Уничтожай себя, Шут

*** Серый старый дом в глубине леса. Этоль не место для настоящих крыс? Крыс, которые безжалостно убили хозяина и строителя этого дома- лесника. Сами же, безмятежно устроились в жилище. Небольшая кухонька, освещаемая одной лишь лампой на на черном проводе. Кипящий чайник на плите начал издавать звук свиста, дабы его поскорее выключили и убрали от этого жгучего огня. Иван, открыв ржавый кран, поднес туда чашку своего хозяина, еже помыть ее перед тем как налить туда напитка. Услышав чьи то незнакомые шаги, Иван обернулся, чтобы посмотреть, не Достоевский ли это. К его сожалению, перед ним оказался другой эспер. Он схватил запястье Гончарова, после чего застрелил того насквозь. Державшая чашка на его руке резко упала, разбившись вдребезги. По уже мертвому, эсперу пролилась красивая алая линия крови. -пх.. Незнакомец перешагнул через свежий труп и начал открывать поочередно каждый шкафчик, в поисках чего то. Открыв очередную полку, он вытащил оттуда бутыль вина и два стеклянных бокала. Захотев пойти к выходу, он вспомнил про лежащий рядом труп и убрал его с дороги своей ногой. -дорогой, чая не было, поэтому я принес вино~- зайдя в комнату, где уже отдыхал Достоевский, сказал Осаму Дазай. Он сделал пару шагов, чтобы дойти до стола, и там уже разлить содержимое бутыля в бокалы. Достоевский встал с дивана и подошел к Осаму, и взяв того за рубашку, потянул к себе.- Нахуй мне твое вино? Я вообще то просил чая!- игриво отметил Федор, после чего переманил взгляд Дазая с алкоголя на себя, и в скором времени поцеловал того в губы. Тот же, оставив разливу напитка на потом руками обнял Достоевского за его тонкую талию, после чего потащил на руках к дивану. Федор жадно целовал и обсасывал язык своего любовника, пока их физические узы не были расцеплены нехваткой воздуха. Отдалившись друг от друга на достаточно маленькое расстояние, их соединяло не только их обнимающие друг друга руки, но и также тонкая нитка, как паутинка, слюни. Достаточно набрав в легкие воздуха, Достоевский потянулся ближе к уху Осаму и зашептал " а я скучал без тебя ", после чего начал оставлять своенравные метки на шее Дазая. Осаму же просто так не сидел, он начал потихоньку расстегивать рубашку Федора, и своими ледяными руками касался кожи своей любви. Тонкие холодные пальцы начали теребить соски, он чего Федор глухо застонал. "Убери свои пальцы, дурень..", музыкант укусил другого, дабы показать свое недовольство. - приказывать будешь своим крысам. - грубо сказал Осаму, после чего перевернул Федора так, чтобы гость стал доминантом. После своенравного прощания с главой крыс, Сигма увидел грядущую к ним с Гоголем темноту, находящееся во внутренней стороне плаща Николая. Как бы было не странно, Сигма, частично ребенок, и поэтому в этом эспере существовало достаточно многих детских страхов и неумений. Но юнец молодец, ибо свои слабые стороны, которых немало, тщательно скрывал и не показывал почти никому. Но сейчас, эта темнота, этот ужасный черный цвет настолько глубоко и сильно напугал Сигму, что он порвал стойкость юнца, и тот резко обнял Николая. Неожиданно. Будто видел в нем некую защиту¿, некий источник тепла и любви, но никогда не доставаемого. Гоголь всегда был на расстоянии с Сигмой, ибо он был для него, лишь напарником, и не больше. Но сейчас.. Сейчас они так близки как никогда, и возможность коснуться Николая, его мечта, обнять того, уже приблизилась к своему исполнению. Сердце Сигмы билось все чаще, будто готово было вырваться из клетки ребер. Но вот малый вопрос. Выпрыгнуть..из за какой причины? Причины жуткого душераздирающего страха, или счастья оказаться в этот момент с любовью всей его короткой жизни? Впрочем, это не так важно, как реакция Николая на то, что от был обхвачен руками Сигмы. Для него это было неким шоком и скорее всего мерзостью и блевотностью: его обнимает совершенно ненужный ему человек. Он не Достоевский. Он не смысл его нынешнего существования. Он не его любовь. Сейчас, он ему никто. Но...