Бонус
26 ноября 2023 г., 08:28
Южная Корея. 2019 год.
Девятнадцатилетний омега — Хан Джисон – совсем недавно поступил в университет на профессию своей мечты — археолога. С самого раннего детства ему нравилось изучать историю. Ему казалось, что это было его призвание. Каждый раз, посещая с родителями исторические музеи и выставки, Хан буквально залипал на экспонаты. Он мог рассматривать их часами, изучая их структуру и происхождение. Но любовь к археологии появилась у Джисона в школьные годы под влиянием исторических книг. Эта страсть подтолкнула его к поступлению на исторический факультет южнокорейского университета. Поэтому все свои школьные годы он очень старался хорошо учиться, сдавая все экзамены на «отлично», дабы осуществить свою заветную мечту. Ему казалось, что все древние тайны только и ждут того момента, когда он их разгадает и поведает о них всему миру. Он не хотел быть грабителем могил, нарушая покой чужих душ. Вместо этого он просто хотел узнать о прекрасных и могущественных артефактах. Археология дает человеку ощущение, что он не первый и не последний на этой земле. Кроме того, археология бросает человеческому интеллекту вызов своими загадками. Иногда археологию рассматривают не как науку, а как разновидность криминалистики, которая обращена в прошлое. Археология — это не просто история, вооруженная лопатой, а детектив, в котором следователь опоздал к месту происшествия на тысячу лет. Археологи сами создают свой детективный роман, который в будущем будет читать не одно поколение людей. Каждый день старшей школы он усердно готовился к выпускным экзаменам, мечтая поступить на желаемую профессию, а его оценки были просто выше некуда. В итоге его усердный труд окупился сполна. Университет, в который омега хотел поступить и, который мог бы дать ему хороший шанс в его дальнейшей жизни, согласился принять его на факультет археологии.***
Время летело незаметно для всех. Хан уже освоился в новом учебном заведении и нашел хороших друзей. Он не пропускал занятия, ведь учеба и рассказы преподавателей были действительно интересны, а тем более на факультете мечты. Джисон мог часами сидеть в библиотеке, изучая и выписывая интересные факты из старинных книг. Учителя гордились и восхищались стремлением парня получить как можно больше информации. Они видели его энтузиазм и яркие огни в глазах, когда речь заходила о раскопках и артефактах прошлого. Каждое групповое посещение музея или галереи заканчивалось тем, что омега погружался в историческую атмосферу, читая каждую вывеску на экспонате, забывая обо всех и вся. Его вопросы не заканчивались, ведь каждый день хотелось узнавать что-то новое и необычное о своей будущей работе. Кажется, Хан посмотрел уже десятки или даже тысячи исторических фильмов, которые рекомендовали ему преподаватели, но ему было мало. Он хотел увидеть это все вживую. Он мечтал ощутить в своих руках что-то новое и невообразимое. Он хотел увидеть древний мир своими глазами. Он хотел почувствовать и обнаружить что-то изысканное. Что-то, что еще никому не удавалось найти.***
— Вы сейчас серьезно?! Это точно не розыгрыш?! — Да, Джисон, я серьезно, — с улыбкой и гордостью ответил учитель. — Директор увидел все твои старания и договорился о том, чтобы ты мог на пару месяцев отправиться в Италию для учебы по обмену. В том университете очень хорошая программа обучения и отличные преподаватели. Тебе очень повезло. — Я… я не верю. Это же сон, да? Я сплю?! Вы можете ущипнуть меня?! — растерялся он, не веря своим ушам. — Ха-ха, я не буду тебя щипать. Это правда. Ты отлично постарался за этот год. Ты заслуживаешь большего, Джисон. — Спасибо Вам огромное… Я сейчас так счастлив, я не могу в это поверить… — омега старался не заплакать, сдерживая свои эмоции. Он и представить не мог, что среди стольких студентов именно его выберут для учебы в Италии. В стране его мечты. В стране, с которой и началась его любовь к истории и археологии. В стране, где находятся самые главные старинные места и сооружения. Он благодарил всех Богов за то, что ему выпал этот шанс. Он был готов на все, чтобы показать себя с лучшей стороны. Он был готов к новому этапу в своей жизни.***
Италия, Рим. Знаменитые холмы, на которых строился город Рим, хранили и будут хранить вечно свою интересную историю. Рим рождался в раскопках археологов, руинах и сохранившихся достопримечательностях. Рим — это город, полный истории и культурного наследия, который можно изучать годами. Рим — это не просто красивый город с множеством достопримечательностей, а настоящий музей под открытым небом. Со своей славной историей и удивительной культурой. Хан прилетел туда в выходной день, поэтому у него было время осмотреться и освоиться до начала учебы. Весь день он ходил по улицам города и не мог оторвать глаз. Он, словно маленький ребенок, блуждал по улочкам, раскрыв рот и рассматривая все на своем пути. Он не мог оторвать глаз от красоты города. Ему хотелось зайти в каждый укромный уголок и узнать все тайны этих мест. Казалось, что этих нескольких месяцев будет недостаточно, чтобы лицезреть все достопримечательности и тайны этого города.*
Учеба проходила спокойно. Старые недели сменялись новыми. Одногруппники оказались очень дружелюбными и общительными. С ними было приятно общаться и узнавать их истории из жизни. Было очень много ярких и творческих личностей, которые рассказывали, почему они выбрали эту профессию и захотели учиться в этом университете. В общем, найти собственный круг общения младшему не составило труда. Джисон посещал каждую пару, что стояла у него в расписании. Преподаватели оказались очень компетентными и грамотными людьми. Они старались донести до студентов информацию, которая пригодится им в будущем. Они рассказывали истории из своей рабочей жизни, повествуя обо всех загадках и тайнах этого мира. Омега слушал эти истории с огнем в глазах, представляя себя на их месте. Он трепетно ждал момента, когда они всей группой выберутся на какую-нибудь экскурсию или на их первую практику, чтобы узнать что-то новое и интересное. Получить больше опыта, увидеть мир другими глазами. Глазами археолога, который восхищается своей работой и делает все, чтобы показать этому миру все секреты прошлой жизни. Он верил и надеялся, что все это случится уже совсем скоро. Он чувствовал это.***
Спустя долгое время этот момент настал. Их первое путешествие. По словам учителей, они должны были отправиться в самый большой музей города, где собраны все старинные археологические находки, экспонаты и картины, написанные художниками еще до нашей эры. Зайдя внутрь, Хан не мог поверить своим глазам. Архитектурные шедевры музея представляли собой дворец, в залах которого хранились произведения искусств и древние артефакты. Маленькие окна, слегка впускавшие солнечный свет внутрь здания, задавали нужную атмосферу. Приятная мелодичная музыка окутывала своим неповторимым звуком всё помещение. Потолок был расписан известным художником, который решил изобразить на нем девять сцен из Ветхого Завета. Все залы и коридоры музея были богато украшены мрамором, фресками и исключительными шедеврами, красоту которых могли затмевать только сами плоды художественного промысла. Разгуливая по залам музея, младший заглянул в так называемый Cortile di Belvedere, в котором находится знаменитая скульптура, принадлежащая Апполонию. Данная скульптура торса считается образцом мужской анатомии. Рядом был расположен Sala Rotonda, повторяющий форму Парфенона. Его пол пестрит римской мозаикой с изображениями морских монстров и героев мифов. Казалось, что одного дня будет совершенно недостаточно, чтобы рассмотреть все красоты этого зала. В каждой частичке места, в которое их привели, словно была какая-то загадка. Каждая картина, скульптура заманивали своей красотой, описывая все муки и страдания того времени. В каждой яркой улыбке скрывались ужасные боль и мучения. Картины, конечно, завораживали и радовали глаз, но на душе были тошные чувства. Время подходило к концу, оставалось совсем немного для того, чтобы успеть увидеть то, чего не увидел. Джисон хотел бы остаться тут подольше, рассматривая все до мельчайших деталей, но, к огромному сожалению, времени оставалось лишь на один экспонат. Омега помнил рассказы учителей о том, что в этой стране были безумно популярны гладиаторы, которые сражались в смертельных боях ради славы и богатства своих хозяинов. Блуждая по огромным лабиринтам музея, он пытался найти хотя бы одно творение, связанное с ними, чтобы узреть все ужасы той жизни. Ведь никогда не предугадаешь, станет ли это твоим последним боем или же Боги сжалятся над тобой, давая шанс на ту самую «счастливую» жизнь, о которой все отчаянно грезили в детстве… Все, что Хан видел перед собой, не бросалось в глаза. Хотелось увидеть что-то такое, чтобы по коже прошли мурашки, а дыхание замерло от эпичности и грандиозности. Хотелось прочувствовать всю атмосферу до дрожи и буквально почувствовать себя на их месте. — Черт, неужели я правда не найду ничего такого. Осталось слишком мало времени. Мне нужно сроч… — не успев договорить, младший заметил вдали от себя картину. Он словно статуя замер на месте, не мог выпалить из себя и слова. Тело задрожало, а сердце начало биться все чаще и чаще. Ноги словно парализовало, не давая подойти ближе к полотну. Мужчина, изображенный на картине, выглядел до боли знакомым. Высокий и статный ланиста вызывал восторг у каждого смотрящего.«Его волосы были густыми, каштанового цвета, брови выглядели грозными и гордыми, придавая жутковатый вид, глаза были почти черными и наполнены решительностью, создавая жестокий, но в то же время увлеченный взор. Губы были разведены в неестественной улыбке»
Казалось, что этот человек раньше никогда не улыбался, но в груди было ощущение чего-то родного. Будто бы прямо сейчас он смотрел прямиком в душу Джисону, читая его, как открытую книгу. Казалось, что этот человек знал все его слабости и душевные раны. Чувство безысходности перед этой картиной наполняло омегу с головы до ног. Казалось, что этот человек не хотел отпускать его, заставляя смотреть на него как можно дольше. Тревожность нарастала, а глаза заполнились слезами, которые медленно скатывались по щекам Хана. Руки дрожали от необъяснимой паники, а в голове начали всплывать расплывчатые воспоминания…«— Завтрак готов, — омега, едва не подпрыгнув на кровати, резко обернулся на источник звука. Старший стоял на входе в покои, со спокойной улыбкой смотря на Хана. — Так ты идешь? Я буду ждать тебя внизу. Одевайся и выходи»
«— Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Я пригласил целителя, он осмотрит тебя позже»
Нежный, но в то же время такой грубый голос раздался где-то глубоко в подсознании. Казалось, что он уже видел и слышал все это, но он не понимал, чьи это были воспоминания, и почему же на душе было так чертовски тоскливо…***
С того дня в голове Джисона начали всплывать непонятные картинки каких-то мест. Омега не понимал, почему это происходит именно с ним. Почему именно ему видятся изображения мест, в которых казалось, что он уже бывал… Гуляя по улицам Рима, он отчетливо помнил дорогу, по которой он сейчас шел. Размытые видения появлялись перед глазами.«Парня просто волокли по земле, когда тот задыхался от слез, глотая воздух ртом и крича от боли, что есть силы»
Потратив целый день на изучение города, младший испытал целый спектр чувств. В библиотеке он не мог перестать улыбаться, рассматривая старинные книги, смущаясь и краснея, как маленький ребенок.
«— Настолько интересно, что даже не обращаешь на меня внимания? Мне даже немного грустно, что ты меня не замечаешь, — бубнил он, выхватывая книгу из рук, задирая ее над своей головой.
— Ой, ты чего делаешь?! Я же еще не дочитал, — скулил младший, пытаясь забрать свиток обратно, навалившись всем телом на альфу.
— Ну, так попробуй, отбери, Сони-и, — ехидная ухмылка расползлась по всему лицу»
«Он начал наступать. Его копье резко нацелилось в чужое тело, чуть зацепив чужое брюхо. Ловко увернувшись от удара, который оставил за собой неглубокий порез, альфа оказался за спиной омеги»
*
Наступил вечер. Джисон решил возвращаться в общежитие. Сегодняшний день выдался слишком тяжелым. Его энергия и силы были буквально выжаты, как лимон. Хотелось укутаться в теплое одеяло и заснуть крепким сном, забыв обо всех странных видениях. На полпути его взгляд зацепил незнакомый лес, который словно шептал ему что-то. Видения снова всплыли перед глазами…«Земля укрыта опавшими иглами и листьями. Стволы и корни деревьев внушительных размеров были покрыты мхом и вьющимися растениями. Всюду пахнет зеленью и влагой. Тропинки были запутаны и однотипны, в них можно было с легкостью заблудиться. В этом сальтусе всегда царит могильная тишина, из-за которой по коже пробегают мелкие мурашки, а все тело бросает в дрожь.
Непонятные шорохи из-за кустов, тихий скулеж диких животных, звуки ломающихся веток, будто от чьего-то веса и глухого топота вызывали панику и предчувствие чего-то опасного…»
Дыхание перехватило. Омега не мог дышать. Он чувствовал запах леса и видел обрывочные воспоминания. Его ноги запинались друг о друга, не давая нормально идти. Кашель вырывался наружу. Разум был настолько затуманен, что Хан уже ничего не соображал. Его пугало то, что он никак не мог увидеть четкую картинку, перед глазами лишь абстрактными мазками всплывали непонятные видения, будто до конца не сформировавшиеся и не утвержденные судьбой. Сейчас очень хотелось просто вдохнуть свежего воздуха и расслабиться хотя бы на секунду.*
Наконец-то младший лежал в своей кровати, пытаясь прийти в себя. Студенты, гуляющие рядом с общежитием, увидели его и помогли добраться до комнаты. Это было его спасением, ведь кто знает, что бы с ним случилось, если бы его не нашли эти ребята… Сейчас он был слишком слаб, чтобы думать и рассуждать о чем-либо. Глаза закрывались сами по себе. Хотелось просто отдохнуть и набраться сил. Головой коснувшись подушки, Джисон тут же впал в глубокий сон…«Они проводили все время вместе. Каждый прием пищи они разговаривали о том, о сем. Они часто гуляли по двору дворца, рассматривая каждый распустившийся цветок. Вместе ходили на тренировки перед боем, на которых он поддерживал гладиатора, даря ему мотивацию. По вечерам они проводили время только вдвоем, находясь в своем личном мире и засыпая в обнимку»
«Мягкими губами он скромно накрыл чужие, будто бы спрашивая разрешения, оставляя короткий поцелуй. Альфе долго думать не пришлось, и уже через секунду он затянул омегу в новый, более страстный и грязный поцелуй, запуская свою широкую ладонь в чужие шелковистые волосы»
«Другой рукой он придерживал омегу за тонкую талию, кончиками пальцев поглаживая мягкую кожу на спине»
«Трибуны были полностью заполнены, зрители неистово рукоплескали, цирк гудел от криков тысяч голосов, потому что все любили посмотреть на бои гладиаторов. Никто не боялся смотреть или противился этому, ведь каждый любил увидеть что-то новое и беспощадное. Крики эхом разносились по цирку, предвкушая что-то незабываемое»
__
«Дворец был красив и величествен. Он был из светло-жёлтого блестящего камня с большими мраморными лестницами. Великолепные позолоченные купола высились над крышей. А между колоннами, окружавшими здание, стояли мраморные статуи, совсем как живые люди. Сквозь высокие зеркальные окна виднелись роскошные покои. Всюду висели дорогие шёлковые занавеси, были разостланы ковры, а стены украшены большими картинами. Посреди большого сада журчал большой фонтан»
— Твою мать! — вскочил тот, вытирая ладонью пот со лба. — Н-нет… Так больше не может продолжаться. Я скоро просто сойду с ума. Эти видения не прекращаются. Я должен во всем разобраться. Джисон не спал почти всю ночь из-за кошмаров, что преследовали его, как только он закрывал глаза. Едва солнце показалось над горизонтом, омега решил отправиться на поиски ответов. Времени оставалось совсем мало, но ему нужно было во всем разобраться. Собравшись с мыслями, он, наконец, решился посетить те места, из-за которых его бросало в сильную дрожь…***
Перед его глазами были развалины: часть давно обвалившейся стены, едва угадывающаяся под ногами вымощенная камнями дорожка, останки некогда величественных колонн. Сомнений не было: это то самое место, что являлось ему во снах. У Джисона перехватило дыхание. Его охватывало странное чувство — смесь волнения, узнавания и… дикой грусти? — «Что за черт тут творится? Предположим, я и правда мог увидеть это всё в каком-то историческом фильме или хрониках… И эти развалины могли быть в рекламных буклетах. Но почему я безошибочно смог найти это место? Я точно знал, куда идти, мои ноги сами вели меня на холм Палатин. Почему я смотрю на эти груды камней и вижу на их месте фонтан? Почему я вижу эту стену и точно знаю, что от нее на север вел путь в сальтусы? И почему… Почему мне так грустно? Почему мне кажется, что я потерял что-то очень важное и никак не могу вспомнить что именно…» — проносилось в голове омеги, пока он неспешно осматривал развалины. На глаза наворачивались слезы. Чем дольше Хан находился в этом древнем месте, тем сильнее тоска обвивала его в свои змеиные кольца. Сердце колотилось часто-часто, а дыхание никак не восстанавливало свой ритм. Ему захотелось упасть на колени и долго-долго кричать, умоляя вернуть ему что-то, что было так важно. Только сам не понимал, что это. Младший понял, что потерял счет времени, только когда мельком взглянул на наручные часы. Уже вечером у него вылет. Он успеет еще посетить только одно место. То самое, что не давало ему покоя все это время… Обычно туристы бегут смотреть на главную достопримечательность в первый же день пребывания в Риме. Но Джисон откладывал посещения легендарной арены столько, сколько был в городе. Поначалу он руководствовался убеждением, что самое важное нужно оставить на последний день, чтобы сохранить впечатления, а затем пришли эти странные сны и омега начал страшиться этого места, навека впитавшее в себя боль, пот и кровавые слезы. Его бросала в дрожь только одна мысль: что ему придется приблизиться к Колизею, который преследовал его в ночных кошмарах. Но сегодня он должен все увидеть своими глазами. Возможно там он найдет на свои вопросы хоть какие-то ответы.*
Гости вечного города недовольно цокали, вынужденные обходить молодого человека, который мешал потоку людей, неподвижно замерев посреди толпы снующих туристов. Со стороны казалось, что юноша просто рассматривает древние рисунки, покрывавшие стены амфитеатра. Изображения битв, гладиаторских боев, праздников и прочих сторон жизни римских граждан в былые времена. Всего этого было достаточно, чтобы захватить внимание туриста и вызвать восхищение. Только вот Хан не восхищался. Ему было страшно. Едва он вошел в этот каменный театр, как перед глазами замелькали кадры. Битва. Боль. Кровь. Снова кровь… Море крови. Младшему казалось, будто в его венах бежит жидкий огонь, а дыхание сбивается от предвкушения. Он хочет сражаться. Хочет вновь ощутить в руках тяжесть своего оружия. Смысл его жизни в этом. Сражайся или умри. Почувствуй вкус крови своих врагов и сладость победы. Джисон ощутил боль. То была не фантомная боль призрачных ран далекого прошлого, а вполне реальная. Какой-то юркий подросток, зазевавшись, врезался в неподвижно стоящего омегу. Мимолетного удара хватило, чтобы вывести парня из сонного оцепенения. Хан тряхнул головой. — «Да что за чертовщина творится? Я будто сплю наяву, но мои сны ярче, чем реальность. Я не просто вижу чьи-то воспоминания, я будто сам принимаю участие в тех событиях. Я знаю имена гладиаторов, точно знаю, что с ними стало. Мои руки будто сами тянутся, чтобы в них вложили оружие». Младшему неожиданно вспомнился популярный фильм, где девушка-археолог коснулась древнего талисмана, и в нее вселился дух древнего божества. Может, с ним случилось то же самое? Он же был здесь на всех экскурсиях, чего только не трогал. Вдруг он встретил неупокоенную душу гладиатора, бессознательно вступил с ней в связь и…. — «Нет, это уже слишком. Приди в себя, Джисон. Ты же будущий ученый, рациональный человек, а твои идеи становятся все бредовее. Этому должно быть логичное объяснение, а точно не потусторонние штучки», — одернул себя Хан. Желая проветрить голову, омега двинулся в центр постройки — прямо к арене. Перед ним открылся вид на огромную открытую площадку. От величия и красоты этого места перехватывало дух. На мгновенье из головы омеги вылетели все проблемы и невзгоды, настолько он залюбовался местом, где когда-то вершилась история. Выбрав более тихое место, Хан собирался разобраться во всем наедине с собой. Внезапно острая боль пронзила изнутри череп младшего. Губы пересохли, а на висках выступили бисеринки пота. Не в силах устоять, он рухнул на колени, как подкошенный, хватаясь за голову. Казалось, её сейчас разорвет на кусочки от тысячи острых игл. — «Как же больно, черт возьми. Что это вообще такое? Не инсульт же в расцвете лет. И неужели никто из этих зевак не замечает меня в толпе? Хоть бы кто помощь предложил…» — внезапно мысли Джисона оборвались. Боль затихла так же резко, как и пришла. Но стоило Хану облегченно выдохнуть и поднять взгляд, так он обомлел. Все исчезли. Не было радостно бегающих детей, громких экскурсоводов и туристов, пытающихся сделать на фоне древних стен фото. Омега был здесь один. Время будто бы замерло. Не было слышно ни звуков, не запахов. Даже ветер будто бы исчез. Внезапно на арену вышли двое. Хан, как заколдованный, наблюдал за ними. Два воина в гладиаторских одеждах с оружием наперевес. Один, несомненно, был альфой — высокий, мускулистый, будто источающий злобу и ярость. Второй был ниже ростом, изящнее, тоньше. — «Омега?» — догадался младший. Ему хотелось рассмеяться. Так вот куда делись туристы! Наверняка готовится историческая реконструкция гладиаторского боя к какому-то празднику и амфитеатр закрылся, чтобы актеры могли отрепетировать. А Джисона, с его приступом мигрени, не заметили в суматохе. Просто, как дважды два. Хан уже собирался встать с песка и тихонько удалиться, как актер, играющий омегу-гладиатора, поднял голову и посмотрел на него.На Джисона смотрело его собственное лицо.
***
Он вспомнил все.
Свой последний бой. Дикую боль, когда копье противника со скрежетом пронзило его грудную клетку. Обреченность, когда понял, что их с Минхо ребенку не суждено было родиться. — «М-минхо…» — воспоминания продолжали прорываться, как бурная река через хлипкую плотину. Минхо… Одно это имя причиняло немыслимую боль. Их первая встреча, первый насильный поцелуй. Его грубые руки, непристойные ласки, мягкие губы, шепчущие ночами на ухо Джисону такие слова, что щеки могли заалеть ярче закатного солнца. А затем горечь измены, предательство. Омега вспомнил, как перед последним боем верил, что альфа вернётся, как только узнает правду, и Ли вернулся. Чтобы Хан умер на его руках.*
Самолет «Рим — Сеул» в тот день улетел без одного пассажира. Два любящих сердца снова были вместе.
Теперь уже точно вместе навсегда… Всегда и навеки.
Simul — aeternum. ¡Siempre y eternamente…
