само/убийство

Раскалённое августовское солнце, кажется, жаждало растопить даже асфальт, но ничто в этот день не могло помешать встрече Лорел с Эммой — после того «пробного» похода во Флюгер их новые посиделки не заставили долго себя ждать. Гейтс ощущала невероятное воодушевление рядом с неожиданно обретённой подругой: их непринуждённые беседы позволяли Лорел на время забываться от проблем и ощутить себя обычным, нормальным человеком, а не хранителем страшных тайн. А в этот день Гейтс было просто необходимо сбежать от собственных мыслей: очередное письмо Покровителя настигло женщину после небольшой, но крайне глупой ссоры с Ларисой, отчего всё вокруг отзывалось в Лорел злостью и слезами. Поэтому, недолго думая, женщина написала подруге — и тут же отправилась на встречу в кофейню. — Ну это глупо, согласись! — в сердцах жаловалась Лорел, склонившись над столиком и говоря в полголоса, несмотря на то, что Флюгер был практически пустым. — Ссориться из-за такого пустяка — брошенных на тумбочке чашках! — Мэри, погоди, — успокаивала её Эмма, склонившись точно так же. — Конечно, такие бытовые мелочи не стоят ваших нервов и ссор, но ты не думаешь, что это просто накопительный эффект? — Камелье слегка приподняла бровь и, заметив, что задела подругу за живое, мягким голосом продолжила: — Ты сама говорила: у вас сейчас сложности… Я думаю, что она очень многое переживает вне поля твоего зрения, многое держит в себе, но ведь у каждого есть предел — она просто сорвалась. — Да… Знаешь, я понимаю это… — Лорел мигом сникла, её плечи печально опустились, и женщина отвела взгляд, пытаясь спрятать слёзы: — Мне тоже тяжело, но это же не значит, что нужно говорить столь ранящие вещи… — она вздохнула, признаваясь в крайне сложных переживаниях: — Мне порой кажется, что ей было бы гораздо лучше без меня, и я просто являюсь обузой, от которой она не решает избавиться. — Мэри, прекрати, — Эмма резво взяла подругу за руки, вынуждая взглянуть на себя: — Уверена, она очень сильно любит тебя, раз готова проходить через всё это. Наверное, ей хочется, чтобы всё плохое поскорее закончилось и вы вновь стали счастливы, как прежде, но раз сейчас она принимает происходящее и идёт с тобой дальше — сделай всё, чтобы сохранить этого человека в своей жизни, не спеши рвать связь. Ну, по крайней мере, я бы сделала именно так, — женщина смущённо опустила взгляд, заметив нахмуренные брови Мэрилин. — Я именно так и делаю, — тяжело вздохнула Лорел, чуть сильнее сжимая ладони подруги. — Но насколько это правильно по отношению к ней?.. Эмма не смогла дать ей ответ, поскольку в этот момент рядом со столиком возникла женская фигура. Лорел мигом вскинула глаза и, узнав Валери Кинботт, с неловкостью убрала свои руки под стол. — Добрый день, — доброжелательно улыбнулась Валери: — Рада, что застала тебя, Мэрилин: не могла бы ты заглянуть ко мне в офис на днях, есть разговор. Сердце Лорел Гейтс тревожно пропустило удар: для чего психотерапевтке звать её к себе? Из-за увиденного взаимодействия с Эммой или… Лорел казалось, она давно отпустила мысль о том, что Кинботт может быть как-то связана с Покровителем, но сейчас эти подозрения вспыхнули с новой силой, ведь в новом письме Покровитель, недовольный результатами Гейтс, намекал на «профилактическую беседу», что бы это ни значило. Нервно сглотнув, Лорел слегка улыбнулась и неуверенно ответила: — Добрый день, могу зайти сегодня после обеда. — Отлично, буду ждать, — кивнула блондинка. — Извините, что побеспокоила, — произнесла Валери, взглянув на Эмму, и, забрав свой кофе, покинула Флюгер. Мэрилин смотрела ей вслед, чувствуя, как сердце начинает колотиться в груди. Что всё это значило?! — Эй, ты в порядке? — голос Эммы звучал будто через толщу воды. — Мэри, что с тобой? Лорел ощутила, что грудь будто каменеет, мешая лёгким полноценно расправляться. Ладони мерзко вспотели, ноги онемели, а в животе что-то тревожно завибрировало. О, Гейтс хорошо знала это состояние. Пробормотав тихое: — Извини, — Лорел поспешила скрыться в дамской комнате. «Вдох-выдох, вдох-выдох», — твердила она, влетая в туалетную кабинку на остатках сил и только тут позволяя себе присесть на корточки и обхватить свои плечи руками. — «Ты не умираешь, ты не умрёшь. Не сейчас, наивная!» — нервно хмыкнула она, часто дыша. Паника опьяняла, выжимая все соки из тела и разума, оставляя лишь парализующий ужас и тёмные мысли. «Всё будет хорошо, всё будет хорошо!» — тщетно пыталась убедить себя она, понимая: не будет. Она уверенно, шаг за шагом загоняет себя в ловушку: их отношения с Ларисой становятся всё тяжелей и неудовлеторённее, Покровитель требует от неё продолжения миссии, нетерпеливый хайд спрашивает о новых тренировках, а она, Лорел, всё чаще приходит к мысли о том, что чертовски устала жить… Рваный хрип-всхлип вырвался из её груди, и Лорел зажмурилась, мечтая о том, чтобы всё сейчас закончилось — у неё уже попросту не было сил вывозить всё это… Две тёплые ладони накрыли её дрожащие плечи и мягко притянули в объятия. Чужое дыхание странно щекотало шею, а пальцы осторожно скользили по спине, успокаивая. Лорел зажмурилась, сосредотачиваясь на ощущениях, и наконец услышала взволнованное бормотание: — Ну что ты, Мэри, всё хорошо. Ты в порядке. Давай, вдох — выход. Ничего страшного. Я с тобой. Дыши, пожалуйста: вдох — выдох. Ты справишься. Лорел вслушивалась в голос подруги и ощутила, как паника откатывает назад. Через пару минут её дыхание выровнялось, и женщина отстранилась, поднимая глаза: Эмма выглядела взволнованной, но немного радостной от того, что смогла помочь. — Тебе легче? — мигом спросила Камелье, и искренность в её голосе вновь пленила разум и сердце Гейтс. — Да, спасибо, это была просто паническая атака… — пробормотала Лорел. — Я так и подумала, — кивнула Камелье. — Что произошло? Тебя напугала та женщина? — Нет… Не совсем… Не знаю, — Лорел вздохнула. — Это близкая подруга Ларисы, и у меня есть причины волноваться из-за неё. — Почему?.. — неуверенно спросила Эмма, помогая Мэрилин подняться на ноги. — Я… я не хотела бы говорить об этом, — неловко ответила Лорел. Заметив, что подруга понимающе кивнула, Гейтс поблагодарила вновь: — Спасибо, ты помогла мне прийти в себя. — Рада помочь, — мило, но грустно улыбнулась Эмма. — Я могу сделать для тебя что-либо ещё? Лорел покачала головой. Они вернулись за столик и ещё немного посидели, обсуждая тему панических атак — оказалось, что Эмма сама ими не страдала, но у знакомых при ней случались приступы — поэтому Камелье уже знала, что это и как нужно действовать. Дальше беседа понемногу стихла — мысли Лорел заполняли подозрения на счёт Валери, поэтому она честно сказала Эмме, что сейчас хотела бы уйти и разобраться с делами. Камелье и так понимала это, поэтому лишь улыбнулась, успокоила подругу и призналась, что была очень рада этой встрече. На этой доброй ноте они расстались, и Лорел сразу направилась в офис Кинботт. Валери ждала её. Поэтому, едва они расположились в её кабинете, Валери сразу объяснила причину их встречи: — Я хотела бы поговорить о состоянии Ларисы. Лорел одновременно удивляла и радовала позиция Кинботт: узнав «Мэрилин» получше во время той консультации после оранжереи, Валери больше не пробовала говорить с ней, как с пациентом, использовать психологические приёмчики и пытаться как-то повлиять на неё, нет, Валери говорила прямо и по делу. Хотя не сказать, что они часто пересекались, но в эти краткие встречи Лорел видела в Кинботт не мягкого, терпеливого и дружелюбного психотерапевта, нет, она видела настоящего человека: неидеального, со своими причудами, но вполне неплохого и честного. Именно поэтому Гейтс не хотелось вновь пытаться разглядеть в ней врага. — Ей совсем плохо? — тихо спросила Лорел, скрещивая руки на животе и откидываясь на спинку кресла. От фразы Валери ей стало не по себе — ведь Лорел ни на секунду не могла избавиться от всепоглощающего чувства вины перед Ларисой. — Смотря что для тебя «совсем», — многозначительно произнесла Валери. — Она не в порядке, ваши отношения тоже, и, думаю, не мне тебе об этом говорить, — заметив кивок Мэрилин, женщина продолжила. — Ей однозначно тяжело, как и тебе, а на носу новый учебный год… — тут до Лорел стало доходить, к чему идёт разговор, и её глаза слегка округлились от осознания. Валери довольно кивнула и продолжила: — Мы обе знаем, как сильно Лариса будет занята. Именно поэтому я вновь хочу предложить свою помощь, сейчас, пока ещё есть возможность: я могу провести вам хотя бы несколько сессий, чтобы вы могли как-то разобраться с собой и вашими отношениями… — Исключено, — мгновенно отрезала Лорел. — Я говорила: я не могу. — Но, Мэрилин, я не буду наставать на раскрытии правды, мы можем попробовать поработать над тем, что есть сейчас… Лорел вскочила на ноги, не дав психотерапевтке договорить: — Нет, Валери. Спасибо, но тебе давно известен мой ответ, — с этими словами она направилась к двери. — Боишься сказать лишнее? — кинула Валери ей вслед. Лорел замерла и обернулась. В этот момент Валери очень ясно увидела в «Мэрилин» кого-то иного: — Да, действительно боюсь, — произнесла Лорел и, опустив взгляд, покинула кабинет. Она на самом деле опасалась любых сессий с Валери именно потому, что понимала: она может признаться. Валери могла расположить её к себе, могла выведать её тайны, и Лорел старалась не дать Кинботт ни единого шанса на это. Просто потому что так было нужно. Никто не должен был узнать правду о Лорел. Никто. Раздражённая и раздосадованная она вернулась в Невермор: встреча с Эммой должна была стать живительным глотком лёгкости, но из-за встречи с Валери всё пошло наперекосяк, и Лорел бесилась от этого. Она понимала, что рабочая рутина вот-вот вновь поглотит их с Ларисой, и не знала, что будет: станет ли им легче от этого или всё окончательно рассыплется прахом?.. Видеть Ларису она сейчас не хотела, поэтому, тяжело вздохнув, направилась в свой кабинет: оранжерея уже невольно стала её убежищем. Запершись в кабинете, Лорел вынула из тайника записную книжку отца — ту самую, последнюю, которую так упорно пыталась заставить себя прочитать. Корявый, пляшущий почерк Анселя Гейтса сводил с ума, а отметки вверху страницы всё приближали Лорел к смерти брата… Заметки отца часто были обрывочны, недостаточны и понятны только ему одному, будто зашифрованы от случайного читателя. Лорел отчаянно пыталась понять его, уловить логику в размышлениях отца, увидеть то же, что видел он — ту цель, к которой двигалась их семья… И Лорел не видела. Она больше не видела цели «отомстить» изгоям, разрушить школу, навредить ученикам и преподавателям. И всё яснее было одно — в смерти её брата виновен не ученик-изгой, а их отец. Отец, превративший сына в орудие своего сумасшествия. Лорел понимала: Гаррету по-настоящему нравилась Мортиша, но из-за недостатка нормального воспитания, из-за насилия отца и навязываемой им идеологии её брат просто не мог адекватно добиться её расположения. Брат, как и ныне она сама, искренне полюбил «врага» — но из-за отца, из-за необходимости «соответствовать» его стандартам и «заслуживать» его благосклонность, Гаррет не мог поступить иначе. Добравшись до записи о его смерти, Лорел расплакалась. Гомес Аддамс, несомненно, был виновен в том, что пронзил её брата мечом, но на эти мучения Гаррет был обречен их отцом. Чувствуя, что она вновь не может дышать, Лорел направилась к окну, открыла его и оперлась локтями о подоконник, впуская в оранжерею тёплый вечерний воздух и размазывая слёзы по щекам. Пытаясь отдышаться, она заскользила взглядом по замку и в окне директорского кабинета вдруг заметила смотрящую на неё Ларису, на лице которой отпечаталось привычное беспокойство о причине слёз Лин. Слегка улыбнувшись Уимс, Лорел отошла от окна и поспешила спрятать дневник отца, полагая, что Лариса может сейчас примчаться в оранжерею. Так и произошло: уже через пять минут Лариса постучала в дверь её кабинета, и, едва войдя внутрь, спросила: — Что-то случилось? Лорел покачала головой, приближаясь к Ларисе, и замерла рядом, подняв на неё свои огромные ореховые глаза. Уимс не требовались слова: она мягко притянула женщину в свои объятия. Как бы они не ссорились, какие бы тайны друг от друга не хранили, была между ними эта особая, животворящая связь, помогающая прощать и принимать друг друга.

Но насколько эта связь была прочна и что могла выдержать?..

Август набирал темп, и подготовка к новому учебному году занимала немало времени. Лариса вновь пропадала в своём кабинете, перепроверяя списки, программы, закупки и кучу всего прочего, во что Лорел не очень хотелось вникать, потому что её мысли занимал дневник отца, который она с трудом поглощала. Записи становились всё сложнее и неадекватнее из-за его запоев, но Лорел продолжала по крупицам вылавливать информацию и находить даже нечто полезное: так, она нашла мини-инструкцию по проникновению в некую библиотеку Белладонны, в которой должны были храниться какие-то важные книги. Отец писал, что Гаррету удалось подсмотреть и узнать, как тайное общество изгоев посещало это место. Узнала Лорел и о том, на какое «задание» был отправлен в день своей смерти её брат — Гаррету было поручено подлить на балу в фонтан с пуншем яд! Вот что задумывал отец — отравить всю школу, но в итоге лишился сына… Лорел понимала, что всё больше ненавидит отца: она рыдала от злости и боли, от осознания, на что он обрёк их семью, свято веря в идеалы Джозефа Крэкстоуна. И ведь год назад она была точно такой же: отравленная этой тьмой, она шла по стопам отца, желая уничтожить школу и «отомстить» за семью — только вот виноват в их погибели был не кто иной, как сам Ансель Гейтс. Разъедаемая сомнениями касательно личности Покровителя, Лорел хотелось отыскать его и уничтожить — вне зависимости от того, кто скрывается под маской — и не знала, к кому будет испытывать бо́льшую ярость: к собственному отцу, виновному во всех бедах её семьи, или к неизвестному человеку, решившему сыграть в её отца и уничтожить её душу и жизнь окончательно.

Но пока у неё не было возможности это сделать.

Поэтому между подготовками к учебному году и вечерами с уже устающей Ларисой Лорел изучала книги из библиотеки Белладонны. В первый раз, когда она попыталась вечером попасть за ту дурацкую статую, Лорел думала, что потеряет сознание от волнения — одно дело рыскать в заброшенном доме в Джерико, и совсем иное — пробраться в некий «тайник» непосредственно в самом Неверморе. Но выбора у неё не было, поэтому, проскользнув в открывшийся проход, она быстро осмотрелась, сбежала по лестнице, схватила буквально пару ближайших книг и поспешила скрыться. С каждым последующим разом уверенность Лорел росла — очевидно, никто из преподавателей здесь не бывал и, быть может, даже не знал об этом месте, поэтому к выбору книг Гейтс приступала уже тщательнее: устроившись в дальней части зала, где её сложно было бы заметить, она пролистывала книги, пытаясь сразу оценить их содержимое, и уносила с собой в оранжерею уже только наиболее ценные. В один из таких вечеров, когда она поздним вечером меняла просмотренные фолианты на новые, Лорел заинтересовалась одной небольшой книгой на полке под картиной: кажется, она даже не видела их там ранее. В тот момент, когда Гейтс уже протянула руку над обложкой, чтобы взять издание в руки, за её спиной раздался неясный шорох. Женщина испуганно дернулась и резко обернулась, попутно ударяясь рукой о что-то, и замерла с колотящимся сердцем, чтобы пронаблюдать, как через весь зал куда-то пробежала маленькая серая мышка. Часто, но с облегчением дыша, Лорел вернулась к полке, опираясь на неё и пытаясь прийти в себя, как поняла, что от удара её руки картина не накренилась, а будто слегка отошла от стены. Изумленная Лорел стала ощупывать рамку неизвестного ей портрета, и обнаружила, что картина является дверцей, за которой оказался спрятан старый сейф. Желая разгадать тайны данного места, она на удачу потянула ручку — конечно, сейф оказался закрыт. Но жизнь Лорел успела многому её научить, поэтому, недолго думая, она слегка наклонилась и стала медленно крутить лимб, вслушиваясь в пощелкивания замка, чтобы разгадать комбинацию. Не прошло и минуты, как металлическая дверца зазывающе приоткрылась. Лорел удивленно достала из тайника потрепанный фолиант — гораздо старее тех, что находились в зале, и ощупала внутренности металлического ящика — увы, больше там ничего не было. Надеясь, что эта находка окажется для неё полезной, Лорел закрыла сейф, вернула картину на место и, прихватив ещё пару уже выбранных книг, поспешила покинуть библиотеку. В ту ночь Лорел вновь мучилась бессонницей из-за мыслей о семье, их «деле» и тайне личности Покровителя, ныне пытающегося управлять Лорел. Всё это было так странно, так безумно, что Лорел уже не понимала, как могла ввязаться в подобный идиотизм. Она не узнавала себя прежнюю и искренне жалела ту Лорел Гейтс, что приехала в Невермор год назад — она была тёмной, запутавшейся и совершенно несчастной личностью. Да, сложно было назвать нынешнюю Лорел счастливой — она продолжала расплачиваться за прошлые ошибки и жила в последнее время как в аду, но, по крайней мере, теперь она видела этот мир более ясным взглядом… Добро всегда побеждает зло: так было с Гуди Аддамс и Джозефом Крэкстоуном, так было, увы, с Гомесом Аддамсом и Гарретом Гейтсом, и в данный момент Лорел волновали два крайне важных вопроса:

На какой стороне теперь находится она сама и кто станет её противником в «решающей битве»?..