поступок неподобающий пастору.

Blvckholes - Pochemy Люблю тебя, милый. — устало сказал Твик, а Крэйг все продолжал говорить. Он говорил, говорил, говорил и говорил. Он рассказывал своему возлюбленному про погоду, про школу. Он рассказывал ему про все, что происходило пока его не было. Рассказал про достижения Джимми, про Клайда и Бебе, про его новую работу пастора, да в целом про ребят. Лишь бы он улыбнулся. — Крэйг, я устал, — мальчик поднял краешки губ и прикрыл глаза. Крэйг наконец замолчал. — Тебе плохо? Тошнит?.. Хочешь, я куплю тебе твои любимые кексики? — он придвинулся ближе, желая ощущать его тепло, тихое, порывистое дыхание. — Я бы не отказался от них, — он приоткрыл глаза и поднял руку, нежно, но не менее ласково провел ей по щеке юноши, на который уже давно высохли слезы. Такер накрыл его холодную ладонь своею, заглядывая в его родные, небесно-голубые глаза, в которых медленно угасала жизнь. « Я скоро, » — прошептал он одними лишь губами и встал со стула, не желая отпускать его руку. Отпустил. Он мчался вниз. Поворот, другой и парень у автомата. Юноша нервно притоптывал ногой, ежесекундно поворачивая голову в бок. Пачка кексов медленно ползла по закрученной железке, заставляя паренька так же медленно закипать. — Ну быстрей же! — он ударил рукой по толстому стеклу. Быстрее не стало. Спустя пару минут подросток был в палате, но Твик спал. Крэйг положил пачку на тумбочку, рядом с аппаратом для поддержания жизни. Он присел на стул, взял любимого за руку и вновь начал свой бесконечный монолог: — Если бы ты знал, насколько я тебя люблю. Люблю твою улыбку, твой смех, твой голос. Веснушки, что так мило рассыпались по твоему лицу, — он опустил его твою руку и коснулся его щеки. Холодная и бледная. Его ресницы мелко подрагивали во сне. Он похож на ангела. Нежного, маленького, с белой кожей, тонкими, худыми пальцами, шеей и запястьями. Такер смотрел на него и понимал, что теряет. «Почему же твои губы так белеют на глазах? Почему же твои руки холодны в моих руках?» В помещении тихо. Слишком тихо. «Никто не вечен, Крэйг.» — однажды сказал мне Клайд. — Твикки. — со всей нежностью, что есть у него, промолвил Крэйг, слушая как пищит аппарат. Врачи вбегали в палату, но он их не замечал, смотря как на лице любимого, появилась едва заметная улыбка. Слезы уже давно закончились. Опухшие красные глаза без всяких эмоций смотрели в одну точку. Постаревшие стены этой больницы, осыпавшиеся в некоторых местах, слышали больше искренних молитв, чем стены церквей. Они словно впитали в себя напряженную атмосферу, царившую здесь постоянно. Для Такера время остановилось на том моменте, когда дверь в операционную захлопнулась, оставляя его наедине со своими мыслями и чувством вины. Сколько слез было пролито в ожидании вердикта, который вынесет сама жизнь? Сейчас врачи борются за жизнь дорогого ему человека, а он не в силах чем-то помочь. Юноше остаётся только просить Всевышнего быть к ней милосердным и не отбирать у него надежду на счастье. Он не помог. Больше не будет тех весёлых ночёвок у Токена. Больше мы не поедем в лес, не пообнимаемся, лёжа в траве. Больше я не пробирусь к тебе ночью, чтобы обнять и успокоить. Твоя мать больше не будет читать тебе нотации, а я не буду звать тебя твоим любимым «Милый». Все потому что тебя больше нет. «Почему же наши души не вдвоем при свете дня? Почему меня не встретишь, почему, а я тебя?»