он очень помог омегам, но об этом не стал вдаваться в подробности, чтобы Ноа сам рассказал о работе смотрителем.       Прошло ещё несколько минут прежде, чем послышались его и Элиаса шаги. Он не спешил, но шёл достаточно твёрдо, совершенно не чувствовал боли, как происходило в первые дни, и прислушивался к ощущению, как холодит ступни чистый пол, а Ноа шёл рядышком и всё беспокоился, вместе с тем сгорал от невероятной реальности, в которой мама снова может ходить, ещё и так легко, будто не провёл последние годы в инвалидном кресле. Переволновавшийся, Ноа отодвинул Элиасу стул, помог сесть, и Элиас прелестно посмеялся, очарованный заботой сына. — Всё хорошо, мой милый, я в порядке. — Ты совсем здоров? — побеспокоился Ноа, ощутил, как Адам подал руку и только тогда очнулся, сел рядом с мамой, а альфы поухаживали, поставили тарелки с блинчиками, кружки с кофе и чаем. Первым делом Элиас вдохнул запах домашней еды. — Ещё года пол я буду наблюдаться в больнице и посещать терапию. Врач сказал, что перспективы отличные. — Я так рад.       Ноа прижался к руке мамы, а тот поглядел на Адама, который от внимания ощутил себя слегка неловко, но постарался унять трепет. — Прости, Адам, мы немного отвлеклись. — Ну что ты, — заставил себя обратиться правильно Адам, улыбнулся. — Вас ведь так долго не было. — Как ты тут? — Обо мне потом, — попросил Адам, на что получил благодарный кивок.       Вдруг Даррен чуть не вскочил со стула, подтянул к себе сумку. — Точно, Адам! Ты ведь ещё из гостевой чашки пьёшь? — Да.       Как Адам и предположил, Даррен достал из сумки что-то, завёрнутое в воздушно-пузырчатую плёнку, и как-то слишком торжественно подал. — Подарок, конечно, скромный, но очень символичный… Наверное.       Обнимая маму за руку, Ноа с удовольствием глядел, как Адам вытащил из плёнки белую кружку с надписью «Хозяин этой кружки — наш будущий зять», и она заставила Адама искренне и легко засмеяться. Он заметил заинтересованное личико Ноа и повернул кружку, чтобы ему было видно надпись, Ноа было посчитал, что Адам смутится столь вызывающего заявления, но альфа лишь смеялся, одновременно понимая, что это шутка, и чувствуя, что в неё вложено куда больше. — Большое спасибо, — глядя в глаза Даррена, поблагодарил Адам, ещё раз прочёл надпись и посмеялся. — Мы немного сомневались, как ты это воспримешь, — признался Даррен и обратился к супругу. — Я же говорил, что ему понравится. — Ты говорил?       Ноа обнял руку мамы немного сильнее, вплотную прижался к нему, а Даррен поухаживал за Адамом, помыл ему кружку, налил кофе и вспомнил, что купил торт, сбегал за ним в коридор. Вместе Ноа, Адам, Элиас и Даррен рассказывали обо всём произошедшем за последний месяц, родители в основном о больнице, так как большую часть времени проводили на её территории, но также показали фотографии парка и улиц, так отличающихся от Мунхолта. Всё время Ноа глядел на маму, беспокоился, хорошо ли тот себя чувствует, понимал, что ведёт себя слишком навязчиво, но ничего не мог с собой поделать из-за бурлящих эмоций, однако Элиас проявлял понимание, постоянно целовал Ноа и неустанно повторял, что всё в порядке. Ноа и Адам в основном хвастались успехами на работе, наконец Адам признался, что повышен до менеджера, и Ноа не поскупился на похвале, какой его альфа умница. Обстановка приобрела невероятно-тёплый и уютный тона, Элиас мечтал провести весь день с семьёй, поближе познакомиться с Адамом и побольше узнать о нём, однако помнил рекомендации врача и после того, как все наелись и наобщались, тяжело признался: — Мои милые, простите, но я очень устал с дороги. Я хочу побыть с вами, но, боюсь, сил совсем нет. — Конечно, мам, сперва отдохни, — Ноа прижался к нему, ласково обнял и позволил себе немного поластиться, потереться головой. — Ты ведь теперь дома. — Ноа прав. В первую очередь нужно думать о здоровье, — поддержал Адам серьёзной интонацией. — Спасибо, мои хорошие. Как только отдохну, мы вместе проведём время.       С трепетом Даррен проводил Элиаса в их теперь общую комнату, прибранную как раз к приезду, помог Элиасу снять корсет и поменял подушку на ортопедическую, а когда омега лёг, заботливо укрыл его, взял за руку. — Хорошего сна, Элли. Отдыхай.       Ответив ласковым поцелуем, Элиас недолго гладил руку супруга, пока постепенно не заснул, проигрывая моральной и физической усталости. Всё-таки дома спалось совсем иначе.       Тихонько закрыв за собой дверь, Даррен вернулся на кухню, где Ноа и Адам уже убрали со стола, мыли посуду и Ноа о чём-то крайне эмоционально рассказывал. Стоя под аркой, Даррен любовался своим сынишкой и его альфой, который за прошедшее время сильно изменился, стал спокойнее, увереннее и куда расслабленнее, перестал ощущать себя на чужой территории. Теперь Адам чувствовал себя дома.       Пока Элиас спал, Даррен повёл Ноа и Адама до магазина и аптеки, чтобы запастись продуктами и кое-какими мазями для повышения тонуса мышц, ведь Элиаса ожидали постоянные курсы физических упражнений и терапий. По дороге Даррен поблагодарил Адама за всё, что он сделал: мало того, что вернул Ноа домой, не потребовал деньги, помог вылечиться Элиасу, так ещё и встретил все жизненные трудности и даже пошёл на работу. Откровенная и такая смелая похвала смущала Адама, он испытывал благодарность и чувствовал себя на своём месте, слова взрослого альфы, отца омеги Адама, невероятно воодушевляли, он мечтал услышать нечто подобное, и никогда не думал, что это произойдёт на самом деле.       Весь день Даррен, Ноа и Адам общались, показывали друг другу фотографии, Ноа рассказал, как они с Адамом устроили пикник и что нужно как-нибудь устроить его всем вместе, отец помогал Ноа отвлечься от растроганного состояния и постоянного напоминания, что мама теперь может ходить, ведь при единственной мысли об этом Ноа начинал ощущать, как наворачиваются слёзы. Ближе к вечеру Даррен забрал Адама на разговор между альфами, а Ноа убирал в контейнеры еду, чтобы завтра не тратить на это время перед работой. Пусть увлёкся процессом, старался, чтобы Адам завтра с удовольствием пообедал, Ноа услышал пока ещё совсем незнакомые шаги, обернулся к маме до того, как он успел зайти на кухню. Ноа подавил в себе взволнованную интонацию, спросил мягко, чтобы не утомлять чрезмерной заботой: — Хорошо спал? Выспался? — Да, Ноа, спасибо.       Как околдованный, Ноа следил за тем, как мама подошёл и чуть помедлил прежде, чем достать с верхней полки шкафа свою кружку, раньше её приходилось ставить на край стола. Элиас заварил чай себе и Ноа, вместе с ним сел за стол, ласково погладил сына по щеке. — Ноа, ты у меня такой умница. Такой красивый.       Ластясь, Ноа накрыл ладонь мамы своей, не мог перестать улыбаться. — Как вы тут с Адамом? Ваши отношения? — поправил себя Элиас и заметил, как Ноа слегка смутился.       Словно опасаясь быть услышанным, Ноа пододвинул стул поближе к маме, заговорил вполголоса: — Мне кажется, что мы с ним много лет знакомы… Мы стали так близки. Ох, вот почему он предложил сделать это вчера, — вдруг понял Ноа, чуть вжал голову. — Мы с Адамом вечера… занялись сексом. — Милый, прости, но он ведь осторожно с тобой обращался? — позволил себе перебить Элиас. — Да, конечно. Адам был очень терпелив… было так приятно. — Как я рад слышать.       Пусть текст для кружки Адама Даррен и Элиас выбирали больше в качестве намёка, что принимают его в семью, хотят помочь ему поскорее привыкнуть, слушая сына, Элиас начал догадываться, что шутливая надпись может стать вполне себе пророческой. Об Адаме Ноа рассказывал с нежностью и безграничной радостью, какой он внимательный, заботливый, умный и сильный, самый лучший, и эти слова как никогда успокаивали Элиаса. Он предпочёл не озвучивать, как переживал за Ноа, когда тот решил пойти на аукцион, вместо этого спрашивал об Адаме, внимательно слушал и представлял, как теперь изменится жизнь.