Уничтожай себя, Шут

*** Осколки бутылки вина сверкают на холодном полу. Рядом лежат мятые вещи мужчин. Ко всей картине еще прекрасно вписываются раскинутые деревянные стулья и медицинские бинты. Достоевский, неожиданно проснулся из-за сильного неприятного запаха. Он потянулся за своей ушанкой, (да, голый Федор в ушанке) но почувствовал там некую липкую смесь. -Осаму! - он бросил ее прямо в лицо рядом спящего человека, от чего тот проснулся. -что опять блять? - ты своей спермой всю шапку нагадил, пиздюк. Вот теперь сам ее и помоешь, понял? - обидчиво воскликнул Достоевский, после чего потянулся за своей одеждой. Дазай же, проигнорировав его, поудобнее улегся в кровать, после чего начал говорить. - - знаешь, Федь, на твоей кухне так и разлагается труп Гончарова.. -Чт.. ТЫ СУКА НЕ УБРАЛ ЕГО? -Нет,- спокойно сказал Осаму и завернулся в одеяло. Достоевский тут же хотел дать пощечину другому, как тот "другой" резко остановил руку Федора, тем самым схватив за запястье и свернув руку. - ты думаешь, что имеешь право поднимать руку на меня? - с кривой улыбкой спросил Дазай. В ответ ничего не послышалось. После того, как Осаму уменьшил силу хватки, Достоевский тут же сдернул свою руку. -помоги мне убрать труп.. -хах, твой дом ты и убирай~ Достоевскому это было не очень приятно слышать от Осаму, но перечить он ему не мог. Он отпустил взгляд на пол и нехотя понимал что сейчас будет делать грязную работу один, ибо всегда это делали его помощники. Дазай же, зная это, приказал сделать федору это одному. Увидев отчаяние в фиолетовых глазах своей любви, он нехотя, но все же вымолвил: -ладно, помогу.. Труп. Рядом пролетает всякая мошкара и жадно поедает плоть. Некая темная аура повисла на кухне. Запах трупа- капелька гнили и крови, остывшего черного чая и заплесневевшие продукты на столе и в сломанном, старом и ржавом холодильнике. Всю обстановку накаляет сильный запах сырого дерева, и в принципе, можно было бы закрыть на это глаза, но сырость была получена благодаря крови Ивана. Холодной крови. Ко всему, так сказать, пейзажу, не хватает лишь канавы и болота, и не помешало бы, немного бутылок алкоголя. Выпитых, или нет, оставим на ваше воображение. - - комнатку надо будет проверить.. -надо. Эсперы взяли умершего и потащили к выходу из дома. Благо, он лежал там только меньше суток, так что этот запах, наверняка исправим. - ну, и куда же его уложить? - без всякого интереса спросил Дазай, рассматривая округу. - рядом есть канава, туда и бросим. Тем более сейчас наверно дождь будет, он и смоет его куда нибудь. Дотащив труп до канавы, они бросили его как никому ненужный мусор. Хотя, если сказать честно, он то и есть настоящий мусор. И капли жалости не видно в глазах, и даже в глубине сердцах Осаму и Достоевского. -интересно, куда он уплывет? ..- с кривой улыбкой спросил Дазай, смотря на останки Гончарова. -не знаю. Их разговор о трупах, о канаве и о прочих вещах длился пару минут, пока их не оборвала капля жидкости, упавшая с неба и приземлившаяся на руке Достоевского. За ней пролетела вторая, третья. Молодые люди остановили свой диалог, и поплелись в сторону дома, оставив прощальный взгляд на Гончарове. К сожалению, осадки усилились и после небольшого дождика пошел сильный ливень. Пара любовников не успели еще дойти до укрытия, как промокли до последней ниточки. Пройдя через порог, Дазай на своем пути к гостиной разбросал мокрую одежду. Достоевский пошел за своей любовью, забирая раскинувшую одежду, однако, оставляя после нее мокрый след. Зайдя в полутемную комнату, он подошел к столу, куда поставил в кучу вещи и зажег свечки. Два полностью оголенных, любящих друг друга людей. Что же они должны сделать в старой заброшке? Пх, естественно, укрепить свои любовные узы. Связать друг друга? Нет, Дазай бы на это не пошёл. А вот Достоевский.. В принципе, он бы тоже ни за что не захотел бы быть связанным, но Осаму было наплевать на нелюбовь к связыванию. Он, своими сухими на тот момент бинтами, он забыл связать руки, поэтому они остались дома, связал и посадил к стулу Федора. Дальше же, было все очень эротично. Настолько, что словами это не описать. Остается надеется только на вашу прекрасную пошлую фантазию.