Новый путь

— Из-за этого Дазай прилетел в другой город, — серебряноволосый парень стоял смирно, как по струнке, будто говорящий на другом конце провода мог его увидеть. — Ацуши?  — Да?  — Ты сможешь его оттуда забрать? — Сакуноске говорил спокойно, будто не спрашивал, а утверждал.  — Я попробую поговорить с Ёсано, у неё есть машина, — Накаджима медленно сел за стол, что-то печатая на компьютере. — Спасибо тебе, — уточнив пару деталей, они завершили звонок.  Ацуши просматривал маршрут, когда из своего кабинета вышла Акико, получив от него сообщение, и громко сказала: — Что этот полоумный сделал на этот раз?  — Звонил Ода, Дазай прилетел не в то место.  — Чего? Ты же его провожал? Не мог убедиться, что ли? — Ёсано медленно подошла к парню.  — Он не сказал мне, куда летит, а точного названия города, в котором теперь живёт Сакуноске, я не знаю.  Девушка тяжело вздохнула: — Так и знала, что тогда мне надо было с ним идти, — она окинула офис взглядом и продолжила. — Танидзаки, всё на тебе. Ацуши, идём, нужно собраться перед поездкой. Насколько я помню, туда ехать почти сутки, к тому же на улице погода не очень.  — Хорошо, — сказал парень, вставая из-за стола. *** Подозрительно, но утро началось с хорошего настроения. Немного потянувшись в кровати, Осаму вспоминал вчерашний день. Тогда он не придал этому особого значения, но сегодня отчётливо помнил вкус глинтвейна, который они пили. Обычно он не любил этот напиток, но тот был каким-то другим. В памяти сразу всплыл момент, когда он впервые попробовал его с Одой. Сакуноске позвал его после работы прогуляться, где и сообщил, что переезжает. В тот день в принцепе всё ощущалось не очень: ни разговор, который последовал следом, ни любимый десерт из кофейни. Ничего.  Дазай вышел из своего номера и спустился в столовую. Кормят там, конечно, не очень вкусно, но зато она входит в стоимость номера.  Сев за столик, шатен отпил кофе. Горький. За окном начиналась небольшая метель, люди, что проходили мимо, сильнее кутались в шарфы и надевали перчатки. Этот рыжий недоумок, наверное, снова без шапки на улице, и как ему вообще не холодно?  — Доброе утро, не отвлекаю? — Дазай потупился ещё пару секунд и перевёл взгляд на говорящую. Перед ним стояла Гин, сцепив руки и опустив голову. Похоже её что-то волновало. — Что-то хотели? — Да, вы не знаете, Чуя сегодня придёт? — не за стойкой ресепшена эта, на вид бойкая, девушка теряла всю свою уверенность и сейчас выглядела как маленький котёнок, который исследует территорию в новом доме. Каждый шаг веял неопределённостью и страхом, хотя, возможно, Дазай переборщил с этим сравнением. — А он должен? — Осаму словно нравилось её дразнить.  — Нет, просто он же приходит к вам, вот я и подумала, что сегодня тоже.  — Извини, но я не знаю, где он сейчас и придёт ли. Тебе лучше спросить у него, — Дазай говорил чуть твёрже.  С извинениями девушка вновь вернулась за свою «крепость».  Оставшись в гордом одиночестве, Осаму снова посмотрел в окно. Он увидел ту самую рыжую макушку. Без шапки. Ну хотя бы в этот раз в перчатках.  Через пару секунд он зашёл в отель, минуту стоял за стойкой, потом обернулся. Осаму поймал его взгляд и тут же перевёл свой в остывающий кофе. Он дошёл за семнадцать секунд.  — Приятного аппетита, скумбрия, — Накахара с лёгкой нахальностью сел напротив и нацелился на кусочек тортика в тарелке шатена.  — И тебе доброе утро, — Осаму пододвинул тарелку ближе к себе. — Тебя не учили, что с малознакомыми людьми нужно вести себя тактичнее? Осаму улыбнулся такой улыбкой, словно отчитывал ребёнка, зная, что он всё равно не поймёт.  — А тебя не учили, что старшим дерзить нехорошо? — Чуя подхватил вилку и украл ею кусочек торта.  — Эээ, это моё, — Осаму наигранно надул губки.  Накахара хмыкнул и потянулся, чтобы взять ещё один, но шатен поднял тарелку в воздух, не давая ему это сделать.  — Тебя что, дома не кормят?  — Кормят, но сегодня были дела, поэтому не успел.  — У тебя могут быть дела? — Осаму прикрыл рот от внезапной новости. — Я думал, ты только и делаешь, что слоняешься где попало.  — В отличие от некоторых я работаю, так что съебись и дай мне доесть.  — Нахальство, — Дазай закатил глаза, но всё же поставил тарелку на стол. — И кем же ты работаешь?  — Тебе этого знать необязательно. — Хм, какой скрытный. *** — Ты на коньках кататься умеешь? — спросил Чуя, пока они поднимались по лестнице. — К чему вопрос? — Осаму открывал свой номер.  — А разве не ясно? — Чуя зашёл следом.  — Нет, не ясно, объясни, — шатен повернулся, смотря в голубые омуты с вызовом.  Чуя закатил глаза и прошёл глубже в номер, задев плечом Дазая: — Как же ты иногда бесишь. Шатен вновь обернулся, чтобы не терять рыжего из поля зрения – вдруг ещё натворит что-нибудь, – и одарил его самой невинной улыбкой. Чуя издал смешок. — Так умеешь?  — Вроде да. — Отлично, — Чуя просиял, садясь в полюбившееся кресло, — тогда собирайся. — Куда?  — Блять, ты правда дурак или притворяешься?  ***  Осаму выудил из чемодана коричневый свитер и чёрные широкие брюки (свитер с тем оленем он точно не наденет ещё раз), когда у него зазвонил телефон. Чуя слегка напрягся, внимательно смотря на Дазая.  — Алло? — голос шатена стал серьёзнее.  — Добрый день, Дазай, это Ацуши. — На фоне слышалась какая-то возня и женский голос.  — Да, Ацуши, ты что-то хотел? — Сакуноске рассказал нам о ситуации. Мы с Ёсано скоро выедем, но не обещаю, что подъедем быстро – передают метель, — тон был быстрым и почти неразборчивым. Так вот, значит, как Ода хотел решить проблему. Осаму усмехнулся.  — Хорошо, я понял, — звонок завершён. Взяв подол футболки и собираясь поднять её, Осаму взглянул на Чую. Тот вопросительно посмотрел на шатена и закатил глаза: — Да не смотрю я, не смотрю.  *** Дорога до катка заняла час езды в общественном транспорте – после этого хорошего утреннего настроения как ни бывало. Каток находился на огромном стадионе в виде кольца. Туда вели множество входов, но работал (судя по тому, куда направлялась толпа) только один. Вокруг его периметра была развешена мишура, а в самом здании сильно пахло хвоей.  Простояв в очереди почти час, они взяли напрокат фигурные коньки и пошли переобуваться. Чуя, справившись с этой задачей за минуту, молча наблюдал за мучениями шатена. Не выдержав, он со смехом подошёл к Осаму: — Ты же говорил, что умеешь кататься, — Чуя присаживается на колено, откидывая безжалостные руки Дазая от бедных коньков.  — Я сказал «вроде», — шатен откинулся назад, наблюдая, как ловко тонкие пальцы шнуруют эти орудия для пыток. Рыжие волосы разметались по куртке, так и норовя куда-нибудь залезть. Пару волосков всё-таки прилипли к щеке, что не осталось без внимания шатена: нахмурившись, он протянул руку и скинул их, после невозмутимо продолжил: — катался лет в шесть с родителями.  Напрягшись, Накахара ничего не ответил.  Закончив мучительную подготовку, они дождались нужного времени и отправились на каток. Чуя шёл впереди, как только лезвие коснулось льда, он уверенно проехал несколько метров. Обернувшись, рыжий увидел, как Осаму, почти падая, пытается поймать баланс руками, разведя их в стороны. Со звонким смехом он подъехал к нему и взял за локоть, не давая упасть.  — Дай угадаю, кататься ты не умеешь, да? — Чуя ехидно ему улыбается.  — Умею, просто надо вспомнить как, — Осаму одарил его такой же улыбкой.  — Хорошая попытка оправдаться, засчитаю, — Чуя встал перед ним и взял вторую руку, подталкивая к себе. — Перебирай ноги, будто скользишь.  — Из тебя отличный учитель, — саркастически сказал Дазай.  — Я надеюсь, вы взяли деньги, потому что уроки у меня платные, — в той же манере ответил рыжий.  — Боюсь, что оплатить ваши услуги мне не хватит, натурой принимаете? — Они проехали уже полкруга, но никаких успехов это не возымело, вокруг было много людей, которые так и норовили задеть плечом или толкнуть один из коньков. Когда это произошло снова, Осаму не выдержал: — Почему здесь так много людей? — Потому что сейчас самый сезон, — Чуя отвечал медленно, следя за коньками шатена. — Ноги так сильно от льда не отрывай.  — А?  Дазай не успел договорить, когда какой-то школьник, не рассчитав скорость, вписался в шатена и отъехал к бортикам. Ладно хоть не ушибся, чего не скажешь о самом Дазае: он потерял равновесие и упал прямо на Чую, в итоге они вместе приземлились на лёд. Осаму оказался аккурат между коленей Чуи, лёжа на его груди, на что последний, еле сдерживая смех и боль в районе спины, произнёс: — Я думал, что «оплата натурой» была шуткой.  Дазай, приподнявшись и поняв ситуацию, громко рассмеялся, пытаясь встать. К ним тут же подъехали инструкторы (с ободками в виде оленей), спрашивая, нужна ли помощь. Чуя поднялся первым: — Нет, спасибо, — и протянул руку шатену.  Убедившись, что всё в порядке, они удалились.  Осаму научился кататься только ближе к завершению сеанса. Чую он прогнал, а сам, стоя у бортиков, то пробовал снова, то смотрел, как катается Накахара.  Чуя с лёгкостью скользил по льду, будто умел делать это с рождения, он выполнял разные трюки, без какой-либо сложности. Его рыжие, словно огонь, волосы кружились в такт его движениям, а лёд, что поблёскивал на солнце, только дополнял эту композицию. У Дазая сердце в пятки ушло, он смотрел, затаив дыхание. В совершенно чужом городе он почему-то больше не чувствовал себя таким одиноким – настолько красиво и плавно двигался рыжий. Чуя остановился, будто почувствовал на себе его взгляд, и помахал рукой. Шатен отвернулся, вновь пробуя прокатиться.  *** — Ты где так кататься научился? — спросил Дазай, переобуваясь.  — Мы с сестрой раньше часто кататься ходили, — Чуя пожал плечами. — А сейчас не ходите? — Осаму с нескрываемым любопытством посмотрел на рыжего.  — Нет, она выросла, выскочила замуж и съебалась отсюда, оставив меня с тётей, — в его словах ощущалась самоирония.  — А родители?  — По-моему, это уже не твоё дело, — Чуя отвёл взгляд, надевая ботинки.  — Ну и злюка же ты, — Дазай тоже отвёл взгляд.  Несколько секунд они просидели в тишине, пока Накахара не подал голос: — Не хочешь выпить?  — А детям разве продают? — Не беси, скумбрия, — Чуя поднялся с места и подошёл ближе.  — Ладно, так уж и быть, не буду, — Осаму поднял руки, уверяя в искренности своих слов.  *** После катка они направились в магазин, взяв там пару бутылок вина. Они прошли пару кварталов, прежде чем остановиться на одной из детских площадок.  — Ужас, что же я делаю, — начал Дазай под вопросительный взгляд Чуи, когда они садились на карусель, — спаиваю малолеток на детской площадке.  В Дазая прилетает снежок, и он заливается смехом, в ответ кидая в Накахару снег. У них началась настоящая борьба. Несмотря на холод, они уже буквально лежали в сугробах, переводя дыхание и отогревая красные руки. — Как же ты бесишь, Дазай, — сказал Накахара, громко вдыхая и выдыхая воздух.  — Ты тоже, — Осаму смеётся и встаёт.  Достав одну из бутылок, он открывает её и делает пару глотков, передавая Чуе. Рыжий пару секунд лежит в снегу о чём-то думая, и садится, принимая бутылку. После нескольких глотков он говорит: — Ты спрашивал про родителей, — Дазай напрягся, вслушиваясь в каждое слово, тон Чуи был спокойный и ровный. — У меня их нет. Они оставили меня и старшую сестру на тётю и поехали покорять мир. — Накахара сделал паузу, отпивая и заглядывая в глаза Осаму. — Они познакомились в каком-то баре, для них это была любовь с первого взгляда. Коё была против этого романа, но мать не послушала. В итоге забеременела моей сестрой и бросила колледж. Появление ребёнка не особо образумило их: они веселились и гуляли, пока Коё сидела с их ребёнком. Потом в какой-то момент они стали серьёзнее, и у них даже появился второй ребёнок, но им всё равно было не до него. Поиграв годик в семью, они решили, что больше не могут здесь жить, и уехали, оставив всё на тётю. В итоге сестра выросла и тоже уехала, мы остались втроём. Я рад за родителей, что они нашли друг друга и любят, но я злюсь: они породили жизнь, до которой им плевать. Если заводишь ребёнка, то должен заботиться о нём.  Чуя сделал ещё одну паузу, давая Дазаю осмыслить всё, что он сказал.  — Из-за нас тётя набрала кучу долгов, понимаешь? Чтобы воспитать нас, а родители и палец о палец не ударили, чтобы хоть как-то помочь. После колледжа я съехал от неё в квартиру матери, чтобы не мешать. Каждый день мы с Кёкой работаем, чтобы хоть как-то помочь Коё, сестра тоже помогает, но, как уехала, от неё всё меньше вестей. В тот день, когда ты прилетел, я пришёл туда, чтобы встретить сестру, но её там не было. Она написала, что из-за погодных условий рейс отменили, но она должна была прилететь из Йокогамы, её вылет был в 10, понимаешь? Она должна была прилететь вместе с тобой, но, видимо, не захотела, — Чуя горько улыбнулся. — Я боюсь, что если когда-нибудь тоже уеду, то стану таким же, а я этого не хочу. Не хочу забывать человека, который столько для меня сделал.  Глаза Чуи были на мокром месте, он словно открывал давно забытые раны, которые не давали ему покоя. Дазай подсел ближе. Накахара передал ему бутылку, в которой осталось меньше половины.  — Ты и не станешь таким, я в этом уверен, — Осаму сделал глоток.  — Я не только об этом. Дорогие мне люди уезжают отсюда и забывают меня, а я ничего не могу с этим сделать. На улице пошёл снег. Чуя сложил руки на колени и уткнул в них голову. Дазай стянул с себя шарф и обмотал им рыжего.  — Дорогой для меня человек тоже уехал.  — Ты к нему лететь собирался? — Чуя наклонил голову набок, чтобы увидеть Осаму.  — Да, Одасаку стал мне почти как отец. Мои родители развелись, когда мне было десять. В семь лет отец изменил матери, они ещё тогда хотели покончить с браком, но держались ради меня, и получилось это у них хуёво, — шатен вздохнул, смотря, как хлопья снега кружатся в своём танце. — Дома были вечные ссоры и скандалы, у матери была даже попытка суицида. Потом они всё-таки поняли, что никакого брака у них сохранить не получится. Из-за депрессии матери меня оставили с отцом. Он частенько избивал меня и издевался в эмоциональном плане, ведь я был похож на мать. Я отсчитывал дни, когда наконец смогу съехать от него, и съехал – с помощью Оды. С того дня мы так и не разговаривали. Чуя хмыкнул и улыбнулся. Измученно улыбнулся. Осаму ответил такой же улыбкой.  — Нелегко тебе пришлось, — рыжий отвёл взгляд, смотря куда-то вдаль. От утреннего ветра ничего не осталось, хлопья снега тихо ложились на сугробы, будто специально, не смея нарушить атмосферу. — Тебе тоже, — хмыкнул Дазай, смотря на профиль Чуи. Его рыжие волосы почти скрылись под шарфом шатена.  Несколько минут они провели в тишине, размышляя о чём-то своём, попивая вино, пока Накахара всё же не нарушил тишину: — Ты начинаешь в меня влюбляться, — глаза Дазая в тот момент расширились, и чересчур громко он спросил: — Чего?  — Ты сам этого не замечаешь, но буквально пожираешь меня взглядом с нашей первой встречи, — Чуя усмехнулся. — Если продолжишь так себя вести, то я тоже влюблюсь.  — Что за глупости ты говоришь? — шатен встал на ноги. Его почему-то начал раздражать этот диалог. — То, что вижу, то и говорю.  — Значит, плохо видишь.  Чуя проигнорировал его оправдания. — Ты завтра уедешь?  — Конечно, уеду. К чему такие вопросы? — Осаму раздражённо повёл плечами.  — Ну и вали, Осаму, — как-то слишком грустно сказал рыжий. — Кто разрешал тебе звать меня по имени? — Дазай повернулся к нему, намереваясь сказать что-то ещё, но Чуя встал и подошёл ближе, смотря с явным вызовом — А то что? А? Осаму?  Дазай промолчал, но от его взгляда становилось жутко. Однако Чую это не напугало, и он продолжил: — Ты даже самому себе не можешь признаться в чувствах, — Накахара повысил голос. — Если сам гей, то не значит, что все вокруг тоже, и вообще, в каких чувствах я должен себе признаться? Что меня тошнит от тебя? Чуя горько посмеялся.  — Тошнит, да? Да если бы тебя тошнило, ты бы не ждал с нетерпением моего визита, не пялился бы как полоумный. — Съебись от сюда, бесишь, — Дазай отвернулся, больше не вынося этого разговора. — Съебаться? Ладно, я уйду, и больше мы с тобой не встретимся.  — Это будет даже лучше, — Осаму ядовито улыбнулся. И Чуя действительно ушёл. Ушёл, оставив Дазая наедине со своими мыслями.  *** Из-за эмоций, а может, из-за выпитого алкоголя, всё происходило словно в тумане: вот он стоит в магазине и покупает саке, а вот он уже едет в такси, а вот он оказался в своём номере. За мокрым стеклом вся эта предновогодняя суматоха казалась чем-то глупым. Люди готовятся за несколько дней: готовят еду, наряжают дом – а ради чего? Чтобы один раз в год не спать всю ночь? Глупости. Зачем Осаму вообще всё это затеял? Он мог и дома, в полном одиночестве, отпраздновать этот праздник, но потянуло же его поехать к Оде и попасть сюда. Да что Чуя вообще о себе возомнил? Влюбился? Кто? Дазай? Что за бред.  Шатен долго размышлял, сидя в кресле и попивая саке, наблюдая, как снег за окном становится только сильнее, игнорируя всё вокруг.