always and forever, my lanista

— Нет, никогда. Я не думал об этом и не хочу думать. Меня не интересует вся эта семейная жизнь, а уж тем более дети. Меня раздражают их вопли и крики, поэтому не думаю, что вообще решусь на это, — усмешка спала с его лица, Минхо говорил на полном серьезе. В его голосе слышались нотки недовольства, кажется, он еле сдерживал свое раздражение из-за заданного вопроса. Джисон замер в оцепенении, а все тело бросило в жар. Во рту пересохло, а в ушах раздался противный писк, из-за которого было плохо слышно все происходящее вокруг.

«Неужели это и правда случилось? То, чего я боялся услышать больше всего… Нет. Я же был готов к этим словам, я думал, что был, но… Кажется, я сильно ошибся. Черт, почему же мне так сильно больно?»

— Н-но… это же весомая часть нашей жизни. Неужели тебе и правда не хочется прожить жизнь счастливо рядом с любимым человеком? Неужели тебе не хочется увидеть маленькую копию себя и продолжить свой род? — Ха-а-а… Твою мать, — бросая столовые приборы на стол, злится он. — Почему ты вообще интересуешься этим?! Я уже сказал, что меня не интересует вся эта «счастливая жизнь». — Почему ты так настроен?! Что плохого в семье и детях?! — омега срывается на крик. Его бесило такое спокойствие и хладнокровность. — Ты ведь первый прикопался ко мне. Зачем ты вообще завел эту тему? Для чего все это?! — альфа явно начинает злиться. Его выражение лица наполнялось нотками гнева и ярости. Ладони сжались в кулак, а взгляд сильно изменился. — Я всего лишь хотел узнать твое мнение. Почему ты вдруг стал таким агрессивным?! Я думал, что ты изменился, но сейчас ты мне напоминаешь старого себя. Ты снова пугаешь меня… И это все лишь из-за простого вопроса? — выдыхает Хан, грустно опуская взгляд куда-то в пол. — Старого меня? Всего лишь вопрос? — повторил тот себе под нос, вопросительно поднимая бровь. — Тогда почему ты все еще здесь? Почему ты все еще надеешься, что я поменяюсь в лучшую сторону? — Минхо, я… — Зачем ты продолжаешь находиться рядом, если в глубине души боишься меня? ДЛЯ ЧЕГО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЫ ВСЕ ЕЩЕ РЯДОМ?! УХОДИ. ПРОВАЛИВАЙ, ЕСЛИ ТЕБЕ СТРАШНО РЯДОМ СО МНОЙ! — кричал он, разбивая посуду вдребезги. Взгляд Ли был слишком свиреп, казалось, что он обезумел, а его глаза будто налились кровью. — Минхо, прошу, успокойся, — умолял младший, пока его руки дрожали от страха. Он никогда не видел Хо таким злым. Сейчас он боялся даже пошевелиться или ответить что-то, дабы не случилось чего-нибудь похуже. Он просто хотел оказаться в каком-то укромном месте, чтобы никто его не нашел. — Давай просто спокойно поговорим! Прекрати срываться на меня из-за всякой ерунды! — пытался успокоить его Джисон, вскакивая с места. — «Ерунда» — это вопросы, которые ты задаешь. Прекрати доставать меня подобными темами. — Твою мать, да что в этом плохого?! Мне просто стало интересно — вот и все! Зачем ты превращаешь все в какой-то кошмар? Почему начал цепляться к моим словам? — омега еле сдерживал слезы. Как же ему хотелось услышать слова поддержки, увидеть радость на лице возлюбленного. Получить от него самые нежные объятия и понять, что все хорошо. — Я надеялся рассказать тебе важную новость, а ты… Ты снова начал показывать свой отвратительный характер! Я правда думал, что ты изменился, но ты продолжаешь вести себя как раньше, — Хан говорил не переставая, он не мог остановиться, подходя все ближе и ближе к старшему, смотря тому в глаза. Слова лились сами собой, ему хотелось высказать все, что копилось у него на душе. — Vos esse molestissimos. Сейчас я боюсь тебя, мне страшно. В таком состоянии ты способен на многое… В прошлом ты спокойно смог убить дорогого мне человека, так что тебе мешает сделать то же самое со мной, если тебе что-то не понравится? — громкий звук шлепка разлетелся по триклинию. Щека младшего горела и пульсировала. Он машинально прикоснулся к ней, не веря в происходящее. — Mala pituita nasi… — промолвил Хо, закатывая глаза. Его переполняли злоба и гнев, из-за чего он не понимал, что говорит и творит. — Отлично. Раз ты переживаешь, что я могу убить тебя, то проваливай. Я сегодня же передам тебя другому ланисте, которого ты не будешь бояться. Так что наслаждайся новой спокойной жизнью, cacator.

***

Все так и случилось. Минхо действительно не врал. Джисон уже несколько дней находился в чужих покоях, у нового ланисты — Вика. Ему было некомфортно рядом с чужим человеком, поэтому он почти все время сидел в своей комнате, не выходя из нее без причины и лишний раз не разговаривая с новым хозяином. Страх преследовал его. Омега каждый день засыпал с мыслью о том, что с ним сейчас может что-то случиться. Он не знал этого человека и не мог понять, что у того на уме. Боязнь снова стать ненужной вещью, как это было раньше, преследовала его. Он дрожал из-за мысли о том, что возможно сейчас им воспользуются или изуродуют, просто потому, что у его нового хозяина будет плохое настроение. Каждую ночь он превращался в старого испуганного мальчишку, у которого не было выбора, отчаянно нуждающегося в защите. Его панические атаки вернулись, заставляя его снова и снова задыхаться в своих мыслях и эмоциях.

«Почему я снова стал ненужным? Почему все так обернулось…»

Единственное, что не давало ему покоя — это был ребенок, который с каждым днем развивался в его животе. Навязчивые мысли поглощали его, заставляя замыкаться в себе. Хотелось уйти, исчезнуть и больше не доставлять никому никаких проблем своим присутствием или существованием в целом, но Хан продолжал… Он продолжал наивно надеяться и верить, что Минхо придет за ним. Что он наконец-то сможет поговорить с ним и все ему рассказать. Что возможно когда-нибудь все вновь наладится и вернется на круги своя. Что в скором времени они снова воссоединятся. Они снова будут рядом друг с другом. Будут любимы, как раньше. Все точно будет хорошо… Ведь так?

*

— Ты уверен в этом? — удивленно поинтересовался Вик. — Ты хочешь, чтобы Джисон сразился с Дариусом? Он же альфа, он в несколько раз сильнее и мощнее его. — Не стоит недооценивать этого мальчишку. Я уверен в нем на все сто. Бой должен состояться. — ответил Минхо, ухмыляясь уголком губ. — Почему-то у меня плохое предчувствие…

***

Джисон блуждал по аркадам цирка, ожидая начала боя. Ведь пару дней назад его новый ланиста сообщил, что он должен выйти на арену, чтобы сразиться с опасным противником. Омега не имел права перечить или спорить с этим, ведь все уже решено. Тем более, если верить словам Вика: «Это приказ господина Ли. Я не могу ему возражать», то можно понять, что Хо настроен серьезно. Поэтому оставалось лишь мириться с этим. Пугающие мысли не покидали его. Он понимал, что в его положении выиграть этот бой будет очень тяжело. Хотя, скорее всего даже невозможно. Он был готов проиграть, принять поражение и умереть с достоинством, но не сейчас… Ему нужно совсем немного времени. Всего пару минут, чтобы поговорить с ним. Чтобы рассказать ему все, как есть. Он срочно должен найти Минхо. Вдруг на пару секунд мир будто бы замирает, земля уходит из-под ног, а сердце окончательно ломается на много мелких осколков, когда младший видит альфу в одном из коридоров цирка, который с яркой улыбкой на лице обнимает другого омегу. — М-минхо… — тихо шепчет он, словно надеясь, что тот услышит его, но альфа даже не обращает на него внимания, направляясь на трибуны со своим новым избранником. — «Черт, почему они выглядели такими счастливыми… Когда они успели так сблизиться? Как это могло произойти?» — накручивал себя вопросами Хан. Голова начала гудеть и трещать, а в груди все больше и больше нарастала ноющая боль, которую было невозможно терпеть. Становилось тяжело дышать, воздух заканчивался, горло сковала невидимая цепь, а сердце полностью заполнилось пустотой. Эта пустота похожа на смерть. Это сердце окончательно разбито. Его больше невозможно собрать по осколкам. Оно больше не может любить. Младший решил больше не бороться за свою любовь. Он понял, что окончательно проиграл. Сейчас правильнее всего было просто отступить и не досаждать никому своими проблемами. Возможно, это снова была лишь тупая игра? Возможно, Ли действительно не любил его, а просто все это время делал вид, что дорожит им, дабы насладиться чужими страданиями… Джисон решил, что сейчас никакой разговор не поможет вернуть все, как было раньше. Казалось, что сами Боги были против него и его счастья. Они словно кричали о том, что он не заслуживает любить и быть любимым в этой жизни… Омега больше не видел смысла находиться в этом несправедливом и теперь уже ненавистном мире. Он окончательно понял, что прошлое уже не вернуть. Он был полностью бесполезен при жизни. Он был полон решимости покинуть это мир, и даже малыш под его сердцем больше не казался чем-то важным, ради чего стоит жить. Хан понимал, что его последней надеждой был Хо, чтобы сохранить жизнь маленькому человечку, который еще даже не появился на свет. Ведь чертовы законы гладиаторов не позволяли иметь детей, и младший боялся представить, что могло бы случиться с его ребенком, если бы тот родился. Поэтому он был готов уйти молча, не оставив за собой ничего хорошего. Джисон словно смотрел на черно-белый мир взглядом будущего самоубийцы, которому больше нечего терять. Который оставил позади все счастливые моменты, которого уже ничто и никто не держит в этом мире. Глаза наполнялись слезами, а тело бросало в дрожь, но омега понимал, что так будет лучше для всех. Он больше не мог и не был готов страдать. Сколько еще всего он должен вынести, прежде чем его разрушат до самого конца? Пожалуй, пора окончательно прекратить издеваться над собой и своими чувствами.

***

Протрубил сигнальный рог.

Джисон вскинул копье и встал на исходную позицию, приготовившись. Он пытался призвать все свое хладнокровие и не позволять посторонним мыслям и чувствам занимать его голову, но они одолевали его. Нет, только не сейчас… Никакой паники. Он обязательно выиграет этот бой и объяснится с Минхо. Его возлюбленный обязательно все поймет и простит. Это просто глупое недоразумение между ними, коих уже и раньше было немало. Омега обязательно все выдержит и преодолеет. Ради них с Минхо, ради их будущего малыша. Хан настолько погрузился в свои размышления, что не заметил, как противник приблизился к нему и сделал выпад копьем. Младший инстинктивно отклонился от удара в самый последний момент и отпрыгнул за спину Дариусу. Перехватив древко оружия так, чтобы было удобнее, Джисон уже приготовился ударить противника сзади, но тот резко обернулся за мгновение до удара и неуклюже оттолкнул его тупым концом своего копья в солнечное сплетение. Этого хватило, чтобы омега отлетел назад на значительное расстояние. У младшего от удара перехватило дыхание. Он с трудом втягивал воздух через сжатые зубы. Внезапно Хан почувствовал тянущую боль внизу живота. — «Нет, не может быть», — пронеслось в голове. — «Он не попал по животу, это не могло навредить ребенку», — Джисон положил руку на живот, пытаясь отдышаться. Публика наверняка подумает, что он просто держится за место ушиба. Никто не должен узнать правды. Зрители начали шуметь с трибун, требуя, чтобы тот продолжал бой или признал проигрыш. Усилием воли омега поднялся рывком с колен, поднимая копье над головой. Он готов продолжать, он не имеет права сдаться. Внезапно знакомая фигура на трибунах привлекла взгляд Хана. Минхо сидел в первых рядах, со скучающим видом наблюдая за разворачивающимся на арене боем. Тот самый незнакомый омега собственнически льнул к альфе, норовя прижаться к тому посильнее и пристроить голову на крепком плече. В этот самый момент альфа перехватил взгляд младшего. Мгновенье, которое растянулось будто бы на вечность, Джисон и Ли смотрели в глаза друг другу, пытаясь прочесть в них то, что не могли сказать вслух. Но старший первым отвернулся, лениво привлек к себе того, кто сидел подле него и невесомо коснулся его губ поцелуем. Омеге показалось, будто его оглушили по затылку чем-то тяжелым. Он хотел отвернуться или закрыть глаза, но не мог, ведь все его внимание было приковано к старшему и… Вдруг все потеряло свой смысл. Свобода, которую он мог бы получить в случае победы, ребенок — все это не имеет смысла без Хо. Его жизнь не имеет смысла, если рядом нет его.

Глупый, глупый Джисон, неужели он и правда надеялся на то, что сможет стать счастливым?

Когда толпа взревела, Хан, будто бы очнувшись, перевел взгляд на арену. Прямо на него мчался Дариус, замахиваясь копьем. У младшего было всего несколько мгновений, чтобы отразить атаку или увернуться. Вместо этого он бросился грудью на копье.

*

Минхо едва ли не скрежетал зубами, пытаясь игнорировать поползновения своего нового спутника. Альфе уже начинало казаться, что вся его затея с "новым возлюбленным", дабы позлить и подразнить младшего — это полная чушь, обреченная на провал, но назад пути уже не было. Все, что ему оставалось — это смотреть на арену и ждать окончания боя. Что-то в поведении Джисона не давало ему покоя. Тот не нападал на противника, даже не оборонялся, лишь уклонялся от атак и избегал ближнего боя. Ли хорошо знал, как обычно сражается омега, и это отличалось от того, что он видел перед собой сейчас. Хан явно… осторожничал? Что-то тут было не то. Быть такого не может, чтобы тот струсил. Старшего не покидало дурное предчувствие. Он уже был готов выбежать на арену и остановить бой любыми способами, и плевать на последствия, а затем сжать Джисона в объятиях и никогда больше не отпускать. Он уже десятки раз пожалел, что затеял этот бой, но когда младший вдруг посмотрел ему прямо в глаза, тот разозлился сам на себя, возненавидев свою слабость. Он привлек омегу к себе и с усмешкой поцеловал, удостоверившись, что Хан смотрит на них. Внезапно толпа взревела. Противник приближался к омеге, готовясь нанести удар. Джисон стоял, явно готовясь отразить нападение. Хо, сам того не осознавая, задержал дыхания от волнения. — Милый, ты же знаешь, я не люблю эти гладиаторские бои. Когда уже мы сможем уйти? — капризно протянул омега над ухом Минхо. Альфа с раздражением посмотрел на спутника, думая о том, что сразу после боев тот отправится составить компанию Хенджину. Прямиком на речное дно. Ли уже приготовился ответить надоедливому омеге, как понял, что все звуки вокруг смолкли. На арене стояла зловещая тишина. С недоумением повертев головой, старший остановил свой взгляд на арене. Ему показалось, что он разучился дышать… Хан стоял на коленях прямо перед своим противником, а из его груди торчало копье. Выйдя из оцепенения, Хо, не обращая внимание на цепляющегося за его руки омегу, бросился на арену. Кровь ручьем растекалась по песку, постепенно окрашивая землю в бордовый цвет. Глаза младшего уже были полузакрыты, а руки обнимали собственный живот, будто бы защищая от остального мира. Минхо оттолкнул Дариуса и упал на колени рядом с Джисоном, придерживая слегка охладевшее тело. Омега слабо улыбнулся ему. — Ты все-таки вернулся ко мне, — еле слышно прошептал он, поднимая с трудом свою руку и переплетая их с альфой пальцы. — Джисон… пожалуйста, держись. Мы все исправим, слышишь? Я сейчас позову лекаря, ты обязательно поправишься, — бессвязно пробормотал Ли, понимая, что несет бред. Хан старался отвечать не спеша, дабы пробыть в сознании еще какое-то время. — Минхо, никакой лекарь не залечит дыру в моей груди. — старший сразу понял двусмысленность фразы, но не смог произнести ни слова. Слезы душили его, а в горле скопился огромный ком, который не позволял спокойно говорить. Младший продолжал, хотя слова давались ему с трудом… — Я знаю, о чем ты думаешь... Пожалуйста, не вини себя. Это был мой выбор. Я подумал, что так будет лучше для всех. Так будет лучше для тебя. Мы бы были тебе только в тягость. — М-мы? — смог прохрипеть Минхо. — О чем ты… Джисон из последних сил прижал руку альфы к собственному животу. Ли с недоумением почувствовал, что обычно плоский живот омеги слегка надут. — Это же… Джисон, почему ты мне ничего не сказал?! Как ты мог умолчать об этом?! Что же ты наделал… — старший в отчаянии вырвал копье из тела Хана и прижал его к себе. Кровь хлынула из раны младшего, смешиваясь со слезами ланисты и стекая на живот Джисона, будто бы оплакивая так и не родившегося ребенка. — Прости, прости меня. Если сможешь, прости меня. Простите меня… оба. Я разрушил своими руками то единственное хорошее, что было в моей жизни. Слышишь меня, Джисон? Ты — самое лучшее, что у меня было, слышишь? — задыхался от слез Хо. — Пообещай мне одно. Ты обязательно найдешь меня в следующей жизни, где мы обязательно будем счастливы. Прошу, пообещай мне… — выдохнул омега на ухо Минхо. — Я обещаю… Если не найду в следующей, то буду перерождаться раз за разом, пока мы не встретимся вновь. Только дождись меня, хорошо? Я отыщу тебя, где бы ты ни был. Я буду ждать, столько, сколько нужно. Я всегда буду любить тебя… Джисон, пожалуйста, ответь мне, не молчи. — рыдал альфа. — Semper et in perpetuum, mi lanista... — тихим шелестом прозвучали последние слова Хана. Вдруг, в один миг все потеряло свой смысл…

***

— Я никогда не прощу себе, что не попрощался с ними. Я не могу об этом не думать, — всхлипнул Феликс. Чанбин подошел к своему омеге и обнял того со спины, пристроив руки на животе. — Я сразу тебе сказал, я бы тебя туда и близко не пустил. Это не то зрелище, которое нужно видеть в твоем положении, — нахмурился альфа. Последняя фраза утонула в рыданиях омеги. Бин, прикусив язык, крепче прижал свою пару к себе. Не стоило этого говорить вслух. Это и так очевидно, но сказанная вслух фраза про деликатное положение вызвала у омеги вполне понятные и трагические ассоциации… Укачивая в объятиях Ликса, Со пытался не разрыдаться сам. В один миг он потерял лучшего друга, и все вокруг напоминало ему об этом. Уже несколько лун в каждом закутке и переулке шептались о трагедии, развернувшейся на арене. Как отчаявшийся от предательства омега намеренно проиграл бой, дав убить себя, и как спятивший от горя альфа разделался с убийцей своего возлюбленного и со всеми, кто попался под руку. Арена превращалась в кровавое месиво, прежде чем копья, пущенные стражей, упокоили ланисту. Когда Чанбин прибыл на арену, чтобы забрать тела для захоронения, он готов был завыть от отчаяния. Тела альфы и омеги лежали совсем рядом на уже алом песке. Минхо перед смертью с такой силой стиснул мертвую руку Джисона, что их пальцы так и остались сплетенными. Так их и захоронили. В одном саркофаге, державшимися за руки даже после смерти. Альфа моргнул, пытаясь отогнать от себя эту картину. Он хотел бы забыть и никогда не вспоминать, но знал, что это будет преследовать его до самой смерти…

«Быть может, такой исход для них даже лучше. Они встретились сломанными и покалеченными судьбой, с кровоточащими душами, несчастные в прошлом и не нашедшие счастья в настоящем, полностью разрушившие свое будущее. Наверняка они смогли обрести покой. Вместе в вечности. Вместе и навсегда…»