Туманность Андромеды

      Когда пыль улеглась и от раны в пространстве осталась легкая туманная дымка, мальчик с лазурными кудрями налетел на перепуганную Возничую.       — Почему нельзя было выбрать другое место?! — взмахнул молотком в сторону пробитых стен тюрьмы. — Почему именно здесь?!       — Я д-думала о б-безопасности… — залепетала Капелла, сгорбив спину.       — И привела нас в тюрьму?! — Хамаль шокировано округлил розовые глаза. — Очень безопасно, я прямо почувствовал себя лучше!       — Ну, не к-кричи на меня, — Возничая поморщилась, не заметив, кто шел к ним навстречу. — Я д-действовала в интересах нашей г-группы.       — В интересах «нашей группы» было бы телепортировать нас к домику у моря или, может, к приветливой деревне, где живут одни младшие лакримы, безобидные, безоружные и доб-ры-е, — негодующе взвыв, Овен брякнулся на песок. — У тебя какие-то больные представления о безопасности, не кажется? Мне вот очень! Теперь будем ждать, когда Ригил придет за нами, — молоток упал, ладони взметнулись над головой. — Скажу ей: «Привет! Как жизнь? Я вот уже в третьей тюрьме побывал. Проведешь экскурсию перед пытками?!»       В отчаянии зажмурившись, Капелла замотала головой.       — Я не этого хотела! — крикнула она. — Я думала о К… Кохабе!       — Да?.. Ну и где он сейчас? Плюет в потолок на нарах?!       — Здесь, — голос Феркада раздался откуда-то сверху.       Задрав голову, Хамаль подвинулся на песке. Только тогда он заметил, кого высматривал Феркад. В толпе лакрим, спасшихся от Вестников Войны, высился бородатый мужчина. Старший ведьмак прошел мимо товарищей и улыбнулся уголками потрескавшихся губ.       Во главе освобожденных арестантов ковылял навстречу Кохаб с пронзенным плечом. Схватился за разорванную ткань кафтана и застыл, не в силах пошевелиться. Он редко моргал, боясь спугнуть пустынный мираж. Поджал губы, когда Феркад приветливо взмахнул рукой. Разжал кулак, уронив кинжал в песок, едва старший ведьмак ускорил шаг.       Феркад крепко обнял собрата, не нашедшего слов. Кохаб почувствовал, как чужие руки сжали его плечи. Мираж так не мог. Это не он. Слезы подступили к глазам. Кохаб держался. Чешуйчатый кулак ударил по спине, и мышцы расслабились. Бета вздохнул полной грудью впервые за множество лет.       — Брат, — пробасил Кохаб, себе не веря.       Феркад отстранился и сжал здоровое плечо Медведя. Аметистовые глаза горели от облегчения.       — Стражи Полюса снова вместе, — счастливо улыбнувшись, старший ведьмак хлопнул младшего по кафтану. — Сто лет тебя не видел.       Оцепенение проходило. Наконец поняв, кто перед ним стоял, Кохаб решительно сгреб собрата в охапку. В тот миг не волновало пронзенное плечо. Медведь не чувствовал боли. Имело значение лишь, что Феркад жив. Как он перехитрил чуму, почему выглядел странно, откуда пришел и где пропадал — неважно.       — Ты жив, — прорычал Кохаб сквозь стиснутые зубы.       — Задушишь, — выдавил Феркад, захлопав ладонью по широкой спине.       Отстранившись только на миг, младший ведьмак схватил старшего за загривок и с силой приложился к его лбу своим. Оскалился, из последних сил подавляя слезы, вздохнул рвано.       — Жив, — губы дернулись от неверящей улыбки.       Тишина разбилась грохочущим смехом. Слезы все же сорвались с ресниц и растворились в густой бороде. И Феркад притих. С болью и тоской закрыл глаза.       Их обступили лакримы. Голоса смешались в неразборчивую массу. Разогнувшись, старший ведьмак промакнул глаза рукавом плаща и узнал вокруг Кохаба своих собратьев.       — Где ты пропадал?! — воскликнула Алифа.       — Мы тебя везде искали! — подхватил Уроделус, и Анвар закивал вместе с ним.       Хлюпнув носом, Феркад отскочил в сторону и наспех вытер слезы.       — Я не плачу! Кто плачет? — указал на Кохаба. — Это он! Коха-аб, как не стыдно?!       Бета Малой Медведицы не думал злиться. В этот оборот он вновь обрел семью и улыбался дико, на счастливую минуту забыв, где они находились. Громко смеялся в первый раз за целую вечность.

***

      Ехать по пустыне пришлось долго. Конь устал от скачки, и вскоре пришлось искать пропитание не только для себя, но и для животного. Перспектива пешей прогулки по Баал-Зебуб с бывшей визирью на плече не казалась привлекательной, поэтому Альфард не могла позволить себе лишиться скакуна.       Тщательно осматривая округу, Гидра заметила-таки деревню неподалеку и повернула повозку вправо. Здесь все еще располагались земли Змееносца — карты, относящийся к войне с тихой ненавистью. Их народ почти не участвовал в схватках, предпочитая нейтралитет, и лишь доставлял Дворцу воду с провизией до того, как Дева расширила границы Оазиса, побоявшись скорой блокады. Однако так было во время правления Спики. Как Змееносец повел себя после свержения Канцелярии, Альфард не знала: в тюрьму просачивалось мало слухов.       Остановив повозку, Гидра спрыгнула со скамьи извозчицы. Вокруг ног поднялось облачко мелкого песка. Наутро после побега налетел ветер. Он бил в загорелое лицо и мешал осматриваться. Поправив на поясе шпагу, Альфард сделала вывод, что ничего хорошего им ждать не следовало, раз сама погода испортилась, едва они приехали к окраинам Змееносца.       Распахнув пробитые чарами двери кузова, Гидра с усилием залезла внутрь и проверила пульс бывшей визири. Но ее беспокойство улетучилось само, когда Дева приоткрыла заспанные глаза. Она тяжело дышала, моргала медленно и не могла сфокусироваться на лакриме перед собой.       — Я схожу в деревню, — Альфард склонилась к лицу Спики, чтобы та ее услышала. — Добуду новую одежду, а потом и ночлег.       — Где… мы, — выдохнула Дева, тщетно пытаясь привстать, но голова рухнула обратно на доски.       — В Змееносце, на окраинах, — доложила Гидра. — К северо-востоку от Дворца. Верст так… сто двадцать прошли.       Напряженно думая, бывшая визирь нахмурилась. Разбитые мысли все еще роились в голове, отказываясь собираться воедино.       — Разгромленные… земли, — сбито прошептала Дева. — Их грабили и… сжигали двадцать лет назад. Деревни… пустуют с тех пор.       — Я проверю, — Альфард выскочила из повозки и утешительно похлопала ладонью по кузову. — Закрою Вас, а то вдруг деревня не пустая. Разбойников сейчас везде полно.       У Спики не нашлось сил для ответа, и ее молчание Гидра сочла за согласие. Сквозь дыру в дверях все еще можно рассмотреть содержимое повозки, но другого варианта не было. Альфард ушла, оставив Спику одну. Дав себе минуту на передышку, Дева отказалась снова засыпать. Подобные края всегда ее напрягали. Здесь водилось ворье, засевшее в пустых домах, и ловило все, что двигалось по дорогам и плохо охранялось. Однако в поступке Гидры был смысл. Они ушли из Дворца с пустыми руками. Без еды и воды долго бродить по пустыне не выйдет. Тем более, Ригил наверняка успела предупредить окружные посты Вестников. Пускай Завийява сбила след, заставив падшую эфенди думать, что Спика двигалась в Телец, весть о побеге Имперской Визири разлетится быстрее вести об аресте. Ведь тех, кто ее поймал бы, ждала небывалая награда и вечный почет.       Заставив себя двигаться, Дева медленно отползла к дальней стене кузова. Но принять сидячее положение не смогла и едва не потеряла сознание: голову повело. Перед глазами вспыхивали черные пятна. Воевать она не сумеет. Решив довериться Альфард, Спика закрыла глаза только на минуту, а когда открыла их, оказалось, миновал час.       Двери распахнулись, кудрявая голова влезла в кузов. Следом за ней на пол опустились три кулька.       — Тут одежда, вяленое мясо и фляга воды, — счастливо улыбнулась Альфард, дожевывая найденное сокровище. — Вы правы, тут нет никого. Но и бандитов тоже ни души. Может, отдохнем здесь? Поспим хотя бы пару ча…       — Нет, — оборвала Дева резким выдохом. — Уезжаем.       Уходить совсем не хотелось. Понурив плечи, Гидра бросила тоскливый взгляд в сторону деревни. Она была привлекательной и имела удобное расположение. Альфард нехотя призналась себе, что бывшая визирь вновь права. Бандиты здесь были и ушли только на время, чтобы пополнить припасы.       — Ладно, мы уедем. Только переоденьтесь и поешьте, — настояла Гидра и ткнула пальцем в мешки. — Насчет воды. Я взяла пустую бутыль со схрона. Она странно пованивала, и вода переняла запах. Поэтому пейте осторожно.       Едва дверь стала закрываться, Спика удрученно хмыкнула.       — И как я должна… это сделать? — прошептала она, бросив в Альфард неодобрительный взгляд. — Я рук… поднять не могу.       Вытаращившись на Деву, молодая паша прикусила язык.       — Вы простите! — выпалила она. — Я не изгалялась над Вами! Я накормлю Вас…       — Отъезжайте на… пятнадцать верст, — даже в состоянии полной беспомощности голос Спики не лишился строгих нот, каждым словом напоминая, с кем общалась ретивая балтаджа. — Потом поможете.       Надув щеки, Альфард грузно выдохнула и закрыла двери кузова. Теперь и ей казалось, что из-за дюн за ними кто-то наблюдал, притаившись в песках. Ждал удобного момента для нападения. Поэтому испытывать судьбу Гидра не стала и, плюхнувшись на место извозчицы, пришпорила коня.       — Ворчит и ворчит, — угрюмо пробубнила самой себе. — Ладно я хоть переоделась без нее. А то и тут бы заворчала.       Легкая льняная рубаха колыхалась на ветру. Широкие мужские брюки, единственные подошедшие по длине, приятно касались кожи. Гидра никогда не подумала бы, что однажды от формы Вестников Войны избавится радостнее, чем от тюремной робы.

***

      Минувшей ночью не умолкали крики. Пострел стоял на ушах с той минуты, когда Имперская Ведьма сорвала замки с врат и вошла в город. Атрия не стала дожидаться окончания разговора с Рас Альгети и оставила скрипачку, едва увидела бирюзовую макушку в переулке.       Ноги сами понесли вперед. Наемники в испуге отпрыгнули от Полярной и обратились в бегство. Старшая ведьма волокла кого-то из геркулидов за шкирку, заставляя показывать дорогу. Бесцветный кот путался в ногах и злобно шипел на пленника.       — Дернешься — загрызу.       Алькор заметил Атрию и отскочил в сторону. Она успела обойти толпу зевак и забежать в переулок. Забыв об осторожности, налетела на старшую ведьму. Веснушчатые руки вцепились в спину и сжали ткань жилета. Виском уткнувшись в ключицу, Вегард крепко зажмурилась.       Хватка Полярной ослабла, чем геркулид воспользовался. Выскользнул из цепких пальцев и, спотыкаясь, удрал прочь. Алькор не стал его ловить: свою работу наемник выполнил и привел Полярную к пропавшим товарищам.       Сердце Атрии грозилось выпрыгнуть из груди. Вегард прижималась к Киносуре, не в силах поверить в происходящее. Она собиралась вернуться в Козерог, готовилась найти избитую ведьму в обломках зданий. Почти смирилась с этой мыслью, но Полярная сама пришла к ней и тепло обняла в ответ.       На глаза навернулись слезы. Сквозь забитый нос Атрия почувствовала едва уловимый запах распадной серы и резко отстранилась. Смахнув непрошенную влагу с ресниц, сделала шаг назад и осмотрела ведьму перед собой. Киносура улыбалась ей вымученно и нежно, насколько позволяло покалеченное лицо. Почему-то на носу ведьмы был дубовый лист, подсохший по краям. Опустив взгляд ниже, Вегард возмущенно вздохнула. Рукав рубахи отсутствовал, и оголенное предплечье было перевязано плющом.       — Так и знала! — вспыхнула Атрия, сокрушенно всплеснув руками. — Вот как чувствовала, что в этот раз будет рука! Я предупреждала тебя, но не-ет, зачем меня слушать?!       В испуге вытаращив глаза, Алькор обеспокоенно вильнул хвостом.       — Я ей ни о чем не напоминал, — пискнул кот и на всякий случай отошел к стене, чтобы в любой миг спрятаться в тенях. — Это был не я. Она сама все помнит.       — Вы еще и сплетничали обо мне?! — негодующе прошипела Атрия. — Ну вообще… Знаешь, от тебя, Кино, я не ожидала.       Серые пальцы коснулись лица. Полярная, не выдержав, шагнула навстречу. Ее глаза горели от радости и облегчения. Казалось, встретив Вегард, она избавилась от гнетущего груза. Прежде, чем Атрия успела вставить еще одно слово, она накрыла ее губы своими. Жар ударил по груди. Пальцы Киносуры запутались в волосах. Поцелуй вышел нежным только поначалу. Через миг он углубился. Был не таким, как прощальный перед битвой, а жадным, пылким, долгожданным. Болезненным. От него стыла кровь, и сердце пускало ток до самых кончиков пальцев. Атрия вцепилась в талию ведьмы, не желая больше отпускать, и ответила на поцелуй с такой же страстью. Толика отчаяния поселилась между ними и не исчезла, когда Полярная разорвала контакт, отстранившись от Вегард всего на перст.       — Ну прости меня, — прошептала Киносура в разгоряченные губы.       В одном голосе Атрия слышала ее улыбку. Счастливую и широкую, оголяющую клыки. От нее ведьма сощурилась, отчего под глазами пролегла сеть тонких морщинок. Пальцы ласково обвели линию челюсти, и злость Вегард больше не могла поддерживать жизнь. Ее не стало, едва юная ведьма отстранилась и поймала взгляд тех самых счастливых глаз. Пыталась вспомнить, смотрел ли кто-то еще на нее так нежно и открыто. Но не смогла.       — О, я прощу, — прошептала Вегард, вызывающе сжав ткань жилета. — Когда извинишься повторно. Наедине.       Низко рассмеявшись, Полярная одарила Атрию взглядом, полным обещания.       — С удовольствием извинюсь еще раз, — томно прохрипела ведьма. — Как следует.       После разлуки, тянущейся вечность, Атрия не торопилась возвращаться к товарищам. Этот миг отчаянно хотелось растянуть, но она понимала, что их миссия в Постреле слишком важна. Поэтому отпустила жилет и нехотя сделала шаг назад. Тем более, с пристани донеслись испуганные крики Рас Альгети, и Алькор куда-то испарился.       — Что у вас стряслось? — первая радость встречи омрачилась, Полярная хмуро взглянула поверх макушки Вегард.       Невзначай пожав плечами, Атрия ухмыльнулась.       — Немного развлеклись без тебя.       — Этого я и боялась, — Киносура тяжело выдохнула.       — Мы хотя бы выбрались с целыми конечностями, — недовольно буркнула Вегард и прикусила язык, вспомнив подбитую голову Альджеди. — Или почти все…       — Подробнее, — от того, как осадила Полярная, Атрия невольно поморщилась.       — Не переживай, с перевязкой я справилась.       Вегард мягко обхватила здоровую ладонь ведьмы и направилась к пристани. Все вставало на свои места. Риф опущен, Полярная вернулась к ней практически здоровой. Алькор воодушевленно прыгал от Альджеди к Регулу, угрожающе шипя на главных геркулидов. Как только Киносура оказалась рядом, настроение улучшилось, и от былой тревоги осталось лишь воспоминание.

***

      Сложнее всего было помогать Спике влезать в новые брюки. Колено, которым бывшая визирь ударилась о ступень, отекло и не разгибалось до конца. Кое-как усадив Деву, Альфард завязала шнуровку на ее впалом животе и сосредоточенно осмотрела зеленоватое лицо.       — Отвратительно выгляжу, — прохрипела Спика, не найдя сил усмехнуться. — Знаю.       — Да не-ет, что Вы так… — Гидра скривила губы, тщательно пытаясь подобрать мягкие слова. — По крайней мере, упырей не впечатлите.       Плечи бывшей визири дрогнули от беззвучного смеха.       — На том спасибо, — хмыкнула она и зашлась тяжелым кашлем.       В глотке сухо настолько, что кашель не останавливался. Дева съехала по стене, и если бы не руки Альфард, поймавшие под голову, встретилась бы с полом.       — Вам попить бы, — участливо проговорила Гидра и поднесла чашу с водой, когда Спика отдышалась. — Истощились сильно.       Дева сделала только один глоток и отстранилась. Припала к стене и поморщилась, стараясь не выплюнуть воду обратно. Проблема таилась не в странной отдушке, будто когда-то давно в той фляге испустило дух мелкое животное, а в самой Спике. Ее пищеварительная система отвыкла от работы и отказывалась усваивать хоть что-то. Дева пообещала себе набраться терпения, пить постепенно, есть мало и редко, чтобы желудок вновь привыкнул к пище.       Гидра забрала чашу и навалилась на противоположную стену кузова.       — Что это было вчера? — прогудела она, вспомнив свет, бьющий из Спики. — Вы будто…       — Погасла? Да, это оно, — прошептала Дева, дернув верхней губой, закрыла тяжелые веки. — Ригил уничтожила камень на заколке.       — И что это значит? — сдвинув густые брови, Альфард забеспокоилась. — Вы больше не визирь?       — Титула визири может лишить только Ее Величество… ну и пара законов в Едином Своде. Но судить меня некому, поэтому формально я все еще визирь, — Спика покачала головой, будто произошедшее не имело для нее значения. — Ригил лишила меня сил Альфы. Я больше не смогу чувствовать свою карту и заставлять огромные земли цвести.       Гидра застыла. Сжала рукоять шпаги, лежащей на полу, и горестно оскалилась.       — Базыга, — процедила она и сокрушенно взглянула на бывшую визирь. — Тогда кто Вы теперь? Бета? Гамма?       — Боюсь, теперь мои силы не дотягивают даже до Эты.       Альфард не хотела этого слышать, страшилась. Сжала кулак, прерывая выводы Девы о себе, но Спика решила добить паша.       — Полагаю, теперь я Забытая.       — Это можно исправить, — Гидра воинственно вскинула кулак. — Алтарей нет, жриц тоже. Пока Ярчайшая не назначена, Вы еще можете сохранить первенство.       Спика приоткрыла глаза и отрицательно покачала головой, что только разозлило Альфард.       — К распаду этот Пострел, — прорычала Гидра. — Я отвезу Вас к Печи. Перетрем с их Альфой. Ригил нарушила все заветы Солнца, вот пусть Печь тоже их нарушит и скует Вам новую заколку. Это будет честно.       — Моя заколка еще жива, я ее чувствую. А от новой толку будет, как от кинжала Полярной: красиво и бессмысленно, — Спика потянулась к чаше с водой, решив попытать удачу еще раз. — Алтарные жрицы никого не назначают, нет у них таких полномочий.       — Но…       — Это заблуждение, — настояла Дева. — Жрицы только передают волю Ее Величества миру.       Помрачнев, Гидра осела на полу. Руки опустились. Молодая паша не желала принимать действительность. Стиснула зубы, стараясь не думать о Ригил, но серая предательница упорно лезла в голову.       — Надо было распасть ее, когда была возможность. Не эфенди, а позорище. Пятно на Империи, — горестно проговорила Альфард. — Я ведь была рядом с ней. До того, как она сокрушила Алтари.       — Какой смысл в ее смерти? — вопрос бывшей визири поставил женщину в тупик. — Снесите Вы ей голову, на ее месте выросло бы две.       Гидра нахмурилась, приняв слова Спики всерьез.       — Фигурально, — Дева устало закатила глаза. — У Ригил множество последователей, при чем не менее озлобленных. Она дала им место возле себя, окружила лаской и заботой. Мало убрать только ее. Необходимо снести весь строй и дать дорогу новому, подготовленному заранее. Я ведь уже объясняла Вам.       — Да-да, помню Ваши замысловатые рассказы, после которых башка плавится, — Альфард потерялась в рассуждениях Спики и замотала головой. — Но как мы это сделаем? Это ж стольких Альф надо снять, младших паша, старших паша…       — А я, по-Вашему, чем занимаюсь? — Дева нашла в себе силы фыркнуть. — Я только и делаю, что сношу устаревшие звенья и заменяю новыми.       По взгляду поняла, что смысл слов не дошел до Гидры. Но в следующий миг веки распахнулись, и два зеленых глаза шокировано уставились на бывшую визирь.       — Вы целиком меняете свиту Солнца, — догадалась Альфард, подавшись вперед. — Но Вы ведь тоже в ней состоите…       Тень улыбки легла на измученное лицо Спики.       — Да здравствует новая визирь.

***

      В лазарете суетились лакримы. Раненых здесь немного, их привезли с прошлого взятия постов Вестников. Комиссары уже долечивались и готовились покинуть знахарское крыло. Переполох вызвали не они, а последняя пациентка, прибывшая посреди ночи.       Завийяву внесли Тельцы и переложили с носилок на пустую койку. Ее тело содрогалось, кожа источала охровый свет.       — Что с ней?! — крикнула Денебола, порываясь проникнуть в лазарет, но перед ней возникли лекари и преградили путь. — Пустите. Эй! Говорю, пусти!       — Завийяве-паша нужен покой, а нашим лекарям — тишина, — осадил лакрим в белом колпаке. — Ждите снаружи.       Как можно мягче лакримы вытолкали Львицу из крыла и закрыли дверь. Раздосадовано зарычав, Денебола ударила кулаком по стене.       — Раздражаете! — рявкнула она и схватилась за голову.       Загорелые пальцы запутались в желтых волосах. Разум захватил полк мыслей. Каждая хуже прошлой. Распадается. Сама гаснет. Беты Девы больше нет. Ее тело не выдержало нагрузки. Глаза ослепли. Завийява не встанет с койки. Никогда?..       Со спины кто-то подошел, тяжело переваливаясь с ноги на ногу.       — Ну что там? — Джубба угрюмо скрестил руки на груди.       — Ничего, — огрызнулась Львица. — Не пустили меня.       Руки рухнули по швам. От непролитого гнева крыло носа задергалось. Мимо прошли лекари и поспешно скрылись в крыле, где лежала Завийява. Денебола не успела подсмотреть, уловив только вспышки света, но отчетливо услышала рычание Девы.       — Так, пойдем отсюдова, — Джубба подтолкнул Львицу, схватив ее за локоть, и поволок прочь из лазарета.       — Слышишь, ты! — возмутилась женщина. — Я не давала согласия на вот это все…       — Мы только путаемся под ногами, — процедил Скорпион, не останавливаясь, рывком открыл двери и вытолкал Львицу на улицу. — Да и Завийяве не понравится, если мы будем подслушивать ее всхлипы. Мне было бы стремно на ее месте.       — А я, может, хочу подслушивать?! — Денебола вырвалась из захвата и гневно взглянула в рыжие глаза.       — Извращенка, — Джубба хищно ухмыльнулся. — А ты мне нравишься.       Вспыхнув, Денебола хлопнула лакрима по руке.       — Не знаю, о чем ты подумал, но передумай обратно, — угрожающе процедила она в оливковое лицо. — Она кричит, значит, еще жива. Жива и борется.       Подняв ладони в примирительном жесте, Джубба отступил и с интересом осмотрел округу.       — Только вот с чем ей бороться? — пробубнил он. — Не понимаю.       Когда Скорпион скривил губы, заметив что-то в городе, Денебола обернулась и проследила за его взглядом. Не сразу уловив изменения, Львица расслабила плечи, но миг спустя брови от удивления взметнулись вверх. Лозы медленно ползли по земле, терялись в кустах, перебирались на стены домов.       — Что за черт? — прошептал Скорпион, подбоченившись. — Я думал, цветение Девы более-менее, м-м…       — Статично, — выдохнула Львица, проследив за тонкими ветвями, тянущимися по улицам. — Да, именно таким оно и должно быть.       Дверь лазарета хлопнула. На улице показался взволнованный лекарь.       — Где оружие Завийявы-паша? — спросил, не дожидаясь приветствий.       Львица обменялась со Скорпионом обеспокоенным взглядом. Едва не хлопнув себя по лбу, Денебола оскалилась.       — Заколка, — округлив глаза, буркнул Джубба. — Это она делает?       Сорвавшись с места, извозчица стремглав побежала к дому вождя. Дельта Скорпиона, спохватившись, бросил «сейчас принесу» лекарю в колпаке и устремился за знакомой.       Пока Денебола неслась по улицам Тельца, она заметила, что лозы становились толще по мере приближения к сердцу города. Благо лазарет находился не на окраинах, и короткий путь извозчица быстро отыскала. Запнувшись о лозу, Львица зашипела и, пропрыгав на одной ноге, восстановила равновесие.       Дом вождя действительно являлся центром чар. Ветви пробили окна, вылезли через дымоход, закрыли дверные проемы. Они стелились по земле, будто искали кого-то.       — Оно там?! — запыхавшись, гаркнул Джубба.       Не успев ответить, Денебола обернулась на крики. Жители, не понимая происходящее, повысовывались из окон. Кто-то вышел на улицу и теперь уворачивался от диких лоз. Комиссары, наскоро покинувшие дом вождя, подбежали к конвоирам Завийявы.       — Надо рубить лозы, — проговорил один из стражников.       — Уведите жителей, а то поранятся еще, — приказала Львица, махнув в сторону посторонних лакрим. — Мы займемся лозой.       Комиссары приняли указания. Заполнив тишину улицы свистом, устремились к жилым домам. Львица сняла с пояса кастеты и надела на руки.       — Теперь внутрь, — прорычала она.       Удар кулака ни к чему не привел. Ветви только хрустнули, но не освободили дверной проем.       — Невероятный удар, — знающе отметил Джубба из-за спины.       — Отвянь, — шикнула Львица и, не придумав ничего иного, произнесла чары. — Немейский Лев…       Голова лакримы покрылась золотистой шерстью, из лица вытянулась звериная морда. Руки обратились массивными лапами. Полоснув лозу когтями, Денебола хищно оскалилась, когда на месте обрубленных ветвей появились новые.       — Я тебе не враг! — громко прорычала Львица, обратившись к заколке в глубине здания.       Никакого эффекта это не возымело. Ветви продолжили множиться и ползти по земле.       — Ну тогда, — Джубба, причмокнув, выудил из наплечной сумки железный шар и подкинул его, — придется сжечь их.       — Говорю, не враг! — рявкнула Денебола, клацнув клыками возле лица Скорпиона.       — Ты только что дубасила плющ когтями! — крикнул Джубба, всплеснув руками. — Отличная у вас дружба.       — Прекрасная! — выбив из ладони лакрима взрывчатку, Львица вновь обратилась к заколке. — Я верну тебя хозяйке. Слышишь меня?! Ты ведь к ней хочешь? Я знаю, где она. Только перестань ерундой заниматься и впусти меня уже, наконец!       Лозы только крепче сжали объятия, не позволяя даже взглянуть сквозь них в дом вождя. Джубба ехидно рассмеялся.       — Кажется, ты их обидела, — Скорпион осклабился, прикрыв веки, и отошел на несколько шагов, чтобы не попасть под удар чар. — Но ты ведь лучше знаешь, что нужно делать, так что я подожду. Посмотрю.       Стиснув пасть, Львица издала грудное рычание.       — И почему с вами, Девами, все так сложно, — процедила она, понурив голову. — Даже заколка твоя кобенится, плодородие. Подкинула ты мне задачку.       — Что ты там лопочешь? — скривился Джубба, навострив уши. — Учти, у меня слух скверный после стольких Сверхновых.       — А я не тебе, — огрызнулась Денебола и почувствовала, как последние крохи гнева иссякли.       Не было больше желания раскромсать ветви в щепки. Она переживала за Завийяву, злилась на себя, что не догадалась забрать заколку сразу. Но с этой Девой никогда не работала грубость. Она отталкивала даже ее оружие.       — Опять я тебя раню, — сокрушенно процедила извозчица. — Вот же я… тупая кляча.       Шерсть медленно уходила. Морда уменьшалась, становясь лицом. Лапы обратились руками, и кастеты, летев с пальцев, упали на ползучие лозы. Денебола с печалью смотрела себе под ноги. Наблюдала, как ветви старательно обползали ее сапоги и не пытались напасть. Завийява, прямо как ее заколка, была покрыта шипами, но они не ранили, если первой не напасть, и уходили сами, стоило проявить каплю заботы.       Не поднимая головы, Львица положила ладонь на живую стену, заменившую зданию дверь.       — Я безоружна, — прохрипела она, так и не подняв кастеты с земли. — Я хочу отнести тебя хозяйке, а не навредить.       Когда лозы задвигались под ладонью Львицы, Скорпион остановил комиссара, подоспевшего на помощь, и не дал помешать. Ветви расступились перед Денеболой, проделав в растениях тоннель. Не веря собственным глазам, извозчица вошла в дом вождя.       Лозы не предприняли ни малейшей попытки атаковать. Они только защищали сердце и искали Деву, чтобы оружие воссоединилось с хозяйкой. По какой-то причине сейчас это было нужно.       Денебола склонилась над заколкой, брошенной на полу. Она вибрировала от чар, рвущихся наружу. Из сердцевины смольных бриллиантов резался охровый свет. Он подрагивал: то вспыхивал, то гас. Будто вторил движениям Завийявы на лазаретной койке.       Оглядевшись по сторонам, Денебола не нашла подходящего предмета, в который можно спрятать заколку, чтобы не обжечься. Времени на поиски тоже не было. Подняв с пола чужое оружие, Львица зашипела, когда оно обожгло пальцы. Перекладывая из руки в руку, женщина поспешила к выходу.       — Быстрее! Жжется собака! — крикнула она, выбежав на улицу. — Погань, больно!       Джубба спохватился быстрее комиссаров, оцепивших улицу. Сорвал с плеч кафтан и подскочил к Денеболе. Закутав заколку в него, хлопнул Львицу по спине.       — Круто вышло, мне понравилось, — счастливо улыбнулся он. — Даже если без взрывов обошлись.       — Да тебе все нравится, как я смотрю, — прохныкала женщина, прижимая сверток одежды к животу, и трусцой побежала к лазарету. — Не отставай, доходяга!       — От доходяги слышу! — рассмеялся Скорпион и устремился за Львицей, хромая на обе обожженные ноги.       Практически влетев в здание лазарета, Денебола быстро отыскала нужное крыло и остановилась только у койки Завийявы. От мигающего света, бьющего из вельможи, пришлось зажмуриться. Четверо юных Слез карты Весов обступили Деву. Они помогали лекарям справиться с приступами женщины на койке. Удерживая медные устройства, отклоняли чаши то влево, то вправо, в зависимости от того, в какую сторону металась измученная Завийява.       — Это еще что за черт?! — возмутился Джубба.       — Хватит говорить непонятными словами! — гаркнула Львица.       — Понятные они, — фыркнул он. — Это ты безграмотная.       — Скорее, — лекарь подхватил сверток из рук Денеболы и жестом попросил конвоиров отойти.       Львица спорить не стала, но крыло не покинула. Пронаблюдала, как лакрим достал из кафтана заколку и осторожно вложил в правую руку Завийявы. Оружие откликнулось моментально. Горящие чарами глаза Девы распахнулись, спина выгнулась дугой. Пальцы до побеления сжали золотой металл.       Не в силах отвести от вельможи взгляд, Денебола ощутила болезненный удар от ее грудного крика и увидела, как намокли ресницы от навернувшихся слез. Это было похоже на трансформацию, проходящую в неистовых пытках. Завийява не просто кричала. Ее губы двигались, пытаясь что-то сказать. Львица отчетливо различила отчаянное «Нет!», но не смогла ничем помочь.       Пока Весы удерживали Деву на койке, а лекари тщетно пытались унять ее боль, на лбу, где набухли вены, прорезался отблеск света и лучом ударил вверх. Какая-то незначительная часть разума Завийявы понимала, что происходило в лазарете. Эти чары вышли неосознанными, вырвались сами по себе. Койка проросла плющом. Он обвил пинающиеся ноги, окутал запястья и привязал хозяйку оружия к матрасу, чтобы не сбежала.       Только привыкнув к жгучему свету, Денебола смогла сделать шаг к койке. Как зачарованная уставилась на онемевшее от боли и крика лицо Завийявы. На ее лбу не просто горел свет, а сиял какой-то символ. Еще шаг, и сумела его различить — строчная буква «α» появилась на Деве.       — Это… Денебола, это, — Джубба подкрался следом и разинул от удивления рот. — Получается, она теперь главная?       Свет не спеша уходил. Спина ослабла, кулаки разжались, уронив заколку на пол. Плющ мгновенно завял и, засохнув окончательно, обратился в пыль. Дева рухнула на койку, глаза закрылись. Наконец и символ со лба исчез, оставив после себя лишь воспоминание.       — Да, — прошептала Денебола, не решившись говорить в полный голос. — Завийява новая Альфа.

***

      Главный замок на суше Ваал-Фегор в этот оборот принимал немало Слез. Все потому, что рыцари вернулись с раскопок и пришли докладывать о своих успехах полководице.       Пока Бланка трудилась в знахарском крыле, снаружи перебегали служители Феникса. Их тени мельтешили в зашторенных окнах, выходящих в коридоры замка.       Забытая Скульптора склонилась над раненым и сосредоточилась на нем. Из головы не уходил Альфа, решивший встретить свой распад в Лебяжьей Крепости. Его смерть осталась для Бланки загадкой и не оставила в покое.       Раненый рыцарь застонал. Избитая рука потянулась к месту, где когда-то была нога. Отругав себя за праздность, Бланка взмахнула левой ладонью. Знахарский свиток в правой завибрировал от непроизнесенных чар. Слишком сильных для Забытой. Пространство залил слепящий свет, от которого окружающие зажмурились и отвернулись.       Самой себя испугавшись, знахарка опустила руки.       — Бланка! — Гамма Скульптора, взявшая на себя временное главенство карты, подлетела к женщине. — Вы ведь его сожжете.       Беспокойство в лице Гаммы было настоящим, не преувеличенным. И раненый ослаб. Благо Бланка никак ему не навредила. Рыцарь лишь обмяк на койке, погрузившись в сон.       — Простите, — проговорила Забытая, покорно опустив голову.       Чуть смягчившись, Гамма отпустила фартук, сжатый в кулаках, и взглянула на слугу с присущей их карте терпимостью.       — Все мы скорбим по угасшему Ярчайшему, — прошептала старшая Слеза. — Однако никто из знахарей не позволяет себе терять контроль.       — Простите меня. Не знаю, что на меня нашло, — виновато ответила Бланка. — Такого больше не повторится.       — Очень на это надеюсь, — Гамма прочистила горло и приосанилась, чтобы оставаться величавой в глазах выживших собратьев. — Помните, мы отличаемся от других лекарей. Мы признаны Ее Величеством Солнцем лучшими в своем ремесле. Наши чары лечат, а не калечат.       Бланка не знала, что сказать и как оправдаться. Она понимала свою ошибку и знала, что она была не единственной. После падения Лебедя собственные чары подвели уже не раз. Гамма застала только этот случай. Однако Забытая точно знала, что заклинания больше не слушались ее. Сила лишилась контроля.       — Я буду тщательнее следить за собой, — сдержанно заверила Бланка, и старшая Слеза отпустила свою злость.       — Теперь я им займусь, а Вы пройдитесь, — Гамма взяла раненого под свою опеку и настойчиво указала Забытой на выход из крыла. — Выпустите пар. Проверьте гостью Анкаа, если все еще хотите помочь.       — Как скажете.       Послушно поклонившись, Бланка собрала знахарский сундучок, спрятала в нем оружие карты и направилась прочь из крыла. Ее не беспокоили косые взгляды остальных собратьев и раненых. Пускай смотрят — не жалко. Ее злило собственное поведение. Раздражало, что контроль, вызубренный и выученный столькими летами, сломался так просто, и истинную причину слепящих чар Бланка в себе не видела.       Выйдя в общий коридор замка, знахарка быстро столкнулась с вооруженным конвоем. Бета Феникса, окруженная рыцарями, остановила Забытую Скульптора на полушаге.       — Безмятежного оборота, — Бланка глубоко поклонилась знатной Слезе, однако та осталась холодной и лишь кивнула. — Досточтимая Анкаа желает получить лечение?       — Багряная Ведьма получит его от следующей Альфы. Таков ее приказ, — морозно ответила Бета Феникса, стремясь поскорее отделаться от надоевшей Забытой. — Гамма Скульптора сейчас в крыле?       — Она занимается ранеными, — тактично донесла Бланка, сжав ручку сундука в ладони.       Ждала реакции, но ее не последовало. Никакой благодарности. Ничего не сказав, Бета Феникса прошла мимо Забытой. Ту едва не сшиб конвой, решивший не огибать знахарку, а толкнуть ее плечами.       Прижавшись лопатками к стене, Бланка мысленно выругалась. Фениксы нравились ей все меньше, как и она им. Политика Анкаа была простой. Если лже-ведьма видела в ком-то пользу, то ласкала и словом, и делом. Если же выгода пропадала, исчезало и радушие.       Решив не ждать возвращения Беты Феникса, Бланка устремилась в дальнюю часть замка, где за запертой дверью томилась одна из последних выживших Слез Козерога.

***

      Рас Альгети отошел в сторону и низко поклонился, едва увидев Имперскую Ведьму. Окружающие геркулиды не спешили повторить этот жест, с подозрением покосившись на своего Альфу. Но Полярная с Атрией направлялись вовсе не к «Дону» и прошли мимо него, одарив только колким взглядом.       Лицо Альджеди прояснилось. Скрипачка шагнула навстречу ведьмам и почтительно склонила голову, приложив к сердцу ладонь.       — Рада видеть Вас в добром здравии, Полярная-паша, — искренняя улыбка озарила лицо.       — Да уж, в добром, — недовольно хмыкнула Атрия.       Ухмыльнувшись, Киносура сжала ладонь Вегард в своей руке.       — Взаимно, — поддержала старшая ведьма и указала на перебинтованную голову Альджеди. — Пора поздравлять Вас с получением первых боевых шрамов?       Рука скрипачки дрогнула, но Атрия не поняла, почему.       — Верно, этот со мной останется до конца, — вежливо отозвалась Альфа Козерога.       Оглядев пристань, Киносура задержала взгляд на заваленном на бок корабле посреди моря. Он медленно двигался вперед к берегу и все больше оседал носом вниз: когда геркулиды опустили риф, вода проникла в трюм через пробитое брюхо и нещадно потянула судно ко дну.       — Что я пропустила? — старшая ведьма перевела взгляд на Альфу Геркулеса и нахмурилась. — В порту какие-то проблемы?       — Не-ет, проблем никаких нет! — запротестовал Рас Альгети, взмахнув ладонями. — Порт работает, мы ждем возвращения «Арго»…       — Врата были закрыты, — процедила Полярная, грозно нависнув над «Доном». — Почему я прихожу в город и вижу, что он не принимает беженцев, однако какой-то обрюзгший смерд твердит мне обратное?       — Эт-то… — Рас Альгети сдавленно сглотнул. — Недоразумение. Мы его уже исправили. Порт работает стабильно…       — Причалы не убраны, кругом мусор, разложение, болезнь, — из груди Киносуры послышалось низкое рычание, поднимающееся будто из глубины. — Ты решил угробить все население?!       — Ни в коем с-случае, — Геркулес вытаращил глаза на старшую ведьму. — Виновники уже наказаны. Это был заговор против меня!       — Ригил пообещала ему денег за закрытие порта, — хмыкнула Атрия, скрестив руки на груди. — Никакой это не заговор, а простая жажда наживы.       От яростного взгляда Полярной лакрим сжался, приподняв плечи, отчего под челюстью образовался щетинистый воротник второго подбородка.       — Обманывать нехорошо, — прохрипела Полярная, сделав шаг к Геркулесу. Тот попятился. — Особенно меня.       В разговор вмешалась Альджеди, подойдя к троице тихо и с легкой улыбкой.       — Рас Альгети раскаивается в своих поступках, — пропела она. — Он обещал сопроводить всех беженцев в город, дать каждому кров над головой, накормить досыта и вернуть украденное оружие вместе с доплатой за причиненный ущерб.       — Д-да?.. — пробухтел Рас Альгети. — Я разве обещал?       — Умолял нас о прощении, — перебила скрипачка, повысив голос. — Клялся сделать все возможное на благо народа Пострела, пока не прибудут корабли «Арго». Ведь с нами едет его Бета, драгоценный пес Корнефорос.       — А-а, да-а, я обещал, конечно, — под давлением трех Альф «Дон» сдался, раболепно улыбнувшись, сложил руки на груди и поклонился для пущей убедительности. — Все будет сделано в лучшем виде.       Полярная довольно усмехнулась.       — Тогда чего мы ждем? Вперед, — взяв инициативу на себя, направилась в центр города.       Вегард устремилась следом. Алькор подогнал Альфу Геркулеса, ударив лапой по голени.       — Отдохните! — запротестовал Рас Альгети, засеменив за ведьмами. — Вы с дороги, право, устали…       Атрия улыбнулась через плечо.       — Разумеется. Но сначала проследим за выполнением твоих обязанностей.       Обе женщины покинули пристань, уведя с собой «Дона» с конвоем, состоящим из бравого кота. Альджеди осталась на набережной и, стерев улыбку с лица, подошла к Корнефоросу. Регул, приставленный к нему, смерил Бету Геркулеса презрительным взглядом.       — Шедди, дорогая, он меня утомил, — манерно протянул Лев. — Давай закинем его в темницу и пойдем по трактирам. Хочу найти что-то съедобнее тухлой ухи.       Скрипачка подарила товарищу кивок и холодно обратилась к Корнефоросу. До сих пор остался один вопрос, который мучил ее с вечера.       — Скажи мне, Корнефорос, — не скрыв металл в голосе, начала Альджеди. — Как именно Альфа Центавра связалась с вами?        — Через сферу балтаджей, — нехотя пробубнил Бета Геркулеса. — Там была не она, а этот… Бетельхрензе, что ли.       — Бетельгейзе, — сдержанно поправила скрипачка. — С тобой вышел на связь сам Имперский Казначей? Лично?       — Ну да, он, — фыркнул Корнефорос, приняв оборонительную позицию. — А что тут такого?       Альджеди промолчала. Она не спешила рассказывать врагу о своих догадках и проигнорировала вопрошающий взгляд Регула.       — Мне нужна эта сфера, — тоном, не терпящим возражений, заявила скрипачка.       У Беты Геркулеса не осталось выбора.       — Там она, — угрюмо цокнув, махнул рукой в сторону главного замка.       — Уж проводи нас, — прошипел Лев. — Не сочти за труд.

***

      Тихо закрыв за собой дверь, Бланка огляделась. Кастры в постели не оказалось, хотя на улице стола глубокая ночь. Вместо сна женщина предпочла другое занятие. Она сидела за столом и выжидающе смотрела на знахарку.       Взлохмаченная, уставшая, слегка диковатая Эпсилон Козерога настукивала по столешнице раздраженный ритм. Нога тоже дергалась, добавляя быстрому такту пальцев низкий резкий гул. Стало ясно: Кастра услышала приближение знахарки к ее покоям и бросила свое занятие. Осталось понять, что делала Эпсилон все это время.       — Чем могу помочь? — требовательно поинтересовалась музыкантка, выгнув бровь. — Есть новости насчет моего контрабаса, или зашли на чай?       Перестав стучать, махнула ладонью и указала на стол, щедро уставленный угощениями.       — Меня прямо-таки балуют, — холодно усмехнулась Кастра. — Багряная Ведьма не устает напоминать, что я ей все еще нужна.       Бланка раскусила подвох. Она заметила, что Эпсилон не двигала телом, стараясь удерживать его прямо на стуле, чтобы он не раскачивался, ведь одна из ножек сильно косила наружу. Опустив золотые глаза, Забытая Скульптора хмыкнула. Видимо, Кастра пыталась соорудить себе оружие, чтобы защититься в случае нападения стражи, а точнее — отломать ножку.       — Упадете, — безразлично заметила Бланка.       — Тогда мне повезло, что знахарка уже здесь, — отмахнулась Эпсилон в ответ.       — Меня отправили проверить Вас, — Забытая оставила сундучок на свободном стуле и выудила оттуда свиток карты. — Я ненадолго.       Пальцы дрогнули, раскрывая его. Не хотелось вновь столкнуться с неконтролируемыми чарами, поэтому Бланка не торопилась применять оружие.       — Все в порядке? — хмуро спросила Эпсилон. — Что-то не так?       — Нет, — вздохнула Забытая и убрала свиток обратно в сундук. — Осмотрю Вас так. Пододвиньте свечу.       Решив довериться знахарке, Кастра выполнила указание. Пока Бланка проводила осмотр подбитого носа, музыкантка открыто разглядывала женщину перед собой. От любопытных глаз не скрылась холодная нервозность. Забытая Скульптора явно думала о чем-то кроме желтых синяков на лице контрабасистки, и это «что-то» ускоряло сердцебиение знахарки, превратив некогда мерный бой в беспокойный.       — Что у Вас случилось? — с нажимом поинтересовалась Кастра. — Я вижу, что-то не так.       Бланка отстранилась и, приняв оборонительную позицию, отвернулась к сундучку.       — Ничего, — безразлично ответила она. — У Вас есть жалобы? Затруднение дыхания, ухудшение обоняния?       — Дышать стало тяжелее, — Кастра привстала, чтобы поймать знахарку за руку, но та ускользнула. — Да все хорошо. Лучше Вы скажите…       Достав из сундука носовое зеркало, Бланка требовательно схватила музыкантку за подбородок, заставив замолчать, и приподняла ее голову.       — Со мной все в порядке, — все так же стойко ответила знахарка, нависнув над пациенткой. — Не мешайте осмотру.       С неохотой Кастра признала, что Бланка безупречно владела голосом и не выдала себя. Однако при близком контакте музыкантка отчетливо слышала биение за ребрами женщины, даже если ее слух был не настолько тонким, как у Альджеди. Забытая не только переживала. Личные вопросы Кастры раздражали ее.       — Носовая перегородка искривлена, отсюда затруднение дыхания, — знахарка вынесла вердикт и отпустила подбородок. — Вам придется посетить лекарское крыло, чтобы ее выпрямить.       Завернула зеркало в тряпицу и спрятала его в сундуке. Но Кастра не собиралась так просто отступать. Заподозрив подвох, решила проверить свою теорию.       — Вылечите Вы, — с вызовом произнесла Эпсилон. — Из покоев меня не выпустят, а оружие карты при Вас. Это не такая сложная операция. Пара взмахов рук.       Сердце знахарки сбило ритм. Внешне не выдав эмоций, Бланка как ни в чем не бывало закрыла крышку сундука и бросила музыкантке предостерегающий взгляд.       — Посетите крыло, — твердо вознамерившись закончить беседу, Бланка направилась к выходу и остановилась в дверях, о чем-то вспомнив. — Ах да, Вы меня заболтали. Когда Ваша карта пала, Вы ощутили всплеск новых чар, будто Ваше место на Небесном Полотне изменилось?       Помрачнев, Кастра неуверенно покачала головой.       — Нет, но и оружие не при мне, — нехотя выговорила она.       — Альджеди готовила Вас к посту Альфы, — настойчиво возразила Бланка. — Оружие тут не при чем. Вы почувствовали бы изменения без него.       — Я об этом даже не думала, оплакивая свою карту, — сжав кулак, Эпсилон старалась говорить спокойно. — Я потеряла семью и дом. У меня не было сил прислушиваться к своим ощущениям.       «С таким постом прислушиваться не потребовалось бы», — опустив голову, Забытая не решилась бередить раны музыкантки и не произнесла вслух.       — Понадобится помощь, зовите, — коротко кивнув, Бланка покинула покои Кастры.       Стремительным шагом пересекла коридор враждебного замка. Хотелось скрыться, побыть наедине с собой и все обдумать. Однако раненые не могли ждать, когда знахарка разберется в себе. Долгого отдыха Бланка себе не позволила. Одернула чепец и заправила под него белые волосы, когда разгоряченный лоб зачесался. Проигнорировав нарастающую в груди пульсацию чар, заставила себя вернуться в лекарское крыло.

***

      Усадив бывшую визирь на скамью, Альфард плюхнулась напротив и подавила желание опустить голову на стол. Хотя усталость после бессонной ночи начала сказываться, Гидра не позволила себе праздное поведение перед старшей по званию и пододвинула тарелку с вяленым мясом к Спике.       В этом месте тихо. Деревни вдоль тракта пустовали. Даже если бандиты обитали в этих краях, беглянкам повезло обойти их стороной. Это поселение находилось за пределами Змееносца и формально никому не принадлежало, однако до войны Змееносец регулярно заявлял о своих правах на окружные деревни. Теперь здесь сохранилось около пяти строений, зарытых в песок практически до крыш. Чтобы проникнуть внутрь, пришлось откапывать вход из-под дюн. Благо чар Альфард хватило для этого подвига, но потом чугунная голова отчаянно устремилась встретиться со столешницей.       — Вы ешьте, — твердо решив отдохнуть чуть позже, Гидра поднялась со скамьи и с тяжелым вздохом осмотрелась. — Вы на ногах не стоите: колено совсем дурно выглядит. Поищу палку для опоры.       Оставив Спику одну, Альфард удалилась с заброшенной кухни в поисках кладовой. Поморщившись от боли во всем теле, Дева склонилась над тарелкой. Локти тяжело рухнули на стол. Перед глазами плыло, не помогала сфокусироваться даже уцелевшая линза очков. С трудом подняв глиняную чашу, Спика смочила пересохший рот водой.       Понемногу организм просыпался. С каждым глотком, сделанным раз в пятнадцать минут, чувствовала, как голова прояснялась, а сердце стучало увереннее. Решив проверить себя на прочность, Дева оперлась спиной на спинку скамьи и шевельнула больной ногой. Опухшее колено скрывала ткань свободных брюк, поэтому ущерб травмы Спика познала только физически. От боли перед глазами заплясали искры. Шумно выдохнув, бывшая визирь прервала попытки разогнуть ногу.       — Метла сойдет?! — крикнула Альфард из глубины избы.       — Отличный выбор, — сбито дыша, отозвалась Спика и, сняв очки, помассировала переносицу.       Раздался громкий хруст. Гидра пропыхтела что-то и широким шагом вышла из кладовой. В руках удерживала тонкий предмет, но чтобы его рассмотреть, Деве пришлось вернуть пенсне на нос. Оказалось, Альфард удерживала в ладони часть древка от метлы.       — Я пыталась сделать что-то вроде трости. Правда, отломала много, палка короткая вышла, но для Вас в самый раз, — пробубнила Гидра и виновато скривила губы. — Вы мелковаты. Без обид, моя визирь.       — Да ну что Вы, какие обиды? — задумчиво проговорила Спика, сощурившись, оценивающе осмотрела древко. — Думаю, этого хватит.       Альфард помогла Деве встать и отдала самодельную трость. Подогнув ногу, чтобы не нагружать ее своим весом, Спика примерила метлу и попыталась на нее опереться. Рука от бессилия задрожала в локте. Едва не потеряв равновесие, свободной ладонью вцепилась в рубаху на предплечье Гидры.       — Вот это потому, что во Дворце Вы питались одной травой, — проворчала Альфард, усадив Деву обратно на скамью.       — Нет, это потому, что в тюрьме меня кормили только пытками, — фыркнула бывшая визирь.       — Меня тоже не баловали имперскими сладостями, но на ногах стою тверже Вашего, — скрестив жилистые руки на груди, Гидра с вызовом взглянула на Деву. — Знаете, как в народе говорится? Пока толстый сохнет, худой сдохнет.       Требовательно кивнув на тарелку перед Спикой, Альфард уселась на скамью и выжидающе изогнула брови.       — Ешьте, — повторила с нажимом. — Труп Ваш я никуда не повезу. Похороню в песке, будете потом упырицей бандитов шугать.       Тихо рассмеявшись, Дева приняла предложенное мясо и пожала плечами.       — Обещайте обойтись без памятника, — ухмыльнулась Спика, покончив с первой порцией еды. — Боюсь представить, что наши враги сделают с моей могилой, если найдут ее.       Бывшая визирь хоть и шутила, Гидре было не до смеха. Хмуро следя за Девой, не могла смириться с тем, что она теперь Забытая. Новый пост казался Альфард несправедливым, несоответствующим заслугам свергнутой главы Канцелярии. Видя легкую улыбку худощавой и избитой женщины, настроение защитницы только портилось.       — Как себя чувствуете? — прогудела Гидра. — Только честно.       В удивлении изогнув брови, Спика как ни в чем не бывало повела ладонью.       — Прекрасно.       Альфард скептично фыркнула.       — Не может быть, — пробурчала она, нависнув над столешницей. — Вы обещали не лгать.       — Не обещала, — заметила Спика и закинула в рот следующий кусок мяса.       — Ну я же попросила! — сокрушилась Гидра, всплеснув руками.       Испустив протяжный выдох, Дева отряхнула руки от крошек и облокотилась на скамью.       — Я больше не Альфа, не шестнадцатая по яркости на Небесном Полотне, не глава Канцелярии и не Имперская Визирь, так как пост длани Императрицы может занимать только Ярчайшая Слеза, — сдержанно перечислила Дева, возведя глаза к потолку. — Да, я Забытая и нахожу это прекрасным.       — Но почему? — перестав понимать Спику, Альфард не желала так просто отступать от темы, даже если она была болезненной.       Однако бывшая визирь, пожав плечами, нечитаемо ей улыбнулась.       — Я четыре тысячи лет была Альфой, вела Империю к процветанию, убирала врагов с пути, исправляла свои и чужие ошибки… Но, боюсь, ничего нового я уже не предложу, — прошептала она. — Пришла пора следующей визири взять на себя мою ношу и вместе с другими дланями Солнца отстроить новую Империю. Лучше прошлой, правильнее, справедливее.       — Все равно не понимаю, — отрицательно мотнув головой, Гидра поморщилась.       — Вам тяжело меня отпустить. Вы молоды, прытки, ретивы. У Вас горячий нрав, — снисходительно произнесла Спика. — А я свое уже отвоевала.       Как бы ни было горько, настойчивость Девы Гидра приняла. Надув губы, неохотно кивнула.       — Понятно…       — Да и кто знает, — короткий смешок привел Альфард в чувства. Спика качнула чашей, будто в ней была не вода, а дворцовое вино. — Может, возьму отгул после войны. Уеду из Дворца, увижу мир как гостья, а не Имперская Визирь, прибывшая с проверкой или для заключения сделки, — подумав о чем-то приятном, дернула уголком губ. — Или буду валяться Белый Сон, не вылезая из постели… Признаться, не помню, когда в последний раз позволяла себе полноценный отдых.       Ухмыльнувшись в ответ, Гидра, наконец, оттаяла.       — Уже присмотрели себе место? — неоднозначно повела рукой, желая обхватить пустыню целиком. — В смысле, где хотите осесть?       — Где зелено, свежо и чисто, — Дева сощурилась, пригубила чашу и метнула в Альфард заговорщический взгляд. — Имперский Знахарь все твердил, что горный воздух полезен для здоровья.       Приглушенно рассмеявшись, Альфард окончательно расслабилась. Она не увидела в Спике ни сожаления, ни печали. Бывшая визирь выглядела плохо, но душой будто бы загорелась. Несмотря ни на что, она возрадовалась, что лишилась груза, тяготившего плечи не один десяток столетий.       — И все же четыре тысячи лет — долгий срок, — заметила Гидра. — Неужели Вы так просто оставите Дворец на растерзание кому-то другому? А точно сможете?       — Вы успели неплохо меня узнать, — с тенью улыбки ответила Дева, склонив голову на бок, задумчиво поправила очки на кончике носа. — А Вы? Какие у Вас планы?       — Возглавлю имперскую стражу, — с готовностью заявила Альфард, воинственно хлопнув кулаком по столу. — Балтаджам нужна трезвая голова в управлении. Империи хватило одной Ригил. Я не хочу, чтобы подобные ей вновь замылили мозги народу.       — Благородная цель, — довольно произнесла Спика. — Возможно, я даже поддержу Вас в этом устремлении.       — В таком случае место мне гарантировано, — просмеялась Гидра, задергав плечами.       Оборот клонился к закату. Решив заночевать в этом доме, Дева отправила спутницу на отдых. Альфард оставила кровать для Спики и, не слушая возражений, постелила себе на полу. Вскоре из основной комнаты донесся приглушенный храп.       Бывшая визирь поднялась из-за стола. Тяжело опираясь на самодельную трость, проковыляла к рукомойнику. Воды здесь давно не было, но Дева шла вовсе не к нему. Она лишь хотела спрятаться. В углу кухни темно, тихо, никто не видел и не мешал. Облокотившись поясницей на потертую столешницу, Спика оставила трость и закрыла лицо ладонями.       Она не сожалела о произошедшем. Почти ничуть. Смазала сухими пальцами подступившие слезы и резко вздохнула, отпуская минутную печаль.

***

      Пока полк Альдебарана двигался к плато, Денебола не отходила от лазаретной койки. Мерила крыло нервными шагами, заламывала пальцы, ругалась под нос. Она не знала, как преподнести новость Завийяве, при этом не сломав. Казалось, таких слов не существовало. Как назло ударная группа еще не прибыла, чтобы рассказать, что случилось со Спикой. Львица надеялась, что логика ее подвела. Но раз Ярчайшая сменилась, это означало только одно.       — Ну уж нет, — огрызнулась вслух, прогоняя темные мысли. Затошнило. — Жива она. А ты пессимистка.       — Кто жива?.. — ослабленный голос со стороны койки вельможи заставил замереть на полушаге.       Спустя шесть часов сна Завийява пришла в себя и попыталась сесть, но ватные руки послушались не с первой попытки, и Дева рухнула обратно на подушку.       — Вы, конечно, — вытаращив глаза, заверила Львица и опустилась на край стула возле постели. — Я о Вас говорила. Ходила и… переживала. Очень.       Необычно нервный тон, которым выразилась Денебола, пролетел мимо ушей. Дева была слишком слаба, сонливость не прошла до конца. И странный шум в голове не помогал сосредоточиться.       Прикоснувшись к вискам, Завийява зажмурилась и помассировала их. Когда не помогло, надавила сильнее. Спохватившись, Денебола подскочила к вельможе и остановила ее руку, схватив за запястье.       — Хватит! Дыру в себе проделаете, — шикнула Львица, но Дева лишь поморщилась.       — Тогда пусть сами замолчат, — прошипела она.       — Кто? — Денебола непонимающе нахмурилась и, отпустив бледную руку, чуть отстранилась. — Тут даже лекари молчат. Или Вы мне?       — Да не Вам, а хору, — сонливость улетучилась, и на ее место пришло раздражение. — Все гудит, будто улей разворошили.       «Это потому, что она Ярчайшая?» — подумала Львица и завороженно опустилась обратно на стул. — «Слышит карту».       — Вы ничего не помните? — прошептала она. — Совсем ничего?       Неуверенно покачав головой, Завийява прикрыла разгоряченный лоб рукой.       — Мы закончили связь с Заниахом, потом меня будто пронзили чем-то, я упала, — пытаясь вспомнить хоть что-то, Дева скривила губы. — А дальше пусто. Я проснулась здесь.       «Ну почему все так сложно?!» — Денебола захотела крикнуть, но сдержалась. Сердце бешено колотилось за ребрами: так не хотелось продолжать этот разговор.       — Такого раньше не было. Голоса звучали тише, дальше. А теперь приблизились, будто прямо вокруг меня лета… — Завийява запнулась. Ладонь замерла, перестав ощупывать лоб. — Я не чувствую Альфу…       Неосязаемый шепот утонул в гуле сердца Львицы. Она прочла по губам и поджала свои, чтобы не сказать лишнего.       — Она гасла… — вспомнила Дева, и ее дыхание сбилось. — Так стремительно гасла, а теперь… пустота.       — С-слушайте, Завийява, — невнятно протянула Денебола, ненавидя ситуацию, в которой оказалась, все сильнее.       Не дослушав, Дева поднялась на локтях и испуганно взглянула на извозчицу.       — Ударная группа вернулась? — налетела на нее, подавшись вперед. — Были вести?       Не найдя слов, Львица стиснула челюсти. Ее подбородок дрогнул, когда испуг в лице Завийявы перерос в немую панику.       — Что с моей Альфой? — севший голос Девы сорвался до шепота. Когда женщина не ответила, болезненно оскалилась. — Денебола. Что с Альфой?       Тяжело сглотнув, Львица собралась с духом. Это просто. Как оторвать корку от раны.       — Вы теперь Альфа, — прохрипела она.       Страшные слова вбили в грудь Завийявы кол. На мучительный миг хор в голове умолк, дыхание стало поверхностным и слабым. В следующий — взор окончательно поплыл.       — Нет… — прошептала Дева, не поверив. — Это неправда…       Взгляд Завийявы рассеянно заметался по лазарету. Пальцы вцепились в матрас. Плечи напряглись, грудная клетка задышала рвано. Стараясь отыскать в хоре чужих голосов зов Спики, опустила голову — не смогла.       — Этого не может быть, — не спасла. — Я Бета. Это не должно было случиться, я Бета!       Обезумевшие глаза заблестели. Подавляя плач, Завийява съежилась.       — Нет-нет… Нет! — прокричала Дева, в отчаянии схватившись за голову, сжала волосы в кулаках.       Прежде, чем паника дошла до крайней точки, Денебола рухнула на койку и перехватила ладони Завийявы, пока та не навредила себе.       — Она жива! — без сомнений соврала Львица. — Она… с Кастором. Они вместе идут!       Не знала, что дернуло ее солгать Деве. Невыносимо видеть ее в таком состоянии, невыносимо больно слышать крик. Покрасневшие глаза ошарашенно уставились на Денеболу. Ресницы намокли и слиплись.       — Орлы прилетели, — тише заверила Львица. — Альдебаран возвращается с войском. Ударная группа освободила арестантов.       — Кастор? — дрогнув, с надломом спросила Дева, не различив в извозчице ложь. — Моя Альфа с ним?       — Да, — твердо заверила Львица.       Она разберется с этим позже. Познает последствия своей лжи утром, когда полк вождя вернется в плато без бывшей визири. Зато сейчас Завийява прерывисто выдохнула, больше не сходя с ума от горя.       Ее плечи дрожали, в голове все еще звучал бешеный хор. Дева закрыла глаза, не понимая, как подобное могло случиться.       — Я не Альфа, Вы ошиблись, — проговорила она, до последнего отрицая произошедшее.       — Мы видели знак, — все еще сжимая запястья Завийявы, неохотно проговорила Львица. — Он возник на Вашем лбу.       — Нет.       С болью Завийява закусила губу. Зубы с силой сомкнулись, стремясь прокусить кожу.       — Прикосновение Императрицы, — у изголовья койки возник знахарь Северной Короны, который руководил лечением Девы. — Солнце признала Вас Ярчайшей на моих глазах.       Теперь стало понятнее. Хор, вопящий в ушах, был криком скорбящей карты. Поррима, Заниах, старшие и Забытые — все почувствовали потерю Ярчайшей.       Первой Альфы Девы больше нет.       Сдавленно всхлипнув, Завийява ссутулила опавшие плечи. Сил не осталось. Горькие слезы текли по щекам. В висках пульсировало. Она не ощутила, как запястья освободились от чужой хватки. Не запомнила, в какой миг Денебола обняла ее. Неловко и тепло, не обратив внимания на присутствие лекаря.       Нос заложило, и больше не было сил сдерживать плач.

***

      На лбу Порримы прорезался охровый отблеск. Бывший Гамма лежал без сознания на каменной койке в глубоком подземелье, вырытом спасенной картой Девы. Над ним склонился старик с седой бородкой и обеспокоенно смотрел на тускнеющий символ «β».       — Что это значит? — спросил мятежный Дракон, опирающийся на костыль. — Дед, ответь мне.       — Ее Величество гневается, — мрачно пробубнил старик. — Ригил заставила Ярчайшую погаснуть без естественного распада.       — Любимую Ярчайшую, — знающе хмыкнул Дракон. — Все знали, что визирь была любимицей Ее Величества.       — Дело не в этом, — строго осек Дед взмахом ладони. — Покушение на силу длани Солнца все равно что покушение на силу самой Императрицы. Ригил отобрала свет Спики, лишив места возле Ее Величества. Считай, отрубила Солнцу руку.       Арракис, навалившись на костыль, подошел к койке вплотную. Поррима не проснулся, и символ на его лбу практически погас. Оглядевшись по сторонам, Дракон нахмурился. Почти все основные Слезы Девы познали прикосновение Императрицы на себе. Лишь Забытые остались без измененных титулов.       Верные балтаджи Сети, которые помогли пролить свет истины в оборот Суда над Бетельгейзе, укладывали служителей Канцелярии на самодельные каменные койки. Жители суетились над припасами, поили Дев водой. Каждый ощутил потерю Альфы на себе. Каждый мучился, кто-то не сдержал горьких слез.       — Императрица переназначает состав утерянных карт, чтобы восстановить нарушенный баланс, — изрек старик. — Ригил сильно ее разозлила.       — Тогда кто новая Альфа? — Арракис озадаченно кивнул на Порриму. — Он теперь Бета, а Ярчайшая…       — Завийява, — шепот бывшего Гаммы Девы привлек внимание обоих.       Поррима приподнялся на локте и с болью прикоснулся к виску.       — Ее крик громче остальных. Он отличается от хора, — сбито дыша, проговорил он. — Это зов… второй Альфы Девы.       Переглянувшись со стариком, Арракис с беспокойством понизил голос.       — За время войны вышло столько потерь… Как насчет остальных Слез, чьи старшие и Ярчайшие распались? Эти Слезы тоже получили прикосновение Императрицы?       — Не знаю, милок, — удрученно покачал головой Дед. — Но надеюсь, они сейчас в безопасности.

***

      Отпустив седло, Заниах не успел пройти в портал, открытый Капеллой. Перед глазами потемнело, Дева упал на песок.       — Куда?! — рявкнула Антарес, заметив товарища на земле. — Вставай, размазня!       Скорпиониха бросилась к нему, приземлилась на колени и перевернула мужчину на спину. Рыжий глаз сощурился, разглядывая символ «ɣ» на лбу Девы.       — Это еще что за чепуха?.. — пробубнила Антарес и не нашла выхода лучше, чем ткнуть пальцем в лицо Заниаха. — Ты еще и без сознания?! Что как сопля? А ну просыпайся, дохляк!       — Подождите! Пожалуйста, не надо так грубо! — спасенная Альфа Весов подоспела к Скорпиону и поспешно опустилась напротив.       Увидев символ, загоревшийся на лбу Заниаха, удивленно выдохнула.       — Не может быть…       — Не поднимай градус, мой знойный сон, — прохрипела Антарес, с опаской покосившись на Зубен эль-Генуби. — И так тревожно.       — Вы не понимаете? — Весы, широко раскрыв глаза, заглянула в лицо Альфы Скорпиона. — Он теперь Гамма. Его признала Императрица.       Ощерив зубы, Антарес заозиралась по сторонам. Арестанты усталыми рядами скрывались в портале. Слезы Малой Медведицы, счастливо воссоединившиеся после стольких лет, следили за порядком возле искрящейся раны в пространстве.       — Нельзя тут оставаться. Скоро Ригил пошлет своих смердов проверить тюрьму, — прорычала Антарес и, встав, закинула нового Гамму Девы себе на плечо. — Вперед, путница моей души.       Вежливо протянув ладонь, помогла Зубен эль-Генуби подняться на ноги и заметила, как щеки той зарделись.       — Что же Вы обращаетесь ко мне так?.. — сконфуженно проговорила Альфа Весов. — Чем заслужила столь громкие слова?       Обворожительно улыбнувшись, Антарес удобнее перехватила обмякшего Заниаха и склонилась к Зубен.       — Потому что ты заслужила вечную хвалу одним своим существованием, небесная звезда, — тепло прикоснулась губами к ладони, не обратив внимания на песок, прилипший к ней. — Слова — лишь тусклый отблеск моих пылких чувств к тебе. Пусть завтра мы распадемся от рук Вестников Войны, но сегодня я хочу, чтобы ты помнила обо мне.       Окончательно растерявшись, Альфа Весов опустила голову, пытаясь скрыть румянец. Хотела сказать что-то еще, но Заниах на плече Антарес дернулся, начав приходить в себя. Разозлившись, Альфа Скорпиона разогнулась и звучно хлопнула по его ягодицам ладонью.       — Храпи дальше, бескультурный! — рявкнула она, и Наставница вздрогнула.       — Аккуратнее, прошу, — вежливо попросила Зубен эль-Генуби. — Он ослаблен, только что сменил пост…       — А скоро будет менять портки, если не прекратит лягаться, — твердо заявила Антарес и уверенно повела Альфу Весов к порталу.       — Ну что же Вы так…       — Мой сладкоголосый светоч, — промурлыкала Скорпиониха, — если попросишь, я стану нежнее пера.

***

      Решив посетить комнату для отдыха знахарей, Бланка холодно поздоровалась с собратьями и сложила свою сумку на пустое место скамьи.       — Слышали, почему увели Гамму? — никто не обратил внимания на Забытую в комнате. Знахарки продолжили прерванную сплетню.       — Потому что она будущая Альфа, — знающе хмыкнула престарелая лакрима, поправляя пояс на лекарском одеянии.       — Откуда Вам знать? — одна из знахарок вздернула белоснежные брови. — Вдруг ей станет Бета.       — При всем уважении, наша Бета не столь сильна, — отмахнулась женщина. — Она сидит в лаборатории и прекрасно себя чувствует там. Но не способна вести карту.       Чувствуя нарастающее раздражение, Бланке все труднее было с ним мириться. Отчего-то оно тревожило душу, и так просто спрятать его не удалось. С сердцем больше не торговалось. Чем больше Скульпторы обсуждали следующую Альфу, тем сильнее Бланке хотелось вправить каждой нос.       — Зачем Анкаа вообще понадобилась Альфа? — задумалась знахарка, развалившись на скамье, с улыбкой кивнула на Бланку. — Забытая ее не устраивает? Багряная Ведьма слишком высоко летает для ее услуг?       Однажды Бланке довелось лечить ожоги настоящей ведьмы и не простой, а Имперской. Мощь, исходящая от Полярной, пускай побитой и уставшей, была столь великой, что вся сила Анкаа, перейдя к другой владелице, уместилась бы в одном ногте Альфы Малой Медведицы. В прошлом Бланка кожей чувствовала чары бездыханной женщины в избе.       — Да нет, говорят, ее недуг силен, — престарелая знахарка деловито причмокнула. — Бланка вон знает, но нам не скажет. Она как сундук, который смертному не открыть.       Забытая не хотела принимать участия в сплетнях. Спешно меняя забрызганный кровью халат на чистый, перебирала в уме других Слез. Она вспомнила белокурую спутницу Полярной, которая явилась на ее порог с обожженной ногой от щиколотки до бедра. На вид хилая, невысокая, оружия при себе не имела. Однако даже та спутница по величине силы воли в разы превосходила Анкаа.       — Кстати, слышала, рыцари что-то принесли в замок, — шикнула знахарка на скамье. — Какие-то сундуки. Не оставили их на складах в подземелье, а поволокли наверх.       Лоб снова зачесался, но сильнее. Кожу обожгло, когда Бланка прикоснулась к ткани чепца.       — Думаешь, к Анкаа понесли? — удивленно ухнула старушка.       — Еще как думаю, — подтвердила слова кивком. — И Га-амму нашу забрала аккурат к возвращению рыцарей.       Терпеть жжение стало невыносимым. Выхватив из сумки знахарский свиток, Бланка стремительно вылетела из комнаты отдыха. Дверь захлопнулась, и две женщины переглянулись.       — Что это с ней? — пробубнила молодая знахарка.       — Расстроили мы ее, — со вздохом подытожила престарелая. — Вон как переживает, что Багряной Ведьме больше не нужна.       — Ей ромашки попить бы…

***

      Оборот клонился к закату. Наконец с расселением беженцев было покончено. С безвозмездной помощью геркулидов, пришедшейся им не по вкусу, бóльшая часть народа, лишенная крова, обзавелась койками и пропитанием. Атрии с Полярной Рас Альгети обещал место в замке, но ведьмы отказались. Выбрав таверну почище и пошире, впятером завалились внутрь. Алькор предпочел посетить кладовую и, проигнорировав «сиди тихо» от Киносуры, скрылся в тенях.       Покончив с поздним ужином, ведьмы удалились в снятую комнату. Вскоре к ним присоединилась Альджеди. Медленно переступила порог и вежливо попросила помочь нанести мазь на рану. И пока Полярная меняла скрипачке повязку, Атрия выудила из походной сумки колоду Надзвездного Таро.       — Соскучилась по гаданиям? — ухмыльнулась Киносура, смачивая тряпицу в чистой воде. — Помни, они неточные.       — Только в руках несведущего, — возразила Альджеди, пронаблюдав за юной ведьмой.       — Не бурчи, Кино. Карты любят общаться со мной. Особенно старшими арканами, — хмыкнула Атрия, тасуя колоду. — Может, я их не до конца понимаю, но они меня хотя бы не обманывают.       — Сделай знакомый расклад, в котором хорошо понимаешь, — предложила Киносура.       — Да я знаю-то всего один, — буркнула Атрия. — У гадалки в Велесе подсмотрела. Но мне нужна подопытная.       — Я занята, — старшая ведьма взмахнула банкой с мазью.       — Ну и пожалуйста, — Вегард картинно сморщила нос, поддразнивая Полярную, и с любопытством взглянула на Альджеди. — А Вы не хотите поучаствовать?       Заинтересовавшись, скрипачка развернулась к Вегард, но только вполоборота, чтобы не мешать Полярной ухаживать за ее ранением.       — Звучит увлекательно, — добродушно отозвалась Альджеди и с интересом сощурилась. — Что нужно делать?       — Я не уверена, но задавать вопросы, — Атрия положила на кровать между ними колоду рубашкой вверх. — Итак, о чем будет наш расклад?       — О том, что происходит в Баал-Зебуб, — без колебаний ответила скрипачка и на миг запнулась. — И в Ваал-Фегор, конечно.       — Хорошо, я вытащу четыре карты, — веснушчатая ладонь коснулась колоды. — Потом задайте следующий вопрос.       Получив кивок, Атрия перевела взгляд на Полярную. Она разматывала свежую повязку, изредка поглядывая на женщин, не пыталась скрыть интерес. Собравшись с мыслями, Вегард вытащила первую карту и положила рубашкой вниз.       — Перевернутая Колесница, странно… — Атрия озадаченно осмотрела старший аркан перед собой. — Я думала, у меня в колоде нет перевертышей… Наверное, перетасовала как-то не так…       — Что это значит? — скрипачка сощурилась, разглядывая гадальную карту.       Лакрима на перевернутом изображении неслась вперед. Ее взор оставался решительным, руки не удерживали поводьев. Два льва — белый и черный — вели колесницу самостоятельно. В ладони женщины красовался длинный шест с изогнутым в сторону лезвием. Издалека он напоминал косу.       — В прямом положении эта карта описывает целеустремленную лакриму, готовую на все для достижения желаемого. Она несется вперед, ломает препятствия, не останавливается. Но наша Колесница перевернута, — Атрия запнулась, не зная точного значения. — Сломанный лидер. У женщины на карте нет ориентиров: она их не видит. Она потеряла контроль над своей жизнью. Такая Колесница может навредить не только себе, но и окружающим.       — Как печально, — тихо отозвалась Альджеди, погрустнев. — Но шанс на спасение у нее есть? Она может снова стать прямой?       Атрия достоверно не знала, и в разговор вмешалась Полярная, склонившись над головой скрипачки, бережно наложила повязку.       — Шанс есть всегда, — изрекла старшая ведьма. — Но не все умеют его использовать.

*

      Нижняя губа Капеллы задрожала, когда лакрима поняла, что произошло при открытии портала возле тюремных стен.       — Я их уб-б…ила? — пискнула Возничая. — Всех?..       — Мы этого не знаем, — Хамаль поддерживающе сжал темную ладонь в своей, но эффекта это не возымело, и слезы с новой силой хлынули из глаз Капеллы. — Ты же просто открыла портал…       Мимо них проходили колонны освобожденных арестантов и скрывались в разрезе пространства. Пустыня лишалась последних свидетелей крупнейшего тюремного бунта.       — Потому что надо было чаровать увереннее, — отчитал Феркад, скрестив руки на груди. — Я говорил, что ты много переживаешь и теряешься от этого. Поэтому Вестники попали в ловушку криво наложенных чар и канули в небытие.       — Я их засоса-а-ала! Не-ет! — сокрушенно провыла Возничая, сгорбив спину, попыталась закрыться от всего мира.       — Ты не помогаешь, — прошипел Овен, укоризненно зыркнув на старшего ведьмака.       Две рослые лакримы, услышав вопль, протиснулись меж рядов заключенных. Хамаль быстро узнал обеих. То были разноглазая Альфа Весов, одетая в тюремную робу, и Альфа Скорпиона, на чьем плече висел обмякший служитель Канцелярии. Одноглазая, но все еще зоркая Антарес грозно возвысилась над убитой горем Капеллой.       — Это ты хлопнула батальон Вестников? Всосала в свой портал, — Альфа Скорпиона хищно усмехнулась, когда Возничая устремила на нее заплаканные глаза. — Очень вовремя. Нас с Кохабом почти размазало по пустыне тонким слоем.       — Я-я н-не…       — Антарес права, — Альфа Весов участливо поддержала воинственный настрой Скорпиона. Выпрямилась, улыбнувшись Капелле. — Досточтимая Наставница Киффа гордилась бы Вами.       Прерывисто выдохнув, Возничая взяла себя в руки.       — С-спасибо, — пролепетала она. — Мне уже л-лучше.       — Зубен эль-Генуби, — Феркад поприветствовал Весов и счастливо рассмеялся. — Рад встретить Вас, хоть и удивлен.       — Я поражена не меньше, — Наставница вернула ведьмаку улыбку, с любопытством рассматривая нефритовую чешую на жилистых руках и худощавом лице. — Вы изменились с нашей последней встречи.       В подозрении сощурившись, Антарес перекинула Заниаха на другое плечо и размяла затекшее.       — Кажется, я что-то упускаю, — прогудела она, дернув бровью. — Вы знакомы с моей страстью?       — Разумеется, и очень давно, — Феркад почтительно сложил ладони на животе в форму песочных часов и склонил голову. — Зубен эль-Генуби долгие лета была Бетой досточтимой Киффы — Великой Наставницы Академии Ее Величества Солнца. Киффа, прошлая Альфа Весов, учила нашу троицу ведьм Малой Медведицы, — заговорщически подмигнул Зубен. — Поговаривали, что она отказалась уходить в отставку из-за нас. Хотела лично обучать будущую Имперскую Ведьму.       — Я такой информацией не обладаю и если обладала бы, не сказала, — Весы аккуратно ушла от прямого ответа и вернула внимание Капелле. — Всегда стремитесь вперед. Вы сильны и наконец отыскали свои ориентиры. Не теряйте их.       Смущенно потупившись, Возничая ковырнула ботинком песок. Пробубнила что-то, отчего Альфа Скорпиона оскалилась.       — Чего?! Бухти громче! — резко нагнулась и указала на рваный край своего уха. — По молодости отгрызли, не видишь?! Кричи в левое!       — Я-я все п-п-поняла! — ощутив стук сердца в районе горла, Возничая крепко сжала ржавую косу в ладонях. — Я б-буду сильной и в… всегда бежать вперед!       — То-то же, — довольно хмыкнула Антарес и повела Зубен эль-Генуби дальше к порталу. — Ну, бывайте!       Их разговор все еще доносился до острых ушей Капеллы: громкость голоса Антарес не пыталась снизить.       — Простите за вопрос, не хочу Вас ранить, — полюбопытствовала Альфа Весов. — Но кто же смог отсечь Вам наконечник уха?       — О-о, сердце моей жизни, это сделала ваша визирь.       — Невозможно, — поразилась Зубен, округлив разные глаза. — Спика-паша билась с Вами?       — Вызвала меня на честную дуэль без чар, — промурлыкала Антарес, вспоминая счастливые обороты. — Ей нужна была сделка, но я так просто не далась. Не смотри, что я тепла к тебе. К остальным я требовательна, мой тушканчик.       — Невероятно, — прошептала Весы, все еще не веря в услышанное. — Сама Имперская Визирь откусила Вам ухо…       — А Имперская Ведьма выцарапала глаз, — грохочуще расхохоталась Антарес, запрокинув голову. — Обожаю! Крутые они тетки.       Пока Зубен эль-Генуби ворчала на Альфу Скорпиона, поучая правильному обращению к высокопоставленным лицам, Хамаль погладил притихшую Капеллу по предплечью. Получив ее внимание, вымученно улыбнулся.       — Раз ты нашла свой ориентир, помчали дальше.

*

      Вторая карта из колоды легла прямо. Перевернутом в ней оказалось только изображение. А точнее, лакрим, подвязанный за ногу к ветке дерева, свисал с нее вниз головой.       — Повешенный, — задумчиво выдохнула Атрия. — Неужели сегодня тоже одни старшие будут… Так, ладно. Самое очевидное, он пленник.       — Он жертва, при чем добровольная. Посмотри, он привязан за одну ногу. Вполне может выбраться сам, но предпочитает висеть, — поучительно поправила Полярная, закончив с перевязкой скрипачки, вымыла руки в чистой воде и уселась на стул, чтобы отлепить отсыревшие листья от своего предплечья.       — Зачем ему жертвовать собой? — удивилась Альджеди, переведя взгляд на старшую ведьму.       — Только оказавшись вверх ногами, он видит мир под иным углом, недоступном остальным Слезам, — Полярная промыла руку и махнула тряпкой, когда Атрия порывалась соскочить с кровати. — Не прерывай гадание. Не надо рушить чары, я сама справлюсь.       Обиженно надув губы, Вегард опустилась обратно на матрас.       — Не знала, что ты разбираешься в Надзвездном Таро, — ухмыльнулась Атрия.       — Я Имперская Ведьма, это моя работа, — хмыкнула Киносура в ответ и вернула внимание скрипачке. — Повешенный — самопожертвование ради чего-то важного, на его взгляд, великого. Он не жалеет себя, сковал себя сам и терпит, выжидает. Он жертвует, чтобы видеть больше. Границ для него не существует. Он готов перевернуть привычный распорядок жизни с ног на голову, чтобы добиться успеха. Девиз Повешенного: «Сегодня гасну, чтобы пылать завтра».

*

      Обожженные стопы заболели от быстрого бега. Джубба влетел в лекарское крыло, переваливаясь с ноги на ногу. Подскочил к койке Завийявы, сбито дыша, одернул расстегнутый воротник военной рубахи.       — Порталы!       — Заткнись ты! — рассвирепела Денебола, прервав отчет на полуслове. — Глаза разуй. Она только уснула.       Вытаращившись на Деву, Скорпион прикусил язык. Вымотавшись, Завийява провалилась в глубокий сон. Львица побоялась разбудить измученную женщину и увела Джуббу подальше от ширмы, за которой она отдыхала.       — Говоришь, порталы появились? — прошептала Денебола, оказавшись на большом расстоянии от койки.       — Ага, арестанты с Тельцами возвращаются, — Скорпион яростно всплеснул руками. — Альдебарана не видел. Наверное, он последним зайдет.       — Отлично, — закивала Львица, пытаясь сосредоточиться на словах товарища. — Надо отчитаться вождю, когда он вернется.       — Да сделаю, не парься, — Джубба отмахнулся и скосил губы, заметив уставший вид Денеболы. Даже ее загорелая кожа умудрилась лишиться насыщенных красок. — Чей-то у тебя с мордой? Все нормуль?       Раздраженно вздохнув, Львица уставилась на Скорпиона, и ее нижнее веко крупно задрожало.       — Я едва не сказала нашей вельможе, что ее обожаемая Альфа, скорее всего, распалась мучительным образом, — процедила Денебола, нависнув над Джуббой. — По-твоему, это нормуль?!       Почесав светло-русый затылок, Скорпион присвистнул.       — Да-а уж… А казалось, это у меня в жизни все через жопу, — невесело присвистнул он.       — Давай не дерзи, — Львица предупреждающе ощерилась. — Лучше скажи, нет ли среди пришедших заключенных чудом спасшейся Имперской Визири?       — А я что, высматривал? — фыркнул Джубба и мотнул головой. — Не-а, если б была, весь город уже орал бы об этом.       Закрыв глаза, Львица протяжно выдохнула, выпуская из себя злость вместе с задержанным воздухом.       — Так что ты здесь забыл? — как можно спокойнее произнесла Денебола. — Иди и паси их. Каждого. Мне нужны новости, когда Завийява проснется и ударится в новую истерику.       Подарив Львице осуждающий взгляд, Джубба уныло поплелся к выходу.       — Н-да, и на что я подписался?.. — проворчал самому себе и покинул крыло, попутно задев лекаря плечом. — Обещали бомбы делать, а по итогу что? Прижали Скорпиону жало.

*

      — Если снова будет старший аркан, клянусь, я… — Атрия угрожающе сорвала карту с верхушки колоды и перевернула ее. Светлые брови изогнулись. — Старший. Шут.       Лакрима, изображенная на карте, стояла на краю обрыва, за которым раскинулись зубья горных хребтов. Но она не смотрела на яростную природу снизу и, казалось, не замечала ее теней. Лакрима собрала букет полевых цветов и улыбалась ясному небу. На плече у нее лежал шест с привязанной авоськой.       — Изображена женщина, насколько помню? Законченная оптимистка, — усмехнулась Полярная, перевязывая руку белой тканью. — Она живет здесь и сейчас, без оглядки на прошлое. С легкостью подстраивается под изменения в мире, обладает невероятной гибкостью взглядов.       — Эту карту я помню, — подхватила Атрия, воодушевленно хлопнув в ладони. — Она склонна к большому риску, нарушает правила, но не идет по головам. Она любит этот мир, уважает и чтит его.

*

      Спрятавшись за покосившейся стеной разрушенного дома, Альфард затаилась, рассматривая в разбитом окне отряд Вестников.       — Их там пятеро, видите? — прошептала, обращаясь к Спике.       Дева тяжело привалилась к стене у противоположного края оконной рамы. Опершись на трость, сделанную из метлы, тягостно вздохнула.       — Нет, не вижу, — выговорила она и свободной рукой полезла в карман брюк. — Минуту… надену свой зоркий глаз и отвечу точнее.       Выудив дефектные очки, Спика поднесла целую линзу к лицу и сощурилась, выглянув в окно.       — Какие живописные пятна, — пропела бывшая визирь. — Альфард-паша, подскажите, это ведь драгуны?       — Элитное подразделение, — прорычала она. — Они нас опередили, потому что шли по дороге, а не в обход.       — Что ж, нас ищут, — прервав разведку, Спика облокотилась на стену и выжидающе взглянула на Гидру. — Могу ли я просить Вас оказать услугу?       — Полагаю, Вам нужна моя шпага, — догадалась Альфард, с готовностью положив ладонь на рукоять оружия.       Покачав битыми очками, Дева указала в сторону расположения драгунов.       — В этот раз поддержу Вас издалека, если Вы не против.       — Нисколько, моя визирь, — рассмеялась Гидра и обнажила шпагу. — Устраивайтесь поудобнее.       Лучезарно улыбнувшись, Альфард выпрыгнула в окно. Приземлившись на песок, вскинула оружие перед собой.       — Ярчайшая Слеза к Гидре взывает, — изумрудные глаза засияли. — Исполин Башэ.       Тело женщины вытягивалось, кожа покрывалась темно-зеленой чешуей. Ноги срослись и образовали хвост, руки наполовину слились с туловищем и образовали плавники. В одно мгновение обратившись морской змеей, Альфард выскользнула из ненужной одежды и бросилась на драгунов. Послышались крики, вспыхнули чары.       Не желая смотреть на то, как Гидра потрошила Вестников, Спика отпрянула от окна и убрала очки обратно в карман. Вскоре крики стихли. Неистовое шипение приблизилось к укрытию Девы и превратилось в недовольное ворчание.       — Дело сделано. Я оденусь, но Вы не подглядывайте! — усмехнулась Альфард, пыхтя над кучей одежды.       — Вы за кого меня принимаете? — возмутилась Спика, пораженно округлив глаза.       — Это шутка, моя визирь, — с улицы донесся удрученный выдох. — Лакримы порой, знаете, пытаются разрядить обстановку парой уместных шуток.       — Разве обстановка заряжена? — непонимающе нахмурилась Дева.       Закончив с одеждой, Альфард опустила локти на оконную раму и с улыбкой взглянула на бывшую визирь, спрятавшуюся в углу.       — Уже нет, — Гидра пожала плечами и перепрыгнула через подоконник. — Как Вы смотрите на то, чтобы продолжить наше путешествие?       — У Вестников наверняка были лошади и провиант на Белый Сон, — Спика указала на место, где пролилась кровь серых предателей. — Наша телега привлекает много внимания.       — Тогда разживемся и в путь, — торжественно заключила Альфард, предложила свой локоть и повела хромающую Деву на улицу. — Только вот с Вашим ростом на лошади придется туго. Не думаю, что у драгунов были с собой пони.       Спика пропустила смешок. Утяжеленно дыша, переступила порог и скептично осмотрела громадную паша.       — Слонов тоже не видно, — заметила Дева с улыбкой в глазах. — Боюсь, Вам придется поджимать ноги.       Неверяще рассмеявшись, Альфард закивала.       — Моя визирь, а пост Забытой Вам идет, — восторженно изрекла Гидра. — Вы стали… раскрепощеннее, что ли. Даже проще.       — Проще я точно не стала, — безразлично хмыкнула Спика и остановилась, чтобы перевести дух. Опершись на трость, с прищуром обратилась к паша. — Насчет новых постов. Мы не во Дворце. Прекратите называть меня визирью.       — А как тогда? Спика? — непонимающе моргнула Альфард.       — Мое имя знает вся Империя, — Дева покачала головой, придумывая себе псевдоним. — К примеру, Ацимех.       Спика назвалась этим именем лишь однажды — когда познакомилась с Ригил четыре тысячи лет назад. Его уже никто не помнил.       — Ацимех, значит. Хорошо, — уверенно заявила Альфард и повела Деву дальше. — Вы не бойтесь. Я в этом плане гибкая, быстро перестроюсь.

*

      Поправив рубаху на плечах, Атрия с подозрением коснулась колоды.       — Ну дава-ай еще один ста-арший, — пропела она и перевернула карту. — Отшельник. Но на рисунке женщина… Да, это определенно женщина.       — Отшельница независима от мирской суеты, оторвана от всех, но при этом служит миру и наставляет на истинный путь, — рассуждала Полярная, закинув ногу на ногу. — Она осознанно выбирает одиночество, чтобы познать истину и принести ее каждому. Она следует свету, ведома им. Вечная путница и маяк. Слуга мира, но не небес.       Лакрима на карте освещала путь во тьме, удерживая фонарь с горящей в нем свечой. Небо вокруг лакримы было чистым и ночным. Ноги стояли на вершине горы. У ее стоп виднелся рельеф Империи, отдаленный настолько, что деталей не различить. Взгляд Отшельницы направлен вниз, дальше своих ног. С высшей точки мира она смотрела на земли под собой, смиренно склонив голову.       — Однако аркан двоякий, — хмыкнула Киносура, размышляя вслух. — Она высоко стоит и может познать мир, раскинувшийся вокруг нее, но слабо его видит.       — Почему? — Атрия всмотрелась в карту, но ничего необычного на ней не заметила. — Слишком высоко забралась? Все дело в вершине?       — Вершина дает возможность узреть мир целиком, не выборочно, а полностью. Дело не в горе, — Полярная указала на пламенный предмет в ладони Отшельницы. — Это все фонарь. Он служит для других маяком, но дурно влияет на саму лакриму. Попробуй выйти в лес ночью с зажженной свечой и сразу заблудишься. В этом случае свет не помогает, а слепит. Из-за него Отшельница не видит дальше своего носа.       — Чтобы увидеть мир, нужно потушить свет, — догадалась Атрия, завороженно глядя на карту. — И чтобы указать путь — самой ослепнуть.

*

      Ускорив шаг, Бланка покинула знахарское крыло и скрылась в купальне. Благо внутри никого не было. Подперев дверь шваброй, Скульптор попятилась к умывальнику.       Жар не проходил. После того, как Анкаа увела Гамму ее карты на личную беседу, это обстоятельство не оставляло Бланку в покое. Казалось, ее окружали только враги. Они таились повсюду. Шныряли по замку Феникса, подслушивали, подсматривали, стремились выведать и похитить. Как похитили Гамму Скульптора. Анкаа думала, что умудренная опытом женщина была следующей Альфой. По правде сказать, остальные Скульпторы придерживались того же мнения. Но Бланка знала, что это заблуждение.       Сорвала с головы лекарский чепец. Лоб практически горел. Тяжело дыша, знахарка шокировано уставилась на свое отражение.

«α»

      Провела пальцами по пылающей коже, но стереть белоснежную букву не удалось. Не сработало. Она только сильнее загорелась и уколола пальцы.       — Какая же, — прошептала Бланка, не моргая, — засада.       Никто не должен узнать об этом. Вобрав в грудь больше воздуха, плеснула в лицо ледяной водой.       — Нет. Я Забытая. Забытая не может стать Ярчайшей, — угрожающе прохрипела Бланка, унижая собственное отражение золотом в глазах. — Для всех я все еще Забытая.       Одиночество — ее удел. Хранить тайны знахарка умела. Только теперь секрет был не чужим, а ее личным. Вернув чепец на голову, заправила под него белоснежные пряди.       — Не Альфа, — твердо выпрямив спину, новая Альфа Скульптора одернула рукава одеяния и вышла из купальни.

***

      — Вы вытащили четыре аркана, — Альджеди склонилась вперед, чтобы поймать взгляд юной ведьмы на себе. — Что дальше?       — Задайте следующий вопрос, — Вегард провела ладонью по колоде, раскладывая ее веером. — Потом вытяните карту.       Земляные глаза замерли на четырех старших арканах, разложенных перед скрипачкой. Перевернутая Колесница, Повешенный, Шут, Отшельник. Карты хотели донести до них нечто важное, отчаянно ускользающее от глаз.       — Я хочу знать, что с ними случилось, — проговорила Альджеди.       Смуглая рука коснулась разложенной колоды. Пальцы подхватили карту с правого края и вытянули ее. Веки распахнулись. Не понимая, Альджеди осторожно положила мрачную карту подальше от расклада.       — Что там? — Полярная хмуро подвинулась ближе к кровати. — Ох…       — Смерть, — выдохнула Атрия. — С ними случилась Смерть.       — Однако Вы не кажетесь мне расстроенной, — скрипачка с подозрением сощурилась, не спеша делать выводы. — Это не плохая карта?       — О нет, это мой аркан, и он вовсе не плох, — рассмеялась юная ведьма, махнув рукой. — Смерть означает конец этапа. За ним следует начало следующего.       — Испепеление ради возрождения, — поддержала Полярная. — Лакримы под четырьмя арканами столкнулись с концом прежней жизни. Теперь они входят в новую.       — Понятно, — задумчиво проговорила Альджеди. — Благодарю за расклад.       Пожав плечами, Атрия сгребла карты в одну колоду и перемешала, прежде чем убрать.       — Не за что, — хмыкнула она. — Я же сама предложила.       Руки не послушались, засовывая карты в тряпицу. Одна выскользнула из колоды и залетела под тумбочку.       — Да блин, — выругалась Атрия.       Удержавшись, чтобы не закатить глаза, слезла с кровати и протянула руку, пытаясь нащупать пропажу. Полярная напряглась, когда Вегард вытащила карту из-под мебели, и остановила веснушчатую ладонь, прежде чем юная ведьма вернула аркан в колоду.       — Что там? — под озадаченный взгляд Киносура кивнула на карту. — Вижу только рубашку.       Насупившись, Атрия перевернула ее.       — Младший аркан. Шестерка Жезлов.       — Интересно, — усмехнулась Киносура и насмешливо оглядела окружающих. — Похоже, кого-то ждет повышение на службе.       — Смешно, мы же беглянки, — фыркнула Атрия, плюхнувшись обратно на кровать. — Кто нас может повысить и куда?       Как в доказательство о дверь заскреблись когти.       — Пустите! — пискнул кот, судя по голосу, перепуганный до смерти. — Пустите меня!       — Прыгни в тень! — крикнула Атрия в ответ.       Невнятно зашипев, Алькор так и поступил. Взбешенный и взъерошенный кот вывалился из теней от ножек стула и, яростно задышав, заозирался по сторонам.       — Это произошло! Я чувствовал. Знал! — затараторил он, не выбрав, на кого из трех женщин смотреть. — После Андромеды я чувствовал, что что-то изменилось! Но мне не верили!       — Да о чем ты? — огрызнулась Полярная, потерявшись в объяснениях кота.       — Императрица меня признала! — язвительно обнажив клыки, Алькор выгнул спину. — Я больше не Забытый. Выкусили?!       Атрия обменялась с Киносурой недоверчивым взглядом. Заинтересовавшись, Альджеди подалась навстречу младшему лакриму.       — Хотите сказать, к Вам прикоснулась Императрица? — поразилась она. — Возвысила Вас?       — Именно это я и сказал! — мяукнул кот.       — Да врет он все, — хмыкнула Атрия, скрестив руки на груди.       — Ни слова лжи, невежда, — раздраженно взмахнул хвостом и демонстративно отвернулся от обеих ведьм, предпочтя отдать внимание скрипачке. — Трапезничал я, значит, в кладовой. Сижу на полочке в темноте, грызу сочный кусочек сала, смакую каждый свой жевок. И тут, как назло, кто-то закопошился за дверью, и голова у меня засияла.       — Чудеса, — фыркнула Полярная.       — Они и были, — ядовито прошипел кот. — Так вот, дальше все как в тумане. Дверь открывается, я закидываю сало в пасть. Трактирщик зыркает на меня, а я уже в тенях доедаю ужин. Выпрыгиваю в трактире, а Регул в отключке. Наклюкался и уснул. Ну я в кружку его смотрю, а там знак Дзеты прямо в эле отражается, — передней лапой накрыв мохнатый лоб, вытаращил глаза. — Вот здесь «ζ» завитушкой. Так я на лестницу сразу, а оно уже пропало.       Полярная промолчала, но больше не выглядела скептичной. Подробный рассказ убедил не только ее, но и Атрию. Вдохнув, юная ведьма качнула гадальной картой в руке и указала на Алькора.       — Вот и наша Шестерка Жезлов.

***

      Не найдя себе место, Бланка не могла продолжать полноценное лечение раненых. Дело было не только в чарах. Ей не давала покоя одна деталь. Из головы женщины не выходили разбитые глаза контрабасистки. Скульптор дала себе обещание, что сохранит тайну новой Альфы ото всех, но теперь сомневалась. Тот взгляд нельзя подделать. Она часто его видела, находясь в военном госпитале. Это был взгляд, когда лакримы понимали, что их сородичам уже не выбраться. Похоронный взгляд. Скорбный. Так смотрели только обреченные.       Поэтому Бланка не стала себя ограничивать. Едва дождавшись перерыва, посетила единственную лакриму в замке, не поддерживающую взгляды Анкаа. Тихо закрыла за собой дверь и взглянула на сломанный стул. Кастра, затаившись у стены, не выскочила на нее, но держала ножку наготове.       — Надеюсь, это не для меня? — знахарка дернула бровью.       — Зависит, с какими Вы намерениями, — мрачно усмехнулась Кастра и бросила «оружие» на стол. Отряхнув ладони, одарила Бланку выжидающим взглядом. — Неужели мой нос требует столько внимания? Два визита за последние, м-м, шесть часов.       — Семь с половиной, — поправила знахарка и, раскрыв лекарский сундучок, вытащила из него свиток карты.       — Ох, извините, часы в мою тюрьму не приносили.       Проигнорировав раздраженный тон, Бланка требовательно указала на постель.       — Сядьте, — приказала она.       — Решились-таки провести операцию? — саркастично усмехнулась Кастра, послушно проследовав за знахаркой. — Осторожнее. Я слышала, она очень сложная.       — Хочу проверить теорию.       Золотые глаза сверху вниз осматривали лицо музыкантки, отчего той стало неуютно, но чувств не выдала. Стойко выдержав взгляд, отзеркалила его, и Скульптор нахмурилась.       — Что? — непонимающе спросила Бланка.       — Ничего, — бесцветно ответила Кастра.       — Тогда почему так смотрите? — знахарка развернула свиток, раздраженно дернув пальцами. — Злобно.       — Это Вы злобно смотрите, — хмыкнула музыкантка. — Я лишь повторила.       — Ничего подобного, — смутившись, Бланка мотнула головой. — Не сбивайте меня.       Кастра согласилась, не желая продолжать их маленькую войну. Только теперь знахарка смогла собраться с мыслями. Направила пустую ладонь на лицо женщины и выпрямила спину.       — Забытая Слеза к Скульптору взывает.       Ничего не произошло. Не было ни света от сжатого в ладони свитка, ни слабого отблеска в глазах. Вытаращившись на знахарку, Кастра не знала, как реагировать.       — Вы-ы… устали? — первые сомнения закрались в пепельную голову.       Ее комментарий только сильнее разозлил. Взмахнув руками, Бланка решила начать заново.       — Ярчайшая Слеза к Скульптору взывает.       Ее голос множественным криком отскочил от стен. Жгучим золотом загорелись глаза, от кожи полился белоснежный свет. Вздрогнув всем телом, Кастра зажмурилась, чтобы не ослепнуть.       — Чт…       Договорить не позволила Бланка. Взмахнув ладонью, вправила носовую перегородку, лишая музыкантку неприятного дефекта.       — Ох ты ж… — схватившись за нос, Эпсилон Козерога неверяще взглянула на знахарку, чей свет наконец погас. — Спасибо?..       — Больше не влезайте в неприятности, — стремительно пройдя к столу, Бланка убрала свиток в сундучок и направилась к выходу.       — Так Вы теперь Альфа? — бросила в спину Кастра. — Как давно?       — С ночи.       Знахарке отчаянно хотелось поговорить об этом хоть с кем-то, что удивительно, ведь раньше у нее такой потребности не возникало. Поэтому она остановилась в центре комнаты и терпеливо перехватила ручку сундука обеими ладонями.       — И Вы сказали об этом… О нет, — округлив глаза, Кастра поднялась с постели. — Никто о Вас не знает. Поэтому пришли Вы, а не кто-то ниже званием. Альфу ко мне не пустили бы, если б знали о ней. Я для Ярчайшей слишком мелкая сошка.       — Думайте глубже, — Бланка взглянула на женщину исподлобья, отчего ее вид стал более угрожающим, чем минутой ранее. — Я стала Альфой, когда прошлый распался. Но в этой комнате две наследницы.       Лицо Кастры вытянулось. Музыкантка сделала шаг вперед, не веря собственным доводам.       — Вы думаете, раз я не сменила пост… — с едва различимым надломом проговорила контрабасистка. — Значит, моя Альфа жива?       — Вполне возможно, — подтвердила Бланка, смягчившись.       — Но она не пришла в Феникс, а Анкаа объявила о распаде всей карты, — ошарашенно промямлила Кастра.       — Это одна из причин, почему я не сказала о себе никому в замке. Даже своей Гамме, — строгий тон знахарки вернул в реальность. — Я сменила пост, но Вы остались на прежнем месте. Это повлечет последствия. Ваша Альфа наверняка скрылась в Постреле и не ждет, что за ней выйдет полк Анкаа, чтобы привести сюда и заключить в похожей комнате, прямо как Вас.       — Я ей этого не позволю, — процедила Кастра, сжав кулаки. — Вырву ее сердце или что там вместо него. К моей Альфе она не прикоснется.       — Анкаа мне тоже не нравится, но вредить я ей не намерена. Как и своей карте, — настойчивость Скульптора чуть остудила пыл Козерога. — Феникс проявил себя неуважительно ко мне, когда потерял интерес. То же произойдет с остальными знахарями и с моей Гаммой, когда узнают, кто на самом деле возглавляет карту. Анкаа уличит Гамму Скульптора во лжи, и я не знаю, как это скажется на ней. Лучший выход для нас: сидеть тихо и не высовываться.       — Терпеть оплеухи? — возмутилась Кастра, резко выдохнув. — Я не стану этого делать.       — Прислушайтесь к голосу разума, — Бланка не стала спорить, ведь перерыв подходил к концу. Ее ожидали в знахарском крыле. — Ваш контрабас хранится на складах Анкаа в подземелье замка. Но не советую пытаться проникнуть туда: охраны слишком много.       Разозлившись, Кастра всплеснула руками. После таких известий находиться в заточении стало невыносимо.       — Я не могу оставаться здесь, зная, что моя Альфа и, возможно, часть карты живы!       — Понимаю, не можете, — согласилась Бланка, дотронувшись ручки двери. Тихий голос потерял стальные ноты. — Я что-нибудь придумаю.

***

      Перетащив Регула в комнату, снятую для него и Альджеди, Полярная уложила торговца на одну из двух коек и скептично осмотрела распластанное тело.       — Ты гляди, как умаялся, — хмыкнула она. — Ему же лучше протрезветь к прибытию «Арго». С похмельем по волнам идти тяжко.       Атрия в сопровождении Алькора ушла в замок Геркулеса, чтобы проверить, не решил ли Корнефорос сбежать. Оставшись со старшей ведьмой наедине, Альджеди тактично склонила голову, когда Киносура собралась уходить.       — Не хочу показаться Вам нахальной, — скромно начала она, смущаясь просить Полярную о чем-то еще. — Я собиралась прибегнуть к помощи Регула, ведь моя скрипка сломана, и чары мне недоступны.       — Но он в отключке и послужить Вам не может, — сложив руки на груди, Киносура с интересом взглянула на скрипачку. — Слушаю Вас.       Пройдя в дальний угол комнаты, Альджеди вынула из ящика тумбы хрустальную сферу. Полярная тут же узнала этот предмет. Небольшой мутный шар за лета службы успел поизноситься. Настолько старые сферы использовали для связи старшие паша еще во время обучения будущей Имперской Ведьмы в академии.       Приняв необычный дар из рук скрипачки, Полярная ухмыльнулась, примерив холодный шар в ладони.       — С кем я должна связаться?       — С Альфой Рыб, — без промедления доложила Альджеди. — Вы помните Альришу?       — Само собой. Медвежий Грот соседствует с Островами, — Киносура твердо кивнула. — Что мне ей сказать?       — Что обе ведьмы идут к Затонувшим Островам, — понизив голос, проговорила скрипачка. — Нам потребуется помощь флота, чтобы добраться невредимыми. «Арго» мало. Нам нужны военные корабли Стрельца для сопровождения.       — Почему Вам кажется, что мощи «Арго» не хватит? — Полярная опустилась на край кровати, на которой лежал Регул, и жестом предложила Альджеди сесть на вторую койку. — У них большие корабли и быстроходные: чары карт Парусов, Кормы и Киля помогают развивать скорость до тридцати узлов. Обычное рыбацкое судно движется от пяти до восьми. Даже с блокадой Имперского Флагмана «Арго» удавалось провожать корабли от Пострела до Островов. Почему не получится сейчас?       Со вздохом приняв предложение, скрипачка аккуратно заняла место на краю матраса.       — Потому что именно по приказу Бетельгейзе Геркулес закрыл порт, — осторожно произнесла Альджеди, ожидая бурную реакцию, и она мгновенно последовала.       Полярная стиснула челюсти. На сероватое лицо легла тяжелая тень.       — Имперский Казначей пошевелил пятой точкой, чтобы связаться с Рас Альгети? — неверяще прохрипела ведьма. — Какая муха его укусила…       — Полагаю, мухой была Ригил, — Альджеди указала на сферу в руках Киносуры. — Связывались через нее.       Опустив голову, Полярная обдумала сказанное Козерогом. Мрачнея с каждой минутой, сжала переносицу в пальцах.       — Понятно. Значит, на море активная бойня. Флагман прервал войну на истощение и перешел в наступление, — выпрямившись, ведьма поднялась с постели и опустила сферу на потертый письменный стол. — Что же, не думаю, что Альриша будет против выручить старую соседку. А я заодно вспомню, как пользоваться этой штукой.       Киносура сложила ладони на животе в форме песочных часов. Глаза-аметисты засияли в молчаливой комнате.       — Ярчайшая Слеза к Малой Медведице взывает.

***

      Придя в себя, Завийява отказалась от помощи лекарей. Игнорируя обеспокоенные возгласы в свой адрес, покинула лазарет. Денебола семенила за ней, говорила что-то вслед. Но для Девы достаточно плохих вестей. Узнав, что Тельцы вернулись в плато, выбежала на улицу и устремилась к главным вратам. Все еще ослабленная преемница Канцелярии сбилась с ровного шага.       К ней присоединились Джубба с отдохнувшим Мирой и приняли на себя обязанность отгонять зазевавшихся лакрим. Чем ближе были врата, тем плотнее собиралась толпа. Город вовсю встречал своих героев. Народ приветствовал бравых комиссаров восторженными выкриками. В воздух летели головные уборы и терялись в пестрой толпе.       Кто-то расступался перед Завийявой, пропуская ее вперед. Кого-то Джуббе с Мирой пришлось отгонять. Заметив в дверях дома вождя знакомые лица, Дева узнала в них Бету и Гамму Тельца. Ускорив шаг, Завийява поднялась по лестнице и заняла место рядом с Бетой.       — Где Альдебаран? — спросила она, не теряя время.       — Сами его ждем, — ответил Эль-Нат, на минуту забыв о былой вражде с бывшей Бетой Девы, и искоса взглянул на нее. — Ваш бардак мы убрали. Можете не благодарить.       — Какой бардак? — Завийява ответила Бете Тельца хмурым взглядом.       — Который остался после Ваших чар, — недовольно проворчал Эль-Нат. — Мы понимаем Ваши чувства, поэтому претензий не имеем.       Телец уже не обращал на нее внимания, высматривая на главной дороге процессию вождя. Взмахнув ладонью, Завийява подозвала к себе Денеболу.       — О каком всплеске чар идет речь? — прошептала она, начиная злиться на свою неосведомленность.       — Той ночью Ваша заколка повела себя странно, — нехотя пояснила Львица, склонившись к уху вельможи. — Выпустила лозы. Они разбили окна, опутали центр города. Оружие будто искало Вас.       Помрачнев, Завийява кивнула. Уже не злилась на то, что сведения донесли поздно. И без них произошло слишком много.       Последний из шести порталов закрылся далеко за пределами городских ворот. На пороге дома вождя Завийява не видела этого и узнала, когда дозорные ознаменовали прибытие победоносного Альдебарана.       На главной дороге, ведущей к дому Альфы Тельца, освобожденные арестанты вместе с комиссарами окончили шествие. Только тогда на обочины вышли ряженые Плеяды. Атлас танцевал в центре дороги, шестеро сестер — по обеим сторонам от нее. Ансамбль Тельца заиграл торжественный бой. Над головами горожан заискрились цветные чары. Ничто не говорило о провалившейся миссии. Быть может, Денебола не наврала, и Спика в этот момент шла рядом с Альдебараном.       На центральной дороге показались первые лакримы. Старшие комиссары Тельца гордо высились на лошадях и вели за собой пленных Вестников. Среди них Завийява узнала Бету Большой Медведицы. У Мерак сиял живописный фингал под нефритовым глазом. Руки связаны, оружие изъято. Она с неприязнью смотрела на горожан. Лицо перекосило от ненависти, едва заметила бывшую Бету Девы в белоснежных одеждах на ступенях дома вождя.       — Тварь! — остервенело крикнула Мерак, брызнув слюной, дернулась в сторону Завийявы, но та не повела и бровью. — Тупая базыга! Такая же предательница, как твоя поганая Альфа!       — Молчать, — усмехнулся комиссар, ведущий пленную, и дернул за веревку, заставляя Мерак запнуться о свои ноги. — Выскажешься в Суде.       Бета Большой Медведицы осыпала проклятиями вторую Альфу Девы, не подозревая, какой пост она теперь занимала. Ругательства утонули в радостных криках, едва на дороге показались долгожданные освобожденные Слезы. Пятерых розоволосых Возничих возглавляла их потерянная Альфа. Капелла горбилась, улыбалась и неловко махала горожанам рукой.       — Капелла! — прокричал Джубба, забыв об этикете, взметнул над головой кулак. — Капе-елла-а!       Возничая вздрогнула, услышав знакомый голос. Ядовитые глаза округлились, шаг ускорился.       — Джубба! — пискнула она, прикрыв губы ладонью.       Дельта Скорпиона дернулся навстречу подруге, но вовремя вспомнил, кому служил, и дико взглянул в глаза Завийявы. Едва получив от Девы кивок, рванул вниз по лестнице. Налетел на Капеллу, громко гогоча, неуклюже обнял и потрепал по розовым кудрям.       — Я думал, ты того. А ты не этого! — завопил Джубба.       Радость встречи никто не осудил. Не высказался даже суровый Эль-Нат. Тем более, за Возничими появились другие Слезы. Альфа Овна, найденный вместе с Капеллой, счастливо размахивал цирковым молотком и приплясывал в такт Плеядам. Рядом с ним шествовали Бета с Гаммой Овна, освобожденные из дворцовой тюрьмы вместе с остальными арестантами.       Разделенные карты наконец воссоединились, что дало народу надежду. Ригил только казалась непобедимой. Ее войско можно сокрушить, а Хозяйку Войны — обвести вокруг пальца. Альдебаран вместе с Завийявой доказали это, проведя безупречную операцию без долгой подготовки.       Вторая Альфа Девы затаила дыхание, когда в толпе прокричали «Наставница». Однако ей оказалась не Спика, а проректор Академии Ее Императорского Величества Солнца. Зубен эль-Генуби теплой улыбкой приветствовала собратьев, вывезенных из Дворца несколькими чертогами ранее. У Спики не получилось перевезти всю карту Весов в плато, не привлекая к себе внимание. Она сосредоточилась на младших лакримах, нескольких старших, не занимающих высоких постов, детях и стариках. Их отсутствие хоть и ощутили в академии, но до военного корпуса Дворца слухи не дошли. Теперь же Альфа Скорпиона, лично спасшая второе по важности лицо академии, шествовала прямо за Зубен эль-Генуби вместе с собратьями ударной группы.       — Медведи! — провозгласили в толпе.       Взгляд Завийявы приковался к серокожим лакримам с сиренью в глазах. Слезы Ковша держались вместе. Их вели два ближайших к Альфе собрата — ведьмаки Кохаб и Феркад. Все как один суроволицие, высокие, с выразительной горбинкой на орлиных носах. Лучший свет балтаджей Ее Величества в этот оборот пополнил ряды комиссаров и одним своим появлением вызвал ажиотаж среди народа.       Наконец, показались лакримы, которых Завийява ждала сильнее остальных. Бывший Эта ее карты Заниах выглядел бледно, устало держался на коне, но улыбался горожанам. Надежда всколыхнулась в груди Завийявы. Заниах не оплакивал потерю Ярчайшей или, по крайней мере, не показывал скорбь.       За ним восседал на лошади, статно расправив плечи, лакрим в бордовой мантии. Голова Кастора скрыта глубоким капюшоном. Руки в плотных перчатках удерживали поводья. На поясе раскачивалось чуть дымящееся кадило.       Шествие замыкал Альдебаран с конвоем, но Спики среди пришедших не оказалось. Волнение поднималось из сердца, но Завийява не выдала чувств. Вождь спрыгнул с коня, под бурные выкрики народа поднялся по ступеням. То же сделали участники ударной группы. Проводили главных спасенных Слез к дому вождя и остановились у порога.       — Поздравляю Вас с успешно завершенной миссией, — Альдебаран подарил Завийяве лучезарную улыбку и коротким кивком указал на Кастора. — Расселим новых жителей Тельца и поговорим наедине.       Сердце сделало кульбит. Взяв себя в руки, Дева проследовала за вождем в главный зал. Присутствующие рассаживались, занимая места на пышных подушках. Торжество на улицах не умолкало, звуча за закрытыми дверями приглушенно.       По приглашению Альдебарана Завийява села рядом с ним, заняв место по левую руку. Бета Тельца Эль-Нат сел по правую. Сердце больше не знало покоя, гулко стуча за ребрами. Вторая Альфа Девы сделала глубокий вдох, пообещав себе стойко вынести этот совет.

***

      Пока в Тельце обсуждался план дальнейших действий, две всадницы на боевых лошадях стремительно двигались прочь из пустыни. Сделали остановку только по принуждению. Спика начала теряться в бесконечных песках и решила спросить дорогу в местном трактире. Однако все пошло не по плану. В отдалении от стен Дворца, у крайней границы Баал-Зебуб, местные не узнавали бывшую Имперскую Визирь и косились на нее по другой причине.       — Не могли бы Вы подсказать, как добраться до Ваал-Фегор кратчайшим путем, по возможности избегая нежелательных лиц? — склонившись над стойкой, спросила Спика трактирщицу.       Та скривила лицо, скептично осмотрела женщину перед собой и дернула губами в жадной усмешке.       — Сто золотых, — с сильным акцентом проговорила она, отчего Дева нахмурилась.       — Разве это настолько дорогие сведения? — дернула бровью и показательно оттянула ворот потрепанной рубахи. — Не видите, что денег у меня нет?       — Слышь, седая. Сто золотых, — оскалилась трактирщица, грозно нависнув над Спикой. — Или ничем не могу помочь.       Сощурившись, Дева подхватила трость и прохромала на улицу. Альфард сторожила лошадей и усмехнулась, заметив недовольство на бледном лице.       — Предположу, что Вас послали куда подальше, — задорно отозвалась Гидра и с тихим смешком помогла бывшей визири забраться на лошадь.       — Дворцовый этикет меня выдает, — проворчала она, закрепляя трость в седле. — Увидели вельможу и попытались содрать в три шкуры.       — Неудивительно, — громче просмеялась Альфард и прыгнула на своего скакуна. — Вас даже если в мешок из-под картошки одеть, все равно издалека видно.       — Да, думаю, такое одеяние бросается в глаза, — скептично хмыкнула Спика, пришпорив лошадь следом за Гидрой.       — Не в этом дело, — отмахнулась Альфард. — У Вас речь слишком чистая, произношение правильное, двигаетесь плавно, руки не загрубевшие. Кожа хорошая, гладкая даже после тюрьмы. На деревенскую Вы не тянете.       Выслушав, Спика скривила уголки губ.       — С внешностью понятно, но с речью что не так? — бывшая визирь ошибку не признала. — Я умею подражать говору.       — Без обид, но когда Вы в последний раз общались с народом? — нахальная усмешка Гидры подкосила решительный настрой Девы.       — Регулярно это делала, — твердо ответила Спика.       — Вне стен Дворца, — уточнила Альфард, многозначительно взглянув на вельможу. — У дворцовых свой говор. Может, я открою Вам секрет, но во всем мире он считается чистым. Его слышно. Подражать речи бедняка пристенного района не значит владеть говором в каком-нибудь Велесе под болотами Водолея.       Приняв поражение, Дева внимательно выслушала Гидру.       — Тогда в моем случае легче прикинуться немой, — траурно ухмыльнулась она.       — Ни в коем случае! Все не так плохо, как кажется, — запротестовала Альфард, взмахнув рукой. — Вам стоит подправить пару звуков, чтобы сойти за вельможу мелкого порядка. Перестаньте правильно произносить слова, делайте ошибки, — под вопрошающий взгляд бывшей визири Гидра задумчиво почесала затылок. — Например, Вы четко проговариваете букву «о», как при написании. А вот деревенские обычно тянут ее в «а». Еще не лишним будет добавить в речь ругательства, повторения. Можете даже сокращать слова, зажевывая их. Ну и горбите спину чаще, а то Ваша осанка выдает. Вот в тюрьме сработало хорошо. Балбесы купились. Да даже я не сразу смекнула! — задорно расхохоталась. — Ну и Ваше лицо, конечно, добавляет.       — А с ним что не так? — буркнула Дева.       — Вот честно, — пристыженно проговорила Альфард, — если наступить на булыжник, эмоций в нем будет больше.       — Вы преувеличиваете, — возмущенно вздохнула Спика.       — Чистая правда! Деревенские в этом плане проще вельмож. Они не скупятся на проявление чувств, — Гидра поддерживающе улыбнулась бывшей визири. — У Вас получится. Это несложно, слово старшей паша!       Однако Дева, устав слушать упреки, недовольно фыркнула.       — Лучше буду немой.

***

      Совет окончился, и Завийява едва удержала себя в руках, чтобы не подтолкнуть Кастора с Альдебараном в военный зал. Хотелось скорее услышать их доклад, но Дева понимала, что нельзя говорить в присутствии лишних лиц.       Оставшись в комнате втроем, Завийява застыла, получив отчет Близнецов. Приняв облик одного из Тельцов, Кастор приблизился к Деве и предложил ей сесть.       — У меня получилось вывезти Спику-паша из Дворца, — слова масочника заставили подбородок Завийявы дрогнуть. — Однако ее волей было следовать другому пути. Мы разделились. Спику-паша увезла Альфа Гидры на восток пустыни.       Рухнув в кресло, вторая Альфа Девы закрыла свинцовые глаза.       — Слава Солнцу, — прошептала она, не в силах говорить громче. — Почему она больше не Ярчайшая? Что случилось?       — Полагаю, Ригил сломала ее заколку, насильно лишив титула, — Близнец не хотел приносить эти вести и произнес их с горестью. — Не знаю, какой пост она займет…       — Спика-паша теперь Забытая, — прервала Завийява, не поднимая головы. — Возле себя я ее не чувствую. Значит, она далеко и оторвана от основных Слез.       Вождь смутился услышанному. Подошел к креслу и склонился над женщиной.       — Простите, если неверно понял, — осторожно проговорил он. — Возле Вас не чувствуете?       — Все так, — тихо ответила Завийява. — Прошлой ночью Ее Величество признала меня следующей Альфой Девы.       Воцарилось молчание. Никто не стремился его нарушить, страшась последствий. Подняв глаза на Кастора, Завийява готова была увидеть что угодно, но не полуулыбку на его лице. Совсем легкую и неуловимо доброжелательную. Близнец испытал облегчение, получив от Девы весть.       — Были свидетели, если мои слова вас не убедили, — защитилась Завийява, неверно истолковав молчание Альф Тельца и Близнецов. — Помимо конвоя добрая часть лазарета видела знак на лбу, когда Императрица прикоснулась ко мне.       — Мы и не думали обвинять Вас во лжи, — Альдебаран выпрямился, придав голосу воинскую стать. — Новость удивила меня, но не выбила из седла. Ведь это значит, что Ее Величество не забыла о нас. Она поддерживает наше восстание и считает его праведным. Это ее знак!       Улыбка Кастора стала ощутимее.       — Я не сомневался в Вашем успехе и безмерно рад, что именно Вы стали следующей Альфой, — склонил голову, высказывая свое почтение. — Я верю, что Канцелярия расцветет в Ваших руках. Иначе зачем Спике-паша отсылать Вас в столь далекий край? Она верит в Вас сильнее остальных.       — Верно. И отсюда вытекает другой вопрос, — Альдебаран облокотился на спинку кресла, на котором сидела Завийява. — Куда сама Имперская Визирь направилась? Она выбрала не Телец. Теперь понимаю, почему. Она потеряла связь с оружием и не способна помочь чарами. Поэтому она отправилась на поиски союзников. Но каких именно? Как нам готовиться к их визиту? Откуда ждать?       — Спика-паша отказалась сообщать мне пункт своего путешествия, побоявшись, что я последую за ней, — честно признал Кастор, покачав головой. — Однако она действительно заверила меня, что приведет помощь.       — Осталось понять, где она ее возьмет, — пробасил вождь, задумчиво почесав щетинистый подбородок.       Завийява слушала вполуха. В голове крутились слова первой Альфы Девы, ставшие для нее роковыми.

«Меня казнят, Завийява».

      Так и произошло. Казнить можно несколькими способами, и то, с какой уверенностью Спика произнесла свой приговор, твердило лишь о том, что она точно знала, что должно произойти в скором времени. Имперская Визирь ожидала свой уход и подготовила почву для новых ростков, кропотливо удобряя ее визит за визитом.       «Наследие Империи», — когда Завийява спросила у главы, о чем она хотела рассказать народу в своей речи, Спика ответила без колебаний.

«Что мы оставим нашим преемникам в случае повторения катаклизма».

      Не о битве со Временем говорила первая Альфа Девы, а о последователях Ригил. Таких же мелочных, самолюбивых и циничных. О тех, кто шел по головам, не разбирая, сколько народа давил под сапогами. Спика умоляла больше не допускать к власти подобных монстров. Неважно, с какой земли они происходили и сколько звериных конечностей имели. Ни старшинство, ни Алтари не играли ровно никакой роли.       Новое поколение, взошедшее на престол, должно выучиться на ошибках прошлого и не допустить их в будущем. Это не торг, а прямая обязанность.       — Я знаю, куда она пошла, — проговорила Завийява с едва тлеющей улыбкой. — И знаю, откуда стоит ждать помощь.       «Подай мое пенсне», — удивило в оборот, когда Завийява вместе с Омикроном Кита выкрала схемы тюрем и спросила о них. Раньше Спика никогда не называла очки без дужек этим именем и предпочитала не разбрасываться словами на ветер. В каждой фразе таился скрытый смысл. Этим правилом свергнутая Имперская Визирь не пренебрегла.       — Поделитесь же с нами, — нетерпеливо поторопил Альдебаран.

«В Козероге всегда любили давать имя каждой мелочи».

      То была не тоска по скрипачке. По крайней мере, не только она. Если бы Спика захотела, умолчала бы об этом, однако она поступила иначе и ответила на вопрос Завийявы в привычной секретной манере.       Визирь не осталась бы в Козероге, а пошла дальше. За ним находился только Пострел. В портовом городе ловить нечего, но вот в море… В море водилось много крупной рыбы.       — За пещерами, где обосновался Рак, находится старый порт, — заговорщически взглянув на вождя из-за очков, Завийява ухмыльнулась. — Как думаете, мы его скоро восстановим?

***

      Когда Гамма Скульптора вернулась в знахарское крыло, Бланка страшилась на нее лишний раз взглянуть. Женщина словно мертвеца увидела в покоях Анкаа и после этого практически ни с кем не общалась. Какой-то частицей души новая Альфа Скульптора хотела спросить знахарку о подробностях, но решила не бередить свежую рану. Хотя что заставило умудренную опытом Гамму бледнеть и дергаться, осталось для Бланки загадкой.       — Вам не кажется, что здесь как-то уныло? — спросила одна из Забытых, когда знахарки оправились на перерыв. — Ничего не происходит, мы не выбираемся никуда. Видим только стены замка. Понимаю, война. Но все же у нас у-ны-ло.       — А тебе все развлечения подавай, — престарелая лекарка недовольно ухнула, всплеснув руками.       — Да хоть одно, — возразила женщина. — Мне многого и не надо!       — Нет у Феникса ресурсов на организацию увеселительной программы для лентяек вроде тебя, — строго осекла старшая Слеза.       Бланка застыла, загружая грязные скальпели в кипящую воду. Возможно, это был ее шанс помочь Кастре.       — У Анкаа музыкантка Козерога под боком, — безразлично сказала она, не оборачиваясь к сородичам. — Их оркестр признан лучшим в Империи. Могла бы устроить концерт.       Юная знахарка воспрянула духом, получив поддержку Бланки. Престарелая же, напротив, воспротивилась.       — Как ты можешь говорить такое?.. — сокрушилась она, оскорбленно вскинув брови. — Эпсилон Козерога только что потеряла дом и карту, а ты предлагаешь сыграть на ее трагедии?!       — Да ладно Вам, — отмахнулась Забытая, встав на сторону новой Альфы. — Это ведь просто мысли вслух.       — Простые мысли порой воплощаются в жизнь, — побагровев, старшая Слеза подхватила свой сундучок и твердо направилась к выходу. — Перерыв окончен. Прекращайте кудахтать и возвращайтесь к работе.       Почесав шею, юная знахарка подпорхнула к Бланке и помогла загрузить в кипящий чан остатки инструментов.       — Слушай, а может, Гамме о концерте намекнем? — проворковала она. — Она же теперь с Анкаа на короткой ноге.       Опустив пустую тару со следами крови в рукомойник, Бланка бросила знахарке угрюмый взгляд.       — Хотя, наверное, лучше я намекну, — нервно усмехнулась. — А то от твоей ауры кактусы вянут.

***

      Завийява возвращалась в гостевой дом с легким отпечатком неверия в душе. Как бы она ни старалась спасти Спику, уйти с поста Имперской Визири было ее волей. Она могла покинуть Дворец до прихода Ригил, но выбрала иной путь, сложнее и тернистее. Так же величественно и ярко, как взошла на престол, первая Альфа Девы его покинула.       Мира, сопровождающий Завийяву, открыл для нее дверь. На первом этаже отдыхала Денебола, изнуренная долгой ночью. Едва Дева отправила ее на отдых, Львица рухнула на кровать и провалилась в крепкий сон.       — Будут еще указания, моя паша? — осторожно поинтересовался Кит, возникнув за спиной.       — Можете отдыхать, — тихо ответила Завийява, побоявшись нарушить сон Денеболы. — Благодарю за службу.       Откланявшись, Мира удалился штурмовать кухонные закрома. Дева осталась наедине со Львицей и аккуратно вошла в комнату. Она хотела поблагодарить извозчицу, но, наконец увидев, не решилась тревожить ее.       Завийява огляделась по сторонам и нахмурилась. Окна открыты нараспашку, шелковые шторы дулись под прохладным ветром подобно парусам. Денебола уснула, повернувшись спиной к сквозняку.       — Поясницу продует, — буркнула Дева самой себе.       Как назло Львица уснула на своем одеяле, и выдирать его из-под женщины не хотелось. Поэтому Завийява покинула комнату Денеболы, но только на минуту. Вернулась со свертком одеяла, сшитым из пестрых лоскутков, и накрыла им.       Озадаченно всмотрелась в мирный профиль и ухмыльнулась. Заметила затвердевшие корки на внутренней стороне ладони и предположила, что такие же были и на руке, которую Денебола прятала под подушкой. Видимо, обожглась о заколку, когда несла ее в лазарет.       Черные брови хмуро сдвинулись, но от злости не было и тени. Дева понимала, что Львица солгала ей о Спике, ведь главы Канцелярии с Кастором не оказалось. Денебола запаниковала и ткнула пальцем в небо, изо всех сил пытаясь успокоить свою вельможу.       — Все же интуиция у Вас прекрасная.       Бросив опечаленный взгляд на обожженные руки, Завийява покинула комнату извозчицы и прикрыла за собой дверь.

***

      На третий оборот пустынных странствий впереди замелькали первые деревья с пышными зелеными шапками. Пришпорив лошадь, Спика пустила ее рысью.       — Мы смогли! — Альфард не отставала, ускорив своего скакуна, поравнялась с Девой. — Ваал-Фегор. Это граница Ваал-Фегор!       Лес неумолимо приближался, и вскоре стало ясно, что они отклонились от начального курса. Кроны местных деревьев отливали синевой, по ветвям струились лианы до самой земли. Высокая трава доставала до стоп, когда Спика сидела на лошади.       Бег коней остановился. Пораженно вздохнув, Дева коснулась изогнутой ветки над головой и провела потрескавшимися пальцами по гладкой коре, разукрашенной так, словно природа специально оставила на ней разводы оливковых красок.       — Краси-иво, — впечатленно протянула Альфард. — Не узнаю это место. Где мы?       — На западе Ваал-Фегор. Самая крайняя ее точка, — завороженно проговорила Спика. — Здесь когда-то жила малая карта. Поэтому Вы не слышали об этом месте.       — Стало быть, так и есть, — Гидра отпустила поводья, отдав команду лошади следовать за бывшей визирью. — Что случилось с той картой?       — Она считается исчезнувшей после катаклизмов двести лет назад, — побоявшись нарушить покой природы, Дева пояснила тихо. — На самом же деле на трупах этой карты стоит купол Дворца.       — Те головы, о которых Вы говорили в тюрьме! — догадалась Гидра, неистово зашипев. — А я-то думала, Вы бредите.       Они устремлялись дальше в насыщенно-лазурный лес, играющий с гостьями отблесками небесной синевы. Среди зарослей послышался хруст сухих веток. Кто-то наблюдал за путницами, стараясь оставаться в тени густых крон.       — Эти земли принадлежат Южному Треугольнику, — проговорила Спика, пытливо глядя по сторонам. — Мы в Залесье.

***

      Морской ветер принес с собой долгожданные вести. Пострел окружил бас туманного горна. Вода разносила звуки на далекие версты, и казалось, что геркулиды сами отдали сигнал, но это был обман слуха. Звуковая волна попросту долетела до города раньше.       Атрия выбежала на пристань. На плече висел мушкет и сумка с продовольствием. Следом подоспела Киносура. Регул помогал Альджеди идти: утром у нее вновь загудела голова. Счастливый Алькор воодушевленно запрыгал по набережной.       — Корабли! Я чую корабли! — мяукнул он.       Туманный горн протрубил еще раз, и тогда на горизонте появился силуэт. Поначалу он темнел размытой тенью под громадой туч. Но, увеличиваясь, обретал форму и цвет.       Атрия завороженно подошла к причалу и опустила ладони на покошенные перила.       — «Арго», — выдохнула она.       Алые паруса распускались на трехмачтовых суднах. Три величественных корабля разрезали морские волны. На носовых фигурах извивались статуи поющих сирен. Альянс «Арго» под управлением Киля, Кормы и Парусов выполнил обещание и прибыл в Пострел, знаменуя свой приход гулом туманного горна.