Часть 1
15 октября 2025 г., 03:42
Примечания:
*Если я та любовь, которую ты хочешь, если я солнце твоего сердца, то почему же мне так темно?
Перевод песни Frank Carter & The Rattlesnakes — Bleed
If I am the love you want If I am the sun in your heart Then why do I feel so dark?*
Как же я задолбался жалеть себя. Мне больно абсолютно всегда, кажется, если я остановлюсь хоть на минуту, то сгорю в агонии своих эмоций. Мои друзья взрослеют, становятся осознанными, а меня разрывает в клочья слепая тоска. При мысли о доме к горлу подступает тошнота. Хочется громко смеяться, когда я слышу, как повезло мне родиться в такой благородной, чистокровной семье. В жопу это «благородство», в жопу это смазливое блэковское личико, в жопу манеры. Как я должен себя вести, чтобы ещё больше не соответствовать своему положению? Может, когда-нибудь мне удастся добиться того, чтобы никто не смел ассоциировать меня с родственниками... Дописав последнюю строчку, Сириус в сиюминутном порыве откинул блокнот, который отскочил от подоконника, затем ударился об угол небольшого столика и, наконец, окончательно затих, упав на пол раскрытым на предыдущей странице. Парень шире раскрыл форточку, подкурил сигарету палочкой и вдохнул свежесть поздней осени вместе с дымом. Он прикрыл глаза, выдохнул и затянулся снова, наслаждаясь никотиновым головокружением. На прошлой неделе ему исполнилось восемнадцать, совсем скоро выпуск, и придётся решать, что делать со своей жизнью. С каждым годом вопросов всё больше, а он так надеялся, что прожитый опыт наведёт его на верный путь как-нибудь полегче. Но нет, он стоит на перекрёстке тысяч дорог и не может сдвинуться с места. Глубоко задумавшись, Сириус не заметил, как сигарета, закончившись, начала жечь губы. — Чёрт! Он развеял остатки заклинанием, спрыгнул с подоконника, бросая взгляд на исписанные страницы упавшего блокнота, и скривился. Вчера он выводил эти сроки своим нервным, прыгающим, однако всё ещё элегантным подчерком: Почему ты игнорируешь меня? Всегда отодвигаешься, односложно отвечаешь. К Питеру ты добр, Джеймса явно уважаешь, а меня разве что иногда удостоишь снисходительным взглядом. Мы ведь были когда-то так близки, а теперь... Ну, почему ты так холоден со мной? Если знаешь о моих чувствах, о том, что меня тянет к тебе, и отдаляешься поэтому, какой же ты мудак! Я и сам не хочу, чтобы это происходило, я так стараюсь просто быть тебе другом, Рем! Сириус вздохнул и запрокинул голову, словно обращаясь к Мерлину: — Да за какие грехи? Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов и, подняв небольшой блокнот с пола, аккуратно выглянул наружу.***
В гостиной Гриффиндора было спокойно: тихо потрескивали поленья в камине, студенты в углу, скрипя перьями, трудились над эссе, в кресле, лениво листая страницы, Ремус читал очередную книжку. Лили, уютно устроившись на коленях Джеймса, о чём-то негромко рассказывала ему. Однако, как всегда бурно ворвавшись, Сириус нарушил идиллию: — Да что ж такое, только я отойду, они тут порнуху устраивают! — сияя фирменной ухмылочкой, заявил Блэк в сторону дивана. Питер в углу хрюкнул от смеха, Джеймс недовольно покачал головой, Лили закатила глаза, а Ремус... Ремус перелистнул страницу и, не обращая внимания, продолжил читать. Заметив это краем глаза, Сириус почувствовал раздражающий укол где-то в области сердца: снова ни малейшей реакции на его явную провокацию; и он не смог остановиться. — Здесь вообще-то и дети живут, но давайте превратим нашу гостиную в бордель, я согласен. Гаденько улыбаясь, Сириус забрался на колени Ремуса и прильнул к нему, обнимая. Страшно подумать, насколько сильно и давно ему хотелось прижаться вот так к другу, хотя бы на время очередного дурацкого спектакля театра имени Сириуса Блэка третьего. Не удержавшись он провёл подушечками пальцев по тонкой коже напряжённой шеи, чувствуя, как сильно бьётся за ней ускоряющийся от гнева пульс. — Блэк, немедленно слезь с меня, — угрожающе произнёс Ремус. — А не то что? — Сириус только шире улыбнулся, ощущая лёгкое возбуждение от близости. Ремус, рыкнув, спихнул его с колен на пол и почти бегом скрылся на лестнице, ведущей в общую спальню. — Джеймс! — Лили тут же резко встала и упёрлась кулаками в бока. — Это нормально, по-твоему? — Да что я такого сделал-то? — обиженно потирая копчик, поднялся Сириус. — Если бы я полез на Питера, то раздавил бы! — Твои шутки уже переходят границы! — Поттер устало потёр переносицу и тоже встал, целуя свою девушку в щёку, — я поднимусь, узнаю, как он там. — Да сиди, я сам разберусь, — нахмурился Сириус. — Только давай без выкрутасов, просто извинись. Ты луну видел? — уже вслед другу спросил Джеймс. Ремус наклонился к тумбочке у своей кровати, опираясь на ладони, его пальцы подрагивали, поэтому он сильнее сжал их на лакированном дереве. Он считал про себя, контролируя дыхание, но все усилия сломались о тихий голос: — Эй, Луни... — Да что тебе ещё нужно от меня? — Ремус резко выпрямился, но не повернулся к нему лицом. — Я же просто пошутил, успокойся, — тихо произнёс Сириус, приближаясь к парню. — Не подходи ко мне! — рыкнул Ремус, чувствуя, как поднимаются волоски на всём теле. — Почему ты не шутишь с теми, кому твои выходки кажутся забавными? Отвяжись уже от меня! Вопреки просьбе Сириус всё же подошёл и развернул его к себе лицом, краем сознания отмечая как он взбудоражен от наконец-то эмоциональной реакции. По телу покалыванием проходилось наслаждение, он не мог остановиться, он хотел добиться от друга ещё больше, ещё хотя бы чуть-чуть. — Почему ты избегаешь меня? — и он подошёл к другу почти вплотную, игнорируя его странное движение носом. — Стой... — Ремус хотел отступить, но только вжался ногами в тумбочку. — Ты ни во что меня не ставишь, шарахаешься от меня. Даже не смотришь на меня! Взгляни на меня, Рем! И Ремус посмотрел на него совсем не ремусовским взглядом. Слишком жадно, слишком открыто. Сириус не успел среагировать, не успел даже понять, как планировал среагировать, и оказался вжатым между ближайшей стеной и нечеловечески мощным телом друга. — Рем?.. Ремус провёл носом по его шее вверх, зарываясь в тёмные слегка волнистые волосы за ухом и глубоко вдыхая. — Ты так вкусно пахнешь, — сбивчиво шепча, он подхватил Сириуса под бёдра и на весу снова вжал в стену. — Рем... Сириус инстинктивно схватился руками за плечи Ремуса, теряясь в собственных ощущениях. Мысль о ненормальности происходящего билась в голове, но всё его тело словно давно томилось в ожидании именно этого момента: от каждого прикосновения по коже струились искры. Ремус снова взглянул на него: радужку глаз не было видно совсем, только чёрные бездны зрачков, ноздри широко раздувались от шумного тяжёлого дыхания, его язык медленно скользнул между губ, и Сириус почувствовал ещё один мощный разряд где-то внутри. — О, Мерлин... — тихо простонал он и тут же ощутил обжигающий поцелуй. Ему было сложно дышать, он путался пальцами в чужих волосах, судорожно всхлипывая. От блаженной тесноты, от трения тел и фейерверков удовольствия, взывающихся по всему телу от каждого прикосновения хотелось потерять голову, но та самая единственная здравая мысль снова всплыла на поверхность сознания. — Рем, Ремус! — задыхаясь, прошептал он в губы друга, — прекрати, не здесь... слушай меня, ты человек, ты ещё человек... Ремус зарычал, пытаясь привести себя в чувство, но этот манящий запах сбивал его с правильной мысли. Он оторвался от вожделенной сладкой кожи и ударился лбом о стену сбоку от головы друга. — Слушай меня, вот так... Сириус успокаивающе погладил волосы на затылке парня, слыша бешеный стук своего сердца прямо в ушах. Через десяток тяжёлых вздохов, он почувствовал свободу. Ремус аккуратно опустил его на пол, отошёл на пару шагов назад и пнул свою кровать: — С-с-сука! — Рем?.. Но тот, не взглянув на Сириуса, пулей вылетел из спальни. Блэк ошарашенно прижал пальцы к губам, глядя в пустоту, пока в комнату не ворвался явно злой Джеймс: — Тебе нужно было только извиниться! Что ты, блядь, опять натворил, а? — Я не виноват, Джеймс, он просто... — Тебя послушать, так ты никогда не виноват!***
В тот вечер ему устроили допрос, но он стойко отвечал, что совершенно не в курсе, почему Лунатик сбрендил раньше времени. По сути он даже не врал. За время отсутствия Ремуса Сириус испытал весь спектр негативных эмоций, на которые был способен: вину, горечь, злость. Он был так растерян, как никогда раньше. Каждый день друзья пытались навестить Ремуса в хижине, которая из-за его воя в полнолуние уже приобрела логичное название, но тот каким-то заклинанием заблокировал проход, явно давая понять, что не ждёт их. Конечно, Сириус хотел убедиться, что его друг цел и, насколько это возможно, здоров, однако чувствовал облегчение от мысли, что в ближайшее время не встретит Ремуса. Потому что он понятия не имел, как реагировать и что говорить при встрече. Он даже не знал, как будет смотреть ему в глаза. Всё свободное время он, отмахиваясь от вопросов друзей, зависал в своём убежище, курил и строчил вопросы, с нажимом вдавливая слова в чистые листы, пытаясь придумать, как уместить этот шквал эмоций во что-то более лаконичное, такое, чтобы правильно начать разговор. Меня распирает от противоречивых чувств, я совершенно не понимаю, что происходит с тобой, Рем... и со мной тоже. Почему ты не показал раньше, что я нравлюсь тебе? Я предоставлял тебе много подходящих моментов! Означает ли вообще это недоразумение, что я нравлюсь тебе? Почему ты сбежал? Как мне вести себя? У меня сотня вопросов, а ответа ни одного, ведь уже полнолуние и ты не пускаешь меня к себе... И вообще никого не пускаешь. Джеймс снова винит меня в идиотизме, и остальные с ним согласны. Ты тоже согласен? А что я сделал? Почему моё существование только всем мешает? Неужели я действительно настолько хреновый человек? Однажды ночью Сириусу снова не спалось, и он лениво рассуждал всё о том же. Через полог он услышал, как кто-то заходит в спальню и ложится на соседнюю кровать. Сомнений не было: Ремус вернулся. Его сердце тут же ускорило ритм. Он так и не придумал, что говорить. Сириус предполагал, что из-за этого будет избегать друга, но в момент появления Ремуса до него дошло, насколько он волновался за него, поэтому не смог и минуты выждать, прежде чем аккуратно отодвинуть уже закрытый полог чужой кровати. — Хэй, Луни? — прошептал он, без спроса усаживаясь рядом. Ремус слабо улыбнулся и покачал головой не открывая глаз: — Ты непостижим, Бродяга. В тебе явно больше от дворового пса, чем от аристократа. Сириус почувствовал, как ежедневно закручивающийся с последней встречи клубок внутри него резко ослаб, даря нарастающее ощущение лёгкости. Он улыбнулся в ответ: — Ну, раз язвишь, значит, живой. Ладно, не буду мешать. Он собирался встать, но Ремус мягко сжал его пальцы своими. — Можешь ненадолго остаться? Сириус ничего не ответил, просто лёг рядом спиной к другу. Спустя секунду Ремус несмело приобнял его и осторожно вдохнул родной запах вечно запутанных волос.***
С возвращением Люпина всё вернулось в исходную точку. Буквально всё. В момент, когда Ремус, кивнув друзьям, приземлился на привычное место за обеденным столом, Сириус ясно увидел, что ничего не изменилось. Он был готов взвыть от досады: да как он смеет снова игнорировать его? Сириус крепче сжал вилку и натянуто улыбнулся, наблюдая за оживлённой беседой своих товарищей. Ремус на него не смотрел. Даже когда Сириус обращался напрямую к нему, он не смотрел! Отвечал по-прежнему односложно и менял тему, чтобы обратиться к кому-то другому. И кое-что всё-таки изменилось: в разы увеличившийся жар в области пятой точки юного Блэка. Сириус постоянно одёргивал себя, отталкивал раздражающие мысли, крутил в голове словно мантру: «Да поеба-ать, я кремень». И он так сфокусировался на том, чтобы не думать, что забыл проконтролировать свой вещающий без привязки к мозгу хавальник. — Хэй, Блэк, — огрызнулся на него какой-то левый чувак в коридорах необъятной школы, — звёздам, конечно, нет дела до простых смертных, но ты, будь добр, смотри иногда, куда идёшь! Сириус, несколько секунд назад случайно задевший кого-то плечом, остановился, не оборачиваясь, выслушал смелые высказывания в свой адрес и изогнул губы в улыбке, больше похожей на оскал. Дальше он одновременно почувствовал гул в ушах, вспышку перед глазами и где-то внутри и медленно развернулся на каблуках, апплодируя: — Ах, до каких нетривиальных фраз додумался твой чудесный мозг! — наигранно весело пропел Сириус, неторопливо шагая ближе. — Что такое, боишься утонуть в моём сарказме? Страх вполне обоснован, иди, пожалуйся мамочке, может, хоть она со мной управится. Я бы с ней наверняка управился, если ты понимаешь, о чём я. Последние слова Сириус прошептал в десятке сантиметров от лица, поменявшего цвет за время его монолога. Парень тут же толкнул его ладонями в грудь, начав что-то типа: «Да что ты себе!..», но Сириус всё ещё не слышал ничего, кроме того жуткого гула. Как и не видел толпы, образовавшейся вокруг его потасовки. — Мамочка, плохой Сириус Блэк меня обижает! Да он вообще всех обижает, придурок! Только он всегда и во всём виноват, можешь спросить его семью, а потом и его друзей! Сириус Блэк — та ещё дрянь! — Да ты больной на голову!.. — Что здесь происходит? — разрезая собой толпу, вмешался Поттер. — Этот идиот врезался в меня, а теперь орёт, словно его ошпарили, — тут же ответил парень и, уже уходя, кинул через плечо, — псих ненормальный! Голова Сириуса начала остывать, но сердце билось также часто: он почти дословно знал, что скажет его друг, знал, что это ранит его снова. — Да какого хрена с тобой не так, Блэк? — развёл руками Поттер. — Занавес! — крикнул Сириус, — Все слышали? Приговор ясен: Блэк виновен! Можно расходиться! Он горько усмехнулся, глядя в глаза друга, и ушёл грубо прорываться сквозь толпу. — Да стой же ты, идиот! — Тише, Джеймс, я разберусь, — услышал Поттер тихий голос рядом. Ремус скользнул между расходящихся по своим делам людей и быстро нагнал Сириуса: — Впечатляет, браво! Главный герой отыгран идеально: сколько экспрессии, харизмы!.. — Если бы я знал, что нужно устроить спектакль, чтобы ты заговорил со мной, сразу бы закатил истерику. Сириус резко остановился и взглянул в упор на друга, который смотрел куда-то за окно. — Не обязательно истерику, — спокойно парировал Ремус, — можно начать с более спокойных сцен. — Чего ты хочешь? Я тороплюсь. — Я бы предположил, что ты опаздываешь на ЗОТИ, но ты идёшь в другую сторону. — Я задал вопрос, Ремус! Чувствуя ком в горле, Сириус из последних сил заталкивал эмоции обратно туда, откуда они лезли. С каждой секундой выходило всё хуже. — Хочу пойти с тобой. — Ни за что! — нервно хохотнул Сириус. — Хорошим мальчикам нельзя прогуливать уроки с подлым Блэком! — Прекрати говорить о себе в третьем лице, — скривился Ремус. — Что мне сделать, чтобы ты позволил мне проводить тебя? — Хотя бы взгляни на меня, Рем! Сириус прикусил изнутри щеку, но это не помогло: глаза предательски слезились всё больше. Ремус, не меняя выражения абсолютно безразличного ко всему лица, перевёл взгляд на собеседника. Он скользнул по слегка влажным скулам, по заметно дрогнувшим губам, по вздёрнутому подбородку, с которого медленно оторвалась маленькая солёная капля, и, приложившись лопатками о стену, прикрыл глаза. — Да чёрт тебя дери, Ремус! — закатил глаза Сириус. — Тебе бывает на меня не насрать? — Не стоит принимать за чистую монету всё, что ты видишь. —А тебе стоит! Я не скрываю от тебя ни капли! Буквально, — усмехнулся Сириус, смахивая ещё одну раздражающую слезу. — Так скажи, сложно просто посмотреть на меня и понять, что я чувствую? Что ты сейчас увидел, скажи? — Я вижу, что тебе нехорошо, — Ремус снова уставился за окно. — Неужели! В таком случае мог бы показать хоть немного своих эмоций, — Сириус говорил тихо, но под конец снова заорал, — чтобы я, смертный, хоть как-то, сука, мог догадаться, что происходит! — Да прекрати же эту истерику! — зарычал Ремус, но, глубоко вздохнув, вернул привычную громкость и тональность. — Я не могу рисковать, приоткрыв свои эмоции частично. Я без понятия как этот клапан закрывается обратно, понимаешь? Или хочешь, чтобы я прямо здесь показал тебе все свои чувства? Картинка того самого вечера живо ворвалась в сознание Сириуса. Он опустил взгляд, стараясь не вспоминать. Но мысль «Не думай об этом, не думай, не думай» только ускорила процесс, и вот он снова чувствует кожей жар того поцелуя. — Н-нет, — запнулся Сириус, надеясь, что не краснеет. — Ладно, пошли со мной. — Его высочество, наконец, связало свой прелестный ротик и единственную извилину мозга, хвала небесам! — прошипел Ремус сквозь зубы и дёрнул плечами, словно отгоняя что-то от себя. — Заткнись! В тот момент Сириус терпеть себя не мог, ведь первое, что сгенерировал его разум, это мысль: «Он считает мой ротик прелестным». — Определись: ты хочешь, чтобы я говорил с тобой или заткнулся? — Да мать твою, — Сириус резко развернулся и сделал десяток шагов в обратную сторону. — Из-за твоей болтовни чуть проход не пропустил. — Ты же не собираешься через этот портрет? — Ремус сложил руки на груди и сощурился. — Тебе напомнить, что случилось с Питером, когда он проверял этот проход? — Это самый короткий путь с первого до восьмого этажа, а нам лучше не светиться сейчас. К тому же я тебя не звал, так что можешь валить на ЗОТИ. — Си-ириус, — угрожающе протянул Ремус, шагая через раму портрета вслед за другом. —Либо хватайся за канат и не ной, либо вали. Ремус окинул взглядом Сириуса, который в ожидании стоял, уже взявшись за конец каната, чьё начало было настолько высоко, что не хватало зрения и, вздохнув, тоже крепко обхватил канат пальцами.
