Метро

На улице лужи, пасмурная погода. Чёрное худи и джинсы развиваются на лёгком ветру, а ступни, на которых надеты белые кроссовки, проходят по столь тонким лужицам и мокрому тротуару. Вчера был дождь. На голове капюшон, из телефон, находящегося в кармане толстовки, торчат белые наушники, концы которых находятся в ушах блондинки. Она идёт с безразличием, иногда поглядывая на проходящих мимо неё людей; она приходит на то место раз за разом, в надежде того, что там будет проходить эта чертовски красивая незнакомка. Зайдя в безлюдный парк, шаги девушки начинают становится всё медленнее, и спокойнее. - Эй, шкура Незнакомый, мужской голос. Низкая громкость на телефоне дала о себе знать, и Гаджиева услышала всё, что произнёс этот насмехающейся ублюдок. Вынув затычки из ушей, она обернулась. Какой то уёбок стоит в пяти метров от Мишель и ржёт. - Ты охуел? Женский голос стал в разы грубее и угрожающее, кулаки уже сжимались после слова «Шкура» - Сколько в час услуги? Насмехнулся парень, омерзительно улыбаясь. - Пошёл нахуй отсюда Плюнула в сторону, подходя ближе. Незнакомец медленными шагами подошёл почти вплотную к девушке, смотря сверху вниз, из-за разницы в росте. - И что ты мне сделаешь? Продолжая улыбаться, пихнул блондинку в плечо. - Баба Два удара со стороны Гаджиевой прошёлся по животу; парень нагнулся, охватывая его руками, успев оттолкнуть ладонями от себя девушку, на приличное расстояние. Дама быстро отступила шаги до этого ублюдка. Второй удар попал в челюсть, тем самым подняв голову незнакомца на обзор лица Мишель. Завершающий штрих, кулак проскользнул по носу; голова русого паренька отвернулась от девицы. Он упал на колени, опираясь ладонями о землю. Из разбитого носа текла алая струйка крови, а на подбородке образовывалось сиреневое пятно, слегка в размытом виде. Карие глаза смотрели на избитого мерзавца. Девушка не получила морального удовлетворения, она лишь выплеснула свою злость. Не более. Гаджиева вела отдышку и стояла ровно, сжимая кулаки. Подойдя к незнакомцу, нагнулась, пока тот терял кровь. Хлопки по спине считали в нём ещё больше боли, она разошлась по телу. - Поучишься теперь на своих ошибках Без улыбки, безразлично, поднимает спину и становится ровно, даже не шатаясь, только трясётся слегка, будучи «леди» в диком племе из гнева и злости. - Ублюдок Развернувшись, направилась к своему подъезду. Без улыбки, но с радостью в глубине души, что она доказала этому не местному то, сила у девушек есть; ибо, с такими людьми не общаются, они не слушают. Первый этаж, вторая квартира. Дверь распахивается, и домашний уют с порога окутывает кареглазую. - Надо что нибудь приготовить... Начала столь важный монолог Гаджиева, конечно о еде; кто не любит поесть? Правильно, никто, и Мишель не исключение. Девица заходит в комнату, положив наушники и телефон на тумбочку, а сама начала снимать с себя толстовку, ухватившись пальцами за конец одежды и поднимая его вверх, оставаясь в голубой футболке. Джинсы спускаются с бёдер девушки, проскальзывая по чистой коже длинных, стройных ног. На них натягиваются белые шорты. Откинув назад упавшие на плечи, белокурые волосы, женская фигура поднялась с постели и побрела на кухню. Дверь холодильника открывается. - Так... По привычке прищурившись прошлась глазами по еде, что осталась в холодильнике, где находились яйца, в количестве восьми штук, а также варёная колбаса, на половину съеденая. - Мда уж.. не густо.. Цокнула языком блондинка. - Ну, и на то спасибо... Достав из политки два яйца и колбасу в пакете, она положила продукты на стол. Конец спички проскользнул по коробку и он охватился оранжевым, маленьким пламенем. Девушка зажгла газовую плиту, сковородка, политая маслом поставилась поверх огня и начала разогрев. А Гаджиева по сей день вспоминала те сны, в которых она гуляет с той девушкой по набережной.

***

Толстое одеяло слегка обжигало тело девицы. Форточку открыта; тем самым загоняя прохладный воздух в уютную комнату девушки, чьё лицо так красиво освещается под светом настольной лампы. Рука вытянута, между пальцев сигарета, на конце которой можно увидеть оранжевый свет, как только Мишель делает затяжку. Дым плавно выходит изо рта блондинки, закрывая её лицо и покрывая собой её бледно персиковые губы. На тумбочке лежит телефон и стоит кружка зелёного чая, от температуры которого шёл пар, что всегда растворяется, как только получает нужное расстояние от белой чашки. За окном падает первый снег, это такой прекрасный вид. Фонари, горящие над землей добавляли лампости и вайба в сторону вида всей этой зимней красоты. За окном видно знакомый силуэт, высокий, в мешковатой одежде. Присмотревшись поближе, Мишель узнала её. - Это она.. Девушка поднялась с кровати и ухватила джинсы, которые кинула на кресло когда переодевалась. Худи натянуто поверх голубой футболки. Дверь квартиры распахивается и с грохотом закрывается. - Блядь Вскрикнула девушка, почувствовав боль в ступне, подвернула.. чёрт. Через временную боль блондинка открыла железную, широкую дверь и выбежала на улицу. Нервно смотрела по сторонам, она чувствовала как долбаный ветер ударяет ей в уши, это ужасно. - Сука, где же ты? Сильно закусила губу, почувствовался металлический привкус слегка густоватой жидкости. - Блядь, ещё и губу прокусила, ну зашибись теперь Блондинка чуть не психанула и не упала в выпавший снег на улице, но сил дойти до квартиры конечно же хватило. Это же не третий и не пятый этаж.