Не боги

      Покои правительницы Панчала погружены в плотный сумрак. Лампады догорели, разве что пара самых упрямых дрожит огоньками в дальних углах, и даже бесцеремонный Чандра, любитель заглядывать в окна дворцов и лачуг, спрятался за густой кроной высокого эбенового дерева. Принцесса слушает живую тишину ночи, прижавшись щекой к груди своего супруга. Мужчина лениво поглаживает небольшой шрам на её плече, старый, почти незаметный глазу, но различимый для чутких пальцев. Она не видит его лица, но точно знает, что сейчас он улыбается своей самой драгоценной умиротворённо-счастливой улыбкой. <      - Карна, скажи… нет, обещай, что ответишь на мой вопрос. Наверное, глупый вопрос… не знаю. Обещай!       - На глупый вопрос можно получить глупый ответ, сундари… Хорошо, обещаю ответить честно, если сам буду знать.       Шикхандини села. На её бедре мгновенно утвердилась властная ладонь, заставляя придвинуться плотнее, упереться коленом в резко очерченные ребра. Принцесса замерла в нерешительности, коротко, с сомнением вздохнула и всё-таки спросила:       - Скажи… почему твоя первая жена не стала царицей Анги, почему отказывалась жить с тобой?       - Ракшаси, ты ревнуешь?       Ревность? Нет, ревности в ней не было никогда. Было злое недоумение: на её месте она бы…       - Нет!.. да… отвечай!       - Да по той же самой причине, что и ты, принцесса. Всё просто. Ей нужен был кто-то другой.       - Что?!.. Ты врёшь, это бессмыслица какая-то… мне бы и в голову не пришло, да и ей, наверное, тоже.       - Шикхандини… в свое время ты просила сохранить наш брак в тайне. Тебя не устраивала моя родословная. Сын колесничего, низкородный, чья корона на голове – милостыня, не мог быть достойным супругом гордой принцессы Панчала, какие бы желания ни томили её сердце. Разве не так, сундари? – тягучий голос лился мягко и тепло, словно объясняя прописные истины маленькому ребенку, но слова были горьки для принцессы.       - Да, я… понятно. Но... почему она?       - Вришали так и не смогла принять, что я был воином и правителем. Как видишь, ни одной из вас я не подходил в полной мере. Тебе, наверное, сложно поверить, принцесса, но большинство женщин не мечтают быть царицами, а хотят обычного мужа, жизнь с которым будет простой и понятной: забота друг о друге, рождение и воспитание детей, как многие поколения до и после.       - Ты прав, мне сложно в это поверить. Но если так, зачем она вышла замуж за раджу Анги?       Мужчина прижал ладонь принцессы к своей груди и пристально вгляделся в проступающее из темноты женское лицо: упрямо сомкнутые сочные губы, высокие скулы, тревожный разлёт шёлковых бровей, сосредоточенные глаза цвета каштанового мёда с красноватым, поистине ракшасьим, оттенком.       - Шикхандини, я обещал прогнать твоих призраков, но не думал, что один из них носит имя Вришали, моей первой жены... Мы знаем друг друга с детства. Она была младшей сестрой моих закадычных приятелей. Семьи сговорились о нашей свадьбе задолго до того, как мы выросли. В годы брахмачарьи я и думать забыл о своей невесте. Вернувшись через несколько лет в Хастинапур, неожиданно для себя я оказался в средоточии запутанных интриг династии Куру: дружба принца Дурьодханы и вражда с Пандавами, корона Анги, доверие махараджа, глухое недовольство Бхишмы, странное настойчивое внимание царицы Кунти. В родительском доме в те дни я бывал нечасто, не хотелось спорить с отцом, он был недоволен и, кажется, разочарован моим внезапным возвышением, не так он представлял себе возвращение сына… Да и новые для меня дела царства занимали всё время. В один из моих недолгих визитов мама Радха напомнила, что у меня есть невеста, и любые перемены в моей жизни не повод опозорить девушку отказом от давно состоявшейся помолвки. Отступиться от данного мной и моей семьёй слова я не мог. Вскоре мы поженились…       - Ты женился на ней из чувства долга? – пойманную ладонь принцессы сжали чуть крепче.       - Мне кажется, ты хочешь услышать «да», Шикхандини… однако, я обещал быть честным. Это не так. Девочка из моего детства выросла, стала красивой девушкой, весьма привлекательной для мужских глаз. Она была хорошей женой, весёлой и ласковой. У меня не было причин сожалеть о нашем браке. Быть царицей Вришали не захотела, раз и навсегда решив, что такое не по силам простой девушке из квартала колесничих. Она жила в доме моих родителей, заботилась о них, стала дочерью, которой у них никогда не было. Я с радостью возвращался из походов в дом отца, к моей семье. Ангараджа Карну там не слишком жаловали, но всегда с любовью встречали Васушену Радхею.       Он ненадолго умолк, улыбнулся с лёгкой печалью и непонятной принцессе иронией, и снова заговорил.       - Забавно… поводом для первой супружеской размолвки стала твоя сестра, Драупади. Мне казалось, что мои частые, порой внезапные отъезды Вришали спокойно приняла как часть нашей жизни, спрашивала лишь, надолго ли я уезжаю, и как всякая добропорядочная жена благословляла на удачу. Но в тот раз, когда я сообщил, что отправляюсь сопровождать Дурьодхану в царство панчалов на саямвару прекрасно дивной дочери Драупады… О, боги всемилостивые, я и представить не мог, что моя милая супруга способна на такие гневные отповеди. Безбожные распутники, опьянённые великой спесью – таким было мнение Вришали обо всех кшатриях разом. И я, её муж, так кичащийся своей силой и мастерством лучника, прекрасно вписался в это сонмище одержимых гордыней демонов в человеческом обличье. А теперь и вовсе, потеряв всякий стыд, отправляюсь на саямвару, словно мне мало одной жены… или моему тщеславию мало бесконечных военных походов... Надо было утешить свою женщину, снедаемую надуманными страхами и вздорной ревностью. Но я поступил легкомысленно и малодушно: поспешно уехал, почти сбежал, удостоив Вришали лишь короткого замечания, что она во всём ошибается…       Шикхандини встрепенулась, глаза хищно блеснули в темноте.       - Подожди-подожди… ты хочешь сказать, что приезжал на саямвару Драупади уже имея одну жену?!       Рука мужчины потянулась к лицу принцессы, пальцы легко скользнули по гневливо изогнутой брови, потом по другой, ещё раз, и снова, пока не исчезла злая складка над переносицей.       - До чего же вы, женщины, удивительные создания, такие разные, непредсказуемые. Но порой ваши суждения разительно схожи.       - Хочешь уйти от ответа? – Шикхандини отвела ласкающую руку от своего лица.       - И в мыслях нет, принцесса. К тому же ты получила ответ до того, как задала вопрос. Если, конечно, слушала… - мужчина откинулся на подушки и заговорил с насмешливой серьёзностью. – Да, принцесса, я приезжал на саямвару Драупади Панчали будучи женатым… Да что там женатым, у нас с Вришали подрастал сын. Нет, принцесса, женитьба на твоей сестре в мои планы не входила. Меня тогда ни одна принцесса Бхараты не интересовала. Вот лук!.. лук – да. И цель. Но не награда победителю. Хвала богам и бесцеремонной грубости твоей сладкоречивой сестры, я не стал стрелять. Хотя зол был безмерно, чувствовал себя оскорблённым… Дома меня ждала обиженная язвительность Вришали. Но её колкости были скорее смешны, чем едки. Было очевидно, она рада, что я вернулся… хм… вернулся без новой жены. Со временем я объяснил ей, что не так много царей едут на саямвары за невестой. Гораздо ценнее посмотреть под благовидным предлогом на союзников и врагов, на наследников тех и других, оценить их воинские умения. А ещё в Хастинапуре осталось сто неженатых принцев, и это далеко не последний поход за невестами…       Шикхандини прикрыла глаза. Она вспомнила, как после многих дней нескончаемых пиров и бесчисленных даров брахманам на арене, выстроенной специально для саямвары первой красавицы Бхараты, появилась её сестра, юная и прекрасная как Лакшми, вспомнила своего царственного надменного отца и бесстрашного гордеца брата, вспомнила всё блестящее собрание царей и царевичей, одарённых красотой и могуществом, величественных, несокрушимых, истинных львов среди людей… Другая жизнь, словно и вправду сменилась юга, и не одна.