Уничтожай себя, Шут

*** Тишина. Ее нарушают только тихие всхлипы Николая. Почему он до сих пор плачет? Даже сам Гоголь не знает этого. Просто плачет. Может, у него много чего скопилось, ведь быть клоуном, который все время только смеется, быть сложно? Все возможно. Сигма, увидев плачевное состояние Николая, приобнял его, дабы как то успокоить. - Коль, перестань лить слёзы. Они не к чему! Слышишь? - тихим и милым голосом промолвил Сигма, взяв за щеки своего собеседника и перевел взгляд его на себя. Тот же немного успокоившись, посмотрел на серебристые глаза Сигмы. -п..позволь..тебя обнять..- дрожащим голосом попросил Николай. Владелец казино мило улыбнулся и сам обнял Николая. Он все еще любил его. Любил всем сердцем. Он простил его за все его обидные шутки, за этот поцелуй. Он мог закрыть глаза на всё, лишь бы быть со своей любовью. Просидев в тесной и такой теплой для душе обнимке некоторое время, они отпустили друг друга. Посмотрев на часы, Сигма извинился перед Николаем, и ушел работать Глубокий вдох. Николай поднялся на ноги после чего посмотрел на себя в зеркало. Увидев там веселую улыбку и настоящее лицо шута, он тихо шмыгнул носом после чего сделал небольшой поклон, дабы вместиться в свою шинель. Оказавшись в глубине леса, вместе с ним пришел и ливень. Немного прогулявшись под деревьями, он увидел, как по канаве плывет какой то труп. - Ооо! Гончаров~ как делишки? Кто же тебя так?...- с улыбкой спросил Гоголь, взяв палку, начал тыкать ею в плоть. Когда лежачий решил продолжить свое плаванье, Николай оставил для него прощальный подарок- сухая ветка дерева, которой он тыкал того. Поклонившись своему, так сказать другу, он исчез, оставив за собой лишь небольшой ветерок. Его волшебная шинель перенесла его в комнату, где обычно все жители Мертвого дома пили чай. Но..но сейчас.. это было не совсем место для чаепития. Эту картину, Николай назвал бы, не знаю как, ибо это чувства Николая, а не мои. Но хотелось бы отметить, что разбросанная одежда, разбитые бутылки вина, и привязанный к стулу Федор, кой занимался любовью с Осаму, было, для Гоголя немного обидным и больным. Хотя, проявив свою стойкость, он лишь улыбнулся и исчез со словами " не буду вам мешать, хех" - Федь, кто это был? - без всякой привязанности спросил Дазай. - Игрушка. Эспер вышел своеобразным способом из Мертвого дома. Пройдя немного вглубь леса, он упал и начал рыдать. Почему? Почему Гоголь опять плачет? Ему изменили.. хотя, это нельзя назвать изменой, ведь Федор не встречался с ним и даже не целовал его. Он просто использовал клоуна для своих потех. Это было магипулированием. Сейчас, он наконец то снял розовые очки и со здравым умом посмотрел на Достоевского. Отнюдь, это был не здравый ум. Он хотел отомстить. Отомстить за использование себя. Но какова же будет эта месть?.. Кроме того, частичка Николая жаждала получить настоящую любовь. Любовь.. хоть он и не знал что это, но в лучшем состоянии он чувствовал себя рядом с Сигмой. Сам не понимая этого. Представьте что у него внутри.. Два неких существа. И каждый говорит свое: " Шут! Ты слишком дурен для этого мира! Тебе никогда не стать человеком!" Но почему же? Может, месть каким то образом преобразовалась в самоунижение и уничтожение? Возможно. Ведь этот голос существа все время был у него в голове. Он думал, что из за его легкомысленности он и очутился в руках Достоевского, кой манипулировал им и игрался. Если бы он был хоть чуточку умней, то сразу же понял бы. Но.. Некая другая половина Гоголя, жаждала в сию секунду любви и тепла. То, чего он ощущал недавно.. от Сигмы. Он хочет к Сигме. Хочет к его объятиям и теплым словам. Не много ль для него?