Фанфик в честь того, что я нашёл свой англо-русский и русско-английский словарь (для школьников), с грамматическим приложением.

      Коля со своим занудством мог достать всех. Особенно Рому. Особенно с предложением «поучить с ним слова на английском», и особенно когда Некоглай тупо открывал этот самый словарь и произносил эти слова в сторону Мокривского.       Его любимым было intolerable intolerant intoxicate, когда он намекал на секс. Стример этого, естественно, не понимал, и сбегал куда-то налево, играть в доту — часов так на четыре, дабы не слушать ломаную английскую речь. — Ну хоть не на родном языке пиздит. Сука, заебал. — устало вздыхал Мокрица, попивая воду из стакана. — Как там? Ну, вода эта… — Water. — Да, вачер… Что, стоп? — он оглянулся. — Ты что тут делаешь, Лебедев? — Не заперто было, вот я и зашёл. — пожал плечами тот. — Слушай, ты уже две недели от меня бегаешь, почему? — чужая мордашка стала грустной. Сначала было Рома сжалился над ним, и хотел мирно предложить сесть рядом, но когда увидел словарь — лицо его переменилось. — Да ты достал своим английским уже. Я вообще украинец, че ты достаёшь меня? В Великобританию хочешь? — Не, тебя хочу. Но английский очень продуктивный язык, заметь, и он…       Не договорив, Лебедев подошёл и сел на кровать. Красный словарь он отложил подальше. — Давай вместе учить, а? Будет забавно. Вот тебе кроме твоих игр ниче, блять, не интересно. Ты хотя бы знаешь, как переводится слово интернационализм на английский? — Коль, я даже не знаю, как оно на русский переводится, не то, что на английский, — встав с кресла, разоблачитель поправил черную футболку, и двинулся к своему партнеру. — Может быть тогда ты мне объяснишь, как?       На его губах появилась мягкая улыбка, и он приблизился ближе, бросив на ненавистный словарь уничижительный взгляд. Некоглай молча наблюдал за его действиями. Когда тот положил руки на чужие щеки, он отмахнулся, и произнёс: — Ну нет. С ненавистниками английского я не вожусь. — В смысле? Боже, мне что теперь, весь твой словарь выучить, чтобы ты успокоился? — Рома устало поджал губы. Было видно, что он максимально на грани от того, чтобы не схватить книжку и не выбросить её в костёр. Ну или как на английском — fire. — Intolerable intolerant intoxicate? — Опять? Да не ебу я, че значит это твоё тройное III. — Невыносимое непереносимое опьянение. Или возбуждение. Это то, что я чувствую по отношению к тебе. И к английскому, — мило улыбнувшись, тиктокер притянул насупившегося Мокрицу ближе, и оставил на щеке мокрый поцелуй. — Let's go to bed? — похлопал рукой по кровати. — Чё за бред? — В постель пойдём, говорю. — Так бы и сказал. А то бед, го, летс какой-то… — Te iubesc, солнышко. — Я тебя тоже… но ты меня вымотал так со своим английским…– стример устало выдохнул, а после чуть надавил на подбородок Николая, заставляя приоткрыть рот. Коснувшись губ, он углубил поцелуй, а левой рукой проник под тёмный свитшот, оглаживая холодную кожу. Накрутчик оторвался. — Я могу учить и другой язык… корейский, например, или японский… — Ты можешь просто помолчать? Мне кажется, сексом мы с тобой можем заниматься, даже если не понимаем друг друга, не? А для поцелуя так вообще нужно всего лишь два языка…– вновь потянувшись к губам, Мокривский было прикрыл глаза и почти поцеловал того, но Коля отгородился от него рукой. — Ну что ещё? — Если их два, то какие? Я думаю…       Более не в состоянии слушать, Рома просто повалил парня на кровать, зажимая ему рот, и грубо стал стягивать домашние штаны, чтобы наконец выбить из того желание что либо изучать. Благо Некоглай сильно не рыпался, лишь мычал что-то время от времени. Но когда уже смазанные пальцы проникли в его тело, он замолк окончательно. Только тяжело дышал и пытался не терять самообладание под чужим напором и резкими движениями. Такой Рома ему определённо нравился.       Убрав с чужого лица руку, разоблачитель перевернул парня на спину, закинул одну ногу себе на плечо, и, напоследок ласково чмокнув его в шею, грубо вошёл наполовину, двигаясь равномерно, и постепенно ускоряя темп. Смотря в его голубые глаза, Лебедев заметил похоть и желание наказать, отчего на него накатил жар в примеси страха и удовольствия. Ему нравилось доводить Мокривского, потому что после долгого терпения и смирения тот буквально терял контроль, становился безумно грубым и несдержанным. И секс с ним после этого был… Ох каким жарким. Да ради такого зрелища Шоумен готов был и английский потерпеть, и с переводчиком походить. Днями, ночами.       Сильнее двинувшись, Мокрица ловко прокатился по простате, вырывая из Николая первый придушенный стон, и загнал на сантиметр глубже, с ожиданием глядя на выражение лица тиктокера. Ему было интересно, как долго он в этот раз продержится, прежде чем вновь не застонать в голос и не начать извиваться по всей кровати. «Ну точно специально меня дразнит с этим своим инглишем. Сука такая» — пронеслось в голове Ромы с еле ощутимым раздражением. Когда то нахлынуло на него с ещё большей силой, парень вошёл в Колю уже во всю длину, резко и яростно трахая. Завелся.       В голове Лебедева что-то щёлкнуло. Датчик удовольствия, кажется, хлынул максимально, также как и раздражение его партнёра, что накрутчик очень явно уловил. Довольная ухмылка заиграла на его губах, а сам он рвано выдохнул, и, вцепившись в чужое плечо пальцами, запрокинул голову и громко застонал, вызывая у стримера дрожь. Плевать на английский, русский, датский блять — это выглядело сексуально. Открытая шея, без прежних засосов, возбужденное тело под ним: всё это не оставляло перед Мокривским и шанса на то, чтобы остановиться или как либо прерваться. Только прерывисто дышать и погружаться внутрь него, трогать свободной рукой изящную спину, и сдерживаться в желании разорвать Колю полностью. Высушить без остатка и растянуть на ломаном английском.       Столкнув ногу со своего плеча, разоблачитель принялся марать жадными поцелуями тонкую шею, пока Лебедев зарывался пальцами в его волосы и царапал кожу, стараясь сделать больнее. Поняв его намерение, Мокрица усилил напор, и вцепился в шею зубами, отчего болезненный крик сорвался с губ тиктокера. Отпустив его, Некоглай позволил Роме делать то, что он хочет, без намерений причинить какой либо вред.       Стример кивнул. Ему нравился контроль и подчинение, он наслаждался каждым вздохом, который тот ронял под ним. Тёмные глаза были прикрыты, но Мокрица даже так видел, как Шоумен ловит его эмоции, даже являясь на грани срыва, весь такой распаленный и пылкий. Маленький мальчик в сетях зверя. Мальчикам нравятся звери?       Им нравится их дразнить. Нравится улавливать настроение и на них давить, нравится заламывать пальцы и тянуться навстречу губами, нравится в них придушено шептать: Я хочу тебя. Я пиздец как сильно хочу тебя.       Такие игры были опасны, но Коля этого, кажется, не понимал. Или не хотел понимать? Для разоблачителя его намерения, честно, были понятны также, как если бы ему предложили перевести летопись с древнегреческого. Неясно ни-ху-я. Да ему и не нужно понимать, чтобы просто наслаждаться сие очень сладким процессом.       Предавшись отступлению в виде сладостных поцелуев-засосов в шею, Мокрица вернулся в прежнее положение, только теперь перевернул парня на бок, и, прижав к груди чужую спину, стал быстро входить, слыша громкое шлепание тел из-за смазки. Текущая жидкость мерзко пачкала кожу, но им обоим было это незаметно из-за увлечённости процессом.       Рома, вновь нацелившись на шею, нашёл область эрогенной зоны, заставляя Колю вздрогнуть и раскрыться больше. Язык медленно прошёлся по ней, дразня и заводя всё больше, а пальцы огладили возбужденную плоть, доселе скучающую и нетронутую. Тиктокер замер и заскулил, стример сжал у головки слишком сильно, и поэтому кровь сразу стала приливать к ней. Парню это доставляло особое удовольствие с примесью боли и почти ощутимого оргазма, что балансировал где-то совсем близко. — Быстрее… — Скажи это на английском, — ехидно заметил Мокрица, замедляя темп и останавливаясь внутри. Ему это многого стоило, так как член вот-вот должен был запульсировать, изливаясь внутри. Опасно, блять. — И громче. — Faster. Faster…       Услышав то, что просил, парень вернулся к изначально заданному темпу, лишь рукой задвигал быстрее, мысленно думая, кто же достигнет оргазма первый: Некоглай во время таких грубых ласк, или он из-за чужих стонов и жаркого тела.       Проиграл Коля. Просто Ромка считерил, когда стал облизывать ему край уха и шептать на него что-то грязное и токсично-опошленное. Кажется, на украинском, не понимаю.       В конечном счёте, излившись жидким семенем внутри, парень остудил запал и оторвался, спихивая валявшийся на краю словарь куда-нибудь подальше от греха. Греха его спалить, или разорвать. Парня данный сборник непонятных слов очень бесил, но особенно когда их тебе гундели под ухом, и явно не с целью заставить вызубрить и спихнуть в Европу. — Доучился ты, Коля, я тебе так скажу. — Ага, — «Коля» довольно улыбнулся, кладя подбородок на чужую грудь, и хитро посмотрел в голубые глаза. — Думаю теперь математику подтянуть… — Да ты совсем уже?!