Чёртова надежда или никакого доверия в зоопарке

If no one comes close to me

If I am the brightest star

Then why do I feel so dark?*

      Сириус взмахнул палочкой, и они оба взмыли вверх, за несколько секунд преодолевая расстояние в семь этажей. Они удачно приземлились на ноги, однако мгновенно затаились, ухватившись друг за друга. Послышался тихий шелест пары десятков маленьких тонких, но довольно острых крыльев откуда-то сверху. Оба медленно подняли взгляд на потолок.       —Я же гово...       —Тс-с! — прижал Сириус палец к губам друга и шёпотом продолжил, — тихо шагай к двери.       Ремус, мягко отстранившись, аккуратно двинулся в указанную сторону, ловко переступая через валяющийся на полу громоздкий подсвечник. Сириус же, засмотревшись на мирно спящих крылатых тварей, благополучно запнулся об него и с грохотом чугуна о каменную плитку влетел в спину впереди идущего.       — С-сириус-с, — прошипел Ремус, тоже запинаясь от давления позади.       Через секунду он закрыл собой ходячее недоразумение, а ещё грёбаного лентяя, прогульщика и... дальше описаний подобрать он не успел.       — Иммобулюс! — взмах палочкой, и бестии замерли.       — Превосходно! — восторженно выглянул из-за плеча Сириус.       — Бегом отсюда, это не надолго, я ещё слаб.       Оба выскочили за дверь и подпёрли её своими спинами с другой стороны.       — Не знал, что это заклинание работает на пикси. Браво, Ремус! — широко улыбнулся Сириус.       — Я тоже не знал!       — И закрыл меня собой?..       — Пойдём уже, мы всё ещё прогуливаем, не забыл?       — Ой, да не ссы, — отмахнулся Сириус и утащил друга за рукав в ближайший коридор.       Дальше, по мнению Ремуса, он совершал довольно странные телодвижения: прошёлся по коридору в одну сторону, затем в другую и, когда они оба снова пошли обратно, Ремус не выдержал:       — А, может, у тебя реально крышу повело?       Сириус на это только дёрнул бровью и, резко остановившись, указал раскрытой ладонью на стену.       — Точно стоит провериться... — Ремус хлопнул ресницами: перед ним начала образовываться дверь. — И мне, видимо, тоже.       — С тобой хоть на край света, — усмехнулся Сириус и прошёл в комнату за другом.       Ремус окинул взглядом помещение: небольшое уютное пространство с парой кресел и маленьким столиком между ними, огромное окно с подходящим по размерам подоконником, на котором лежали маленькие подушки и чернила с пером.       — Когда ты?.. — начал было он.       — В прошлом году на Рождество, — перебил его Сириус, — я ни за что не поехал бы домой, и с Джеймсом мы немного повздорили. Он всё равно предлагал поехать к нему, но я был слишком горд и упрям, а, когда все разъехались, мне стало действительно жаль себя.       Сириус печально улыбнулся и, плюхнувшись в кресло, продолжил:       — Мне было очень неуютно в спальне, и я много бродил по замку в поисках чего-нибудь родного. Так я заметил эту дверь, вошёл и стало легче. Эта комната — точная копия чердака в нашем загородном доме, на котором я прятался в детстве. Я забирался туда и рисовал или писал про то, что меня обижает. — Он хохотнул в кулак, — Сириус, восемнадцать годиков, занимаюсь всё тем же.       Ремус достал карту, раскрыл её и округлил глаза.       — Да, — кивнул Сириус, — её не получается внести.       — Так вот, почему ты пропадаешь!       — Следишь за мной?       — Знаешь, мы с Питером изучали новое расписание курсов на стене в том коридоре, когда сегодня произошла твоя потасовка, — игнорируя вопрос, тихо начал Ремус и опустился в соседнее кресло. — Я видел всё с самого начала и не мог не заметить, что ты отреагировал ещё более бурно, чем обычно. Тебе непросто последнее время...       — И как прекрасно, что ты понял это только после моего срыва, — от хорошего настроения Сириуса не осталось и следа. — Насколько нужно быть эмоциональным снобом, чтобы игнорировать меня после того, что случилось. Оставить всю вину на мне, заставить волноваться, просить остаться с тобой по возвращении, а потом снова...       Ремус, казавшийся снаружи скалой до этого, видя очередное закипание друга, не выдержал и крикнул:       — Да не всё в этом мире крутится вокруг тебя, Блэк! Ты не думал, что для моего поведения могут быть причины?       — Не думал? — Сириус вскочил на ноги, — да я себе всю голову сломал! Только ты не хочешь объяснять! Сколько раз я пытался с тобой поговорить?!       — Я не был готов, — уже тише продолжил Ремус.       — А сейчас готов?       — И сейчас не готов, но приходится. Хотя это совсем не твоё дело.       — Не мо... — Сириус аж подавился словами от искреннего удивления, — не моё дело?! То есть это не меня ты...       — Довольно! — Ремус тоже поднялся, хмурясь. — Если ты собираешься всю беседу провести в таком тоне, то я ухожу.       Сириус отошёл к окну и уставился куда-то вдаль, тщетно пытаясь успокоить бунтующих тараканов в голове. Он представлял этот разговор иначе: планировал начать с извинения, уточнить про самочувствие друга, плавно подвести к вопросу, а потом рассказать немного о своих мыслях. Но Ремус вырвал его из истерики и только своим присутствием вызвал ещё одну. И Сириус понимал, что никто, кроме него самого, не виноват во всём, что с ним происходит, но не было сил реагировать иначе.       — Прости, — прошептал он. — Мои эмоции контролируют меня, и я не понимаю, как с этим бороться. Почему я не могу научиться остужать голову, думать, а потом уже говорить и делать что-либо...       Ремус тяжело вздохнул и встал рядом. Он тоже не планировал доводить друга до очередного срыва, он хотел дать себе время собраться с силами и решить, что именно сказать. Вот только вариант «рассказать всю правду» ему не подходил, но и врать он не собирался, поэтому всё ещё не представляя, как оправдаться, он ответил:       — Это я должен извиниться. И я собирался, пока ты не наорал на меня, — Ремус слабо улыбнулся своей шутке, но, отмечая сжавшиеся на подоконнике пальцы друга, тут же исправился, — чёрт, прости, я действительно не часто говорю о своих чувствах. Мне правда жаль, что ты попал под мою горячую руку. Я не хотел, чтобы так получилось...       — Не хотел, говоришь?       Сириус усмехнулся, в который раз живо ощущая на себе те прикосновения. Каждую из ночей с того вечера, засыпая, он не мог от них отделаться и сходил с ума от своих реакций даже на одно короткое воспоминание. Он не мог поверить, что всё это было странным наваждением полнолуния, и притянул парня ближе к себе за галстук.       — Скажи, глядя мне в лицо, что не хотел этого, — прошептал Сириус, смотря в удивлённые глаза, и облизал свои губы.       — Да какой чёрт тебя... — Ремус упёрся ладонями в подоконник позади Сириуса, чтобы не прижаться к нему вплотную. Его словно окутывало чужими жаркими эмоциями, внутри снова зашевелилось что-то животное.       — Скажи.       Вкрадчивый шёпот рядом с ушной раковиной запустил по коже мурашки. Ремус вздрогнул и сглотнул образовавшийся в горле ком. Он ощущал, как собственное тело загоняет его в ловушку, как нарастающая паника вместе с ворохом чувств затрудняет дыхание.       — Ну же, Луни, — не унимался Сириус, шепча прямо в приоткрытые губы, — или я поцелую тебя через три... два...       — Сириус! — Ремус, задыхаясь, уронил голову на плечо парня напротив.       — А ведь полнолуние уже прошло.       Привычно отбросив мысли о том, что будет после, Сириус продолжил дразнить зверя внутри тихого однокурсника и сам медленно сходил с ума от разливающегося по телу жара. Он плавным движением скользнул пальцами по шее Ремуса вверх и запустил их в мягкие волосы, нежно поглаживая кожу подушечками.       — Ты в порядке? — слегка забеспокоился Сириус, когда от его тёплого дыхания по виску и ниже до шеи Ремус тихо всхлипнул и несильно прикусил его плечо.       — Нихрена не в порядке.       Теперь Ремус убедился, что его «наваждение полнолуния» работает не только при полной луне. Он старательно отталкивал Сириуса больше года, а всё из-за того, что его жутко тянуло к нему, и совсем не по-дружески. Он пытался забить, заменить, даже запить, но ничего не выходило: этот аромат окутывал его при каждом появлении Сириуса рядом, хотя было не настолько тяжело, как сейчас. Растущее внутри чувство проникало всё глубже, становилось прочнее и грозило снова вылиться наружу, как в тот вечер.       — Ре-ем? — и Сириус, не щадя его, так заботливо и томно звал по имени, — Рем, ты как?       Ремус выпрямился и прижал парня к подоконнику, придерживая за поясницу. Он уткнулся носом в волосы Сириуса и глубоко дышал, пытаясь сдержать каждый рвущийся из груди стон.       — Хэй?       Сириус застыл, и только его пальцы продолжали машинально поглаживать светлую голову. Его решимость немного пошатнулась от стремительно помутневшего сознания Ремуса, да и его собственный разум не хило штормило. Он больше не уточнял, чего хочет Ремус, потому как явно чувствовал ответ бедром. Дыхание переместилось на его шею, и только сейчас Сириус ощутил, насколько оно горячее. От спускающихся волнами по коже импульсов он сжал пальцы на голове парня в кулак вместе с его волосами и тут же шумно вытянул носом воздух: язык Ремуса оказался не менее горячим.       — Чёрт возьми... от тебя невозможно оторваться, — словно в бреду шептал Ремус.       Мягко покусывая кожу, он медленно выцеловывал шею, и Сириус не удержал тихий протяжный стон на выдохе.       — Посмотри на меня, — Сириус мягко потянул его за волосы.       — Не надо... м-мх, — Ремус почувствовал слабое трение бедра о его ширинку и прервал рвущийся стон, уткнувшись носом обратно в плечо, — остановись же... я не могу держать себя.       Но Сириус, не прекращая своих манипуляций, всё же поднял его голову и заглянул в совершенно ошалелые глаза.       — Я так хочу... так безумно, а-ах, чёрт, — постанывал Ремус в манящие губы, до боли в пальцах сжимая подоконник, — целовать тебя везде...       — Ну же, — Сириус несдержанно потянулся за поцелуем, но был остановлен рукой на своей шее.       — Дьявол! Ты понимаешь, что...       — Да наплевать!       Сириус скинул с себя удерживающую руку и запрыгнул на подоконник, ожидая действий парня. Он замер, будто в замедленной съёмке наблюдая как Ремус скользит языком между своих губ, как ведёт ладонями по его коленям, по бёдрам, как прижимается ближе к нему.       Наконец, Ремус поцеловал его, запуская новую волну жара по его телу. Он наслаждался им: пробовал губы, облизывал их, нежно втягивал в свой рот, посасывал, а затем также медленно и аккуратно углублял поцелуй, крепко сжимая пальцы на его боках, потираясь о его возбуждение своим и постанывал. Сириус плавился, забывая дышать, он обнимал партнёра ногами, пытаясь притянуть ещё ближе, цеплялся руками за шею, за плечи. Он снова сжал волосы в руках, когда Ремус вернулся к его шее, жарко покусывая и засасывая кожу. Добравшись до преграды в виде воротника, Ремус тихо рыкнул, ловким движением откинул в сторону галстук и, не заботясь о сохранности пуговиц, рывком раскрыл мешающую рубашку, после чего мгновенно прильнул к выпирающей ключице. Затем он втянул рот сосок, перекатывая его на языке, от чего Сириус тихо застонал, пытаясь уцепиться за его плечи.       —Чёрт, Ремус, ммм... — он откинулся назад, вжимаясь макушкой в оконное стекло, удерживаясь на локтях позади, позволяя целовать себя всё ниже.       В самых смелых мечтах Сириус не мог представить, насколько горячим окажется его друг. Он сходил с ума от мысли, что это ему сейчас неловко от того, как широко хочется раздвинуть ноги. Как хочется стонать и умолять Ремуса опуститься ещё ниже. А тот, словно пытаясь довести его до ручки, как назло бесконечно долго, покусывая, засасывая и зализывая, ласкал кожу внизу его живота, над самой кромкой брюк.       — Рем... — Сириус боролся с собой, гордость заставляла держать себя в руках, но он не мог больше молчать. — Ремус... Ну же...       Сириус приподнял голову, взглянув на друга, который был прямо между его ног. Он закусил губу и понял, что эта картина застрянет в его голове и будет возбуждать его ещё очень долго: Ремус тут же встретился с ним взглядом, медленно развёл его ноги шире, словно читая мысли, и, оскалившись, провёл носом по его члену сквозь ткань брюк, шумно вдыхая.       — Бля-а, Ремус, сука, пожалуйста!.. — взмолился Сириус, он рвано дышал, откинув голову обратно назад.       Ремус расстегнул ширинку и припал губами к головке, посасывая прямо через бельё, и Сириуса выгнуло дугой. Пальцы на его ногах пытались поджаться не смотря на сковывающие их ботинки, руки затекли от напряжения, но ему было всё равно.       — М-мх, да-а!.. Рем, ещё... ещё...       Сириус больше не мог остановить поток поощряющих стонов, он чувствовал, что до оргазма осталось совсем чуть-чуть, и это только от того, как губы друга горячо выцеловывывают его член по всей длине, так и не освободив от ткани белья.       — Ох, Мерлин... — Сириуса словно вынесло куда-то за грань сознания, — Рем, я... я... а-ах, твою ж мать!       Он несколько раз крупно вздрогнул, сдавленно простонал и упал спиной назад, насколько позволяла ширина подоконника. Всё его тело вибрировало, руки отказывались двигаться от того, насколько затекли, но было так невероятно хорошо, что хотелось задержаться в этом ощущении как можно дольше. Однако тут же его вывел из забытья громкий звук пинка ногой кресла и горькое «Твою мать» шёпотом. Он приоткрыл глаза и взглянул на Ремуса: тот, шумно дыша, стоял спиной к нему, оперевшись обеими руками в подлокотник кресла и низко опустив голову.       — Рем? — неловко поднявшись на слабых руках обратно в сидячее положение, тихо позвал Сириус.       Ремус выпрямился, поправил рубашку и зажал рот рукой, пытаясь осознать масштаб катастрофы: он кончил в штаны от того, как стонал и извивался под ним его друг, едва прикоснувшись к себе сквозь ткань брюк.       — Ремус, ты...       — Ты можешь заткнуться на минуту? — хрипло попросил Люпин, восстанавливая дыхание.       Разминая затёкшие пальцы, Сириус кусал губы и лихорадочно думал о том, что нужно сказать, когда всё-таки можно будет нарушить молчание. Его глаза бегали по комнате, он не был способен задержаться ни на чём: ни на каком-либо предмете интерьера, ни на конкретной мысли. Он вздрогнул, когда, повернувшись к нему, Ремус осел на подлокотник дивана, застонав от отчаяния.       — Слушай, мы можем спокойно всё обсудить. Мир не рухнул и не рухнет в ближайшее время, — нервно улыбаясь, затараторил Сириус.       — Если бы ты видел себя сейчас... на твоей шее живого места нет, да и ниже... ох-х, Мерлин...       — Это всё поправимо, и вообще...       — Да твою же мать, Сириус! Ты хотел это услышать, я скажу, — он поднял голову и, глядя в глаза дрогнувшего парня, сквозь зубы прорычал, — я не хотел этого!       У Блэка сердце рвануло к глотке, а потом с грохотом, отдавшимся в ушах, упало куда-то ниже подземелий. Он побледнел, пальцы вмиг похолодели и затряслись, он сжал их в кулаки, пытаясь вернуть мысли в опустевшую голову. Ремус тем временем поднялся на ноги, очистил одежду палочкой в дрожащей руке с третьей попытки и, хмурясь, заговорил снова:       — Тебе никогда не сиделось на месте, — его голос, полный глубокого разочарования, дрожал, — обязательно нужно было ткнуть палочкой в каждый сомнительный уголок, словами в самую душу, пронзительным взглядом в каждого неуверенного в себе, разворошить весь мир... но я наивно полагал, что в тебе хватит уважения ко мне, как к другу, чтобы не тыкать всем этим в меня.       — Рем...       — Нет, Сириус. Если ты снова скажешь, что всё поправимо, я придушу тебя. Ты не имел права играть со мной. Дураку ясно, что я не могу себя контролировать, а ты никогда не был обделён умом. Надеюсь, у тебя хватит мозгов, чтобы больше не подходить ко мне.       — Мы сможем снова быть друзьями когда-нибудь? — задушено прохрипел Сириус уже выходящему из комнаты парню.       Ремус пожал плечами, не оборачиваясь, и тут же захлопнул дверь с другой стороны.       Вот теперь я точно виноват на все сто процентов и понимаю, как мало до этого чувствовал себя таковым. Если раньше я мог по незнанию ошибаться, приставая к тебе, то сейчас мне этим оправдаться.       И ты всё ещё не ответил ни на один мой вопрос, только добавив новых. Как же мне теперь их задать? Похоже, теперь ты ненавидишь меня...