Save Me

Наконец камень, привязанный крепкой верёвкой к моей душе лично мной, спал, и я впервые за долгое время вдохнул воздух полной грудью и задышал спокойно. Сердце наполнилось радостью и затрепетало, как птенчик при виде первых утренних солнечных лучей. Единственное, что меня тревожит сейчас, лежит на кровати в соседней комнате, ворча от разбудившего её будильника. Я должен поговорить с ней, должен всё объяснить. — Доброе утро, — говорю я, оперевшись о дверной косяк у её комнаты. — Доброе, — говорит Джи, хмурясь. — Сегодня выходной, а я вчера будильник выключить забыла. Я лишь улыбнулся. — Кофе будешь? — Чай. Зелёный. Без сахара. — Ну еще бы с сахаром. Кто пьёт зелёный чай с сахаром? — говорю я, скрываясь в кухне. * * * — Джи, нам нужно поговорить, — я отпил кофе из кружки, исподлобья глядя на неё. — Ты серьёзный сегодня, — замечает она, — Расслабься. — Я не могу расслабиться. Хотел поговорить о кое-ком. — Я ждала этого разговора, — спокойно говорит она. — Ну, я вижу тебя поникшим уже очень долгое время, Чонгук. Я поступила не совсем корректно, заставляя тебя делать этот выбор. По сути дела, у меня не было на это права. Поэтому поступай так, как считаешь нужным. — Тогда ты так не считала. — Я вижу, как тебя всё угнетает. Желаю тебе только лучшего, — грустно улыбнувшись, она встала из-за стола и ушла в свою комнату. И что? Она обижается? Ну как же у девчонок всё сложно! Уйду в церковь и отвяжусь от всего этого вообще. — Пошли прогуляемся. Нужно Марса выгулять, — предлагаю я ей. Да, это своеобразная попытка завязать беззаботный разговор и проверить, действительно ли на меня в обиде. — Пошли. Нужно в магазин зайти. У тебя кофе заканчивается. И сахар. Она внимательная. И заботится обо мне. Спасибо ей за это. Вот уже как месяц прошёл с того момента, как мы переехали жить на квартиру. Я завёл собаку, на которую у ДжиДжи аллергия, но, зная мою давнюю мечту, она дала добро, когда, гуляя, мы увидели на дороге маленького щенка, жавшегося к забору. Я назвал его Марсом. Ну, были еще такие варианты, как Сникерс и КитКат, но нет. Давно нашёл работу, и теперь сам себя обеспечиваю. Как и говорил, проблемы у всех подростков со своими родителями, поэтому работа — скорее вынужденное обстоятельство. * * * — ДжиДжи сказала, что позже туда придёт, поэтому придется добираться вдвоем, — я стоял на пороге твоего дома; сегодня мы идём в боулинг. — Окей, — пожала ты плечами. Накинув куртку, ты вышла вслед за мной. — Как она? — интересуешься ты. — Я говорил с ней сегодня. По-моему, её не очень порадовала новость о том, что мы снова общаемся. — А? В каком смысле? — Ну, ты же знаешь девушек, — развел я руками, — им нужно уделять внимание, много внимания. Иначе — всё. Конец света. «Он меня не любит» и прочая фигня. Она ревновала сильно тогда, и поставила мне ультиматум. — Ах, так вооот в чём дело, — протянула ты, осознав всю суть моего поведения, удостоила меня скептическим взглядом, ускорив шаг. Я не отставал. Разумеется, если мы будем так ползти, то до боулинг-клуба точно не доберёмся. — Вот я вообще не понимаю: зачем людям кто-то нужен? — начала ты свои размышления, — Или это такое клише — «у меня должна быть вторая половинка»? Им что, друзей не хватает? — ну все, у тебя началось словесное недержание. — Видимо, кому-то не хватает, — засмеялся я, — Странная ты… — Что странного? Просто я считаю это… ну… противным, что ли. — Что именно? — Да все эти отношения. Вот прям тошнит порой. Наверное, у меня что-то не так с психикой, да? — спрашиваешь ты. — Конечно, не так. Я единственный человек на всем белом свете, считающий, что близкие отношения между людьми — это отвратительно. Точно. Я не в себе. Я невменяема. — Эй, эй! Ты что себя накручиваешь? — нахмурился я. — А!.. — отмахиваешься ты, — На самом деле, мне просто на все плевать. Мы подходили к пустующему парку. Одинокие скамеечки стоят у тропинок между деревьев, и больше ни души. Лишь с другого конца аллеи навстречу нам идет человек. Ни с того ни с сего ты резко развернулась кругом, встав спиной по направлению нашего движения. — Что такое? — спросил я и, увидев шок на твоём лице, встал перед тобой, схватив за плечи, — Лин! — Чонгук, — ты ищешь помощи в моих глазах, — Нет… — ты в панике замотала головой, но вовремя взяла себя в руки, — Видишь того чувака? Она про того парня что ли? — Да, что-то не так? — Черт, все не так. Он был моим другом в детстве, до того, как он предал меня, — быстро протараторила ты шепотом, — Он не должен меня видеть… — нахмурившись, оборачиваешься через плечо, чтоб узнать, какое расстояние осталось между тобой и твоей в буквальном смысле смертью. Достаточно для того, чтобы узнать тебя и твои приметы. Вслед за участившимся дыханием тебя настигли шум в ушах и помутнение зрения. Да что с тобой, Лин? — Эй, — я отвел твою голову обратно, — Зачем так палиться? У меня есть план, — обняв тебя, я постоял так с минуту, после чего сказал: — Вот и все. Ты в порядке? Отвечать ты не можешь. Так плохо? — Зай, он ушел, — успокаивающе говорю я, гладя тебя по спине. — Господи, ты святой, — пробормотала ты мне в плечо, после чего спокойно открыла глаза. Шумы ушли, зрение в норме, кажется. — Что за парень? — спросил я, когда мы миновали парк. — Коди Крамер. Ума не приложу, что он здесь забыл. Надеюсь больше никогда его не увидеть. — Он тебя не узнал, — сказал я, немного помолчав, — На вид у него никаких плохих намерений, — приободряюще заверил я тебя. — Мало ли какие у него намерения… Мне тошно только от одного его вида на горизонте. Как успехи в жизни у тебя? — ты решила сменить тему во избежание окончательного расстроения настроения. За подобными разговорами мы дошли до боулинг-клуба.