My worst part

      — Ты там закончил? — кричит Минхо, слегка наклоняясь в сторону ванной комнаты, словно так его будет лучше слышно.       Вчера за ужином затеять уборку было хорошей идеей, но сегодня эта задумка уже не кажется такой привлекательной. На дворе начало апреля, разыгравшаяся погода радует солнечными лучами и приходом долгожданного тепла, так и заманивая на улицу. Вместо прогулок по недавно начавшему цвести парку, Минхо в десятый раз ищет уголок одеяла, ныряя рукой в открытый край пододеяльника.       Джисон, как и предполагалось, окончательно переехал в квартиру сразу после окончания новогодний каникул. Не особо что-то изменилось, помимо новой порции одежды, что валится из каждого шкафа, и, конечно же, разделения домашних обязанностей. Минхо пытался настоять, что и сам прекрасно справляется со всем спектром обязанностей, но Хану просто необходимо быть полезным.       Послышались неуклюжие шаги, сопровождаемые потоком нецензурных фраз. Хан ковыляет на кухню, оставляя за собой мокрые следы. Закатанные рукава и штанины тоже промокли. Он скидывает перчатки в раковину и залпом выпивает стакан воды, тяжело дыша через нос. Он заворачивает в спальню и перебарывает желание плюхнуться на кровать в мокрой одежде. С появлением парня в нос ударил запах сырости и чистящих средств с химическим запахом лимона. Минхо уже собирался спросить, но его опередили.       — Там всё в воде! Абсолютно всё! — лицо уже красное от злости. Переговоры со стиральной машинкой оказались безуспешными, поэтому Хану пришлось использовать грубую силу и немного нетерпеливости, и теперь вышедший из строя аппарат доломался окончательно.       — Ты прочитал инструкцию? — Ли старается не улыбаться с того, как смешно подпрыгивают щёки парня с каждым криком.       — Я её уже выучил, Мин! На английском, китайском, арабском и даже испанском. Меня просто окатило тухлой водой, я сдаюсь!       Парень позволяет себе прижаться к боку Минхо, который сразу же кладет свои руки на плечи, не боясь промокнуть.       — Надо было сразу позволить мне вызвать мастера, тем более, что ещё действует гарантия. — Ли правда не понимает, зачем надо было копаться в сломанной стиральной машине, когда специалист сделал бы это без лишних жертв.       — Я должен был попробовать. — Джисон становится совсем печальный от ощущения собственной беспомощности. — Кажется, что я совсем ничего не умею, я просто бесполезный.       — Ты не прав! — протестует старший. — Давай ты поможешь мне с комнатой, а потом мы вместе спасём нашу ванну от потопа, хорошо?       Младший кивает, последний раз прижимается телом и берёт в руки постельное бельё, принимаясь закончить начатую борьбу с одеялом.       К середине дня каждая поверхность сверкала от чистоты, пространство заполнилось свежестью, окна раскрыты, позволяя тёплому весеннему ветру проникать в дом под колыхания штор. Изнеможённые уборкой парни сошлись на идее заказать доставку еды, не желая что-то готовить, а кушать хотелось достаточно сильно.       Свалившись на пол в гостиной, они молча переводят дух, наслаждаясь отдыхом от бытовой суеты. Джисон даже ловит себя на мысли, что ему начинает нравится вот так проводить время вдвоём. Конечно, сгибаться над чисткой унитаза или возиться с половыми тряпками не самое весёлое занятие. Но после наступает приятное чувство эйфории, такое же, как от совместного выбора нового фильма или покупок в супермаркете. Чувство, которое позволяет тебе ощущать себя чем-то важным в их общей жизни.       Вместе с чувством удовлетворённости приходит и страх всё потерять. Хан не хотел бы когда-то распрощаться с этим. Он не представляет свою жизнь без совместных пробуждений, утренних поцелуев в смятой постели. Не помнит тех дней, когда друзья не подшучивали над его привязанностью к парню. Не помнит, как жил без Минхо.       Раньше он брал всё от жизни, привык находить радость в разгульном образе жизни, бесчисленных тусовках. Сейчас же что-то поменялось. Джисон не хочет признавать, что это взросление, но однозначно за полгода отношений он успел поменять свои ценности, ставя в приоритет потребность ощущать безграничную любовь и заботу.       За размышлениями он не замечает, как в квартиру звонят, и Минхо уходит открывать дверь, вероятно, доставщику. Хан зарывается пальцами в длинный ворс ковра, наблюдает, как пальцы пропадают в светлых ворсинках. В животе урчит от предвкушения долгожданной еды.       — Хани? — старший возвращается, и Хан хмурится, не наблюдая пакетов с доставкой. — Как хорошо ты ладишь с детьми?       — Что? Я не знаю, а что? — Джисон сталкивается с таким же недоумевающим взглядом, прежде чем подняться и пойти за парнем, что вновь пропал из виду в коридоре.       В прихожей он застаёт Чанбина, не спешившего разуваться, а рядом к его ноге прижимается девочка лет четырёх. Чанбин кивает в знак приветствия, продолжая что-то обсуждать с Минхо. По контексту стало понятно, что сегодня у них маленькая гостья.       — Привет, — Джисон склоняется над девочкой, стараясь выглядеть максимально дружелюбно. — меня зовут Джисон. А тебя?       Девочка отвлекается от рассматривания своей куклы и поднимает изучающий взгляд на парня. Видимо, сделав положительные выводы, она ставит небольшой рюкзак на пол, прежде чем протянуть маленькую ручку.       — Мия. — её голос совсем тоненький и еле слышимый. Девочка дожидается, пока опешивший парень пожмет ей руку, и заглядывает за его спину, рассматривая квартиру. Она стягивает с себя блестящие ботиночки, аккуратно ставит их возле остальной обуви. — У вас есть телевизор?       — Да, конечно. Хочешь посмотреть мультики? — уточняет Хан, наблюдая.       — Передача про животных скоро начнётся, я хочу посмотреть. — Мия хмурится, будто предположение о мультиках оскорбило её.       — Я правда рад провести время с племянницей, но именно сегодня мне нужно срочно уехать. — тараторит Со.       — Езжай уже по своим делам, мы присмотрим за Мией. — в десятый раз говорит Минхо, пытаясь вытолкать друга за дверь.       — Она спокойная, не доставит много хлопот. — уже в щёлку двери говорит тот.       — Я понял. Вечером заберёшь, номер твоей сестры и твой у меня есть. Всё в порядке, Бин. Свали уже, пожалуйста.       — Спасибо. — последнее, что долетает от Чанбина, прежде чем он скрывается из виду.       Минхо закатывает глаза. Он знаком с сестрой друга, последний раз, когда они пересекались, ему даже удалось увидеть её дочку, правда совсем мельком. Это первый раз, когда Чанбин попросил посидеть с его племянницей, тем более так неожиданно, но Минхо, на удивление, даже не против.       Он заглядывает в гостиную, чтобы узнать, как обстоят дела Хана и девочки. Мия уже устроилась на диване, который кажется для неё слишком большим. На коленках лежит альбом, где она старательно вырисовывает что-то, периодически заостряя внимание на телевизоре, где два львёнка играются под низкий голос диктора. Джисон сидит рядом, то и дело восклицая и указывая на лист бумаги, спрашивает что-то и смеётся. Он делится тем, что тоже любит рисовать, привлекая внимание девочки, и следом получает листок бумаги и цветные карандаши.       Старший сам не замечает, как широкая улыбка растянулась на его лице. Тепло разлилось в груди от вида парня, что сам словно ребёнок, чиркает карандашом по бумаге, мило высунув кончик языка. Каким бы отрешённым от людей не казался Хан, он наделён искренней заботой. Он проявляет это открыто, не скрывая этого качества, но это не отменяет того истинного желание приносить людям счастье и комфорт. Будь то желание участвовать в домашнем быту или советы и помощь даже в тем, кто в этом нуждается.       Джисон заботливо помогает Мии обустроиться в их квартире, спрашивает не голодна ли она или удобно ей сидеть, проводит мини экскурсию, показывая всё, чем она может пользоваться без разрешения. Когда доставка еды наконец пришла, Минхо разделил еду на три порции и накрыл стол на кухне. Они могли бы уместиться и в гостиной, как обычно делают с Джисоном, но вдруг вспомнилось, что есть перед телевизором плохо для аппетита, а приучать маленькую девочку к вредным привычкам совсем не хотелось.       Их квартира оказалась совершенно не приспособлена для ребёнка, пришлось принести диванную подушку, так как рост девочки не позволял дотянуться до стола. И даже поставили табуретку в ванной, чтобы девочке удобно было воспользоваться раковиной. В качестве домашней одежды для Мии Джисон нашёл свою самую маленькую футболку, соорудил из неё свободное платье, в котором девочка выглядела нелепо, но безумно мило.       — Дядя Минхо, а вы с дядей Джисоном братья? — интересуется Мия, сминая в руках плюшевого Почита. Вокруг на кровати лежит ещё несколько мягких игрушек, снятых с полок, но видимо рыжая собака с пилой, торчащей из морды, привлекла внимание маленькой девочки больше всего.       Минхо принялся заплетать растрёпанные волосы девочки в две косички. За неумением пришлось переплетать несколько раз первую косу, но вторая пошла намного легче. Джисон сейчас выбирает фильм в гостиной, поэтому приходится самому отвечать на вопрос, стараясь не отвлекаться от плетения.              — Нет, мы не братья. — вопрос смутил парня, они ведь с Ханом со всем не похожи внешне, но видимо у ребёнка нашлись поводы так думать. — Почему ты так решила, Мия?               — Вы иногда ведёте себя одинаково. — пожимает плечами девочка. Минхо и сам это замечал, неудивительно, что за столько времени у них много общих привычек. — Значит вы хорошие друзья, раз живёте вместе?       — Ну, — тянет Минхо, закрепляя резинку с пластиковыми клубничками. Он смотрит на заходящее солнце в окне, будто там будет ответ на вопрос «Как объяснить ребёнку, что люди одного пола могут любить друг друга, и это нормально?» — ты права, мы очень хорошо ладим друг с другом.       — Вы смотрите друг на друга как мама с папой, но у них есть колечки на пальцах, а у вас нет. — Мия, кажется, серьёзно задумалась над этим вопросом. Она поворачивается лицом к парню, снова задавая вопрос. — Вы тоже скоро поженитесь?       Минхо почти задыхается от такой наглости, но быстро успокаивается, напоминая себе, что перед ним сидит ребёнок, для которого всё просто и очевидно. Есть добро и зло, хорошие и плохие люди, а много сладкого может быть вредно для зубов. Если люди любят друг друга, то они женятся. Верно? Ли не хотел заводить разговор о том, как устроен этом мир, всё-таки это не его задача.       — Какая ты любопытная девчонка. — он мягко щекочет девочку под бока, пока та смеётся и принимается отбиваться игрушками. — Болтать будем или мультик смотреть, а?       — Мультик! Мультик! — Мия радостно кричит и скатывается с края кровати, после чего убегает из комнаты.       Парень принимается возвращать игрушки на место, глупо улыбаясь. Как он мог ответить на вопрос девочки, если и сам не задумывался об этом? Кажется, что они с Джисоном познакомились ещё вчера и в то же время так давно. Он счастлив с ним, серьёзен к отношениям, но не слишком ли они торопятся? Не кажется, что они могут надоесть друг другу или поменять чувства, но жизнь сложная штука, зачастую подкидывающая всякого дерьма. Поэтому зачем гнаться за мнимым статусом, если сейчас можно проживать счастливое время и наслаждаться друг другом. В любом случае это решение касается двоих людей, и принимать его должны также оба.       За размышлениями он не заметил, как несколько секунд просто смотрит в одну точку, не двигаясь. Он поворачивает голову, замечая фигуру парня в дверях. Джисон наблюдает за старшим, скрестив руки. По нему видно, что он устал к вечеру, но отчего-то слишком довольный.       — Давно стоишь тут? — Минхо подходит ближе, обнимает парня, слегка покачиваясь. Очень уж ему не хватало тактильности за сегодняшний день.       — Только подошёл. — шепчет Джисон и целует глубоко, но нежно, вызывая мурашки и приятную волну тока по телу. Они позволяют себе постоять так немного, прежде чем отправиться на просмотр мультфильма.       «Врёт. Он с самого начала тут стоял».       Чанбин приехал почти ночью, поэтому не получив ответа на звонки, открыл дверь ключом, что вручил ему Минхо на подобный случай. Он застал их перед телевизором, где на паузе стояли титры фильма. Мия комочком спала на диване, укутавшись в плед и тихо посапывала, пока Джисон с Минхо полулёжа находились на полу, уснув с переплетёнными конечностями и миской чипсов. Чанбин не удержался от пары забавных фотографий на память.

***

      Студия графического дизайна превратилась практически во второй дом и самую часто посещаемую комнату института для Чонина. Он проводит здесь большую часть учебного времени, пользуясь статусом ответственного за мастерскую. Всё здесь заполнено его вещами и самим Яном. Это место, где он может уединиться, отдохнуть от суеты студенческой жизни, перекусить и иногда даже поспать. Он в хороших отношениях с одногруппниками и преподавателями, но одиночество является для него главным подарком, ценностью, которую удаётся распробовать не так часто. Но он любит это место.       Друзья Чонина тоже любят это место, несмотря на то, что не используют студию по прямому назначению. Они как паразиты без спроса и стуков влетают сюда ураганом, привычно пользуются всем, что попадает в поле зрения, съедают закуски и приносят настоящий хаос, пугая тех студентов, что предпочитают тут работать. Чонин смирился с этим, но не готов мириться с тем, что ответственность за чистоту падает только на его плечи. Поэтому серьёзно объявив об уборке в студии своим друзьям, он дал понять, что всех, кто посягает на это место, ждёт эта участь.       — Напомни, что я здесь делаю? — интересуется Сынмин, как только заходит в студию.       Его выдернули с обеда сообщениями о срочной помощи. Но сейчас, стоя у входа, он наблюдает за Чонином, только макушка которого торчит из бумажных стопок на столе, и сильно сомневается в своей необходимости присутствовать здесь. Весь кабинет напоминает место боя. Шкафы и ящики вывернуты наружу, часть из которых полностью опустошена, а другая часть набита всякой всячиной. Содержимое шкафов перемещено на пол, тот весь заставлен очередными стопками бумаги, в которых можно рассмотреть различные постеры и прочую печатную продукцию. Чётко ощущается запах пыли и, кажется, кофе, судя по несколько опустошённым стаканам на столике. По ощущениям здесь не убирались со времён основания института.       — Потому что ты мой друг, Сынмин. — кричит из-под стола младший, прежде чем встать, показывая своё уставшее бледное лицо, измазанное в откуда-то взявшейся грязи. — И мне очень нужна твоя помощь, чтобы разгрести это дерьмо. — он показательно обводит руками всё пространство.              — Да, но у тебя есть другие друзья, а у меня не доеденный обед. — вздыхает парень, но всё же отрывает мусорный пакет, думая с какой кучи хлама начать.       — Эти нахлебники только гадить по углам могут. — спокойно говорит Ян, сил не осталось даже на возмущения. — Они должны были прийти ещё час назад, и если я не увижу эти рожи в ближайшие пять минут, то, извини, но тебе придётся застать массовое убийство.       Вероятно, вселенная услышала его, и решив предотвратить грехи, на которые готов был молодой дизайнер, дверь практически вырывается с петлями, впуская бежавшего Хёнджина. Он кричит что-то нечленораздельное, перепрыгивая кучи бумаги, и влетает внутрь шкафа, плотно закрывая его дверцы. Сынмину приходится опереться руками о стенку, чтобы деревянная конструкция не свалилась на пол. Удивительно, как она вообще смогла вместить в себя это тело.       — Эй! Если ты думаешь, что я тебя оттуда не достану и не убью, то ты сильно во мне сомневаешься. — Чонин пытается открыть шкаф, но дверцы непонятным образом крепко держат изнутри.       — Встань в очередь, Чонин. Я уже час пытаюсь поймать этого идиота. — следом появляется Феликс, практически дышащий пламенем от гнева. И если Сынмин ещё удивляется такому состоянию парня, то Чонин знает, что Хёнджину лучше остаться жить в этом шкафу, раз он смог так разозлить его. — Вылезай, трус, и прими своё наказание!       Последним в дверях появляется Джисон, совершенно не волнуемый происходящей сценой. Он спокойно скидывает с дивана пыльные коробки и плюхается на него, продолжая глупо улыбаться и печатать что-то в телефоне.       — Добрый день, дорогие друзья! Кто-нибудь объяснит, что тут происходит? — дуется Чонин.       — Хёнджин перепутал еду с мусором и выкинул обед, приготовленный Ликсом. — со слишком весёлым видом произносит Хан, продолжая печатать в телефоне.       — Я же сказал, что случайно! — глухо доносится из шкафа.       — Случайность — это то, что ты до сих пор цел и невредим! Я весь вечер горбатился над плитой, чтобы мой любимый парень не ходил голодным в институте, а он перепутал пакеты!       — Ты поставил его у входа, вот я и подумал, что это мусор.       — Как можно подумать, что милый пакет с медвежонком это мусор?!       Уставший от криков Сынмин дёрнул ручку дверки, открывая шкаф. Он вообще после внедрения в эту странную компанию подумывает взять пару сеансов у психолога. Хёнджин не был готов к такому повороту, зато приземлился почти безболезненно в кучу мусорных пакетов, вскрикнув от неожиданности. Феликс сменился в лице и, лишь громко вздохнув, протянул руку, помогая парню подняться. Тот чихнул пару раз подряд и ярко улыбнулся. Ли быстро чмокнул его в щёку, тем самым ставя точку в их ссоре.       — Отлично! Теперь вы можете уже начать помогать с грёбаной уборкой?       — Чуваки, мне пора идти, рад был вас увидеть. — Джисон как ни в чём не бывало поднимается и отряхивает штаны, прежде чем двинуться к выходу под удивлённые взгляды. — И, Чонин, тебе не идёт сквернословить. — он салютует рукой и скрывается за дверью.              Уборка уборкой, но у него намечается свидание с Минхо, которое он жаждал последние несколько дней. Его ждёт парк аттракционов и много вредной еды с самым замечательным парнем на свете.       — Он охуел? — спрашивает раздражённый Ян.       — Однозначно. — отвечает Сынмин, уже вбивая в поисковую систему запрос о консультации у психолога.

***

      Цепочки разноцветных огней и запах горелого сахара встречают парней на входе в парк. Дорога заняла чуть меньше часа в душном автобусе, поэтому они прибыли уже к вечеру, когда небо начало медленно заливаться багровым закатом. Стоя у различных лавок с уличной едой, что так и заманивают вкусить что-то чересчур сладкое или жирное, можно услышать, как вдалеке ревут металлические конструкции аттракционов вперемешку с криками людей. Всюду снуют дети в сопровождении взрослых, веселятся компании друзей и под ручку ходят парочки, делая фотографии на каждом ходу.       — Я так давно не был в парке аттракционов, что аж плакать хочется от предвкушения. — Джисон нетерпеливо прыгает, чтобы оценить начало очереди, в которой они стоят всего пару минут.       — Плакать будешь, когда я умру на этой штуковине, на которую ты меня уговорил. — Минхо старается не вслушиваться в окружающие вопли и сомнительные скрипы чудовищной конструкции.        Он до этого не катался на чём-то подобном. Наверное, до этого просто хотелось дольше пожить. И вот он здесь, стоит за ручку с парнем перед башней свободного падения, разрисованной кислотными языками пламени. В лучшем случае он отключится в самом начале, в худшем — съеденные раннее хот-доги фейерверком выйдут наружу.       — Не штуковина, а «Дьявольский лифт»! — восклицает Джисон, читая потрёпанную брошюру. — Сорок два метра, это как четырнадцатиэтажный дом!       — Я не понимаю, ты меня успокоить пытаешься или отговорить? — старший уже думает отказаться от этой идеи, чувствуя, как к горлу подходит ком, и желудок сворачивается в тугой узел. — Хани, может я...       — О, наша очередь. Пошли скорее! — Хан протягивает два билета и толкает парня, пытаясь сдвинуть его с места.       Назад пути нет. Минхо даже почти удалось успокоить себя и, глядя на радостного Джисона, он настроился на получение новых эмоций. Однако, по мере того, как он поднимался все выше и выше, сердце начало биться быстрее, а дыхание сбиваться с каждым новым метром. Когда они достигли вершины башни, Минхо мог почувствовать, как живот переворачивает от страха и предвкушения. Ощущение пустоты под ним давило и в то же время делало его каким-то крошечным и невесомым.       Парень замер в ожидании, а когда аттракцион начал опускаться вниз, вся жизнь, кажется, прошла перед глазами. Его крики от страха и адреналина смешались в одном громком звуке. Руки вцепились в крепления, соскальзывали от пота и потока ветра. Остаётся только молиться, чтобы это всё поскорее закончилось.       Когда аттракцион наконец остановился, и парни ступили на землю, ноги всё ещё дрожали от волнения. Минхо почувствовал сильный рывок адреналина, который заставил его сердце биться быстрее, а губы растянуться в кривой улыбке. Он понимал, что это было одно из самых страшных и захватывающих моментов в жизни, но навряд ли он бы повторил это снова. Он просто рад, что выжил.       — Фух, кажется, это было не так уж и плохо, я даже почти не жалею. — поделился впечатлениями старший, расстёгивая ветровку, стало как-то жарковато. — Джисон?       Чего он не заметил, так это позеленевшего парня, от которого не осталось и следа былого энтузиазма. Хан почти клюёт землю носом, оперевшись руками в колени, и глубоко дышит. — Меня сейчас стошнит.       — Что? Нет-нет! — Минхо успевает отвести его в сторону лавочек, вручая купленную бутылку воды прямиком из холодильника. — Не ты ли плакал от радости, что прокатишься?       — Извини, я не ожидал, что так отреагирую. — Джисон приложил бутылку к взмокшему лбу и откинулся на спинку лавочки. — На сегодня с меня хватит аттракционов.       — Не извиняйся, всё нормально. — Минхо лишь пожал плечами. — Как насчёт колеса обозрения напоследок? Не так экстремально, и будем только вдвоём. — последнее добавляет с хитрым прищуром.       — Звучит заманчиво. — Джисон на пробу поднимается на ноги, и, почувствовав себя лучше, ухватил старшего под локоть, разворачивая в сторону огромного вращающегося колеса, что в темноте узнаваемо за счёт цветных огней и кабинок. — Погнали.       Только усевшись в закрытую стёклами кабинку, Джисон уставился на вид из окна. Даже с такой высоты окутанные туманом высокие здания завораживают. Закатное небо становится все более насыщенным оттенками кроваво-красного и бледно-розового. Город будто замер, и кажется, что всё остановилось в ожидании чего-то большего, чего-то необъяснимо важного. Время начинает течь медленнее, каждый миг превращается в вечность.       — Мне пришёл ответ из компании. — прерывает тишину старший. — Меня приглашают на практику в Европу.              — Вау. Это же очень хорошо, ведь так? — Джисон не отрывает взгляда от заката, чётко ощущая на себе внимательный взгляд.       — Да, наверное. — равнодушие в голосе старшего начинает настораживать. Интересно, поход в парк был поводом сообщить об этом? Как давно он вынашивал эту новость? — Я ещё не ответил, мне дали неделю на окончательное решение и на сборы.       — Тебе даже думать не о чём, Минхо. Ты так давно стремился к этому. — он наконец переводит взгляд на старшего. В его взгляде читается что-то чересчур колючее и вязкое, вероятно, страх.       — Это на полгода, до самого начала учебного года. Это...       — Прекрати, я знаю о чём ты думаешь. — встревает Джисон. — Это ничего не изменит в нас, а для тебя это хороший шанс. Не будь глупцом.       — Да, но... — голос в оправдание ощутимо задрожал, стал совсем тихим. — Я не хочу тебя оставлять.       Каждое облако, словно кусочек пуха, лениво проплывает за горизонт. Но где-то глубоко внутри ощущается тоска. Как будто время остановилось, и память пронзительно напоминает о прошлом. И все же, в этом грустном зрелище есть нечто невероятно красивое. Все это сливается в одно целое, словно мир становится единым целым. Закатное небо, пик высоты до которого они сейчас добрались, трепетное признание и страх.       — Ты же не до конца жизни уезжаешь. — сам себя успокаивает Джисон. Он не удивлён этой новостью, это было лишь вопросом времени. Просто он надеялся, что у них будет немного больше этого времени. Он не может позволить показать слабость и тоску, что слишком рано и не вовремя подбирается к сердцу. Он обещал себе сделать всё, чтобы Минхо был счастлив, и он это сделает. — У нас интернет и телефоны, тебе не стоит переживать об этом. Я уверен, что мы преодолеем такие пустяки по сравнению с тем шансом, что тебе выпадает.       — И когда мой Хани начал так по-умному разговаривать? — Минхо притягивает его в объятия, чтобы расслабиться и помочь в этом Хану. — Тогда мне стоит согласиться?       — Конечно, Мин.       Они проезжают остаток круга в тишине, обмениваясь томными поцелуями, не отлипая друг от друга ни на секунду. Каждому есть о чём подумать, и они пользуются этой возможностью.

***

      Неделя тянулась до безумия быстро. Чемодан с каждым днём всё быстрее наполнялся до краёв, а квартира будто начала терять частицу присутствия Минхо. Хан до боли в груди старался не обращать внимания, как вещи кочуют по дому, как старший бронирует билет на самолёт. Всё вокруг будто медленно рушилось.       Тревожность неприятная штука. Она появляется совсем неожиданно, без приглашения. Она на цыпочках вместе со страхом подкрадывается к забытым уголкам твоего сознания, скрипит гнилыми половицами, и дёргает за ниточки, перевязанные десятком узелков в местах, где когда-то они были целыми и прочными. Страх подступает к разуму, накрывает его чёрной мантией или же плащом невидимкой.       Джисон ненавидит в себе это чувство, но как бы не старался заглушить тоску в улыбках, легче не становилось. Всё, что у него остаётся от старшего это воспоминания и надежда, что пережить это будет намного легче. Он никогда не доверял своей памяти. Она любила врать, искажать увиденное, затуманивать чувства и делать больно.       Полгода разлуки ничего по сравнению с бесконечностью, которую Джисон готов отдать на любовь к Минхо. Но бесконечность ощущается в каждой минуте, проведённой вдали от парня. Они встречаются почти столько же времени, что проведут порознь, это похоже на клиническую смерть, где твои жизненные функции поддерживает старый аппарат из разбитого сердца.       — Всё хорошо, Джисон? — Минхо разворачивает его лицом к себе, мягко касаясь подбородка, насколько это возможно в их положении.       Они весь день провели дома, не желая выбираться куда-то. Хотелось сполна насладиться друг другом перед отъездом, отчего Джисон ещё больнее ощущает, как мало у них осталось. Он лежит на груди Минхо, уставившись в монитор ноутбука на коленях старшего, где проигрывается очередная новая серия аниме. Навряд ли после уезда Минхо, он сможет осилить себя и продолжить смотреть.       — Да, всё в порядке. — он не знает, что именно подразумевал Ли, задавая этот вопрос. Если честно, у Джисона не всё хорошо, но он об этом не скажет, он не может позволить эгоистичному чувству привязанности наводить сомнения в голове Минхо.       Поцелуй, в котором они столкнулись, вышел слишком нуждающимся. Хан перебирается на колени старшего, откладывая ноутбук в сторону. Он льнёт к его телу, перебирая руками по крепким плечам, заводит пальцы в волосы и вновь целует. Старший мычит от неожиданности, когда чужой язык проводит по зубам и скользит в рот, переплетаясь с собственным.       — Хани... — зовёт он, когда парень влажными губами опускается к чувствительной шее. — Милый, погоди, пожалуйста.       — М? — Джисон оттягивает край домашней толстовки, посасывает выпирающую косточку ключицы.       — Я обещал Крису и Бину встретиться сегодня, мне пора собираться. — он закусывает губу, извиняясь.       — Что? — Хан быстро отстраняется хмурясь. Голос хрипит, так что приходится прокашляться. — Ты мне не говорил об этом.       — Извини, совсем забыл. Вечером обязательно продолжим. — Ли в последний раз быстро чмокает в губы, вкладывая свои извинения, и мягко снимает с себя поникшего парня. — Мы в баре посидим, отметим стажировку.       Пока парень носился из комнаты в комнату, приводя в себя в подобающий вид, Джисон так и остался хмуро стоять у стенки, наблюдая за ним. Настроение сошло совсем на «нет».       — Вернусь поздно, можешь позвать кого-нибудь, чтобы не скучать. — уже обуваясь предлагает Минхо, и, обняв на прощание, пропадает из квартиры.       Образовавшаяся пустота сразу начала давить, оставляя Джисона совсем одного в прихожей. От старшего остался только ощутимый шлейф одеколона и недопитый стакан воды на столешнице в кухне. Спать не хотелось совсем, так что он решил всё-таки воспользоваться предложением. Забравшись с ногами на любимый барный стул в кухне, он разблокировал телефон, где на заставке ему улыбается Минхо, забавно выпучив нижнюю губу.

21:34

<Вы>

«Йоу»

«Мне скучно, Джинниииии»

«Приезжай ко мне \(^O^)/»

<Daddy> «Вау кто-то вспомнил обо мне и наконец-то написал» «А что Минхо уже не справляется?»

<Вы>

«Минхо ушёл развлекаться с Крисом и Бином перед отъездом»

«О тебе забудешь ага»

«Псих»

<Daddy> «Сам псих» «Я даже отсюда чувствую твои пиздострадания» «Через 20 минут буду»

<Вы>

«Жду»

«ಠ_ಠ»

      Хёнджин, как и обещал, через полчаса уже стоял у плиты и разогревал угли для кальяна, который притащил с собой в чёрном плотном пакете. Они оба сошлись на том, что алкоголь сегодня явно будет лишним. Джисон перебирает коробки с табаком, рассматривая яркие картинки с названиями вкусов. Он останавливает свой выбор на цитрусовом кисло-сладком миксе на основе спелого лайма и лимона, и кидает баночку в руки друга. Тот ловко подхватывая, разворачиваясь на носках. Его длинная фигура, маячит перед глазами и наводит необъяснимо успокаивающий эффект без лишних слов. Надо было раньше позвать его, а то, кто знает, сколько бы ещё Джисон терзал себя изнутри, притворяясь самым равнодушным человеком на свете.       — Феликс точно не расстроится, что я его не позвал? — Джисон передаёт длинную трубку, после того, как сделал первую длинную затяжку, ощущая на языке свежий привкус цитрусов.       — Он со вчерашнего дня сидит и плетёт браслетики из бисера, так что его не оторвёшь от этого дела. — вздыхает Хёнджин. Он ещё с прошлого раза не выковырял все бусинки из щёлок полов.       — О нет, снова? — Джисон помнит привязанность друга ко всем видам прикладного творчества, скорее даже нездоровую тягу мастерить что-то руками.       — Ага, тебе бы тоже чем-то заняться, а то уже с ума сходишь. — Хван выпускает клубы сладкого дыма в потолок. — Это из-за практики Минхо, верно?       — Я рад, что он наконец-то добился этого, дело не в этом. — Хан заметно сменяется в лице, готовясь выпотрошить все свои переживания. — Я просто не представляю, как мы проведём столько времени буквально находясь на разных континентах. Сейчас ещё можно забить голову учёбой, но что мне делать всё лето? Мы специально не планировали ничего на каникулы, но надеялись, что это не займёт столько времени. И всё же мне пиздец как не хочется его отъезда. Скажи мне, Хёнджин, я эгоист?       — Нет, ты не эгоист, всё, что ты чувствуешь, это нормально. — Хван внимательно слушает друга, поджимая губы. — Чего ты боишься больше всего?       — Того, что он потеряет ко мне интерес? Вероятно, там будет много крутых людей с большими перспективами, целями на жизнь. А тут я сижу и как Хатико жду, когда мой хозяин вернётся ко мне. — тяжёлая от мыслей голова опускается на колени друга, приятная волна комфортна окутывает, когда длинные пальцы начинают перебирать пряди в знак поддержки. — Боюсь потерять его. Я не знаю.       — Тебе не понравится, что я сейчас скажу, но всё же я озвучу самую очевидную вещь. — Хван поднимает друга, хватая его за плечи. — Вам с Минхо нужно поговорить об этом.       — Нет-нет, я не могу! — парень пытается вырваться, будто это поможет убежать от этой истины.       — Да, да и ещё раз, да. Ты сможешь. Это единственное, что поможет твоему мозгу не сожрать самого себя своими переживаниями. Вам это нужно, Джисон.       — Ты не понимаешь. Если я скажу ему об этом, он начнёт сомневаться, начнёт жалеть меня и никуда не поедет. Это не то, чего я хочу для него, он заслуживает быть там и работать на грёбаную компанию, а не нянчиться со мной.       — Перестань думать, что ты какая-то собака или обуза. — строго говорит Хёнджин. — Вам это нужно, Джисон. Если ты желаешь лучшего для него, то он в праве знать, что творится в голове у своего парня. Недосказанность никогда не приводит в хорошему исходу, Хани.       — Ты прав, блять, абсолютно прав. — Джисон трёт взмокшие глаза, пытаясь привести себя в порядок. — Спасибо, Джинни.       — Не за что, солнце. Будет лучше, если ты хотя бы попробуешь.       Они просидели ещё пару часов, болтая уже на более отдалённые темы. Джисон не хочет признавать, но ему действительно не хватало хорошего дружеского пинка, чтобы навести порядок в голове. Кто, как не Хван Хёнджин вправит мозги на место? Хан не был одинок. Конечно, все мы по натуре своей одиноки и так или иначе принадлежим сами себе, но Джисон не ощущал себя одиноким, он навязал себе одиночество своими же силами. У него также оставались друзья, семья, с которой он относительно недавно, но наладил связь. У него есть парень, который искренне ценит и любит его. И ставить под сомнения крепкую связь, которую они выстроили между друг другом, просто неуважительно по отношению к самому Минхо.       Хван отправился домой ближе к трём часам ночи, вновь оставляя Джисона одного. Он прибрался в квартире и завалился на диван в ожидании Минхо. Усталость внезапно окутала его, что не удивительно после столь эмоционально насыщенного дня. Он не заметил, как уснул, так и оставшись в сидячем положении с горящим экранном телефона. Проснулся он уже под утро от громкого грохота, доносящегося из прихожей.       Затёкшие мышцы больно потянулись при попытке подняться, поэтому Хан потупив взгляд в отражение выключенного телевизора, всё же решил размяться, прежде чем встать на ноги. Он медленно выглянул в прихожую, чтобы вычислить источник звуков и почти вскрикнул от неожиданности.       — Ой, извини, Хани. Я тебя разбудил? — Минхо собственной персоной полулёжа на бедной тумбочке, пытается стянуть с себя ботинки, но глупая обувь совсем не поддаётся.       По его виду можно предположить, что выпил он не меньше половины бара, потому что в таком состоянии абсолютно противопоказано ходить. Кожанка зажата под боком, почти свисает к полу, а стеклянные от опьянения глаза только сверкают в темноте коридора, выглядывая из-под растрепавшейся чёлки.       — Ты говорил, что вы пойдёте в бар отмечать, а не напиваться в стельку. — Джисон не сердится, потому что не из-за чего. Вид парня только забавляет, слишком он милый с помутневшим взглядом и неуклюжими движениями.       — Немного-о не рассчитал. — тянет Ли, всё ещё пытаясь скинуть ботинки, даже не потрудившись расстегнуть молнию. — Ты злишься?       — Нет, милый. — Хан садится на корточки, приступая снимать чужую обувь, и заботливо перенимает вес парня на себя, ведя к ванной комнате. — Давай-ка ты примешь душ, а то я с такой вонючкой спать не лягу.       — Я не вонючка! — хнычет старший, упираясь ногами в пол.       — Хорошо, ты не вонючка. — тянет его парень. — Просто очень сильно пахнешь спиртом и потом.       После удачного принятия душа, если не считать упавшую полку с баночками, Минхо с красными щеками и влажными волосами, даже вновь приобрёл способность внятно разговаривать и держать вертикальное положение. Джисон завернул его в махровое полотенце и отправил в спальню готовиться ко сну, пока сам быстро ополоснулся под горячей водой, снимая усталость.       Зайдя в спальню, он не стал включать свет, довольствуясь тёплым светом ночника. Приготовив бутылку воды и таблетки на утро для старшего, он почувствовал, как чужие руки обвили талию, прижимая спиной к горячему телу.       — Мне кажется ты забыл одеться, Хо. — Джисон нащупал рукой оголённую кожу бёдер парня, удостоверившись, что тот даже не надел нижнее бельё.       — Я обещал продолжить начатое перед моим уходом. — Минхо утыкается носом в шею, проводя кончиком языка по выпирающему позвонку, довольно ухмыляется, когда кожа покрывается мурашками. — Я так соскучился и так хочу тебя, малыш.       Джисон шумно выдыхает и разворачивается лицом к парню, чувствует, как чужое возбуждение упирается в бедро. В животе заворачивается узел предвкушения, но он крепко жмурится, стараясь отогнать наваждение.       — Выполнишь обещание после отрезвляющего сна, а сейчас пошли спать, рассвет уже почти. — в противовес своим словам младший даже не сдвинулся с места.       — Убери мои руки, и тогда я послушно пойду спать. — он крепче сжимает бока парня, приближаясь к его лицу. — Скажи мне прекратить.       Джисон первый не выдерживает и впивается в чужие губы. Когда-нибудь потом он сможет противостоять такому Минхо, но сейчас он тянет чужие волосы, ощущая, как его толкают к комоду, усаживают на его поверхность, сгребая вещи на пол. Минхо стягивает с него футболку и жадно прижимается губами к набухшему соску. Джисон вздрагивает, постанывая маты и жмёт его ещё ближе, чувствуя нехватку и потребность в чужом теле. Минхо раздвигает его ноги ещё шире, сжимает вставшие член через ткань и ловит всхлипы ртом. Влажный поцелуй превращается почти в животный с укусами и стекающей по подбородкам слюне.       Парня ведёт от быстрого ритма, с которым старший водит рукой по члену, и почти болезненное возбуждение сносит рамки. Он сползает на пол, чтобы до конца раздеться и разворачивается спиной, упираясь руками в край комода.       — Даже так? — ухмыляется Минхо, ведя взглядом по голому разгорячённому телу, что так просит поскорее принять его. Он сжимает в руках ягодицы до белых следов, вызывая низкий скулёж. Ли исчезает, чтобы найти смазку, и возвращается, кладёт руку на спину, слегка надавливая.       — Поторопись, пока я не передумал. — Хан прогибается в спине для удобства и вскрикивает, когда смазанный палец медленно входит внутрь.       Весеннее небо светлеет, означая рассвет и начало нового дня. Солнце лениво поднимается над горизонтом, тёплыми лучами скользит по земле, пробуждая город. Розовые и оранжевые тона смешиваются в пастельный оттенок. Прямо перед глазами образуются яркие полосы света, которые медленно, но неуклонно начинают расширяться и наполнять всё вокруг теплом и светом. Яркость лучей с каждой минутой усиливаются, словно солнце хочет сообщить всем живым, что пора просыпаться и начинать свой день. Тихий шелест листьев, капельки росы на траве, пение птиц наполнены свежестью. Воздух наполнен ароматами листвы, душистых цветов и запахом земли.       Плотные шторы не позволяют этому всему проникнуть в комнату, ограждая парней от прелестей начавшегося утра. Комната наполнена нагретым воздухом и бесстыдными шлепками кожи. Джисон всеми силами упирается руками, с каждым толчком теряя часть самообладания. Комод трясётся, потрескивая, пока Минхо вбивается в парня, погружаясь до основания.       — Ты будешь скучать по этому, Хани? Будешь скучать по мне? — старший практически рычит, одной рукой находит чужую, переплетая пальцы.       — Да-да! — Джисон чувствует, как подходит к краю, и оргазм обволакивает его, заставляя прогнуться и издать невозможно нуждающийся стон.       Жизнь остановилась всего на мгновенье, чтобы в следующий миг время, кажется, разогналось с бессовестной скоростью, отщёлкивая секунды. Минхо с невероятной точностью проходится прямо по простате, и обхватывает член младшего, подстраивая ритм под толчки. Хан скулит от стимуляции и кончает прямо в руку, когда старший изливается внутрь, опускаясь телом на его спину.       — Я тебя так сильно люблю. — шепчет он в шею, не желая отлипать от изнеможенного парня.

      ***

      Джисон так и не завёл разговор о своих переживаниях ни на следующий день, ни в последний вечер нахождения Минхо дома. Недосказанность мучила его, напоминала ему разрушенный дом с покосившимся забором. Он помнит такие на окраине города, когда будучи ребёнком пробирался в заброшки, где под скрипучими половицами осталось чьё-то сердце, а со сгнивших стен сыпало воспоминаниями. Он бы хотел никогда больше не возвращаться в тот дом.       Уже завтра утром старший покинет страну, оставит Джисона, так и не решившегося на важный разговор. Стало особо ощутимо, как быстро они пришли к этому, и, как мало им осталось до разлуки. Он выковыривает из себя последние крупицы здравомыслия, оставляя на их месте сквозные отверстия, когда принимает своё самое спонтанное решение за свою жизнь.       Ключ режет его ладонь острыми краями, и он в отместку царапает ногтями по холодному металлу, лишь бы ничего внешне не выдало его беспокойства, когда молча покидает квартиру рано утром до того, как они с Минхо должны были проснуться и отправиться в аэропорт.

***

      Сонная улыбка быстро пропадает на лице Минхо, когда он не нащупывает своего парня на второй половине кровати. Решив, что Джисон встал раньше и орудует где-то в ванной или на кухне, он сразу оделся в уличную одежду и выкатил чемодан в прихожую. Но ни в ванной, ни на кухне младшего не было, более того входная дверь была закрыта на ключ. Некоторых вещей парня он также не обнаружил, и вот тогда началась настоящая паника. Куда он мог деться в пять утра?       — Ну же возьми трубку. — он пережевывает наспех сделанный бутерброд, почти давится от кома в горле. — Блять.       Даже телефон отключен, Хан просто пропал, не оставив ни единой подсказки. Будто страшный кошмар начал воцаряться в жизнь, старший просто не понимал, в какой момент всё пошло по худшему сценарию. Он должен был догадаться, должен был предположить, что Джисон что-то недоговаривает. Вероятно, он просто не видел смысла в таких отношениях, где Минхо уезжает на долгие месяцы. Как он только мог надеяться, что парень будет ждать его, когда вся жизнь кипит молодостью и возможностями? Чёрт.       Но почему он не сказал раньше? Не хотел портить настроение? Но и пропадать перед самым отлётом нет смысла, да и расстаться можно было уже потом. Только одному Хану известно, что у него в голове. Минхо проклинает себя, что не может прочитать мысли парня, что он не достаточно хорошо его знает.       «Точно! Хёнджин должен хоть что-то знать»       Оставалось только надеяться, что друг владеет информацией, куда исчез Джисон. До самолёта оставалось два часа с лишним, поэтому Минхо, захватив чемодан залетает в такси, диктуя знакомый адрес.       Как назло, никто не реагирует ни на телефон, ни на звонки в дверь. Почти, сдавшись, Минхо разочарованный в себе и в целом в этой жизни, пинает ненавистный чемодан, скидывая его со ступенек крыльца.       — Минхо? Ты чего тут забыл? — только что проснувшийся Хёнджин отворяет дверь, искренне не понимая, что тут происходит.       — Где Хан? Он у тебя? — без приветствия и, не сдержавшись, Минхо вбегает в дом, оглядывая всё вокруг на наличие младшего.       — Так, успокойся и нормально объясни. — парень садиться на диван, приглашая сесть рядом, но тот предпочитает наворачивать круги по комнате. Бедный Кками, напуганный от криков, носится из угла в угол, громко лает, отчего голова начинает неистово болеть.       — Я проснулся, чтобы собраться в аэропорт, Хана дома не было, вещей его тоже, телефон отключен. — не успокаивался Минхо, нервы сдавали в увеличенном темпе. — Он говорил что-то?       — Блять, Джисон, вот придурок. — Хёнджин трёт опухшее ото сна лицо, вымаливая у вселенной одарить его друга мозгами. — Он так ничего и не сказал, да?       — Что не сказал? — Минхо чувствует себя настоящим клоуном. — Где он?       Хёнджин напрягает все свои извилины, чтобы найти ответ на этот вопрос, будто он может знать. Нервный Минхо и раннее утро вообще не помогают в этой ситуации. Зная Джисона, наверняка, в его голову взбрело самое глупое решение, и он даже не посоветовавшись с кем-то, уже в процессе его исполнения.       — О нет.       — Что? Что такое, Хёнджин?!       — Если меня не подводит моё чутьё, то Джисон сейчас в аэропорту, вероятно, собирается лететь в Европу на ближайшем рейсе, раньше, чем твой.       — Боже, зачем? Почему втайне от меня?       — Чтобы ты его не остановил. — как что-то очевидное объясняет Хёнджин, поднимая на руки бедного пса, чмокает его, чтобы успокоить. Если честно, то всем в этой комнате не хватает немного спокойствия.       — Вот идиот. Спасибо, Хван. — Минхо быстро натягивает на себя ботинки, попутно вызывая такси. — Я обязательно передам ему поджопник от тебя. — кивнув ему на прощание, Хёнджин закрывает входную дверь.

***

      Если расписание рейсов не подводит, и Хан действительно решил вылететь раньше, чем старший, то через десять, а того и пять минут, его уже не будет в аэропорту. С этими мыслями Минхо вихрем залетает в зону для посадки, игнорируя охранника. Бежать сквозь толпу с чемоданом в руках, при этом, стараясь выискать знакомую фигуру, почти невозможно.       Минхо останавливается, переводя дыхание, в груди в бешенном ритме бьётся беспокойное сердце, и он просто надеяться, что успеет. Он водит взглядом от одной группы людей к другой, вспоминая весь гардероб младшего, но, кажется, что это просто за гранью его возможностей. Где-то в глубине души Ли надеется, что Джисона и вовсе здесь нет, что он прямо сейчас сидит спокойно на их кухне, грызёт засохшее печенье, запивая горячим чаем.       Он на секунду достаёт телефон, чтобы проверить, не появился ли в сети Хан. Минхо буквально на мгновение абстрагируется от окружающей его суеты, как чувствует влетевшего в его плечо человека и падение. Глухой удар о кафельный пол больно отдаёт в задницу. Минхо даже не понял, как упал, пока не увидел рядом с собой распластавшееся тело.       Парень в чёрной толстовке не по размеру потирает ушибленное колено и шипит. Его худые ноги в серых джинсах согнуты пополам, а на лице огромные чёрные очки. Он был в маске, поэтому Минхо не мог различить лица. Ему некогда разбираться с этим парнем, у него осталась от силы минуты две. Минхо поднимается на ноги, собираясь уйти, пока взгляд не цепляет чемодан, что лежит рядом. Слишком уж знакомый чемодан.       — Извините, что налетел. Я очень спешу на посадку, поэтому не заметил куда... — парень поднимает взгляд, замирая, он смотрит снизу вверх, не решаясь произнести и слова.       — В нашу первую встречу ты не был таким вежливым. Многое поменялось, да? — Джисон в нескольких сантиметрах от него, поникший и напуганный, кажется почти на грани истерики.       — Минхо я... — слова пропадают в куртке старшего, когда он одним рывком поднимает его на ноги и прижимает к себе.       — Ты так напугал меня. — шепчет Минхо, утыкаясь носом во взъерошенную макушку. — Почему нельзя было поговорить?       — Ты бы остался и никуда не полетел, пожалел бы меня, а не хочу, чтобы ты чем-то жертвовал. — голос Джисона дрожит, но он заметно расслабляется в крепких объятиях.       — Если бы я остался, то это было бы наше общее решение. Мы бы вместе что-то придумали. Почему ты сам себя мучаешь, ты же видишь к каким последствиям это приводит. Я просто не понимаю, и — выпаливает без остановки старший, но замолкает, когда тело в руках вновь напрягается. — прости меня.       — За что ты извиняешься? — Хан шмыгает носом, сдерживая слёзы. — Это мне нужно. Я так и не смог решиться отпустить тебя.       — Нет, оба виноваты. Я должен был быть внимательнее. — Ли отстраняется, чтобы провести рукой по любимым щекам, вытирая слезинки. Он в одну руку берёт два чемодана, а другой цепляется за холодные пальцы парня, ведёт его к выходу. — Я не оставлю тебя, Хани.       — Что? — останавливается младший. — Минхо, нет.       — Джисон, просто дай мне договорить. — Хан замолкает, позволяя вывести себя на улицу. Порыв ветра обволакивает лицо свежестью утреннего воздуха, и он наконец может вдохнуть полной грудью. — По дороге в аэропорт я написал в компанию с отказом от практики. Если бы ты не вышел на связь, я бы всё равно никуда не полетел.       — Что они ответили? — вина, страх и дрожь в голосе больно отдают в сердце. Но он непозволительно счастлив сейчас вновь оказаться рядом с Минхо.       — Что расстроены, конечно, но постараются подыскать мне место в филиале, здесь у нас. — Минхо останавливается у машины такси, вновь притягивая Джисона. Он вдыхает знакомый запах и жмётся ближе.       Глупая молодость бьётся внутри, разгоняя горячую кровь. Сколько ещё необдуманных решений и очевидных ошибок они преодолеют на своём пути? Минхо готов совершать эти ошибки до конца своих дней, если каждая из них будет приводить его к этому странному импульсивному парню, что сначала делает, а потом думает. Они проживают время, когда ещё не имеют достаточного опыта и мудрости, чтобы принимать правильные решения в жизни. Вероятно, многие эти решения повлияют на дальнейшую жизнь. Но оно ведь того стоит?       Некоторые из этих ошибок могут быть связаны с выбором друзей или романтических партнеров, а другие — с финансами или образованием. Мы можем тратить слишком много времени на вечеринки и развлечения, вместо того, чтобы уделять больше внимания своей карьере или личному развитию. Однако, несмотря на всё это, молодость может быть самым счастливым временем в жизни человека. В этот период мы обычно полны энергии и оптимизма, что дает нам возможность искать новые приключения и экспериментировать со своей жизнью. В это время особо ощущается свобода и независимость, возможность смотреть фильмы допоздна ночью, играть в компьютерные игры и гулять до рассвета, принимать самостоятельные решения и совершать ошибки.        Важно помнить, что все эти ошибки и неудачи помогают расти и развиваться, приходить к внутреннему пониманию и согласию. Каждый должен научиться принимать свои ошибки, как часть своего опыта и использовать их для своего личного счастья.       — Стоп, а как ты собирался лететь под конец учебного года? — отстраняется Минхо, внезапно вспоминая очень важную деталь.       — Тут такое дело, — мнётся Хан, отводя взгляд на очень интересный асфальт. — Я отправил письмо на отчисление вчера вечером. Сегодня утром должны подписать.       — Ты сделала что?! — сегодняшний день добьёт старшего, а его кошелёк опустеет от тарифов на такси.

***

      Сынмин трёт уставшие глаза, откидывает очки на пыльную столешницу. Он весь вчерашний день и сегодняшнее раннее утро проводит в университетской библиотеки. Руководство наконец-то решило навести здесь порядок, провести пересчёт для подготовки к дальнейшему ремонту. Ким, конечно, радовался этой новости, пока не узнал, что большая часть этих обязанностей ляжет на его плечи и шаткое ментальное состояние.       Молодая лаборантка убежала ещё вчера при первой возможности, поэтому ему остаётся сидеть здесь одному в завалах книжных стопок и глотать древнейшую пыль. Он поднимается на ноги, чувствуя, как позвонки похрустывают с каждым движением, и хватает стопку учебников, чтобы отнести их к дальним стеллажам.       Заканчивая с расстановкой, он разворачивается, чтобы уйти на перерыв, ему сейчас просто необходим солнечный свет и новая порция кофеина. С противоположного угла послышались шорохи, и любопытство пересиливает усталость, ведя затёкшие ноги ближе к источнику звуков. То, что он увидел и вдобавок услышал, он бы предпочёл стереть из памяти в то же мгновенье.              — Тебе повезло, что мы успели забрать заявление, Хани. — Минхо стоит спиной, придерживая раскрасневшегося Джисона за бёдра, и прижимает его к стене, позволяя обвить свою талию ногами. Бляшка ремня на спущенных штанах звенит при каждом движении, смешиваясь с тихими постанываниями. — Ты сможешь стать послушным для меня, малыш?       — Д-да, Минхо. — Джисон скулит, цепляясь руками за плечи, и откидывает голову назад, ударяясь затылком о стену. Он пытается сдержать громкие стоны, но это почти невозможно, когда член старшего входит под таким идеальным углом. — Я буду послушным для тебя.       «Они что серьёзно трахаются в библиотеке?»       Сынмин быстрым шагом добирается до выхода, не забывая громко хлопнуть дверью. Он вынимает телефон из кармана кардигана и вялыми движениями набирает номер уже знакомого психолога.       — Алло, здравствуйте. Можно перенести приём? Да, мне нужна встреча как можно раньше.