само/убийство

— Милая… — мягкий шёпот над ухом заставил Лорел сонно приоткрыть один глаз, и перед взором женщины предстал прекрасный ангел с распущенными светлыми волосами. Заметив, как забавно Лин морщится от солнечного света, Лариса слегка хихикнула, оставляя поцелуй на лбу возлюбленной: — С днём рождения, Мэрилин! Лорел мигом выругалась про себя: «Уже шестнадцатое?! Вот чёрт!», прежде чем вновь открыть глаза и прошептать: — Благодарю, Лар, но давай сделаем вид, что… — договорить Гейтс не удалось, потому что в следующий миг Лариса опустила на её живот букет любимых ромашек, и Лорел поняла — поздно. Она не хотела праздновать свой липовый день рождения, но из-за всей этой истории с шантажом она совершенно забыла обсудить всё с Ларисой… И сейчас уже невозможно было просить просто забыть об этом дне: Уимс уже всё придумала и приготовила. Поэтому Лорел искренне улыбнулась, принимая цветы, и потянулась навстречу возлюбленной. Лариса мигом коснулась её губ, верно истолковывая данное движение. — Основной подарок будет вечером, — практически промурлыкала Уимс, оставляя дорожку поцелуев на шее Лин, а следом отстранилась, улыбаясь: — А после завтрака нас ждет приключение. — Что ты задумала, Лариса?.. — Лорел недоумённо приподнялась на локте. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы Уимс подготовила нечто грандиозное и/или дорогое — этот день поистине ничего не стоил для Лорел Гейтс. Лариса загадочно промолчала, отправляя Мэрилин в ванную и подготавливая праздничный завтрак для них обеих. Уминая на десерт любимое пирожное, Лорел не сводила взгляда с довольной Ларисы и не могла избавиться от мыслей о своём настоящем дне рождения, в который она рыдала в поместье Гейтсов и чуть не лишила себя жизни… Мог ли этот день перекрыть плохие воспоминания об её истинном «празднике», Лорел не знала. Но, глядя на взволнованную и сияющую Ларису, Лорел обещала себе, что постарается насладиться всем, что приготовила для неё возлюбленная. После завтрака они собрали кое-какие вещи, Уимс самостоятельно загрузила всё в машину, и они отправились в путь. Глядя на исчезающий в зеркале заднего вида замок, Лорел ощутила трепетное волнение в животе. Лариса вновь увозила её куда-то прочь от Невермора, и Лорел хотелось на коленях умолять: «Давай никогда не вернёмся назад!», но она молчала, понимая всю ничтожную несбыточность своего желания. Живописная дорога невольно улучшала настроение Лорел, и Лариса, сидящая на водительском сидении, довольно улыбалась. Конечно же, она ни на минуту не забыла о мрачных тайнах своей возлюбленной, но в этот день она пообещала себе сконцентрироваться только на позитиве. Это был день рождения её любимой Лин, и Ларисе хотелось сделать его замечательным, ведь ей казалось, что ранее праздники Мэрилин были не слишком-то счастливыми. И ведь она была права. В какой-то момент машина Уимс свернула с трассы на тропинку между деревьями, и Лорел захлестнуло странное предчувствие — казалось, они на пороге чего-то невообразимо красивого… Она не понимала, что именно навеяло ей подобное ожидание, но оно не подвело её — вскоре Лариса привезла их к кристально чистому озеру, одна сторона которого примыкала к пышному лесу, а вторая — к величественной горе. Выйдя из автомобиля, Лорел запрокинула голову, стараясь охватить весь этот изумительный вид взглядом, и в этот момент Лариса обняла её со спины, добавив в картину прекрасного главную деталь — своё присутствие. — Я люблю тебя… — мягкая, наполненная светом фраза сорвалась с губ Лорел, и женщина замерла, чувствуя, как глаза наполняются влагой: о, она просто не заслуживала всего этого. — А я люблю тебя, дорогая, — Лариса сильнее сжала Лин в своих руках, наблюдая за полётом чайки вдалеке. Лёгкий ветерок играл с распущенными волосами Уимс, где-то среди деревьев щебетали птицы, Мэрилин мягко поглаживала её руку своими пальцами — о, разве нужно что-то ещё для счастья? — Ты же взяла купальники? — улыбнулась Лорел и, получив утвердительный ответ, поспешила к машине, чтобы переодеться. Да, Лариса отлично подготовилась: в багажнике лежали и купальники, и полотенца, и плед, и куча вкусностей с напитками… Лорел действительно сияла от удовольствия, забыв обо всём на свете — они плавали и дурачились в прохладной воде, наслаждаясь чудесными видами, чистейшим воздухом и пением лесных птиц, а после грелись в солнечных лучах, поедая сладкие фрукты и беседуя о чём-то лёгком, приятном, таком светлом и наполненном жизнью…

Ох, Лорел чувствовала себя такой счастливой!

Но разве могло быть всё так идеально?..

В один из заходов они, сами того не заметив, заплыли чуть дальше, чем ранее, и вода стала ощутимо холодной, но женщины были только довольны этим — горячее послеобеденное солнце пекло так, что им пришлось перетащить плед подальше от берега, под тень деревьев, но всё же и там было жарко — да, июль в этом году выдался поистине знойным. И вот, желая насладиться прохладой, они слегка отплыли друг от друга в разные стороны, как уже делали ранее, и Лорел решила немного нырнуть, чтобы охладить свою огненную голову. Вернувшись на поверхность, она с улыбкой на лице повернулась в ту сторону, где плавала Лариса, чтобы пошутить о том, что её «пламя» на голове потухло, и… увидела лишь неясное волнение воды.

Ларисы будто не было.

Острый укол заставил сердце Лорел вспыхнуть огнём, а откуда-то снизу повеяло ледяной паникой. — Лар?! — Лорел завертела головой: может, Уимс отплыла в сторону… — Лариса! — отчаяние пропитало голосовые связки Гейтс, и имя возлюбленной поистине прозвенело на её губах. — Лар! В этот момент волнение воды в одном месте стало сильнее, и Лорел, кажется, заметила мелькнувшую над водой руку… В тот момент Лорел Гейтс, верно, могла бы победить в любых соревнованиях по плаванию — даже среди моторных лодок. Метнувшись в нужную сторону, Лорел нырнула, ускоряясь — Лариса истерично барахталась под водой, не в силах вырваться на поверхность. Подхватив женщину под мышку, Гейтс с невероятным усилием устремилась наверх, вытаскивая их обеих. Лариса вцепилась в её руку до боли, но Лорел даже не заметила этого, разворачиваясь в сторону берега и, быстро проверив, что голова Уимс находится над водой, стремительно погребла прочь от опасной глубины и остановилась лишь тогда, когда ощутила кончиками пальцев гладкие камни. Уже стоящая рядом Лариса продолжала откашливаться, и Лорел наконец вновь обрела разум: — Что случилось?! — она осторожно опустила руки на предплечья Уимс — та выглядела испуганной, много кашляла, а её глаза покраснели от напряжения и слёз. — Ты в порядке? Лариса кивнула, притягивая Лин к себе и крепко сжимая её в объятиях и тяжело дыша: — У меня была дикая судорога — ужасно больно, я даже не поняла, как пошла на дно… — голос Ларисы звучал глухо: она действительно испугалась и понимала, что была на грани утопления. — Ты спасла меня… И только в этот момент Лорел осознала: она чуть не потеряла Ларису навсегда. Ужас чередой игл-мурашек поднялся по шее к затылку Гейтс и пронзил её разум страшной мыслью: Лариса могла умереть сегодня. Ноги уставшей и шокированной женщины ослабли, и теперь уже Уимс пришлось придержать возлюбленную. Они стояли в водах изумительно прекрасного озера и обе в этот момент осознавали всю хрупкость человеческой жизни. Хрупкость — и невероятную ценность. Лорел вскинула взволнованный взгляд на самого важного человека в своей жизни, и Лариса, глядя в огромные ореховые глаза своей (уже дважды) спасительницы, мягко склонилась, оставляя на губах возлюбленной мягкий поцелуй.

О, да пусть хоть Земля сойдёт с орбиты — они со всем справятся вместе!

Наконец-то выбравшись на берег, они долго сидели в молчании, укутавшись в одно полотенце и не отпуская друг друга. Их головы, казалось, были пусты, но где-то на задворках сознания клубились миллионы мыслей, на обработку которых у них попросту не было ресурсов. — Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь. Лорел вздрогнула от неожиданности и вскинула глаза на Ларису: та одарила её таким глубоким, задумчивым взглядом, что Гейтс стало неловко: — Не знаю, как это происходит… — она глупо улыбнулась, хмыкая и опуская взгляд: могло ли это хоть как-то перекрывать то зло, что она творила? — Но я счастлива, что ты всё ещё есть у этого мира и у меня… — Я тоже счастлива, — тихо произнесла Лариса и вдруг рассмеялась: — В том смысле: да, я счастлива, что осталась жива и что я есть у тебя, — увидев тот неверяще-надеящийся взгляд Мэрилин, часто возникавший в начале их отношений, Лариса мягко коснулась пальцами её щеки и уверенно произнесла: — И я действительно счастлива, что ты есть у меня. Несмотря ни на что. Понимаешь? — заметив намеки на подступающие слёзы в глазах Лин, Лариса обняла её, укладывая рыжую голову на своё плечо и мягко повторяя: — Я счастлива, что ты есть у меня, и очень сильно тебя люблю. — Я тебя тоже очень сильно люблю… — сквозь слёзы прошептала Лорел, прикрывая глаза и просто растворяясь в объятиях Ларисы. После произошедшего они больше не заходили на глубину, а через пару часов отправились далее. Лариса помогла Лин высушить волосы и убедила ту, что она выглядит прекрасно (даже с наметившимся синяком на руке, за который Уимс извинилась несколько миллионов раз) — только после этого Лорел всё же согласилась поужинать с Ларисой в небольшом итальянском ресторанчике и не пожалела об этом. Их столик находился в огороженном пространстве, и никого, кроме официанта, они за вечер не увидели, поэтому смогли насладиться вкусной едой и уединённой атмосферой. Не обошлось и без происшествий — рассмеявшись над шуткой Ларисы, Лорел невольно подавилась пастой, умудрившись вдохнуть её — и ей полегчало только после того, как предательский кусочек покинул её нос в момент чихания. Лариса смеялась с этого так сильно, что не могла дышать, и после несколько раз за вечер подтрунивала над бедной Лорел, которая, впрочем, смеялась вместе с возлюбленной. В конце ужина Лариса преподнесла имениннице изящный кулон на цепочке. Едва открыв футляр, Лорел расплылась в улыбке: украшение было прекрасно, и она была бы рада постоянно носить на своей груди подарок Ларисы. По просьбе Лин Лариса застегнула цепочку на её шее, оставив мягкий поцелуй на голове, и подумала о том, что всех драгоценностей мира не хватит, чтобы расплатиться с Мэрилин Торнхилл за уже два спасения её жизни. А Лорел тем временем была бесконечно благодарная Ларисе за всё, что та для неё делает, поэтому, едва они вошли в спальню, принялась благодарить возлюбленную: — Ох, ангел мой, это был чудесный день, я так благодарна тебе за этот праздник! — Лорел прошла вглубь комнаты, опуская сумку на диван. Лариса вошла следом и заперла дверь, прежде чем приблизиться к Мэрилин и заключить её в объятия. — Не помню, когда в последний раз мой день рождения проходил так хорошо, — промурлыкала Лорел, но следом помрачнела: — Но ты ужасно меня испугала сегодня… Хорошо, что всё в порядке. Лариса тихо вздохнула, понимая, чем всё могло обернуться: — Прости и спасибо, — она коснулась губами рыжей макушки. Лорел промолчала, не находя подходящих слов, и, когда они разомкнули объятия, направилась в сторону ванной: — Давай примем душ и что-нибудь посмотрим, — предложила она и замерла возле кровати: на ней стояла белая коробка. — Это ещё что? — с улыбкой обернулась она к довольной Ларисе, а следом приблизилась к подарку, чтобы открыть его: — Ты меня балуешь, Лар, ну зачем так много всего… — весело произнесла она, поднимая крышку, и шокированно замерла. Лариса подошла к ней и присела на край кровати, наблюдая за реакцией Мэрилин: та побледнела, её рот изумлённо приоткрылся, а глаза округлились. Отложив крышку в сторону, женщина осторожно запустила руки в коробку и достала из неё маленькую плюшевую овечку: немножко раскосую, немного кривую, и взглянула на Ларису. Та мягко улыбнулась, слегка кивая, и Лорел едва смогла выдавить из себя поражённое: «Спасибо», прежде чем залилась горячими слезами, прижимая подарок к груди и опускаясь на кровать рядом с Уимс. Лариса мягко приобняла Мэрилин, поглаживая её по плечу и позволяя выплакать все свою горючие слёзы, ведь изначально знала, какую реакцию вызовет у возлюбленной своим сюрпризом. Лорел не верила своим глазам, не верила рукам — но прижимала к груди эту овечку так сильно, будто хотела забрать её в своё сердце. Это была её овечка — конечно, это не могла быть та самая игрушка, которую её отец сжёг в камине, когда вынуждал одиннадцатилетнюю Лорел повзрослеть, но это была её точная копия, как на фотографии, которую она показывала Ларисе когда-то при неловком рассказе о детстве. Эта фотография, кстати, лежала на дне коробки, но Лорел не могла видеть этого, ведь беззащитно прижималась к Ларисе и чувствовала, как какая-то детская часть её сознания больше не испытывает боли по этой потере… спустя больше четверти столетия. Да, эта невинная овечка стала когда-то жертвой жестокости её отца, и сейчас Лорел как никогда остро ощущала себя на её месте: потерянная, тонущая во лжи и невозможности рассказать всей правды своей возлюбленной, она будто сгорала внутри от отчаяния и всепоглощающей тоски.

И был ли у Лорел шанс на перерождение?..