Always Forever

T W E N T Y — O N E

      — Что ты хочешь сделать? — спросил Че, дав существу немного сырой рыбы, которую он хранил в морозилке.       Кимхан с любопытством наблюдал, как Че ел хлопья — когда сирена попробовал фруктовые хлопья, он выплюнул их обратно в раковину, а Че рассмеялся.       Теперь они сидели за столом вместе, каждый ел то, что ему нравится.       — Нужно остаться с парой.       — Хорошо… тогда пойдем куда-нибудь и выпьем кофе.       Кимхан нерешительно отхлебнул напиток, прежде чем съежиться и скорчить гримасу, чем вызвал смех у Че. Он попробовал то, что Че пил дальше, и, похоже, его это устраивало; Че неохотно поделился своим напитком.       Хотя он отказывался признавать, что находил это милым, когда Кимхан прижимался к его щеке в знак благодарности после каждого глотка, который он делал.

T W E N T Y — T W O

       Они провели весь день на улице, вместе, в городе.       Удивительно, но никто дважды не моргнул при виде Кимхана, хотя время от времени они здоровались с Че. Че был бы рад, если бы они не здоровались с ним, потому что каждый раз, когда кто-то даже просто смотрел на Че, Кимхан притягивал его к себе или обнимал. И хотя было приятно чувствовать себя защищенным, желанным, было также раздражающе, когда он делал это каждый раз, когда кто-то просто поворачивал к ним взгляд.       И не говоря уже о реакции на его шипение, когда Хелен попыталась поговорить с Че наедине.       — О боже, Че.       — Что?       — Он выбрал тебя в качестве своей пары.       — Он что?!

T W E N T Y — T H R E E

      Это было удивительно, быть избранным в качестве пары сирены. Но Че сдался через какое-то время, уже развивая привязанность к сирене. Кимхан стал частью его повседневной жизни и медленно, но верно проник в сердце Че.       И все было хорошо, пока не наступило первое полнолуние. Кое-что, о чем упоминал Кимхан, что во время полнолуния сирены будут затронуты, обычно они чуть более агрессивны и жестоки, но со своими пары… другие типы экстремальных эмоций. Поэтому он решил отправиться в воду, чтобы держаться подальше от Че, чтобы он не натворил чего-нибудь под влиянием полной луны.       Че скучал по нему, привыкнув к его присутствию. И глупо было то, что он подумал, что может пойти в их пещеру, просто чтобы быть ближе к воде, предполагая, что Кимхан вернулся в свою колонию на полнолуние.       Он этого не сделал.       Че просто прислонился к стене пещеры, читая книгу, которую он принес с собой, когда услышал всплеск.       Он посмотрел вверх, но ничего и никого не нашел. Он не слышал ничего, кроме плеска волн, доносившегося снаружи.       Пожав плечами, он вернулся к своей книге, устраиваясь поудобнее в одеяле, скучая по обнимающим его рукам Кимхана.       Затем он услышал шорох и поднял глаза, моргая от удивления, когда сирена наблюдал за ним с поверхности воды. Когда он понял, что привлек внимание Че, он опустился в воду, чтобы прислониться к краю пещеры, глядя прямо на Че, его форма сирены была такой же опасно красивой, как и всегда.       Че отложил книгу в сторону и пополз к Кимхану. Он сел на колени, протянул руку и убрал мокрые волосы сирены с его лица — опасное существо позволило ему, закрыв глаза.       Че не мог не наклониться ближе, обхватив ладонью холодное бледное лицо сирены, и запечатлел нежный поцелуй на его лбу, прежде чем положить свою руку на другую, как они обычно делали — Че некоторое время назад понял, что это была форма привязанности.       Действие получило резкий вдох от сирены, прежде чем к нему потянулись холодные руки с острыми когтями, которые потянули его в воду — Че упал с визгом.       — Я ненавижу тебя… — он бормотал, держась за сирену изо всех сил. Он не знал, насколько глубокое здесь дно, и не собирался это выяснять.       Кимхан, все еще в форме сирены, зашипел и укусил Че в челюсть, это было похоже на щипок, но все равно больно.       Че взвизгнул и хотел отпустить, но рука, крепко обхватившая его за талию, пока Кимхан цеплялся за камни для поддержки, не позволила ему сдвинуться ни на дюйм.       — Эй! Я не ненавижу тебя — я пошутил.       Это, казалось, успокоило сирену. Это расслабило существо еще больше, когда Че обнял сирену за плечи и прижал его так же близко.       — Ты пахнешь морепродуктами, сырой рыбой и… ой! Прекрати это делать!       Он заработал шипение в ответ.       Почему Че не приходило в голову, что одна из вещей, на которые Кимхан пытался указать, была затронута, это то, что он рядом со своей парой станет… ну, похотливым ублюдком, он не был уверен. Но теперь человек проявил понимание.       Че упомянул, что хочет вернуться домой, замерзший и уставший, и сирена увел его после превращения в человека. Хотя, когда он менял форму, он был довольно… подавленным. И довольно резкий в своих движениях и действиях. Обычно он был расслаблен в своей человеческой форме, если вокруг не было других людей, но это было что-то другое. Язык его тела изменился под влиянием луны.       Когда он привел человека домой, он не позволил Че упокоиться с миром после столь необходимого теплого душа, как и планировалось.       Вместо этого он фактически начал нападать на Че — на его обнаженную кожу с тех пор, как с него сняли рубашку — с болезненными следами от укусов, наполненными удовольствием.       Он не был уверен, чего ожидал от секса с сиреной, но быстро понял, что все происходило немного более и агрессивно, чем привыкли обычные люди. Однако Кимхан, даже под влиянием полной луны, заботился о нем — если казалось, что его партнеру больно, он относился к Че с некоторой хрупкостью.       В целом это было приятно, поцелуй запечатался в конце, когда двое сошлись, соприкоснувшись лбами.       Позже Кимхан объяснил, что с человеком это не тот же ритуал спаривания, что и с другой сиреной — он намного более жестокий и кровавый внутри вида.       Че дрожал от легкого страха, но его окутывало тепло, когда Кимхан обнимал его и целовал, его страхи прочь — поцелуи, конечно, стали чем-то, чем Кимхан был одержим, желая иногда часами просто целовать свою пару. Что сработало в пользу Че, учитывая, что если бы ему когда-нибудь понадобилась сирена, чтобы что-то сделать, или дать ему время для себя, или что-то еще, все, что ему нужно было бы сделать, это неоднократно целовать сирену, пока он не растворится в просьбах и словах Че.       В какой-то момент Кимхан ворчливо сказал, что Че больше похож на сирену, чем он, что вызвало у него только смех от человека, за которым последовали извиняющиеся поцелуи.

T W E N T Y — F O U R

      Кимхан что-то учуял в своей паре.       Он обнял его, когда Че мыл посуду на кухне, прижав свою пару к себе, обнюхивая его шею. Че ни в чем не сопротивлялся, так как Кимхану нравилось держать Че в своих руках в абсолютно любое время. Даже обнюхивание не было странным, поскольку Кимхан неоднократно выражал, как сильно ему нравится запах Че.       Кимхан замер, что почувствовал Че, когда он повернулся, чтобы вопросительно посмотреть на него.       Затем Кимхан широко улыбнулся, его глаза сияли ярче, чем когда-либо.       — Моя пара ждет ребенка.       Че моргнул.       — Что прости?       — Ты ждешь ребенка. Нашего ребенка!       — Кимхан, КАКОГО ЧЕРТА?!