Уничтожай себя, Шут

Близилась ночь. Федор все это время играл на виолончели, иногда делая перерыв, читая книги Дазая и попивая черный чай. Прекрасное место, что находится в глубине темного леса; ни единой души, что может потревожить музыканта. Что может быть лучше? Разве что, нахождение рядом Осаму.. Сейчас детектив на очередном деле в ВДА. Он часто пропадает на недели, но вновь возвращается к Достоевскому с маленьким презентом, в качестве извинения за такое долгое отсутствие. Да, в такие дни в Мертвом доме пылают огни страсти, что даже сложно описать словами. Их ненависть и любовь к друг другу, их слова, что больно ударяют в сердце, но одновременно приносят удовольствие.. их отношения как лезвие ножа — они не должны быть вместе, они враждуют, но разве запретный плод не сладок?.. Задумываясь об этом, Федор решил сыграть новую мелодию, что сочинил на днях. Она звучит, как сказать, между чем то невыносимым и прекрасным. Каждое движение смычка изменяет ритм музыки, переворачивая его на 180 градусов. Напоминают отношения музыканта и детектива. Такие же, как эта мелодия... — Давно не виделись, Федор. - с ненавистью и каким то страхом перед ним, вдруг заявил появившийся из ниоткуда Сигма. Достоевский поднял голову, после чего встал в ступор, увидев Сигму живым и здоровым. Благо, его томное лицо не передавало наличие всяких эмоций в сердце Достоевского, но все же. — Месть, не так ли, Гоголь?.. - с ухмылкой сказал музыкант Николаю, не замечая Сигму. Тот устремил взгляд в пол, после чего смешок Достоевского стал более открытым. — Это правда месть. Ха. Месть за то, что я использовал шута. — Заткни свой чертов рот. Это не месть. – неумело пытался оправдаться Гоголь. – Я пришел из-за Сигмы. Ты отнял у меня все то, чем я так дорожу. Но так ли это?... . . . . Сигма зашугался. Ему не нравилась эта обстановка. Не нравилось, что его Коля выходит из себя. Не нравилось, что он стоит перед своей убийцей - Федором. Но разве, это кого то волнует?... .  .  .  .  . Ненависть Гоголя переходила все границы. Он, поставив руку на плечо Сигме, начал сжимать его, сам того не понимая. Сигма скорчился от боли, но не смог сказать ни слова. Федор смотрел на них и пытался не засмеяться – какие же они жалкие.. — Ненависть, Шут, ненавистью, но так делать со своей полвинкой негоже. – Гоголь посмотрел на Сигму и резко расслабил руку, мысленно проща прощение у Сигмы. Повисло молчание между ними. Федор, просто сидел и ждал хода от них. Гоголь, пытался сдержать себя изнутри. Что-то было с ним не так. Что-то, что может вновь сломать Николая. Сигма, копаясь в себе, не понимал, что он здесь делает.   Прекрасная картина, не находите? — Хватит. Пора сделать то, за чем мы пришли. – Николай взял пистолет, и стоя сзади, протянул руку Сигме. — Давай же.. прикончи его! Сигма взял пистолет. Он не понимал, что он делает и почему. Ему приказали взять пистолет ‐ он взял.. и что теперь?...