Когда миры перестают молчать

*некоторое время веков спустя* Чонгук просыпается как обычно резко, распахивает глаза, вдыхает, оглядывая комнату и ощупывая кровать. Рядом пусто и холодно, в комнате недавно покрашенные в тёмный цвет стены, воздух с улицы залетает тёплый, вокруг слышно птиц и просыпающихся или наоборот засыпающих зверей. Чонгук вдыхает ещё раз долго и затяжно, трёт руками лицо и садится на кровати. Одеяло сползает, оголяет торс, Чонгук проводит рукой по метке, всё такой же яркой, но почему-то ещё и горячей сегодня. Ах да, сегодня… Чонгук прикрывает глаза, на секунду проваливаясь в собственную тишину, и перекидывает ноги по постели к краю, опуская стопы на голый пол. В этой комнатке для гостей никогда не лежал ковёр, Тэхён специально не стелил, ибо не всем это нравилось, проводимость и проходимость тяжелее, и там прочее, прочее, прочее. Чонгук никогда ему не мешал обустраивать его жилище, если он не спрашивал совета. В остальном в этом доме хозяином всегда являлся Тэхён. Даже после смерти. Удивительно, что скачок никак не пострадал и продолжал существовать после смерти хозяина. Но возможно, это было к лучшему, в память помогая поддерживать любимый образ. Без этого прекрасного места, где они проводили дни напролёт, Чонгук бы не выкарабкался из своего состояния. Сейчас ему уже лучше. Если так можно, конечно, выразиться. Тяжело справляться с огромной дырой в сердце. Приходится постепенно её удерживать, уменьшать и сшивать, к сожалению, без обезболивающего. Чонгук и не знает, как справился, на самом деле. Дни шли вперёд, неминуемо сменялся восход закатом, время было жестоко к ним всем. Некоторых их знакомых уже нет в живых, некоторые изменились, испортились или стали краше. Ким виделся с ними, когда смог заставить себя выходить из комнаты и разговаривать хотя бы с семьёй и Джису. Намджун с сожалением смотрел на сына, прекрасно понимая всю его внутреннюю боль, сожаление, вину, злость, бессилие, апатию, потерю интереса к жизни. Тогда, много веков назад, когда умерла его жена, его любовь, спасал его только Чонгук, мысль, что им жить вместе дальше, что это их ребёнок, что ему также тяжело. Но сейчас у Чонгука не было возможности быть для кого-то поддержкой, ему не нужно было что-либо делать для других. Это, возможно, стало для него той самой пропастью, через которую было невозможно перешагнуть. Всё началось с криков и разговоров, плача и непонимание своего существования в этих мирах. Продолжилось разговорами, встречами с близкими, друзьями, новыми знакомствами. И сейчас Чонгук постепенно приходит в какую-то для себя норму, возвращаясь на работу в людском и подземном мирах, к творчеству, прогулкам и посещениям. Путешествовать Ким не решался долго, пока его не вытащили насильно в одно из них. Существа много куда звали его поначалу, обижались, что он их игнорировал, но понимали, что сейчас не время злиться и обрывать связи. Чонгуку нужна была поддержка, шаги и толчки, чтобы вновь возвращаться в миры, в окружение существ, прекращая затворничать и огораживаться от всего. Со временем он начал улыбаться, понемногу рассказывать и раскрепощаться, говорить и касаться. Он никогда больше не сможет притронуться ни к одному телу, в этом уверенность его никогда не покидала, оттого он полностью перешёл на питание пищей и кровью. Желания притупились, хотелось зарыться как крот и никогда не выходить на свет. Но вот он здесь, практически, на свету, в мирах. Прежде каждое утро он перечитывал письмо, оставленное Тэхёном. Бывало, десятки раз. Постепенно это ушло, он выучил его назубок, мог воспроизвести с любой строчки. И сейчас он просыпается, не вспоминая о нём первым делом. Он стал двигаться, как просил его Тэхён. И возможно, эта мысль единственная, что поднимает его с кровати и продвигает вперёд. Чонгук вырос, обзавёлся новыми связями, товарищами, соратниками. Был не на одной свадьбе, не на одних похоронах, посетил не один званный ужин и посидел не с одними детьми. Порой к нему даже заходила Конре, милый подросток, а после и молодая женщина, нашедшая в любви отца отдушину. Чонгук, кажется, даже встрепенулся больше после их первых разговоров, это подстёгивало его к дальнейшей жизни чуть больше остального. В Конре угадывались черты Тэхёна, даже несмотря на другую расу существа и женский пол. Чонгук видел Тэхёна женщиной, когда он перевоплощался, он танцевал с ним и трогал, оттого без сомнений может разглядеть эти черты в его дочери. Это покрывало его сердце теплом с ноткой грусти и некой благодарности. Порой они гуляли вместе, и Чонгук ощущал присутствие Тэхёна рядом с собой. Отец, Конре, Джису, Соён, Чимин, Юнги, Ёджун и Лерой. Это были те существа, которые раз за разом ему возвращали смысл в существовании. Они приходили к нему, возвращали к мир. Он приходил к ним, открывая миры для себя. По-новому они ощущались без Тэхёна, изменившимися. Теперь в голове не было чёткого понимания, что Тэхён сейчас где-то совершенно в другой точке миров, где-то шатается и бегает, улыбается и помогает. Чонгук знал, что с ним всё будет хорошо и он вернётся к нему. Жить без этого понимания оказалось тяжело. И сейчас в годовщину его смерти Чонгук был в его доме, в его скачке. Ностальгировал, ощущал его присутствие, ухаживал за домом и собой. В этот день он разрешал себе ничего не делать и посвящать себя скорби, печали и слезам. Сначала он действительно плакал в этом доме. Теперь же готовил любимое блюдо Тэхёна и садился в одиночестве на террасу, чтобы любоваться звёздами и пить эльфийское вино, тоже любимое Тэхёном. Он проводил этот день практически в тишине, не разговаривал, не откликался, никуда не спешил. Дышал и наслаждался воздухом в любимом, нетронутом месте. Здесь ему было хорошо. Поэтому Чонгук приходил сюда ежегодно, отсчитывая не один век. Но сейчас он хотел ещё и сбежать от новых обязанностей. Отец доверил ему начать обучение на своего приемника. Чонгук это воспринимал не очень радостно, но с честью согласился, вспомнив, что это было тем, о чём они думали и мечтали, представляя, как Чонгук будет важничать, жаловаться, владеть и приходить в объятия Тэхёна, такой сильный и крепкий, расплывающийся в постели с ним. Чонгук пришёл сообщить мысленно об этом и дому, и себя подготовить. Приготовив завтрак, он решает прогуляться. Он редко ходил по скачку, на самом деле не зная, где он заканчивается, но сейчас его что-то тянуло, куда-то вело. Чонгук не стал сопротивляться, медленно прогуливаясь по траве, трогая стволы деревьев, касаясь цветов и глубоко вдыхая воздух. Каждая мелочь была пропитана силой Тэхёна, оставшейся приятным послевкусием. Чонгуку нравилось замечать Тэхёна в мелочах. В цветах, растениях, поговорках, книгах, музыке, картинах, деталях интерьера, вещах, одеждах. В праздниках, запахах, звёздах и мирах. В воспоминаниях. Чонгук много чего помнил, но порой воспоминания приходили к нему только при взгляде, похожем на тот, куда он смотрел раньше. Детали приходили к нему внезапно и приятно, окутывали и успокаивали больное сердце. На этот раз при прогулке он находит нечто странное. Любимый цветок особого сине-фиолетового цвета, сорванный и запутанный в ветках дерева. Откуда он здесь? Чонгук не видел их ни разу в этом скачке. Может, откуда-то каким-то образом? Может, кто-то принёс? Но Чонгук не помнит, есть ли у кого ещё знание и доступ к этому скачку. Надо будет попытаться расспросить или вспомнить. Чонгук забирает цветок с собой и направляется дальше, принюхиваясь. Он успел пропитаться энергией этого мира, был немного горяч и приятен, как и всегда. Чонгук питал к этому цветку прелестные воспоминания и симпатию благодаря маме. Они не были её любимыми, но у Чонгука всегда ассоциировались с ней. Он находит ещё один, его глаза вычленяют эти яркие цветочки за два счёта. Чонгук находит после ещё три, не понимая, что происходит и откуда они берутся. Они сорванные, но словно свежие и сохранённые, будто их обволакивает что-то. Чонгук находит это странным, но прелестным, возможно, так цветы сохранятся дольше. Такой дорожкой из цветков он выходит к небольшому холмику, оглядываясь и направляя взгляд вперёд. Он замирает, моргая, не верит и оборачивается, оглядываясь. Вновь переводит взгляд вперёд, подходя. - Кто ты? – перед ним словно дух-перевёртыш в образе Тэхёна. Фигура, волосы, даже взгляд его. Но вот энергия и запах лишь отдалённо напоминающий самого Тэхёна, настораживали. Подходя ближе, Чонгук замечает красные глаза и останавливается, - что тебе нужно? – он произносит громко и серьёзно, сурово и с небольшой толикой злости. Никто не должен осквернять место Тэхёна, ни один из тех, кто считает это смешным. - Не узнал? – голос пробегается повсюду, пронизывает уши, сердце и мозг. Точь-в-точь как у Тэхёна. Это нечто опирается о ствол дерева, сложив руки на груди и пытается выдать себя за оригинал. - Уходи, пока я не выгнал тебя. - Чонгук-и… - Не смей называть меня так, - Чонгук рычит, скалясь, и Тэхён понимает, что в него в жизни не поверят. Поэтому он сдвигается с места, подходя, заглядывает в глаза и не верит, что видит Чонгука так близко. Руку лишь протяни, и он коснётся его, ощутит тепло и шершавость кожи, ощутит его присутствие полностью. Оторвать взгляд от Чонгука невозможно, он возмужал, стал серьёзнее, сильнее, взрослее, красивее. Тэхён боится, что его не примут, будут кричать и злиться, отправят восвояси. Но он обязан доказать, что он настоящий. - Чонгук, - произносит Тэхён, становясь на расстоянии вытянутой руки, - позволь мне доказать, что это я, - и вытягивает руку, чтобы притронуться, дать ощутить себя реальным, но Чонгук отшатывается, отступая, готовится занести руку для удара. Тэхён реагирует быстрее, прикасаясь к собственной метке на груди Чонгука, замирает подле, вглядываясь в глаза. Любимые глаза, любимый запах, любимый демон. Тэхён молится, чтобы его вспомнили и ощутили. Перед глазами Чонгука пролетает вся его жизнь вместе с Тэхёном, все их века отношений, роковой день и все следующие века глазами Тэхёна, который и объясняет, что происходит. В мозг проходит информация, разум очищается. Чонгук в ответ смотрит ему в глаза, светло-красные, яркие, блестящие, не может до конца поверить. Сомнения перестают терзать его изнутри, дают возможность вдохнуть и услышать тот самый запах Тэхёна, ощутить в атмосфере его присутствие и осознать, что это правда. И злости нет. Нет и радости пока что. Он узнаёт всю правду, и голова его с мыслями внутри кипит от обилия информации. Он не видит смысла злиться на Тэхёна, возможно, его эмоции сейчас в смертельном шоке, а язык еле подчиняется его воле: - Это… правда т-ты, - выдыхает, накрывая ладонь Тэхёна. Это касание запускает дрожь по телу Тэхёна, он ощущает себя наконец живым, настоящим, понятым. - Я же сказал, что вернусь, - шепчет Тэхён, боясь сказать что-то громче. Он мог ошибаться, может, он уже не нужен, и место ему в преисподние. - Ты теперь… - Демон. Чистокровный, - Чонгук понимает, что не так, и им стоит это позже обсудить. - Почему же так долго? – но этот вопрос волнует его больше. - Я знал, что ты дождёшься и всё поймёшь, - Чонгук дёргает его за руку, обнимая, прикрывает глаза, вдыхая запах с макушки. Почти такой же, с новыми раскрытием и нотками. Чонгук крепче сжимает тело, чтобы уверить себя, что Тэхён настоящий. Живой. Правда, живой! О Вселенная, он дождался. Тэхён прикрывает глаза, обнимая крепче и прижимаясь, закутываясь в родном запахе, тёплых объятиях родного демона. Им столько нужно обсудить и выслушать, извиниться и простить. Но сейчас, только сейчас и только здесь они только друг для друга. Они сжимают пальцами друг друга, ощущают телами тепло, слышат сердца, нашедшие общий темп и вновь забившиеся с диким желанием. Желанием не отпускать, прикасаться, слушать, говорить, любить. Жить. Это настоящая жизнь!! Такая, о которой они не мечтали, но вырвали, заключив опасную сделку, посягнув тем самым на всю систему миров, Вселенной, жизни и смерти. Они прошли это ради друг друга. И жить теперь будут ради друг друга.