Туманность Андромеды

      Лакрим занес старый молот над наковальней и с силой по ней ударил. Звон металла о металл оглушил всю троицу. Рукоять инструмента не выдержала и, сломавшись, разлетелась сухими щепками. Зашипев, Хамаль отскочил от товарищей и заткнул уши. Капелла, удерживающая ржавую косу за основание лезвия, пошатнулась от отдачи. Уронила оружие на песок и виновато поморщилась.       — Не п-помогло, — Альфа Возничего шмыгнула носом и поддерживающе улыбнулась Феркаду. — М-может еще поищем? Д-должно же что-то остаться п-п-п…       — Покрепче, да! — подхватил Альфа Овна.       Выпрямить загнутую косу не получалось, и в итоге на ее починку ушло слишком много времени. Троица обыскала каждый закоулок старого Дворца. Везде пусто. Даже в ремонтной мастерской академии балтаджей не нашлось достойного молотка. Те редкие инструменты, которые они находили в кузницах и откапывали из-под завалов, ни на что не годились. Горожане изначально оставили их здесь потому, что перевозить устаревшие и ненадежные инструменты в новый Дворец было бесполезной затеей.       Глубоко вздохнув, старший из тройки ведьмаков выбросил обломок деревянной рукояти в груду хлама.       — Я могу спросить… — пробубнил Феркад слишком тихо, и товарищи почти не услышали его. — Можно спросить у него… Сломанная коса ни на что не годится.       — У кого спросить? — Хамаль подбежал к ведьмаку, и показалось, будто его нефритовая чешуя начала светиться от непроизнесенных чар. — Ты что-то придумал?       До того веселый Феркад помрачнел. Нахмурился, бросил мимолетный взгляд на Овна с Возничей и прошел мимо них.       — К-куда это он? — испуганно пискнула Капелла, но Хамаль лишь пожал плечами и трусцой побежал за Феркадом. — П-подожди! Может это его д-дело? Давай его не т-трогать.       Но Овен не послушал, и несчастной лакриме ничего не оставалось, как наспех засыпать разожженную печь песком, судорожно подхватить косу и устремиться за товарищами.       — Куда ты идешь? — не унимался циркач, догнав Феркада. — Ты знаешь решение? А поделиться? С кем ты хочешь встретиться?       — Вам со мной нельзя, — осек ведьмак. — Ждите где-нибудь… Не ходите за мной.       — Так не пойдет! — воскликнул Овен и подпрыгнул, перемахивая через брошенный на дороге дырявый ящик. — О-о, я понял! Ты идешь к нему? Хочешь говорить с Аспидом.       Хамалю пришлось напрячься, чтобы догнать стремительного ведьмака. Он был выше Полярной, и один широкий шаг равнялся трем шагам миниатюрного циркача. Однако когда юноша его настигнул, Феркад сам остановился и резко развернулся. От неожиданности Хамаль затормозил слишком поздно и влетел головой в чешуйчатый живот. Медведь на это только усмехнулся и потрепал любопытного парнишку по кудрявым волосам.       — Вам со мной нельзя, — повторил он, склонившись к Хамалю. — Вы не пустые, вы живые. Я буду говорить, а вы… — озадаченно выдохнул и обвел ладонью пустую площадь заброшенной академии. — Погуляйте. Тут столько интересного. Архив, к примеру, Спика не весь вывезла.       — Думаешь, за двести лет свитки сохранились? За ними ведь не ухаживал никто, — Овен насупился и указал на свои потрескавшиеся сандалии. — Даже обувь ломается уже!       — Почти не сохранились, — нехотя признал Феркад. Из-за поворота, тяжело дыша, выскочила Капелла, прижимая к груди косу, и ведьмак обратился к ей. — Возьми ребенка и прогуляйтесь!       — Х-хорошо-о, — задохнулась Возничая и согнулась пополам.       — Эй, я не ребенок! — взвизгнул Хамаль, густо краснея.       — Ты выглядишь как ребенок, разговариваешь как ребенок и ведешь себя как ребенок, — глубокомысленно изрек Феркад. — Ты ребенок.       Помахав на прощание, ведьмак развернулся и направился к зданию старого Дворца. Оскорбленно надув губы, Овен топнул ногой.       — Я в два раза старше тебя! — прокричал Хамаль в худую спину.       На плечо легла кофейная ладонь. Капелла нежно улыбнулась циркачу.       — Ты долго горишь и медленно распадаешься. Это ведь п-прекрасно. А Феркад прав. Нам нечего делать в его з-змеином логове, — поежившись на последних словах, Возничая утешительно сжала пальцы и воодушевленно огляделась. — Неужели ты не хочешь побыть здесь? Это ведь место, где мы росли. Здесь я познакомилась с П-п… Полярной.       Смягчившись, Хамаль ковырнул сандалией землю и улыбнулся.       — А я впервые выступил в театре для свиты Солнца, — хихикнул Овен, наконец сдавшись. — Визирь меня недолюбливала. Говорила, что я слишком расслабленный.       — Она всегда переживала за репутацию Дворца и работала на результат. Никто тебя не недолюбливал, — Капелла повела Хамаля по пустынной улице, указывая на знакомые здания. — О, я помню! Вот в этом корпусе академии я впервые промахнулась и телепортировалась прямо в стол наставницы. Его располовинило, бумаги засосало внутрь трещины… Ох, как меня ругали… Зато я стала г-героиней для ставленников моей группы, ведь среди тех бумаг был наш экзамен, о котором нас не предупреждали. Мы написали его очень плохо, наставница еще не успела проверить, а я взяла и засосала порталом. Пришлось переписывать, но мы уже были к нему готовы.       — Шутишь? — задорный смех Овна стал громче.       — А ты думаешь, мы просто так стараемся открывать разломы за городской чертой? — проворчала Возничая, приняв серьезный вид. — Мы должны знать точные координаты, конкретное место на карте, чтобы приземлиться в указанную точку. Но мы не всегда уверены, что в этой точке нет ничего постороннего. Даже если ничего не было, но потом в комнату, скажем, поставили бочку. Наш портал ее уничтожит и может начать сбоить. Мы рискуем потеряться в разломе пространства вместе с содержимым бочки.       — Какой кошмар, — искренне поразился Хамаль и закрыл рот ладонью.       — Да, соляные круги все портят, — недовольно проворчала Капелла. — Их так много развелось в поселениях, что разорвать пространство в точном месте невозможно. Эта соль сдвигает прицел! А должна с упырями бороться, между прочим. Мы же не упыри!       Хотя вечер прошел и ночь забрала право владения небом, семь нефритовых спиц Полярной источали постоянный свет и не давали мраку опуститься на пустынный город. Здесь птицы вили гнезда на крышах знатных усадеб. На торговых площадях прорастала трава, пробиваясь между каменной кладкой дорог. Мимо брошенных палаток и шатров прохаживались лани, спасшиеся от рока Слезы и нашедшие в Гвозде свой новый дом. По переулкам рыскали огненные лисицы, и играли белки, прыгая от стены к стене. Из окон домов то и дело выглядывали белоглазые кошки, с осторожностью и любопытством следя за гостями на брошенной земле.       Что-то надвигалось из сердца сломанного замка. Опасность шла неумолимо и дышала чужакам Гвоздя в спину. Капелла начала ощущать присутствие чего-то недоброго, едва Феркад ушел в старый Дворец. Быть может, ее излишняя тревожность сказывалась на общем состоянии. А может, у беспокойства была почва, и все вокруг казалось агрессивным не просто так.

***

      Первые шаги по улицам Пострела омылись кровью. Решив не подходить к центральным вратам, Атрия оставила лошадей возле деревни, спрятала седельные сумки в кустарнике и велела Регулу проводить их к запасному входу в город. Она не желала пересекаться с наемниками на торговом тракте или встречаться с ними у главных врат.       Лев тужился, волоча за собой скрипачку, однако его усилия не пригодились. Спешившись с лошади, Вегард заметила, что Альджеди открывала глаза, изредка приходя в себя, и вновь проваливалась в сон. Уложив ее на землю, Атрия напоила Козерога водой.       — Проснитесь, — шикнула Вегард. — Нам нужно идти. Давайте, просыпайтесь!       Когда от проглоченной воды женщина закашлялась, ведьма осторожно помогла ей повернуться на бок.       — Сможете идти? — тихо спросила Атрия, когда взгляд земляных глаз прояснился и остановился на ней. — Нам нужно тихо войти в город, но для этого Вам придется встать.       Поняв, наконец, где находилась, скрипачка кивнула.       — Шедди-и-и, ты спала целый оборот! Даже полтора. Или ве-ечность! — прохныкал Регул и закинул руку Альджеди себе на плечо. — Давай помогу. Опирайся на меня, дорогая.       — Моя скрипка, — ослабленно прошептала музыкантка, но Лев огорченно покачал головой.       — Осталась только дека, — смято проговорил он и достал из кармана фрагмент инструмента. — Камень на месте. Восстановим твою скрипку.       Хотя выглядела болезненно, глаза закрывались, и едва шевелились конечности, скрипачка собралась с силами и поднялась на ноги. Сжав в ладони дощечку с коричневым авантюрином, Альджеди обернулась к Атрии.       — Я могу идти.       Два наемника у боковых ворот переговаривались меж собой, раскуривая дымную сигару на двоих, громко смеялись. Их кровь стала первой. Подняв воду из лужи, Атрия направила удар в сторону стражи. Обритые налысо лакримы были без доспехов. Кожаные костюмы, отдаленно напоминающие удлиненный китель, их не защитили. Приложившись о городскую стену головами, наемники бездыханно упали на землю.       — Быстрее, пока нас не заметили, — скомандовала Атрия и, пригнувшись, шмыгнула к вратам.       Одернув куртку лысого мужчины, ведьма насупилась. На плащах прямо у сердца красовалась тканевая эмблема с изображением лакрима, облаченного в шкуру поверженного животного. Присмотревшись, Вегард узнала в звере льва.       — Какая-то группировка? — пробубнила Атрия и продолжила искать ключ от боковых врат.       — Давай, ставь ногу сюда, на камень, да, — Регул подтащил Альджеди к ведьме и опустился на корточки. Рассмотрев эмблему, оскорбленно вздохнул. — Возмутительно!       — Молчи ты, — шикнула Атрия и выудила из внутреннего кармана плаща связку ключей.       — Нет, ты видела это?! — разъяренно прошипел Лев и ткнул пальцем в наемника. — Что это вообще такое?!       — Геркулиды, — выдохнула Альджеди, проследив за Регулом, и поморщилась от боли, прострелившей голову. — Так называют себя… наемники карты Геркулеса. Два чертога назад их было меньше, но война все… испортила. Дворец утратил контроль над портом со всеми вытекающими последствиями.       Нюх Ищейку не подвел. Абсолютно все в Постреле пронизано заговором и преступностью. Атрия, дернув бровью, предостерегающе зыркнула на Регула.       — Ты все еще веришь, что твою лавку не отжали?       Не получив внятного ответа, Вегард повернула ключ в скважине и с опаской приоткрыла врата. Проверив обстановку, дождалась, пока группа патрульных наемников не миновала, и отдала команду товарищам двигаться за ней.

***

      — Ки-ино-о, мы скитаемся уже оборо-от, — жалобно протянул Алькор, едва перебирая лапами от усталости. — Кушать хочу-у… И я уста-ал. Хочу спа-ать.       Услышав чужеродный хруст из глубины леса, Полярная стремительно села и положила ладонь на спину кота.       — Молчи, — шикнула ведьма.       В дыму и полумраке тяжело рассмотреть источник звука, но оба лакрима быстро узнали гостей, не увидев их. Хлюпанье стало громче, приближаясь. К нему добавились хлопки взорвавшихся вдалеке трупов. Жриц не было, некому устроить погребение. Некому даже убрать с поля сражения тела. Поэтому павшие Вестники, рыцари и Козероги неумолимо пополняли ряды неупокоенных душ. Ледяные статуи разрывало от количества магии. Они задевали соседей, заставляя уйти раньше срока. Воем сотен восставших упырей заполонили догоревший город.       — Уходим, — прошептала Киносура, когда чавканье стало отдаляться. — Сейчас.       Алькор шмыгнул в тень. Ведьма, тщательно смотря по ноги, перешагнула сухие ветки и осторожно вышла на дорогу. Когда опасность миновала, Полярная выпрямилась и ускорила шаг. Кот выскочил из теней деревьев и присоединился к ней.       — Так много гадов… Больше, чем на болотах. Хотя там постоянно кто-то тонет! — промяукал Алькор. — Сколько же упырей будет в Козероге через Белый Сон? Око ведь не встает, они не уходят в землю днем.       — Сколько было жертв, столько и будет упырей, — прорычала Киносура, разозлившись на очередное препятствие. — Смирись, пока жриц нет, это их земля.       — Какие жа-адные, — уныло протянул Алькор, опустив уши. — И невкусные. Попробуешь — язык отвалится.       — Меня радует одно, — Полярная задумчиво пробежалась взглядом по заброшенным постройкам впереди и сжала ручку медового бочонка. — Пострел может спать спокойно хотя бы в половину глаза. Ригил не пойдет к нему через сушу: побоится к упырям соваться.       — Разве эти погани не пойдут по окружным землям? — порадовавшись, кот вильнул хвостом. — То есть упыри к Пострелу и Волопасу не разбредутся?       Приблизившись к пустым домикам, Полярная сошла с дороги на обочину и замедлилась. Прислушалась к скрипам леса и понизила голос до шепота.       — Неупокоенные души привязаны к месту своего распада. Далеко от горной переправы они не уйдут.       — О-о-о, это замечательные новости. Как крепостная стена из… упырей, — злорадно рассмеялся кот, но тут же прикусил язык. — Н-да, чувствуется мне, Альджеди не понравится, что ее милая усадебка стала Упырьградом.       Стиснув челюсти, Полярная мрачно кивнула. Они не забывали о последствиях. Это был осознанный выбор: вступить в бой, предоставив части народа шанс спастись, или сгинуть всем без боя.       — Мы все знали, на что шли, — отрезала Киносура, прекращая обсуждение. — Отдохнем здесь, если позволят.       Ведьма остановилась перед отсыревшей дверью. Окна выбиты, внутри давно не горел свет. Было понятно, что никого живого в избе найти нельзя, но Полярная дважды постучала и склонила голову.       — Наги мы, и дары наши скýпы, — ведьма прошептала заговор, не открывая глаз. — О помощи просим домовых духов.       Алькор согнул передние лапы и поклонился, смиренно опустив голову. В заброшенной избе послышался скрип прогнивших половиц, словно кто-то маленький перебежал из одного угла в другой. А после — дверь приоткрылась, приглашая путников войти. Переглянувшись с котом, ведьма кивком указала внутрь дома и прежде, чем закрыть за собой дверь, положила свободную ладонь на грудь и глубоко поклонилась.

***

      Оказавшись в городе, Атрия познала его недружелюбие на себе. Спрятала связку ключей в кармане брюк вместе со свистком и столкнулась с колоритом неблагополучного портового района. Немытые лакримы сновали по улицам, скорчившись, не желали привлекать к себе чужое внимание. И пока одни прятались, другие брали все, что не приколочено. К их числу прежде всего относились обладатели бритых голов. Вегард быстро поняла, что «геркулиды», как их назвала Альджеди, владели не конкретной частью порта, а вообще всем, что прямо относилось к Пострелу или проезжало мимо него.       Регул подсказал двигаться к центру города и предложил срезать путь по переулкам, минуя главные дороги. В одном из таких мест троицу подловила группа бандитов в кожаных плащах и преградила путь.       — Слышь, девушка, — сально улыбнулась остриженная лакрима, за спиной которой высились три амбала, и вальяжно подошла к Атрии. — Прикурить не найдется?       В зубах она пожевывала толстую сигару. Прохлюпав по грязи, Регул помог Альджеди опереться на стену дома и только после этого заметил предмет во рту геркулиды.       — Это мой табак?.. — неверяще прошипел он и, пригнувшись, потянулся к поясу с кастетами. — Смерды…       — Твой?! — геркулиды загалдели. Их смех был похож на ржание бесноватых лошадей. — Эт еще чо за хер?!       Бритая лакрима обернулась на своих коллег и, ехидно им улыбнувшись, наклонилась к Атрии. Пока ведьма продумывала путь наступления, наемница вытащила изо рта сигару и нарочито медленно ее облизала. Геркулидам эта выходка пришлась по нраву. Они зубоскалили, обступив троицу, закрыли переулок с обеих сторон.       — Разом две красотки, ну что за подарок, — прохрипела геркулида, бросив взгляд на Альджеди, припавшую к стене, и зыркнула на озлобленного Регула. — Этот в шуты пойдет, ну а ты-ы…       Атрия ждала, когда бандиты подступят ближе. Накапливала в сердце мощь, готовая в нужный момент отдать приказ. Один наемник подошел к Альджеди вплотную, встав между ней и Регулом.       — Штучкой-т пользоваться умеешь? — зажевав слова, гаркнул бандит и указал на мушкет на спине Вегард. — Дорогая у красотки цацка.       — Эту не трожь. Она со мной пойдет, — осекла главная геркулида и, сделав последний шаг к Атрии, ступила в ее ловушку. Пошло оскалившись, приблизилась к самому лицу. — Подружка у тебя как трупак ходячий. Такую мне не надо, но пару золотых за нее выручу.       Только подойдя наемница ощутила мороз, исходящий от кожи юной ведьмы.       — Попрыгаешь на моих коленках? Я даже цацку разрешу тебе оставить. Поиграешься, — загоготав, геркулида обдала Атрию прокуренным дыханием и заметила, как глаза ведьмы не спеша разгорались голубым. — Слышь, как возбудилась! Аж зенки горят!       Финальный шаг сделан. Бандиты скучковались, облегчая Вегард задачу. Однако первой ударила вовсе не она. Увидев корку инея на лужах переулка, Альджеди оперлась локтем на стену и, замахнувшись, нанесла колющий удар. Острый обломок скрипки продырявил щеку. Наемник заверещал, отшатнулся, хватаясь одной рукой за рану, второй потянулся к ножу на поясе. Однако с другой стороны его ожидал Регул, чей золотой кастет с широким замахом встретился с бандитским носом.       — Тварь! — успела крикнуть геркулида, прежде чем Атрия согнулась и с силой выпустила из легких задержанный воздух прямо под ноги.       Ледяное дыхание заморозило грязь, и вражеские сапоги мгновенно покрылись снежной пылью. Все четверо наемников, находящихся перед Вегард, сковались льдом. Атрия опустила ладони, глаза засверкали синевой. Лед укрепился и пополз вверх по ногам.       — Ты за это заплатишь! — рявкнула геркулида, выронив сигару.       Попыталась дотянуться до ведьмы, но та вскинула ладонь. Вода поднялась из незамерзшей лужи и, облив геркулиду, застыла морозной коркой.       Свободными от ловушки Атрии остались трое зашедших за спину. Один из них бездыханно лежал с пронзенной щекой. Двое других бросились на Альджеди и Регула. Скрипачка, не отходя от стены, воспользовалась преобладающим ростом, занесла ногу и впечатала сапог под солнечное сплетение.       — Коза! — с ненавистью выругался геркулид, рухнув в грязь.       — Ну да, — серьезно нахмурилась Альджеди. — Мы знакомы?       Ответить ему не позволил Регул. Расправившись со своим врагом, бросился на последнего. Сел на него верхом и осыпал ударами кастетов.       — Каналья! Сутулая каналья! — выкрикнул Лев, вызверившись. — Кто вам разрешил брать чужие вещи? А?!       — Достаточно, — ослабев, Альджеди привалилась к стене и закрыла уставшие глаза ладонью. — Ты его распадешь.       Осмотрев поле недавней битвы, Атрия осталась довольна. Четверо заморожены, трое лежали без сознания. Даже Регул в этот раз сумел взять себя в руки. Отлепился от наемника и, встав, гордо одернул полы стеганки.       — Долго думала, красота, — хмыкнул Лев в спину Атрии. — Я предупреждал, что нам придется драться.       — Имей совесть, — отмахнулась Вегард. — Я недавно обрушила горы. Дай отдохнуть.       — Не хочу лишний раз вас торопить, — Альджеди вмешалась в назревающую перепалку и, прервавшись, схватилась за голову, когда ее прострелило пульсирующей болью от глаза до виска. — Нам нужно узнать… где находятся главные Геркулесы, и… что им нужно. Зачем они закрыли город.       Покачав головой, Атрия вернулась к геркулиде, напавшей на нее с сигарой в зубах.       — Эти мелковаты, обычное ворье. Такие информацией не обладают. Они лишь наживаются на других и козыряют гербом группировки, но на деле… Да где же? — ведьма обошла замороженную геркулиду со спины и заставила часть ее бедра растаять. — Такие как они туповаты и готовы за высокую плату сделать любую грязную работу, за которую их обязательно поймают. Исполнители на свободе долго не находятся.       Атрия залезла в мокрый карман плаща и нащупала в нем отсыревшую коробку из-под сигар. Внутри ничего не оказалось, никаких засечек или скрытых посланий. Тогда ведьма перешла к другому карману.       — У нас таких называли Солдатами. Низшая ступень мафии. Хотя… не-а, не похожи, ничего семейного в них нет, — пробубнила она, запустив руку внутрь плаща. — А вот эту дамочку назвали бы Капо. Или нет… Капо редко участвуют в суетных делах. Значит, это тоже Солдат…       — Кого-кого? Что за «мафия»? — Регул мало что понял и деловито подбоченился. — Опять кидаешься словечками, которые знаешь только ты, красота. Я чувствую себя обделенным.       Глубоко вздохнув, Вегард осуждающе взглянула на Льва.       — Это такая преступная группировка, которая имеет связи с правящей верхушкой. Такие связи в высших кругах мафия зовет «Друзьями». Мафиози сотрудничают с законной властью. Предоставляют ей сведения, наказывают других преступников, до которых власть не может добраться на законных основаниях. В обмен на это Друзья у власти закрывают глаза на преступления мафии, давая ей свободу действий… Да!       Казалось, Атрия наконец нашла искомый предмет. Старый нож с деревянной рукоятью лег в ладонь. На первый взгляд, ничего необычного в этом предмете не было, но личных вещей «Солдата» больше не осталось. Даже оружия карты.       — Я точно что-то упускаю… Как-то ведь они общаются.       — Получается, я тоже мафия, — хмыкнул Лев и осторожно поправил золотые локоны, спутавшиеся после битвы.       — Дурень ты, вот кто. Мафия — обширная преступная сеть, а ты для нее мелковат, — Атрия усмехнулась и взглянула на третью участницу беседы. Та предпочла остаться в тени и много не говорить, едва они зашли в город. — Лучше спросить у Вас, верно, Альджеди? Где сидит главарь и почему он закрыл въезд в Пострел.       — Что?.. Шедди? — от шока и возмущения Регул задохнулся. — Она милейшее создание! Не очерняй своими вульгарными мыслями мою подругу.       Покачав головой, скрипачка впервые за оборот тихо рассмеялась.       — Я не принадлежу «мафии», если Вы об этом.       — Нет, но Вы сотрудничаете с ней. Вы из Друзей, — возразила Атрия, отзеркалив улыбку. — Вы с Пострелом соседи. Товары с моря идут отсюда прямо к Вам. И Вы подозрительно много знаете о геркулидах.       Тяжело вздохнув, Альджеди дернула уголком губ и сдалась. Протянула раскрытую ладонь, и в нее тут же лег потрепанный нож наемницы.       — Не думайте обо мне дурно, — проговорила Альфа Козерога. — Раньше Геркулеса получалось держать в узде, но потом вспыхнула война на море. Пострел начал присваивать себе товары, которые из-за блокады Имперского Флагмана стали считаться у нас редкими диковинками. А товары, идущие с суши, Геркулес перепродавал от своего имени по бешеным наценкам, богатея с каждым отправленным на Острова кораблем… Мы потеряли связь с Затонувшими Островами и вместе с ними утратили контроль над Пострелом. Некоторое время мне удавалось находить общий язык с Геркулесом, однако его аппетиты все росли, а Козерог терпел страшные убытки. Незадолго до нашей с Вами встречи были назначены переговоры с Геркулесом, но они сорвались вторжением Дубхе в мои земли.       Покрутив нож в руках, Альджеди ощупала торец на рукояти и устало улыбнулась. Выставила указательный палец перед собой и положила нож на него, удерживая на весу.       — Видите? Он охотничий, а центр тяжести сильно смещен на лезвие, — рассуждала скрипачка. — Хотя должен находиться на краю гарды. У этого ножа сила удара уменьшена, клинок хрупкий, увеличено давление на кисть. Таким не повоюешь.       — И что это значит? — пробурчал притихший Регул. — Нож делал простофиля?       — Значит, что хвостовик короткий, а дерево…       — Полое внутри, — догадалась Атрия, шагнув к Альджеди.       Подкинув клинок, скрипачка ловко поймала его за лезвие и протянула Атрии рукоятью вперед.       — Если бы я состояла в этой «мафии», как бы Вы назвали меня? — Альджеди таинственно улыбнулась. — Солдатом или Капо?       С подозрением и легким неверием ведьма забрала у скрипачки нож.       — Ни тем, ни другим. Вы стояли бы выше, намного. Вы, скорее… Консильери, — когда Альджеди изогнула брови в немом вопросе, Атрия часто заморгала, пытаясь сформулировать мысль. — Связная между Доном и Друзьями. Правая рука Дона, его советница.       Тихо рассмеявшись, скрипачка благодарно склонила голову.       — Мне это польстило.       Атрия потянула за торец. Он выскользнул из рукояти, словно являлся обычной пробкой. Не теряя ни секунды, Вегард хлопнула навершием ножа по руке и разочарованно выдохнула.       — Пусто.       Расстроился и Регул, нервно топая сапогом по инею.       — Значит, сообщение, которое там было, передано дальше, — Альджеди невзначай пожала плечами. — Этот след нам недоступен. Мы на него уже не выйдем.       — Красота, пойдем уже отсюда, — прошипел Лев. — Только время тратим.       — Да… Да, тогда найдем другой след, — Атрия заткнула рукоять торцом и кивнула товарищам. — Пора идти.       Пока Регул помогал Альджеди опереться на него, ведьма прошла мимо своих ледяных скульптур. Шум, который они устроили, наверняка привлек внимание других геркулидов. Необходимо добраться до лавки Льва и затаиться там.       — Почему Вы не сказали о ноже сразу? — Атрия понизила голос, чтобы никто посторонний в соседнем переулке их не услышал.       — Потому что я о нем не знала, — Альджеди виновато улыбнулась ведьме. — Да и любопытство разыгралось, признаю. Примите мои извинения. Уж слишком интересно Вы рассказывали, не хотелось перебивать.       — Вы закончили сплетничать? — проворчал Регул, встряв в разговор. — Ускоряйтесь, нам еще четыре улицы топать.       Закатив глаза, Атрия пропустила смешок. С интересом покосившись на скрипачку, поймала ее вопрошающий взгляд.       — Хороший вышел удар, несмотря на больную голову, — ухмыльнулась Вегард. — Я про пинок.       Невзначай пожав плечом, Альджеди вернула ведьме улыбку.       — Ноги сильнее рук.

***

      Скитаясь по пустым улицам старого города, Хамаль повеселел и напрочь забыл обиду на Феркада. Вприпрыжку пересекал район за районом и глазел по сторонам с легкой улыбкой на губах.       — Не убегай далеко-о! — проблеяла Капелла откуда-то сзади, на что циркач рассмеялся и завернул на соседнюю улицу. — Я не успеваю-ю!       Хамаль смутно помнил, что здесь когда-то был швейный район, и ускорил бег, увидев ткани в разбитых окнах. Выцветшие вывески невозможно прочесть, но это и не требовалось. Впорхнув в мастерскую, Овен подобрал с пола белую мантию и обернулся в нее. Некогда благородная вышивка песочных часов на спине и плечах потрепалась временем и теперь походила на блеклую щетку с коротким ворсом.       — Помнишь, как они носили это? — хихикнул Хамаль, когда Капелла нагнала его. — Такие важные вельможи, все в парадном.       — Помню… Наверное, — выдохнула Возничая, пытаясь успокоить сердцебиение, рухнула на гостевую софу. Та жалобно скрипнула под весом лакримы, что-то внутри пыльной обивки хрустнуло. — Ой…       — Не лома-ай, это же антиквариат! — рассмеялся Хамаль и стащил с манекена недошитую шапку, чьи поля были загнуты вверх. — Так-с, что тут у нас?       — Что? — Капелла вытаращила ядовито-зеленые глаза и пронаблюдала за передвижениями циркача.       — Ах-х, какой позо-ор. Как вы смеете так кощунственно обращаться с моей собственностью?!       Сложив губы бантиком, Овен вздернул подбородок и прошел от витрины к витрине.       — Это же не просто мастерская, а место, где создается ли-ичность, достойная имперского двора-а! — театрально вскинув указательный палец вверх, Овен изобразил глубокую оскорбленность. — Вы, нерадивые смерды, умудрились превратить исток иску-усства в рассадник хаоса! Как нам плыть по буйному руслу моды, когда то и дело натыкаешься на изношенные тряпки? Они меня душат, ду-ушат!.. — нижняя губа задрожала, на глаза выступили слезы. — Швейные иглы впиваются в кожу, как гвозди Полярной в черствую землю, а вам все мало! Будто мы не в мастерской славного вельможи, а в деревенской конюшне…       — Деревенские хорошо следят за лошадьми, — хихикнула Капелла, прикрыв губы ладонью.       — Я тр-ребую неме-е-едленно! — заверещал Хамаль. Сжав кулаки, затрясся всем телом, отчего его шапка свалилась с головы. — Тр-ребую, чтобы вы привели все в порядок, иначе я найду более чистоплотных слуг, которые знают что такое честь и порядок!       Расхохотавшись, Возничая промакнула прослезившиеся уголки глаз лямкой топа.       — Все, мне надоело, — хмыкнул Хамаль, скинул тряпье с плеч и все так же вприпрыжку направился к двери. — В Казначейство заглянем? Может, не все золотишко увезли.       — И не н-надейся, — нервно улыбнулась Капелла и с опаской встала с софы. — Орионы даже двери вывезли, помяни мое слово.       — Ну и пускай, — Овен выбежал из мастерской и замедлился, взглянув на небо.       Отчего-то пространство вокруг стало темнее и обрело зловещий вид. В воздухе витала тревога, дребезжала вместе с порывами нарастающего ветра. Пожав плечами, Хамаль со счастливой улыбкой обратился к Возничей.       — Тогда к богачу какому заглянем. Я сегодня мало наряжался!

***

      Ближе к центру Пострела стало все больше попадаться бедняков. Они скитались по переулкам в поисках пропитания, ослабленные сидели на земле, дремали в углах зданий. По ткани разных цветов Атрия сразу узнала в них беженцев. Лакримы пришли в Пострел, чтобы найти здесь спасение, но были ограблены и выброшены на улицу.       Когда троица замедлилась у развилки переулков, чтобы проверить чистоту пути, Альджеди навалилась на плечо Регула и всмотрелась в правый поворот, откуда дул соленый ветер. Заметив что-то, подозвала к себе Атрию.       — Заглянем на пристань, — прошептала скрипачка. — Тут недалеко.       — Точно, вот это хорошая мысль, — шикнул Лев, поддержав. — Ледышка что-то говорила об этом. Вроде бы, нас должен встретить союз «Арго» и увезти отсюда.       Атрия непонимающе сощурилась и заозиралась, но никого подозрительного на горизонте не было. Альджеди изменилась в лице. Ее мягкие черты ожесточились, во взгляде прорезалась сталь.       — И ты не сказал мне об этом?       — Я был расстроен известиями о нашей скорой гибели! — возмущенно прошипел Регул. — Не смотри на меня так. Откуда я знал, что мы окажемся такими живучими?!       — Что еще она сказала тебе? — проговорила Альджеди с угрозой. — О чем ты забыл упомянуть, потому что был слишком «расстроен».       — Да вроде бы ничего. Она только плакалась об отраве и…       В конце переулка за спинами Льва и Козерога показалась подозрительная фигура в кожаном плаще.       — Хватит переговариваться, — не выдержала Атрия, перебив товарищей. — Идем отсюда.       — Ла-адно, я начну сначала, — Регул прокашлялся, манерно повел ладонью и закатил глаза. — Как вы поняли, со мной связалась одна лакрима и сказала…       — Не здесь, — осадила скрипачка прежде, чем торговец успел вставить еще слово и все испортить. — У города острый слух.       — Пошевеливаемся, — Атрия хмуро взглянула на развилку и потянула Льва за рукав. — Сначала заглянем на пристань.       Троица не стала ждать, когда геркулид заметит их и решит поживиться, и завернула за угол.       — Вы хотите увидеть там что-то конкретное? — шепнула Вегард скрипачке.       — Скорее, не увидеть, — последовал короткий ответ без лишних объяснений.       Атрия не настаивала. Ее поразил вид пристани, раскинувшейся впереди. Если в самом городе последствия наводнения были не так заметны, то здесь все вокруг кричало о недавнем бедствии, обрушившемся на Пострел. Мутная вода хоть и начала опускаться, но все еще доходила до краев причальных стенок и облизывала их волнами. Вода разбивалась о кнехты, и рыбацкие лодки, пришвартованные к ним, болтались из стороны в сторону.       Мощеный крупным булыжником берег море еще не отпустило до конца, и изнуренным морякам приходилось перебираться от набережной до причала прямо по воде, закатывая штаны до колен. После падения Алтарей работы у них прибавилось. Стихия не оставила город без даров и, отступая, выбросило рыбу на берег вместе с мусором и обломками сокрушенных конструкций. Среди всего оказались сваи, не вынесшие удара груженой лодки, и подъемные краны для особо тяжелых грузов. Поэтому покалеченную рыбу не торопились убирать, а попросту сгребли в кучи ближе к охраняемым портовым складам и бросили гнить.       — Геркулиды охраняют каждый склад, — недовольно проговорила Атрия, замедлив шаг, старалась смотреть по сторонам с осторожностью, не привлекая чужого внимания. — И совсем не помогают рыбакам в уборке причалов.       — Ох, красота, и не говори, — Регул закатил глаза и едва не наступил на оторванный рыбий хвост. Брезгливо скривив губы, подавил приступ рвоты. — Бездельники. Стоят, курят мой табак, хотя могли помочь местным навести порядок. Солью, конечно, меньше вонять не станет, но хотя бы от тухлой рыбы нос не отвалится. Скажи, Шедди, это ведь ужас!       Показательно прокашлявшись, Лев дернул пальцами, сжатыми на талии Альджеди, чтобы привлечь внимание подруги. Но женщина смотрела не на набережную, а на линию горизонта, где море соприкасалось с тучами. Будто пыталась высмотреть что-то за пределами гавани, но кроме корабля со сломанной мачтой, заваленного посреди моря на бок, ничего не было.       Атрия подошла к Альджеди. Она была бледной и осунувшейся. Лицевые мышцы после полученного сотрясения практически не двигались, поэтому прочесть эмоции музыкантки не удалось.       — Вы «не увидели», что хотели? — аккуратно поинтересовалась ведьма. — Можем идти дальше? Вас нужно подлечить. Хотя бы промыть рану и сменить повязку.       — Что не увидела? — нахмурился Лев. — Это еще что за шифры?       — К сожалению, не увидела, — Альджеди оторвала взгляд от горизонта и протяжно выдохнула. — Да, идем дальше.       — Эй, ну и молчите. Я уже понял, что я для вас пустое место, — прошипел Регул, занервничав. — Но теперь-то мы идем в лавку, я надеюсь? Еще час в этой грязи, и я буду мучить вас в виде упыря.       — А есть разница? — уныло протянула Атрия.       — Красота, я не понял. Чем я заслужил такое скотское отношение?       Ведьма не ответила. Опустив голову, прошла мимо наемников у дверей склада и скрылась в переулке.

***

      В избе было тихо, за исключением скрипов старых досок и шепчущего ветра в разбитых окнах. Никто живой давно тут не проходил. Мебель сгнила и сломалась, сквозь доски пола проросла трава, и запах сырой земли въелся в стены. Отсюда вынесли почти всю утварь. Единственной диковинкой, выбивающейся из общей картины запустения, была беленая печь. С летами покрылась грязью снаружи и темной плесенью внутри. Основание поросло мхом, перебравшимся с пола на печь. Но время не стало издеваться над ней, а наоборот, обласкало, не позволив разрушиться.       — Это оно, — прошептала Полярная и подошла к печи. — Место, где живет дух.       — А какой именно? — Алькор воодушевленно вильнул хвостом и принюхался. — Я его слабо чую.       Мягко улыбнувшись, Полярная склонилась к печи и заглянула внутрь дымовой трубы.       — Когда ты почтителен, остро их чувствуешь. Это обиталище вострухи — духа домовой, безобидной и боязливой. Она любит свое жилище, и когда ты проявляешь уважение, благодарит, — ведьма обернулась к коту и одарила его предостерегающим взглядом. — Не шали. Мы лишь гости здесь.       Вытянувшись белой каплей, Алькор многозначительно кивнул.       — Я сама те-ень, — сощурившись, едва слышно прошептал он.       Полярная оставила початый бочонок меда на печи, закрыла глаза и отступила, склонив голову.       — С дарами мы, с благами. Не жди от нас войны, — зашептала ведьма, сложила ладони на животе в форме песочных часов и поклонилась в пояс. — Помочь тебе решили, и ты нам помощь предложи.       Ответа не последовало, но Полярная знала, что воструха лишь затаилась, ожидая дальнейших действий. Выйдя в центр избушки, ведьма медленно двинулась по часовой стрелке, описывая по комнате круг. И ее верный кот, смиренно поднявшись, зашагал против часовой.       — Силы природные, силы небесные, — ладони ведьмы выписывали в воздухе символы Солнца, глаза-аметисты мягко засветились. — Верните жизнь в дом исчезнувший.       Половицы избы заскрипели по углам. Из мрака на чарующих лакрим смотрели любопытные белые точки глаз.       — Стены его крепчают, как лес дубовый, — шептала ведьма, постепенно ускоряя шаг. — Крыша его укроет от бурь и хлада Слез.       Колдовали не только руки. Все тело источало чары. Шесть ног притопывали ритм. Глаза обоих лакрим сияли ярче.       — Ветра, что трещат, дожди, что стучат, — постепенно прибавляя голосу силу, Полярная зачеканила по полу твердый шаг. — Пусть дом живет, покуда я здесь.       — Стены его крепчают, как лес дубовый, — Алькор подхватил заговор, чарующе зашептав, подскочил и ударил по полу когтями. — Крыша его укроет от бурь и хлада Слез.       Воструха покинула угол избы, и вслед за ней из половых щелей повылезали другие духи, совсем маленькие. Вторя танцу ведьмы, закружили по избе по часовой стрелке и против нее. Взметались вверх, вперед в ведьмин круг, выпрыгивали из него.       — Силы природные, силы небесные, — Полярная скрестила над головой руки. — Подайте избу, как в былые лета.       — Стены его крепчают, как лес дубовый, — шипел кот. — Крыша его укроет от бурь и хлада Слез.       Изба задышала. Пламя ярко вспыхнуло в заброшенной печи. Рыжие отблески заплясали по отсыревшим стенам.       — Да будет так, как сказано мной! — рычаще приказала Киносура. — Дом наш станет полною душой.       — Стены его крепчают, как лес дубовый, — глаза Алькора засверкали от силы чар. — Крыша его укроет от бурь и хлада Слез.       Опрокинутая мебель встала на законные места и вернула прежние краски. Мох с травой ушли под землю. Потолок выпрямился, поднимая заваленную крышу.       — Слово мое ведьмино нерушимо, — заканчивая пляску, провозгласила Полярная и повелительно ударила каблуком по новым половицам. — Как дом нерушим стихией сильной.       — Стены его крепчают, как лес дубовый, — и кот остановился, отдав приказ. — Крыша его укроет от бурь и хлада Слез.       Пляска духов стихла, не было больше белых огоньков глаз в углах. Изба осветилась пламенем печи, которую будто бы побелили только вчера. Вместо сырости и плесени запахло свежесрубленным деревом и теплым костром. Киносура довольно ухмыльнулась и взглянула на Алькора.       — Вот теперь можно отдохнуть, — опустилась на кровать и провела ладонями по чистому одеялу. — Законы ты знаешь. Ступишь за порог, и чары падут.       — По-омню, я тебе не котенок, — фыркнул и раздраженно вильнул хвостом.       Его внимание привлек обеденный стол. На нем дожидались путников первые дары вострухи — кувшин сливовой настойки и тройка красных яблок. Алькор голодно облизнулся и шмыгнул на лавку.       — Только не увлекайся, — предупредила ведьма и рухнула на матрас. От усталости глаза слипались, прокушенную руку саднило. — Нельзя злоупотреблять…       — Да фто-о-о? — прочавкал Алькор, вытаращился на Полярную, но та уже провалилась в глубокий сон. Пожевывая яблоко, кот с хитрым прищуром оглядел стол. — Ну-у, фаз нифто не фидит…

***

      После нескольких часов прогулки город задышал по-новому. До того Хамаль не прислушивался к звукам, или их не было вовсе, но как только Феркад ушел во Дворец, даже вой ветра стал пугающим и все больше настораживал. Заржавевшие конструкции грозно скрипели от налетевших порывов. Каменная крошка сыпалась с обветшалых стен.       Выйдя из усадьбы бывшего казначея, Овен понял, что вокруг действительно стало темнее, как если бы свет нефритовых спиц больше не помогал ориентироваться в Гвозде, а наоборот, пугал, заставлял плутать и тереть быстро устающие глаза. Свечение гвоздей только усиливало зарождающийся страх. Теперь и шелест листвы походил на угрожающее шипение, и ветви деревьев извивались под налетевшим ветром, как голодные змеи.       — Ух, как-то… х-холодновато стало, — Капелла поежилась и прижала к груди сложенную косу.       Хамаль не хотел показаться трусом, украдкой проверил сохранность циркового молотка на поясе и осмотрелся. Долго искать источник беспокойства не пришлось. Над старым Дворцом сгустились черные тучи — это небу не нравилось происходящее внизу, и оно отвечало на нежданный призыв привычным для себя буйством. Тучи закручивались над последними уцелевшими шпилями когда-то гордой крепости. Раскачивали небо, попутно уничтожая земной покой.       — Да-а уж, ничего хорошего нам ждать не следует, — проговорил Хамаль и оторвал взгляд от злой стихии. — Давай проверим Феркада. Мне кажется, у него не все в порядке.       — Ч-что?! — Капелла встрепенулась, съежилась сильнее. — М-может, это и не он?       — Коне-ечно, не он. У нас же есть запасной ведьмак, ушедший призывать дух Аспида, в прошлом пожравшего весь мир! — насупившись, Овен рьяно указал на шпили Дворца. — Говорю же, ему нужна наша помощь!       Губа Возничей задрожала, вместе с ней задергалась нога. Тихо заскулив, Капелла зажмурилась от безысходности.       — Всемогущая Императрица, п-пошли нам свою м-милость…       Воодушевившись, Хамаль подпрыгнул, схватил Возничую за локоть и потянул в сторону Дворца.       — Мы уже идем, Феркад! — крикнул он, ускорив бег. — Терпи! Тебя еще надо Кино показать!

***

      Последний путь преодолен. Оказавшись возле лавки, пришлось затаиться в переулке. Двухэтажный домик в центре города уже занял кто-то другой, чему Атрия не удивилась. Это была центральная улица, по которой ходили повозки от городских ворот до главной крепости, возвышающейся на ее конце. Проходное место, вечно наполненное народом. Неудивительно, что теперь возле двери лавки стояли бритые геркулиды и сторожили вход.       — Я, вроде бы, говорила уже, но, — Вегард недовольно взглянула на Регула, — я была права.       Тот притих. С прищуром осматривал здание, пока не заметил в окне второго этажа громадную фигуру, неуклюже расставляющую товары на полки.       — Дичь еще здесь, — шикнул Лев. — Раз он тут, значит, мое барахло на месте. Мои поставщики еще отправляют в лавку товары.       — И что? — в тон ему спросила Атрия, начиная терять терпение.       — Значит, там есть одежда, оружие, лечащие эликсиры.       — Не факт, — Вегард мотнула головой. — Ничего это не значит. Там могут быть хреновые товары, а самое нужное геркулиды наверняка утащили в замок.       В разговор вмешалась Альджеди, не выглядывая из укрытия, закрыла глаза и прислушалась. Острые уши дернулись, ища источник звуков.       — Шестеро наемников по периметру здания, трое на первом этаже, двое на втором, — доложила скрипачка, от боли скривив губы, схватилась за голову. — Ходовые товары так хорошо… не охраняют.       — Значит, эликсиры с оружием на месте, — воспрянул Регул, сжав кулак, рьяно зашипел.       — Вы их услышали? — Атрия нахмурилась, получив от Альджеди кивок. — Можете подслушать, о чем они говорят?       Повторив попытку навострить уши, скрипачка закрыла глаза и виновато покачала перемотанной головой.       — Нет, тихо разговаривают, — призналась она. — Слух еще не восстановился. Слышу, что они ходят по зданию, переговариваются. Улавливаю шум, но слов не разбираю.       Тяжело вздохнув, Атрия потянулась к мушкету и сняла его с плеча.       — Тогда придется по старинке, — промямлила она и ощупала карманы.       Связка ключей, костяной свисток, нож геркулиды — все на месте. Собравшись с духом, ведьма выжидающе взглянула на Регула, но тот поспешно вздернул брови и взмахнул ладонями.       — На меня не смотри, красота. Это моя лавка, меня там знают и даже близко не подпустят.       — Вот именно, это твоя лавка, а не моя или Альджеди, — процедила Атрия, начиная закипать. — Тем не менее, мы шли по твоему указу и готовы воевать за тупую лавку в тупом Постреле. А ты пальцем шевелить не хочешь ради своего же барахла.       — Чушь, не надо клеветать на меня, — Лев оскорбленно вздернул подбородок и демонстративно скрестил руки на груди. — И я воевал. Но сейчас отступаю в стратегических целях. Тебя они не знают, а вот меня…       — Я пойду с Вами, — Альджеди перебила, осторожно коснувшись плеча ведьмы. — Двое наемников на входе отвлечены беседой. Третий завершает обход здания и скоро завернет за угол. Можно будет проскользнуть.       — Нет уж, Вы ранены. Стойте здесь и ждите, — не на шутку разозлившись, Атрия передала скрипачке мушкет и гневно зыркнула на Льва. — Теперь понимаю, почему твоя карта изгнала тебя. Будь у меня такой Альфа, я бы первой подняла бунт.       — Нет, я не понял. Что ты сказала?! — пораженно прошептал Регул, но ведьма уже прошла мимо него и покинула переулок. — Шедди, милая, скажи! Что за…       Поднеся палец к губам, Альджеди прикрыла веки и оперлась спиной о стену дома.       — Ч-ш-ш, — тихо произнесла она. — Голова болит.       — Вот как?.. — поджал губы. — И ты меня затыкаешь.       Лев раздосадовано выдохнул и, подбоченившись, зашагал по переулку. Вскоре до него донеслись голоса наемников. Приготовившись к схватке, Регул на полусогнутых ногах вернулся к Альджеди и приготовился достать с пояса кастеты. Однако наемники не спешили завязывать драку, и до ушей Льва долетел кокетливый смех Атрии.       — Что она там делает? — Регул уставился на скрипачку и вздернул брови. — А ты чего смеешься?

*

      Едва Вегард покинула переулок, ее походка изменилась. Стала более легкой, бедра покачивались из стороны в сторону. Распустив волосы, Атрия накрутила на палец прядь и склонила голову на бок. Медленно подошла к зданию лавки, будто направлялась вовсе не сюда, но в последнюю минуту передумала. Два бритых охранника — тощий лакрим со вздернутым носом и плечистый с толстым шрамом на подбородке — взглянули на гостью с интересом.       — Что такая краса забыла здесь? — плечистый наемник, скалясь, улыбнулся. — Затариться пришла?       — Эй, — в подозрении сощурившись, тощий принял боевую стойку. — Эт лавка принадлежит Корнефоросу. Его товары ток для избранных, а о тебе я не слыхал.       — Безмятежного оборота, ма-альчики, — промурлыкала Атрия и обворожительно улыбнулась коренастому охраннику. Тот казался сговорчивее. — Привоз уже был? Мне бы ту бутылочку еще прикупить… Оставили для меня?       — Привоз был, — ухнул плечистый и почесал лысую голову. — О какой «бутылочке» судачим?       — Розовенькая такая, пуза-атенькая, — невинно хлопнув ресницами, Атрия надула губы и насупилась, будто глубоко задумалась о чем-то. — Вот я пришла в прошлый раз, дяденька дал мне одно зельице. Говорил, что от самой Имперской Ведьмы, и так много желтеньких монеток взял… А оно сладенькое такое, вся кожа пятнышками пошла.       Коренастый наемник наклонился к Атрии, вгляделся в ее лицо и удивленно изогнул брови, заметив россыпь веснушек на щеках и носу.       — Краси-иво, — завороженно прогудел он.       — Мило, правда? — ведьма провела пальцами по челюсти и смущенно пожала плечами. — Похоже на Небесное Полотно?       — Похо-оже…       — И что с того? — крякнул тощий охранник. — На сыпь похоже. Ток темную.       — Это никакая не сыпь, — надулась Атрия, выпятив нижнюю губу. — Вот всем бравым воинам нравится.       Однако худой наемник так просто не хотел отставать. Все еще подозревая подвох, указал на одежду ведьмы.       — А чей-т на тебе военная стеганка? Дралась с кем-т? Ты балтаджа?       — Да нет же, глупенький!       Атрия заливисто рассмеялась и махнула ладонью. Обернулась к коренастому, и тот попался в ловушку голубых глаз.       — Говорю же, — взгляд с поволокой, направленный из-под опущенных ресниц, пленил несчастного, — воинам нравится.       Наемник мечтательно улыбнулся и приосанился. Ему было приятно находиться на крючке чарующей ведьмы. Щеки зарделись.       — Так ведь… и так красиво ж… — пробубнил плечистый. — Зачем тебе еще бутылек?       — Для подруги хочу купить, — лучезарно улыбнулась Атрия. — Она ждет неподалеку, но так стесняется, ужас какой-то. Так сильно хочет такую же миленькую россыпь…       Тощий охранник часто заморгал, наконец заинтересовавшись, сгорбил спину и будто бы невзначай наклонился к ведьме.       — А эт подруга твоя, — прочистил горло. — Ну, она эт… тож красотка?       — У меня некрасивых подруг нет, — пропела Вегард и смущенно потупилась. — Так я могу зайти? Корнефорос не будет против, правда?       Плечистый наемник толкнул тощего под локоть и недвусмысленно ему подмигнул. Тот с глубоким вздохом огляделся по сторонам и отошел от двери.

*

      Альджеди хмуро вслушивалась в окружение. Регул старался ей не мешать, но нервозность брала свое.       — Долго… Очень долго, — пыхтел он, расхаживая по переулку. — Ну же, красота.       — Зашла внутрь, — проговорила Альджеди, дернув ухом.       — Что, уже?! — Лев подлетел к скрипачке, нервно дергая коленом, сгорбился. — Я не слышал звуков драки.       — Ее не было. Тише, — шикнула Альфа Козерога, не дав торговцу договорить, прислушалась. — Прошла первый этаж… Встала на лестнице.

*

      — Ты по какому вопросу, кудрявая?       Один из трех наемников, стороживших первый этаж лавки, остановил Атрию посреди лестничного пролета. Приняв задумчивый вид, Вегард накрутила прядь на палец и возвела глаза в потолку.       — Зельице кое-какое нужно, — улыбнулась охраннику. — По нашим девичьим секретикам.       — А, — наемник разинул рот, медленно соображая, и указал пальцем наверх. — Эт туды.       На первом этаже находились только бесконечные вешалки с кожаной одеждой для новых геркулидов и пара тесных примерочных.       — Я так и поняла, — Атрия подарила наемнику последнюю улыбку и нерасторопно поднялась по ступеням.       Как предупреждала Альджеди, охранников на втором этаже находилось всего два. Сторожили они по большей части лестничный проход, а не зал. Внутри же помещения с левой стороны находились витрины с оружием, лишенным драгоценных камней, а с правой покоились широкие полки с зельями и эликсирами. Разумеется, ни одно из них не принадлежало Полярной, однако вывеска над стеллажами «Выдержано Имперской Ведьмой» имелась.       Третий работник лавки — амбал, едва не касающийся потолочной балки макушкой — копался в цветастых склянках, поэтому не видел посетительницу. При взгляде на него ведьма задавалась вопросом, для чего была выставлена стража — для охраны территории от местного ворья или от этого амбала.       Атрия воспользовалась моментом, не став ждать, подошла к бывшему наемнику Регула со спины и коснулась пальцами его оголенного локтя.       — С Брезга не видела тебя, крепыш, — прошептала Вегард под плечом замершего лавочника. — Шевельнешься, и я превращу тебя в очаровательную статую.       Амбал, грузно дыша, не спеша опустил взгляд на ведьму. Зелья маски на ней не было, волосы с глазами других цветов. Но по тому, как дрогнуло лицо лавочника, Атрия поняла, что он узнал спутницу Полярной и, что еще лучше, испугался.       — Верно мыслишь, я пришла не одна. А потому ты поможешь мне, — шепнула Вегард и по-хозяйски подхватила лавочника под локоть. Пальцы коснулись мясистого предплечья и пустили по руке лакрима морозную волну. — Вразумел?       Наемник не желал проверять, как далеко отсюда находилась Имперская Ведьма, поэтому тяжело вздохнул и не стал поднимать шум.       — Эу, чо там у вас?! — окликнул охранник, навалившись на лестничные перила. — Шушукаетесь.       Атрия подтолкнула лавочника, чтобы быстрее соображал. Тот обернулся на геркулидов и раздраженно пожал плечами.       — Гостья ищет снадобье от бородавок, — зашипел, когда Атрия послала по руке новую ледяную волну.       — Не для меня! — возмутилась ведьма, испуганно воскликнув. — Это для подруги!       Наемники у лестницы загоготали и, потеряв к ним интерес, вернулись к прерванному разговору.       — Ты дашь мне эликсиры для ускоренной регенерации, обезболивающие травы, зелья от ожогов, свежие повязки и не возьмешь ни монеты, — тихо процедила Атрия, вернувшись к угрозам. — Даже заплатишь мне, и тогда я не стану разбирать твою чертову предательскую задницу на трупные снежинки.       Плюсом всех наемников, по мнению Атрии, была беспрекословная сговорчивость, если речь шла о жизни и смерти. Каждый из этих ребят знал о преданности только через грубую силу и соглашался служить лишь тому, кто предложит больше. В данном случае лучшей нанимательницей была Атрия, за которой стояла настоящая Имперская Ведьма, а не дешевая вывеска в отсыревшей лавке.       Потому через пятнадцать минут Вегард находилась у прилавка и украдкой засовывала под стеганку увесистый мешочек золота. Спрятала бутыльки там же. Благо ремень поверх военной куртки сидел туго и не позволил зельям провалиться мимо одежды.       — Кто такой Корнефорос? — шепнула Атрия лавочнику.       — Бета Геркулеса, — буркнул амбал в ответ. — Любимчик Альфы, заправляет всем, пока Альфа жирует в замке.       — Тебе он не сильно нравится, — заметила ведьма и сощурилась, застегивая стеганку. — Почему?       — Приходит и ворует. Смерд хуже Регула. Это он придумал врата закрыть, — фыркнул и склонился над столом, чтобы оказаться ближе к Вегард. — Если захотите кого прикончить, он сегодня приедет за новым товаром. Вечером, как стемнеет.       Нашлась искомая зацепка. Закончив с пуговицами, Атрия поправила ремень.       — Я передам, что ты помог нам, — попрощалась с «дичью» Регула и поспешно направилась к лестнице.       — Когда избавишься от бородавок, заглядывай, — просмеялся охранник вслед.       — Ну конечно, мальчики, — ведьма обворожительно улыбнулась через плечо. — И зелье не для меня-я!       Хотелось побежать, но чтобы не привлекать внимание, Атрия сохранила легкую походку и покинула здание лавки так же дерзко, как вошла в него.       — Пока-пока! — взмахнула пальцами, когда тощий и плечистый геркулиды заулыбались ей.       Ускорила шаг, только когда оказалась в знакомой подворотне.       — Ну что? — встрепенулся Регул, увидев копну белокурых волос. — Хвоста нет?       — Надо уходить, — выдохнула ведьма. — Срочно. Пока твой наемник не выдал нас охране.       Вегард подбежала к Альджеди, забрала мушкет и, не теряя ни минуты, закинула ее руку на свое плечо. Крепко ухватила за талию обожженной рукой и, поморщившись, быстро повела прочь от лавки.       — Тут недалеко был трактир, — скрипачка едва держалась на ногах и шипела от боли в затылке. — Сейчас налево.       — Хорошо, — коротко ответила Атрия и юркнула за поворот. — Я выручила немного денег. Сможем снять комнату.       — Ты еще что-нибудь взяла? — Регул выскочил из-за спины и разозленно взмахнул руками. — Хоть что-то.       — Звон стекла, — отрывисто прошептала скрипачка. — Глухой звук под… одеждой.       — У меня есть несколько зелий, — успокоила Атрия и, заглянув в земляные глаза, подтвердила слова уверенным кивком. — Сейчас подлечим Вас.       Альджеди благодарно улыбнулась, не найдя сил для полноценного ответа.

***

      Время нещадно пожирало час за часом. Завийява твердо уверилась, что за два оборота отведенных на подготовку «Мнемониста» она не успеет описать даже половину плана. Основные моменты она обговорила с Заниахом, связавшись с ним по хрустальной сфере, заодно проверила стабильность поддерживаемых чар. Не дала Эте Девы шанса объясниться, извиниться или прояснить ситуацию с его предательством и прервала связь.       Как было обещано, Альдебаран собрал силы. Стянул воинов с окружных деревень и выдал им оружие. И сейчас комиссарский полк стройными рядами покидал плато. Стук тысячи сапог Завийява отчетливо слышала из дома вождя. Сжимая в ладони боевую заколку, Дева мерила широкими шагами комнату, не в силах остановить ход мыслей и ног. С оборота на оборот должно начаться крупное вторжение, которого новый Дворец еще не знал. За всю историю обоих мировых сердец ни у кого не получалось собрать настолько большое войско и вторгнуться на территорию любого из Дворцов.       Завийява точно знала, что Ригил воспримет их мятеж за личное оскорбление. Она привыкла получать желаемое чужими руками и брать силой, если желаемое не отдавали. Поэтому комиссары, подошедшие к дворцовым стенам, вскоре станут считаться злейшими врагами серой короны.       Бета Девы остановилась возле окон военного зала и сосредоточенно всмотрелась в улицы. Кузнечная не знала отдыха в этот оборот. Оставшиеся Скорпионы неустанно ковали железные детали. Плотницкая улица наводнилась младшими Змеями и Хамелеонами. Днем и ночью они стучали молотками и орудовали пилами. Мирные жители делали все, для того чтобы укрепить город. Хотя каменистые возвышенности плато защищали их, в короткие сроки необходимо было соорудить механизмы, способные выдержать осаду Вестников Войны.       — Завийява-паша, все готово, — комиссар подошел к Деве и ударил сапогом о пол. — Желаете идти сейчас?       Альдебаран возглавлял полк, отправленный на границу земель, потому возложил на Бет Тельца и Девы управление городом. Завийява не хотела подорвать доверие вождя и уверенно покинула военный зал в сопровождении комиссара.       — Тельцы очистили улицы? — не сбавляя шаг, спросила Дева.       — Шатры убраны, моя паша, — отчитался конвоир. — Семеро Плеяд ждут Вашей команды.       — Хорошо.       Придержав полы накидки, Завийява перебралась по мосткам через широкий свежий ров, на дне которого протекал тонкий ручей, и прошла мимо своего дома, где на первом этаже трудились над картами и планами Денебола с Мирой. У Джуббы было другое задание. Он, увидев паша в окне, выскочил на улицу и стремительно побежал за ней.       — Стойте! — но Дева не замедлилась.       — Говорите на ходу, — приказала она и завернула за угол, направляясь к дальним окраинам Тельца. — Я спешу.       — Слушайте, то дело, о котором Вы меня просите… — Джубба многозначительно покосился на стражника, и тот отошел. Как только расстояние между комиссаром и Завийявой стало приличным, Джубба склонился к невысокой Деве и зашептал с беспокойством. — Один я не могу. Понимаете, мои бомбы имеют определенный состав, и некоторые ингредиенты для них делаю не я.       Завийява нахмурилась, внимательно выслушав Скорпиона, и увернулась от встречного полена, которое нес Хамелеон на Плотницкую улицу.       — Вам нужен кто-то конкретный? — продолжила Дева. — Я смогу помочь достать эти ингредиенты?       — Нет, только она знает их состав, — Джубба яростно мотнул головой. — Ее зовут Капелла. Может, Вы встречались? Понятия не имею, где она находится, но без ее ядов мой заряд не выйдет таким мощным.       Тяжело выдохнув, Завийява поджала губы. До окраины оставалось совсем немного. Меж домов уже виднелись подготовленные для строительства улицы, по которым рассредоточились Плеяды Тельца с Атласом во главе.       — Она нужна мне, понимаете? — настойчиво прошипел Джубба, сжав кулаки.       — Понимаю, — тихо ответила Завийява. — Альфа Возничего нужна нам всем. Даже не представляете, как.

***

      На мировом пограничье стало опасно находиться. Хамаль взбежал по ступеням и протянул руку Капелле. Пока друзья добирались до старого Дворца, порывы ветра усилились, и устоять на ногах стало тяжело.       — Хватайся! — окрик Овна растаял в вое бури.       Капелла схватила ладонь до того, как ее снесло новым порывом. Еще миг, и Хамаль затащил Возничую в проем. Тяжелая дверь, захлопнувшись, послала по стенам дрожь и осыпала с потолка каменную крошку.       — Еле… успели, — выдавил Овен и согнулся пополам. Дыхание никак не желало восстанавливаться. Сердце бешено колотилось в груди. Сжав рубаху в кулаке, циркач заозирался. — И тут… мрак…       Сдавленно сглотнув, Капелла согласилась. Дворец потерял светлые краски. Золото, которым обрамлялись дверные и оконные проемы, больше не блестело. Белая лепнина на стенах угрожающе нависала над полом. Ее цветочные узоры стали похожи на застывшие подтеки слизи. И каждый шаг, сделанный по мраморным полам, сопровождался шипением десятка змей.       — Т-ты уверен, что н-н-нужно т-туда… — пролепетала Возничая, когда Овен направился к главной лестнице, ведущей в тронный зал.       — А куда еще? — выдохнул Хамаль и на всякий случай снял с пояса молоток. — Феркад наверняка там.       — Ага, — пискнула Капелла и неохотно зашаркала следом. — А м-мы там з-зачем?..       Чем ближе они были к тронному залу, тем страшнее становилось. Все потаенное вылезало наружу. Возничая клялась, что видела шевеление на стенах, хотя знала, что это невозможно.       — М-мы об этом п-пожалеем, — шептала себе под нос. — Мы очень г-горько п-пожалеем…

***

      В снятой комнате оказалось просторно. На первом этаже трактира уныло играли музыканты, которых на входе скрипачка одарила неодобрительным взглядом за фальшивую игру. За завываниями лир и смехом выпивох не было слышно происходящего в запертой комнате верхнего этажа. Тем не менее, Альджеди не кричала от боли, а стиснула челюсти и крепко морщилась, когда Атрия снимала с нее старую повязку. Ее пришлось отрывать от засохшей корки и спутанных волос. Кусок ткани ни на что не годился. Пропитался кровью и землей, поэтому ведьма бросила его в ведро и забыла.       — Насколько все плохо? — прохрипела Альджеди, и Регул, нависший над ней вместе с ведьмой, взмахнул ладонями.       — Все прекрасно, Шедди, милая, — Лев старался не кривиться, но отвращение и так было написано на лице.       Заметив это, скрипачка вздернула брови. Она не могла увидеть рану на затылке, поэтому опиралась на товарищей. И любая надежда меркла, когда хотя бы один из них проявлял несдержанность.       — Как далеко зашел распад? — проговорила Альджеди, готовая услышать страшное. Но приговора не последовало.       — Вообще-то его нет, — утешила Атрия и внимательно осмотрела рваную рану под клоком спутанных волос. — И перетянула повязку я Вам нормально… Края раны сошлись, корка почти засохла… Хотя кровь еще подтекает. На первый взгляд, череп не поврежден. Шрам, конечно, останется большой, но его не будет видно под волосами. Вы же не макушку рассекли.       — Прошло три оборота, — поразилась скрипачка. — Как это «нет распада»? Даже инея?       — Верно подмечено, Шедди, дорогая, — Регул поборол тошноту и подбоченился, выжидающе взглянув на Атрию. — Твоя магия?       — Не моя, но магия есть, — ведьма указала на золотое кольцо, которое теперь носила скрипачка. — Это оно не дает Вам распадаться.       Заинтересовавшись, Регул вытянул шею, чтобы рассмотреть необычное кольцо. Его глаза воровато прищурились.       — Полезная вещь, — Альджеди устало улыбнулась Атрии и протерла пальцем перстень, убирая крупицы земли с его треугольной гравировки. — Благодарю Вас. Я верну его в целости.       Ведьма отзеркалила улыбку и удалилась в купальню, чтобы вымыть руки. Воспользовавшись отсутствием Атрии, Альджеди предупреждающе взглянула на Льва.       — Даже не думай об этом, — прошептала она.       — О чем это? — цокнул Регул, приняв защитную позу. — Я о чем-то думал?       — Да, и весьма громко, — настойчиво надавила скрипачка. Теперь в ее лице не было ни намека на улыбку. — Если кольцо одним чудным утром таинственно исчезнет, ты лишишься моей поддержки.       — Да я не думал! — возмутился Регул, за громкой речью скрывая смущение. — Больно нужна мне какая-то безделушка. В моей лавке получше цацки найдутся!       — Кальб аль-Асад, — угрожающе осекла Альджеди и закончила разговор, когда из коридора донеслись шаги Атрии. — Ты меня услышал.       Дверь закрылась за ведьмой.       — Итак, трактирщика я успела достать. Он был очень рад избавиться от меня, — несмотря на шутливый тон, Вегард была сосредоточеннее обычного. Опустила чашу с теплой кипяченой водой на пол и поставила на стол чайничек, из горлышка которого струился пар. — Да, я ему заплатила. И да, в три раза больше, чем отдала за эту комнату. Но он все равно не хотел пускать меня на кухню. Говорил, я посетителей отравить решила. Нервный какой-то.       — А ты их не травила? — усмехнулся Регул, оперся ладонью на столешницу и озадаченно скосил губы. — А что ты делала? Зачем тебе кипяток?       — Это не просто кипяток, — пододвинув к себе пустую чашу, Атрия вручила Льву один из кусочков чистой ткани, полученных в лавке. — Натяни, а я буду лить.       Регул выполнил поручение без лишних вопросов и раскрыл ткань над чашей. Однако его любопытство возросло, когда Атрия подняла чайник и процедила странную темно-желтую жидкость в емкость. На ткани остались мелкие крошки неизвестного происхождения. Ведьма явно что-то размолола и прокипятила это «что-то» в чайнике. Поэтому трактирщик разозлился.       — Настой зáболони белой липы снимает боль и жар, — ведьма поднесла чашу Альджеди и предложила осторожно выпить. — По две столовые ложки за раз. Вам станет легче.       — Благодарю Вас.       Скрипачка приняла настойку, а Атрия сложила вторую тряпку вчетверо и смочила ее в емкости, оставленной на полу.       — Заранее извините. Я корки от ран хоть и отдирала, но только себе и максимум на коленках в детстве. По глупости, — замешкавшись на мгновение, Атрия глубоко вздохнула. — У Вас много земли и волос там… под коркой. Надо все это убрать и нанести мазь.       — Делайте, — Альджеди отдала настойку Регулу, уперлась обеими руками в матрас и склонила голову, открывая Атрии затылок.       Стараясь не обращать внимания на Регула, чья паника росла с каждой секундой, ведьма принялась смачивать рану тряпицей, пропитанной теплой водой, вынуждая корку размякнуть. Через несколько минут пришла пора отделить ее от кожи. Шумно вздохнув, Атрия стиснула челюсти и подцепила край пальцами. Она ожидала, что из длинной раны хлынет кровь, но ее вытекло совсем немного. Стянутые первой повязкой края успели сцепиться, а золотое кольцо ускорило наращивание новых тканей.       Альджеди сдавленно замычала, когда Атрия отделила корку вместе с выдранными волосами, и нахмурилась, едва ведьма выбросила ее куски в ведро с первой повязкой. Представила, что шрам длиной в пядь, на котором не смогут расти волосы, всегда придется прикрывать, чтобы не тратить время на бесконечные вопросы любопытных зевак. Благо рана находилась на затылке и легко маскировалась верхними прядями.       — Зашивать не надо, — облегченно прошептала Вегард, побоявшись потерять сознание от иглы в чьей-то голове. — Регул, передай банку с мазью, будь хорошим львенком.       — С-с чем? — вздрогнув, Лев спохватился и кинулся ко столу. Потерявшись в склянках, замер. — Какая именно тебе нужна? Фиолетовая, черная или белая?       — Да не зелья! Мазь там одна. Банка в форме сплюснутого цилиндра, — закатила глаза, когда торговец наконец нашел нужную склянку и принес ведьме. — Откро-ой. У меня руки стерильные… Ну почти. Ладно, всяко чище этой банки.       Атрия обмакнула пальцы в прохладной мази и осторожно нанесла на рану.       — Насколько мне известно, здесь цветы ромашки, зверобоя и чистотела. Они обеззаразят рану, уменьшат боль и воспаление. Пара оборотов, и отек уйдет, — смыв с рук остатки мази в напольной чаше, Атрия взяла последнюю чистую повязку. — Затяну потуже, чтобы края не разошлись: кожа все еще тонкая.       Только закончив с перевязкой, ведьма смогла перевести дух. Устало вытерев лоб, опустилась на кровать рядом с Альджеди и закрыла глаза.       — Оу, раз мы закончили, — Регул встрял, как только Атрия позволила себе расслабиться. — Красота, я-я…       — Оу, отнеси все это в купальню, помой и постирай тряпки. Они пригодятся для следующих перевязок, — язвительно передразнила Вегард и указала пальцем на ведро с мусором. — А это выброси. Раз «мы» закончили.       Скривив губы, Лев критично осмотрел оставшиеся следы знахарства и с недовольным видом покинул комнату, прихватив с собой чашу с тряпками.       — Я тебе не слуга, — буркнул, прежде чем закрыть дверь.       Воцарилось молчание, перебиваемое тихим постукиванием ноги ведьмы по полу. Не выдержав, Атрия сгорбила спину и шумно выдохнула.       — Ненавижу все это, — прошептала она. — В смысле все лекарское. Боюсь ткнуть пальцем или споить что-то не то. В общем, сделать хуже. Не представляю, как знахари живут с такой ответственностью.       — У Вас легкие руки, не переживайте, — успокоила скрипачка и невесомо улыбнулась. — Я почти ничего не почувствовала и уже иду на поправку, как Вы сами заметили. Даже заражения нет, хотя я была к нему готова. Можете собой гордиться.       — Это все кольцо, — Атрия отмахнулась, хотя в глубине души была благодарна за утешение. — Но Вы действительно не дергались и не кричали. На Вашем месте я бы верещала.       Альджеди тихо рассмеялась и пожала плечом.       — Оркестр учит смирению, — засмотревшись на ведьму, скрипачка сощурилась. — Вас что-то тревожит?       — М? С чего Вы взяли? — Атрии казалось, что она не выдавала эмоций, поэтому встрепенулась и приготовилась защищаться.       — Вы стучите сапогом, тяжело глотаете, голос звенит, — непринужденно перечислила Альджеди. — А еще сердце забилось чаще, когда я спросила.       — У Вас настолько тонкий слух? — поразилась ведьма, на миг потеряв дар речи.       — Тут тихо, Вы близко сидите, и Ваш обезболивающий настой начал действовать. Голова стала яснее, — скрипачка повела взглядом по комнате, словно эта деталь ничего для нее не значила. — Так не хотите выговориться? Вдруг полегчает.       Помедлив, Атрия закусила губу. Она держала боль в себе не из-за недоверия, а лишь потому, что не знала, с чего начать. Однако едва вопрос поступил, слова вырвались сами.       — Что я вообще тут делаю? — прошептала ведьма, глядя в пол перед собой. — Кино не вернулась, я должна быть не здесь. Но в то же время не могу бросить вас и беженцев. Я понимаю, что уйти нельзя, но и оставаться невыносимо. С каждой минутой ей может становиться хуже, а я брожу по городу, бью каких-то наемников, граблю чужую лавку… Знаете, почему я взяла так много зелий? Вы наверняка задались этим вопросом, для Вашей раны не все подходят. Думаете, это я для себя?       Махнула рукой в сторону стола, уставленного склянками.       — Плевать я хотела на свой ожог. Это хрень, если бил не Феникс. Нет, я взяла их для Кино, — прерывисто вздохнула, когда легкие опустели. — Потому что знаю, что она рисковала собой и снова покалечилась. Ведь не может быть такого, чтобы она вышла из боя с целыми конечностями! То на бомбе подорвется, то ожог в грудь получит, то вступит в схватку с идиотской Дубхе! Хотя я просила. Я умоляла беречь себя! Так что да, я взяла всего понемногу, потому что не могу знать заранее, какую часть тела в этот раз она решила разменять на возможность погеройствовать!       Перейдя на крик, Атрия запнулась. От злости сердце бешено колотилось, и пришлось взять паузу, чтобы не сломать в комнате что-нибудь.       — Это тяжело. Тяжело находиться далеко, знать, что она в опасности, и не иметь возможности мгновенно оказаться рядом, — сокрушенно проговорила Атрия, и ее рука рухнула на матрас. — Зачем мне вся эта мощь сокрушения гор, если я не могу помочь любимой? Да к черту ее…       Силы закончились, и кричать больше не хотелось. На смену злости пришла печаль и опустилась на плечи, стремясь разбить носительницу на тысячу осколков. Почувствовав холод на щеке, Атрия смахнула непрошенную слезу и отвернулась к стене.       — Понимаете меня? — совсем тихо прошептала ведьма, не взглянув на скрипачку. — Конечно, понимаете. Глупый вопрос. Вам столько лет… За такую долгую жизнь Вы наверняка любили.       — Понимаю.       Нежный ответ, наполненный невысказанной грустью, заставил Вегард обернуться и прикусить язык. За все время она не смотрела на собеседницу и не подозревала, что своими словами задела ее. Не понимала лишь, какими именно. В глазах Альджеди давно поселилась тоска, тень которой Атрия замечала и раньше, но теперь она показалась во всей ужасающей красе. Альфа, потерявшая дом, карту и оружие, грозилась сломаться от потери последнего, что было дорого сердцу.       — Но лишь отчасти, — честно добавила скрипачка.       — Расскажите, — Атрия подтолкнула Альджеди плечом и невесело улыбнулась. — Мои стенания Вы стойко выслушали. Теперь Ваша очередь делиться.       Альфа Козерога задумчиво изогнула брови и медленно выдохнула, не зная, с чего начать. Казалось, она не делилась подобными мыслями раньше и не чувствовала острой потребности в этом. Однако после того, как ее город сгорел, а карта пала от рук Вестников, скрипачка пересмотрела свои взгляды на чрезмерную замкнутость.       — Боюсь, моя история покажется Вам скучной…       — А я спросила не для развлечения, — настояла Атрия и нахмурилась. — Мне действительно интересно.       — Особо-то рассказать нечего, — скрипачка покачала головой, погрузившись в свои мысли. — Мы давно с ней знакомы, даже слишком. Долгое время работали вместе, сотрудничали во многом. Я ей так и не призналась, а теперь не знаю даже, все ли с ней в порядке. Только подозреваю. Вот и вся история.       — Да уж, не густо, — пробубнила ведьма и нахмурилась. — И как давно это тянется?       — Восемьсот двадцать три лета, — ответила Альджеди и улыбнулась, когда лицо Атрии резко вытянулось. — Надо было сразу это упомянуть.       — Ничего себе, «упомянуть», — шумно выдохнула ведьма и, удобнее сев на кровати, вскинула ладони. — Подождите, сколько?! У меня море вопросов… Вы только что заставили бездну разверзнуться! — собравшись с мыслями, Атрия подалась вперед. — И Вам не хотелось признаться? За восемьсот лет Вы ни разу не намекнули?       — Я намекала, — защитилась скрипачка. — Но это страшно — сделать неверный шаг и навсегда потерять хотя бы тонкую связь, обретенную столькими усилиями. Страшно, что признанием все оборвется.       — Разве это страшнее смерти в одиночестве, потому что кто-то побоялся признаться в лучших чувствах? — Атрия надула губы и пожала плечами. — Не знаю, я бы призналась.       — Да, я это вижу по Вам с Полярной, — скрипачка искренне улыбнулась ведьме. — Глядя на вас, мне все больше кажется, будто у моих поступков заканчиваются оправдания.       Участливо закивав, Атрия указала на женщину раскрытой ладонью.       — Так и есть, — хмыкнула она и пораженно прикрыла глаза рукой. — Восемьсот двадцать три лета воздержания… Вас жрицы к себе не звали? Наверняка сидят в Алтарях и ногти грызут, упуская такой кадр.       Грусть медленно отступала. Удивленно вскинув брови, Альджеди рассмеялась.       — Все не настолько плохо, — попыталась оправдаться скрипачка.       — Пра-авда? — скептично протянула Атрия. — То есть восемьсот с хвостиком это ни о чем? Хотите довести до тысячи? А Вы любите круглые цифры.       К смеху Альджеди присоединился еще один. Ведьма не сдержалась, заливисто расхохотавшись, покрутила пальцем у своего лица.       — Или Вы ждете определенного возраста? Раз так, странные у Вас пунктики, — перекинув копну волос через плечо, Атрия пододвинулась к скрипачке и заговорщически сощурилась. — Если серьезно, как думаете, это взаимно? Она тоже любит Вас?       Смущенно заморгав, Альджеди попыталась уйти от прямого ответа.       — Не знаю… Мы никогда не говорили об этом.       — Вы знаете, но боитесь поверить, — отмахнулась Атрия и ожидающе изогнула брови. — Так что Вы думаете? Было что-то?       Помедлив, скрипачка улыбнулась уголком губ и опустила голову. Вернув взгляд собеседнице, ведьма уловила в нем глубокую нежность.       — Я слышала ее сердце.

***

      За окраинами, между городом и холмогорьем, состоящим из разрушенных временем горных хребтов, раскинулись цветущие поля, обрамленные виноградником и двумя рядами плодовых деревьев. Заниах потрудился, помогая Тельцам чарами Девы выращивать пшеницу с картофелем. Однако этого было мало. Если все пойдет по плану, войско Альдебарана пополнится новыми Слезами.       Территорию распространения съедобных культур необходимо расширить. Это важно сделать быстро, как и обзавестись новыми домами. Поэтому Завийява приказала Плеядам в срочном порядке достроить улицы, занятые временными шатрами. А Гамме с Бетой Тельца — вырыть ров по протекающему ручью. Его исток как раз находился здесь, где стояла Завийява. Он уходил глубоко под землю, где песчаник кончался, и был пресным.       Дева осмотрела известняковые холмы, обхватывающие плато со стороны моря, и прикинула, что пруд, раскинувшийся у основания пород, можно увеличить, если получится высвободить из недр земли достаточно воды. Дева отдала приказ комиссарам, и они покинули пшеничные поля.       Она ждала команды. Обнажила заколку и сняла накидку. Сложила ее и аккуратно повесила на ветвь яблони неподалеку. Завийява никогда не использовала настолько сильные чары без поддержки карты. Она видела, как это делала Спика в бóльших масштабах, чем плато Тельца. Однако от волнения этот опыт не спасал.       Вскоре из города стали доноситься громкие голоса, марш сапог и бой барабанов. Комиссары вышли на крыши домов, чтобы самим не попасть под колдовство, и торжественно ознаменовали грядущее событие.

«Сохраняйте спокойствие! Немедленно укройтесь в ближайших зданиях!»

      Палочки ритмично ударили по барабанам. Благо после того, как полк покинул город, народа в нем убавилось, и улицами стало проще управлять. Поэтому городской шум вскоре стих даже на Кузнечной и Плотницкой.

«В городе идет стройка!»

      Завийява закрыла глаза. Следя за дыханием, выровняла его. Она представила город, но не конкретную его часть, а целиком — от юго-восточных ворот до северо-западного холмогорья. Главные дороги и пустые обочины. Изгибы переулков, каждый тупик. Нарисовала в своей голове и мысленно провела границы.       — Слеза к Деве взывает, — отдала громогласный приказ.

«Покидать здания строго запрещено!»

*

      На опустевшей улице главный из семи Плеяд ударил копытами по земле. Удлиненный изогнутый кинжал блеснул в руке и перелетел в другую.

«Сохраняйте спокойствие! В городе идет стройка!»

      — Забытая Слеза к Тельцу взывает, — пропел Атлас, и его нежно-бежевые глаза ярко загорелись.       На соседних улицах шестеро девушек-Плеяд повторили танец, отбивая копытами по дороге торжественный бой.

«Активны чары Тельца! Всем находящимся на улице: смотреть на небо!»

      — Что сотворено из камня, моей душе поклонится, — провозгласил Атлас, вскинув кинжал перед собой. — Что тверже земли, поднимется со мной!       Земля треснула возле оснований будущих домов. По ней словно прошлись ножом, вырезая ровные прямоугольники. Атлас вскинул руки вверх.

«Берегите голову! Смотрите на небо!»

      — Песчаная Твердыня.       Подпрыгнув, ударил копытами по дороге. Улицы ослепили вспышки чар семи Плеяд. Из подготовленных мест вырвались известняковые плиты. Младшие Тельцы не прекращали плясать, и плиты, застывшие в воздухе, задвигались. Летели плавно над крышами домов и опустились на разметки фундаментов.       Плеяды цокнули копытами, и стены опустились, создавая коробки для новых жилищ.

«Сохраняйте спокойствие!»

      Барабаны комиссаров сменили бой, ускорив его, заиграли следующий марш. Более активный, беспокойный.

«Из окон не высовываться! В городе активны чары цветения!»

      Поняв, о чем шла речь, Атлас усмехнулся. Рассек воздух кинжалом и поднял вверх плиты, служившие перекрытиями второго этажа.

*

«Высовываться из окон запрещено! Повторяем: в городе активны чары цветения!»

      Накопив мощь, Завийява открыла глаза и, раскинув руки над пшеницей, медленно пошла по часовой стрелке, описывая в поле круг.

«Держите детей дальше от окон и дверных проемов!»

      — Травами кормится земля, — зачаровала Дева. — Из колоса произрастает поле.       Ладони мягко засветились охрой, черные алмазы на заколке отбликовали цветом сырой земли. От поступи Завийявы по полю в воздухе запахло сладкой пыльцой.       — Где нет зерна, не станет колоса, — молодые колосья потеряли зеленый цвет, обращаясь бежевыми, быстро созревали. — Где упали слезы, проклевывается семя.       На яблонях распустились белые цветы. Завийява сосредоточилась на остатках корней в почве, на высохших и не прижившихся растениях на территории Тельца. Даже брошенные на обочинах прутья, листья, косточки и ветки не остались без внимания. Земля под ногами стала подрагивать. К пыльце добавился запах спелого винограда.       Завийява вытянула руку с заколкой и начертила в воздухе семилистник. Готовая отдать последний приказ, согнула ногу, замахиваясь, и ударила пяткой по тропе.       — Сады Деметры.       Семилистник распустился. Чары вспыхнули охрой. Цветение началось. Из земли проклюнулись первые ростки и устремились вверх. Тротуары покрылись свежей травой. Возле домов вырастали ягодные кусты, на площадях и широких улицах деревья раскинули пышные ветви. Завийява не остановилась на этом и заставила их тут же зацвести.       Пока улицы прорастали зеленью, Дева направила заколку на землю, закрыла глаза и принялась искать. Она представила, как опускалась ниже, туда, где почва становилась мокрой от заключенных в ней источников пресной воды. И как только ощутила запах сырой земли, открыла глаза и взметнула заколку вверх. Земля, задрожав, треснула. Дева заставила недра плато открыться для нее и извергнуть запас воды.       Уровень в пруду возрастал. По струйке и ручейку собиралась река. Вырытый Бетой Тельца ров по кругу города стал заполняться. Дева не могла управлять водной стихией, но знала некоторые уловки. Ей подчинялись водоросли, частицы которых находились здесь. Под землей их совсем мало, но если чарами размножить количество, сразу становилось проще управлять рекой.       Пока город цвел, Завийява поддерживала чары. Она чувствовала, как силы стремительно покидали ее, но не прервала колдовство, даже когда на ветвях апельсиновых и яблочных деревьев налились сочные плоды. Дева опустила руки и пошатнулась. Без помощи карты чары дались сложнее, однако она справилась, и достроенный Телец заиграл новыми красками. Теперь им проще будет выдерживать осаду Ригил, когда Вестники придут мстить.

***

      Когда Регул вернулся с постиранными тряпками, Атрия потащила всех на первый этаж. Они полноценно не ели несколько оборотов, и у каждого не осталось сил. Рыбная похлебка, собранная из выброшенной на берег чуварки, не была произведением кулинарного искусства, но после сражения Атрия так не посчитала. Даже подозрительный запах никак не смутил, и ведьма все уплела во мгновение ока. Откинулась на спинку скамьи и с блаженством хлопнула себя по животу.       — Наконец-то, — выдохнула она. — Думала, так и погибну, не отведав морских гадов, подгнивших на берегу после крупнейшего шторма.       Регул восторг не разделял. Уныло ковыряя ложкой похлебку, фыркнул себе под нос.       — Не умеют готовить, пусть не берутся, — злобно зыркнул в сторону трактирщика.       — Эта уха напоминает мне вкус юности, — Альджеди улыбнулась, когда лицо Льва перекосило от отвращения, и пожала плечами. — Когда я только начинала разъезжать по Ваал-Фегор с концертами, то выступала как раз в таких тавернах. Первое время трактирщики платили моему оркестру бесплатным обедом.       — Ты даже денег не брала? — прошипел Регул и неверяще перевел взгляд на тарелку с жижей сомнительного зеленоватого оттенка. — Оно же… как сопли. Еще и кости попадаются.       Вытащив тонкую рыбную косточку из своей тарелки, Альджеди тихо рассмеялась.       — И правда, — счастливо поддержала она. — Все еще попадаются, как раньше.       Шокировано вытаращив глаза, Лев съежился на скамье.       — Никогда тебя не пойму…       За обе щеки уплетая заветренный хлеб, Атрия прыснула от смеха.       — Ты избалованнее Алькора, — подтрунивала она.       — Не надо клеветать на меня, красота, — прошипел Регул, когда обе подруги посмеялись над ним, склонился над столом и угрожающе оскалился. — Помни, у этого льва есть зубы.       — Очень страшно! — хихикнула ведьма, в деланом испуге вскинула ладони.       После плотного ужина настроение в группе улучшилось. Альджеди получила помощь, и Атрия не стала увиливать от эликсира, борющегося с ожогами. Приняла несколько капель, намазала ладонь той же смесью, которую использовала для скрипачки, и перевязала кисть. Боль понемногу уходила, настойки из липы хватило всем. Ощутив легкость, Атрия позволила себе чуть расслабиться.       Когда же с поздним ужином было покончено, ведьма склонилась над столом, чтобы быть ближе к товарищам, и поймала их взгляды.       — В лавке мне дали наводку, — прошептала она, обращаясь к Альджеди. — Знаете некого Корнефороса?       Нахмурившись, скрипачка украдкой заозиралась. Никто в трактире не обращал на них внимания. Хозяин занят раздачей выпивки, пьяные — игрой в карты. Остальные либо донимали трубадуров, мажущих мимо нот, либо упивались бурной беседой, громко гогоча.       — Мы пересекались в прошлом, — призналась Альджеди, понизив голос. — Правая рука Альфы. Можно сказать, на побегушках у него. Выполняет всю грязную работу в городе, следит за выполнением сделок, заключенных Альфой. Важный геркулид. Или, как бы Вы сказали, тот самый цепной «Консильери» богатого «Дона».       Хитрая улыбка расплылась на лице Атрии.       — Надо же, у нас есть шанс добраться до «Дона». Невероятное везение, — пригубив поданный трактирщиком напиток, сморщилась. — Ох, что это?..       — Эль, — деловито причмокнул Регул и опустошил свою кружку в несколько глотков. — Ячменный солод, дрожжи… Все натуральное, не кривись.       — А вода тут есть? — ведьма отодвинула от себя кружку и уныло осмотрела трактир, полный поддатых лакрим. — Самая обычная, без дополнительного «натурального».       — Тут это не работает, красота. Вода здесь опасна для употребления, — Лев усмехнулся, когда отвращение на лице Атрии стало ярче. — Сама понимаешь, канализации в портах никудышные.       — Почему? — неуверенно спросила ведьма, отчасти не желая услышать ответ.       Ей казалось, что торговец пытался ее обмануть в отместку за нежелательную стирку. Однако его поддержала Альджеди, и надежда Атрии умерла.       — Грунтовые воды мешаются с морскими… — начала пояснять скрипачка, поведя ладонью, и запнулась, когда один из трубадуров дернул струны и они протяжно задребезжали. Прикрыв веки в немом осуждении, Альджеди вернула Атрии взгляд. — Как я сказала, в любом портовом городе густое население. Множество представителей разных карт проходят через эти места, кто-то остается. Представьте, сколько отходов, грязи и мусора сливаются в местные реки каждый оборот? Добавьте к этому соленую воду, грунтовую, останки мертвых животных и получите сильнейшую хворь после выпитого бокала.       — Кошмар, — выдохнула Атрия. — Ну и мерзость…       — Добро пожаловать в Пострел, красота, — Регул ехидно улыбнулся и вознес кружку, предлагая Атрии чокнуться. — Пей. Другого тут нет.       Нехотя согласившись, ведьма приняла предложение. Идти на вылазку за Бетой Геркулеса пьяной не хотелось, поэтому она лишь смочила горло, чтобы избавиться от странного маслянистого послевкусия рыбной похлебки.       — Так что насчет «Консильери»? — не унималась ведьма, в ожидании сложив руки на столе. — Он наш билет к «Дону». Его надо брать. Захватим «Консильери», проникнем в замок и заставим «Дона» открыть врата для беженцев.       — Да, не только врата, но и… — скрипачка вновь запнулась, услышав протяжный вой трубадура, раздраженно выдохнула. — Примите мои извинения, я так больше не могу.       Прежде, чем Атрия с Регулом ответили, Альджеди поднялась из-за стола и стремительно подошла к трубадуру. Тот успел только ухнуть и тут же потерял струнный инструмент.       — Э-э-э, что ты себе позволяешь?! — возмутился лакрим, вскакивая с места. — Верни лиру!       — Мало того, что играете как осел на трубе, но и не знаете собственного инструмента, — с холодной яростью Альджеди закрутила колки всех четырех струн. — Это не лира, а смычковая виола. До изобретения скрипки она лидировала в ансамблях.       — Да чо ты несешь?.. У-уф!       Трубадур попытался высказаться, но скрипачка толкнула его в плечо. Лакрим рухнул обратно на стул, и Альджеди протянула ему перенастроенную виолу.       — Спину прямо, — приказала она. — Вы же не верблюд.       Остальные в ансамбле захихикали. Кто-то ткнул пальцем в пристыженного товарища и тут же получил предупреждающий взгляд.       — А Вы шалмея давно чистили? — упрекающе указала на продолговатый духовой инструмент, отдаленно похожий на фагот, в руках смеющегося музыканта. — Вам его совсем не жаль? Звучание как у издыхающей жабы.       Духовик прикусил язык, и скрипачка склонилась над трубадуром, прижимающим виолу к груди.       — Третью с четвертой не зажимайте. Бурдоны — открытые струны. Они должны гудеть на протяжении всего повествования и создавать квинтовые и октавные интервалы, — Альджеди направила руку трубадура и положила ее на гриф. — Играйте на первой и второй. Тогда инструмент запоет совсем иначе.       Смущенно закивав, трубадур больше не пытался противостоять нравоучениям. Раздав указания, Альджеди вернулась за стол, где на нее уставились два любопытных товарища. Музыка заиграла вновь, и хотя трубадур лучше справлялся с виолой, его товарищ за грязным шалмеем чище играть не стал.       — Как я сказала, открыть нужно не только врата, — Альджеди глубоко вздохнула и не спеша помассировала висок. — Мы видели пристань. Кораблей «Арго» нет, ни одного судна. Только рыбацкие лодки остались, побитые штормом.       — Это я тоже заметила, — согласилась Атрия, с готовностью вернувшись к прерванному разговору. — Только не поняла, что случилось.       — Кинули они нас, — фыркнул Регул, скрестив на груди руки, и глубокомысленно возвел глаза к потолку. — Как только посмели… Ледышка обещала их поддержку. Неужели ее слово больше ничего не значит?       — Не говори глупости, — пресекла скрипачка и, склонившись над столом, понизила голос. — Помните разбитый корабль посреди моря? Он накренился, но не утонул и не перевернулся.       — Да, он будто замер, — согласилась Атрия. — Хотя его должно было унести течением.       — Верно, однако он не замер, а сидит на рифе, — прошептала Альджеди совсем тихо. — Механизмы Геркулеса. Они подняли со дна ловушку для нежелательных судов. Теперь корабли «Арго» физически не могут зайти в порт.       — Зачем геркулидам это делать? — прошипел Регул. — У них беженцев полно. В одном этом трактире сколько бродяг, пришедших зад погреть. Неужели они не хотят от них избавиться?       — Полагаю, геркулидов купили, — скрипачка пожала плечами. — Кто-то предложил им сделку, и она была выгоднее моей.       — Что-то подсказывает, что на мирный диалог мы с ними не выйдем, — хмыкнул Лев и надул губы. — Снова придется драться.       — Может, и не придется, — скрипачка помедлила, тщательно взвешивая свои слова. — Если сделаем все быстро, не дав геркулидам опомниться.       — Поняла, тогда захватим «Консильери», а потом с его помощью заставим «Дона» открыть врата и опустить рифы, — постучав пальцами по столешнице, Атрия уверенно кивнула и поднялась со скамьи.       — Красота-а, — устало протянул Регул, запрокинув голову. — Куда ты так сорвалась?       Вместо полноценного ответа ведьма подмигнула Льву.       — Пора ловить мафию.

***

      Наконец войско Альдебарана скрылось за горизонтом. Конные всадники перемещались быстро, не щадя лошадей, чтобы как можно скорее достичь цели. Каждый полководец понимал, что на кону стояла судьба Империи. Для Альфы Тельца эта война имела свой смысл. Вождь шел вперед не только ради визири, которую почитал и он, и покинувший царство живых прошлый Альфа. Альдебаран воевал, чтобы положить конец тирании Хозяйки Войны. Сам этот титул он находил неприемлемым и не терпел любых захватчиков, решивших поставить себя выше другого.       Являясь одним из немногих младших Слез, получивших признание самой Императрицы быть Ярчайшим, Альдебаран оставался прямым доказательством того, что режим, установленный Вестниками, никогда не имел ничего общего с истиной. Слезы загорались и потухали на обоих Алтарях не для резни друг с другом. Младшие отличались от старших не для того, чтобы подчиняться более «правильному» во внешности или управлять «неправильным». Ведь в первую и последнюю очередь они — лишь души на Небесном Полотне. И любая душа состояла из одной и той же силы, неподвластной ни одному смертному, — божественной силы Солнца.       Воинственно взмахнув кинжалом, Альдебаран повел всадников в бесплодные пески.       — Сегодня мы сидим в тени, словно прокаженные чумой, — громогласно оповестил вождь. — Но завтра тиранша Ригил познает нашу мощь и пожалеет, что не перебила нас раньше, когда у нее был этот шанс!       — Ур-ра! — завопили всадники.       — Уже сегодня мы сильны! — прорычал Альдебаран, не оставив на лице ни следа прежней мягкости. — Любой, кто сложит оружие, войдет в наш полк. И любой, кто пойдет на нас с войной, поляжет от нашего меча!       — Ур-ра‐а!       Бычье сердце тяжело билось в груди. От предстоящей схватки кровь вскипала в жилах. Вождь помнил сладость битвы, когда был моложе, не отказывал себе в славной драке. Теперь, подбираясь к границе своих земель, душа вождя трепетала от предвкушения. Он мог либо пасть героем, либо выйти им — не иначе.       — Впере-ед, собратья! — пришпорил коня, чтобы возглавить пустынный гон. — Не жалея сил, вперед!

***

      Проснувшись в избе, Полярная поочередно разлепила веки. Не хотелось вставать. Тепло кровати тянуло назад. Но ведьма понимала, что отдых не мог длиться вечно. Приняв сидячее положение, заметила, что на носу что-то находилось. Коснувшись, узнала под пальцами свежий листок. Опустила взгляд на руку и обнаружила, что предплечье больше не болело. Алькор не мог покинуть избу, не разрушив чары, и мирно сопел в ее ногах.       Полярная благодарно улыбнулась и склонила голову горящей печи. Пока спала, домовая воструха нанесла целебную мазь на раны и закрыла все порезы дубовыми листьями. Перевязала тонким плющом и любовно оставила бантик на запястье.       — Спасибо тебе, дух, — прошептала Полярная и встала с койки.       Перед путешествием необходимо было подкрепиться. Ведьма подкинула яблоко, ловко поймала его и, усмехнувшись всхрапыванию кота, надкусила.       — Вставай, — громко позвала она, и кот лениво потянулся. — Мы вдоволь погостили. Надо и честь знать.       Широко зевнув, Алькор поднялся на четыре лапы и сонно моргнул.       — Может, еще часочек? — не справившись с зевотой, осел обратно на матрас. — Тут так хорошо…       — Вострушьи чары, — Полярная не стала ждать и подхватила Алькора с кровати. — Чем дольше гостим, тем меньше хочется уходить.       — Ну, Ки-ино-о… — болтаясь под мышкой у ведьмы, кот жалобно замяукал.       Дом не хотел отпускать гостей. Не желал обращаться пылью и терять внешний облик, пусть даже навеянный ведьмовством. Но пришла пора прощаться.       — Гостеприимство твое мы почитаем, в путь отправляться вновь желаем.       Полярная глубоко поклонилась напоследок и прошептала заговор, чтобы воструха не обижалась. Смиренно опустив голову, перешагнула порог избы спиной вперед, и чары мгновенно пали. Перед носом ведьмы мягко закрылась покосившаяся дверь, а ноги ступили на отсыревшие ступени.       Дремота развеялась. Алькор встрепенулся, извиваясь под мышкой, выскользнул из захвата и плюхнулся в траву.       — Ф-фу, как тут сыро и грязно, — прошипел он, осматривая округу, и отряхнулся, отчего уши звучно захлопали о белые рога. — Все, пойдем. Нас ждет Атрия. Наверняка совсем от скуки стухла в этом Постреле.       Насмешливо хмыкнув, Полярная доела яблоко вместе с огрызком и выбросила только хвостик. Прислушиваясь к вою упырей, осторожно зашагала через заросли к тропе, ведущей к горному ущелью.       — Думаешь, у нее все спокойно?       — Думаю, они там киснут, — деловито изрек кот, подкрепив слова уверенным кивком. — Ты же знаешь Атрию. Только представь, какие у них могут быть развлечения без нас?       — Упырь меня побери… — шумно выдохнув, Полярная стиснула челюсти и ускорила шаг.       — Уже побежали? — кот непонимающе склонил голову на бок, на всякий случай тоже перейдя на бег. — А зачем?       — Ты прав, я знаю Атрию, — проворчала ведьма, пробираясь через ветви скрюченных деревьев. — И боюсь представить, как она себя развлекает.

***

      На город опускалась ночь. Прошел оборот, как троица посетила Пострел. Прильнув спиной к стене, Атрия затаилась в одном из переулков. Отсюда плохо просматривалась лавка, но ее вход виден хорошо и находился ближе остальных слепых зон. Регул ожидал в переулке, находящемся напротив укрытия ведьмы, и ждал команды.       — Слышу колеса на востоке, — прошептала Альджеди. — Две… Нет, три телеги.       Она стояла слева от Атрии, закрыв глаза. Не двигалась, дергая только ушами, чуть поворачивая их в сторону звука.       — Корнефорос во второй. Они говорят, — тихо выдохнула скрипачка. — Не знают, когда придет… придет обещанное золото.       Альджеди замолчала, слушая чужой разговор. По мере приближения телег голоса стали отчетливее.       — Казначей, — скрипачка в отвращении дернула верхней губой. — Он обещал золото за закрытие порта.       — Это еще кто такой? — непонимающе нахмурилась Атрия. — Как понимаю, он не из Ложи. То есть не подчиняется Вашей главе.       — О нет, — невесело хмыкнула Альджеди. — Имперский Казначей служит Ригил и сам по себе… не очень хороший лакрим.       — Как мягко. Интересный способ назвать кого-то ублюдком, — усмехнулась ведьма и наконец стук колес дошел до ее ушей. — Раз геркулидов купила Ригил, тогда они глупы. Все они заблуждаются, раз считают, что она им действительно заплатит.       — Да, они глупы, но нам от этого проще, — пожав плечами, скрипачка замерла и прислушалась. — Сто пятьдесят аршинов.       Атрия заозиралась и взмахнула рукой, отдавая сигнал Регулу. Тот уже принял облик зверя и опасно оскалился, получив знак.       — Сто аршинов.       Вскинув ладонь перед собой, Атрия сосредоточилась на воде в лужах. Лев в переулке присел на корточки, готовый к прыжку.       — Пятьдесят.       В тот миг ведьма почувствовала каждый источник воды вокруг себя. Глаза загорелись синевой, едва скрипачка произнесла «двадцать пять». Первая телега показался в поле зрения, и пятка проскользила по земле. Вода в лужах мгновенно замерзла, конь поскользнулся на скаку. Извозчик не справился с управлением, телегу занесло влево и бочиной впечатало в здание, рядом с которым прятался Регул.       Вторая повозка хоть и видела происходящее впереди, но не успела прервать движение. Колеса поехали по тому же льду. Только третья осталась позади, вовремя остановив коня.       Не дав наемникам опомниться, Атрия подняла незастывшую воду и смыла извозчика во второй повозке. Это был знак для Регула, какую телегу атаковать. Он выскочил из переулка и рывком открыл дверь. Два наемника, охранявших Корнефороса, безвольными куклами вылетели из кузова. Гортанно зарычав, Лев ударил когтистой лапой геркулида, выбежавшего из другой телеги.       Чтобы не позволить устроить за ними погоню, Атрия покинула укрытие вместе с Альджеди и на бегу взмахнула ладонями. Колеса двух телег покрылись льдом и приклеились к дороге. Ведьма юркнула в повозку, где находился Корнефорос, и взглянула на худого лысого лакрима, ошарашенного их появлением. Когда рядом на скамью приземлилась скрипачка, Геркулес сощурился.       — Вперед! — Атрия отдала команду.       Регул оттолкнул последнего нападавшего и прыгнул на лавку извозчика. С гортанным «йа!» подстегнул коня, заставляя его перейти на бег, и немедленно принял облик лакрима. Повозка дернулась и рванула по дороге прочь от лавки. Атрия не позволила Корнефоросу дотянуться до оружия и заморозила его руки до того, как они коснулись кожаного плаща.       — Вы похитили меня! — прорычал Корнефорос. — Тупее ничего не придумали? Вы хоть знаете, кто я такой?!       — Разумеется, знаем. Иначе зачем Вы нам нужны? — Альджеди выжидающе изогнула брови. — А меня Вы помните?       Повозка совершила резкий поворот вправо, уходя с главной улицы, ведущей к замку Альфы.       — Коза, — с ненавистью процедил Корнефорос, впечатавшись плечом в стену телеги.       — Вот зачем Вы мне грубите… Неужели так сложно произнести имя моей карты целиком? — проговорила скрипачка, возведя глаза к потолку, и потянулась к скамье, на которой сидел «Консильери». Понизив голос до нежного и вкрадчивого, опасно улыбнулась пленнику. — Вот что сейчас будет. Мы с Вами проедем по городу полный круг и остановимся возле замка. Все это время Вы будете слушать меня и искренне соглашаться со всем, что скажу. Если же я услышу хотя бы тень лжи, наша драгоценная ведьма утопит Вас в ближайшей луже.       Атрия задорно помахала наемнику, и взгляд Корнефороса панически метнулся со скрипачки на нее.       — Пока все понятно? — настойчиво спросила Альджеди.       — Понятно, — процедил пленник и незаметно сглотнул. — Говорите.       Легкая улыбка расцвела на лице музыкантки. Хотя Корнефорос пытался скрыть, она слышала его сердце и точно знала, что пленник сходил с ума от ужаса.

***

      Страх усилился, когда Хамаль приблизился к вратам тронного зала. Он рос где-то в глубине души и поднимался выше по мере восхождения по ступеням. Овен не мог объяснить природу этого страха. Он был каким-то звериным, первобытным. О нем нельзя сказать ничего однозначного. Хамаль боялся, словно являлся слабой дичью перед злобным хищником, хотя явных причин для этого страха не было.       Ноги все же несли дальше. С трудом, но выше. Овен уже не слышал Капеллу за спиной. Знал, что она там, но обернуться не пытался. Только зачарованно, дрожа каждой клеткой, положил ладонь на ручку двери и поджал губы, когда она покрылась чешуей и стала извиваться под его пальцами.       Из щели пробивался нефритовый свет. Изнутри доносилось шипение, столь неистовое, будто исполин кричал на своего слугу. Несмотря на ужас и трясущиеся колени, Хамаль приоткрыл дверь.

***

      Повозка остановилась перед вратами замка. Под неодобрительным взглядом Регула Корнефорос вышел из нее первым. Пленный больше не сопротивлялся. Прокатившись по городу в компании разъяренных Слез, стал сговорчивее и согласился проводить троицу к Альфе.       Весь путь до центрального входа сопровождался пристальным наблюдением наемников, охранявших дом главы. Стража здесь отличалась от бандитов на улицах города. Более собранные, серьезные. Не переговаривались между собой и держали наготове палицы. Атрия быстро узнала в них оружие карт, ведь рукояти были украшены граненым серым камнем — горным хрусталем.       — Они со мной, — буркнул Бета Геркулеса.       Бритая стража скептично осмотрела троицу за спиной Корнефороса и остановилась на Альджеди. Скрипачка показалась им знакомой.       — Сдайте оружие, — прорычал охранник гостям.       — У меня его нет, — с улыбкой ответила Альджеди и вежливым кивком указала на Атрию. — Как и у моей спутницы.       — Ты, — второй охранник ткнул пальцем в сторону Регула и раскрыл ладонь. — О тебе речи не было. Оружие!       Закатив глаза, Лев зарычал и отстегнул кожаную сумку от пояса, где хранилось два кастета с бордовыми гранатами на костяшках. Регул вложил суму в руку наемника и отступил.       — Гости пришли просить у Рас Альгети, — доложил Корнефорос, когда с обыском было покончено.       Неохотно стража расступилась, пропуская враждебную троицу внутрь невзрачной крепости.

***

      Двери тронного зала распахнулись, будто ожидая гостей. Нефритовый свет ударил по глазам. Овен отшатнулся, зажмурился. Яростное шипение забило по ушам, заставляя прикрыть их и согнуться.       — Хамаль! — оклик Капеллы прозвучал слишком далеко, хотя женщина находилась прямо за плечом.       Овен не мог отвести взгляд от происходящего в тронном зале. Застыл, как приросший, и все смотрел, округлив розовые глаза. В центре, где когда-то находился пьедестал Солнца, ведьмак сидел на коленях. Голова запрокинута, веки распахнуты, руки безвольно опущены вдоль тела. Два аметиста-глаза источали свет, лишь едва перебивая яростный свет исполина, призванного для ответа.       Он издавал то шипение и насылал страхи на любого пришедшего — Аспид в изумрудной чешуе. Его тела не было в этом мире. Призрачный гигант окружил кольцами ведьмака и направил распахнутую пасть на призывателя, стремясь пожрать, уничтожить, стереть с лица Империи.       — Стой, — дрожащим голосом пропищал Хамаль, не в силах занести ногу и переступить порог.       Испуг достигал высшей точки и угрожал лишить сознания. Двигаться невероятно тяжело, ноги не слушались, голос предательски подводил. Исполин высасывал что-то из ведьмака. Выкачивал с такой силой, что даже Овен чувствовал, как жизнь уходила из Феркада.       Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что происходило с Капеллой, но циркач пересилил себя и опустил взгляд под ноги. Ужас одолел Возничую. Она тихо скулила, схватившись за голову, осела за спиной Хамаля и не могла больше встать.       Сердце бешено колотилось. Овен сжал игрушечный молоток. Сквозь пелену страха вспомнил уловку, которая не позволила ему сойти с ума в темнице Ригил. У всякого горя был один злейший враг — счастье. Замахнувшись молотком, Хамаль поборол дрожь в руках.       — Я тебя… — процедил он сквозь зубы. — Не боюсь!       Ударил оружием, рассыпая по полу цветные искры. Аспид отвлекся и захлопнул пасть. Изумрудные глаза сощурились, выискивая неприятеля. Чары змея чуть ослабли. Овен воспользовался моментом. Сделал шаг в тронный зал и ударил по полу еще раз.       — Ты совсем… — голос от ужаса срывался. — Не страшный!       Тогда Аспид нашел чужака. Гигантская пасть обнажила длинные, как копья, клыки.       — С-с-смельчак, — в оглушительном шипении исполина послышался смех. — Приш-шел брос-сить мне выз-зов?       Подбородок дрожал, язык заплетался. Рвано дыша, Хамаль почувствовал, как глаза защипало от слез.       — Это… это иллюзии, — сбито прошептал Овен, в потных руках сжимая молоток. — Страх… ненастоящий.       Если бы змей мог хохотать, он бы сделал это. Голова взметнулась к дворцовому потолку, пробитому чарами Полярной. Толстое тело вытянулось для броска. Призрачная чешуя засияла, переливаясь, во всей зловещей красоте.       — Я ес-сть Пож-жиратель Миров, мальчиш-шка! — взревел Аспид, испуская новые волны чар. — Я ес-сть ч-четвертый ч-чертог!       Хамаль поежился. От магии исполина недавние страхи расцветали в сердце. Он услышал рычание Ригил над своим ухом, почувствовал удары балтаджей по лицу. Тогда все о нем забыли, никому циркач не был нужен. Никого не волновали чувства брошенного театрала. Оскалившись, Овен зажмурился, прогоняя это наваждение.       — Я ес-сть ужас-с, вос-стающий в ночи легионом неупокоенных душ-ш!       Рев Аспида не умолкал. Хамаль прерывисто задышал. Колени подкашивались, но он не позволил себе упасть. Вместо пыток он вспомнил побег из тюрьмы. Как переодетые в балтаджей Девы пришли к нему и открыли клетку. Как визирь тайно укрыла мальчика в своих покоях и вместе с целебными мазями принесла еду, чтобы избавить Овна от истощения. Тогда его улыбку вызвало любимое угощение, которым театрал баловал себя на дворцовых приемах, — тыквенный пирог, посыпанный пряной корицей.       — А я… простой циркач, — прошептал Овен, уничтожая внутренний страх. — И я тоже знаю… пару фокусов.       Никто о нем не забыл в тюрьме под новым Дворцом. И теперь, вспоминая тот пирог, мальчик улыбался. Прежде, чем Аспид бросился на него, Хамаль замахнулся молотком.       — Ярчайшая Слеза к Овну взывает!..

***

      Путешествие не длилось долго. В представлении ведьмака они должны были достигнуть окраин Оазиса только завтра, однако группа гнала вперед, не жалея лошадей, и практически не делала остановок. И вот в поле зрения стал мелькать купол первой дозорной башни.       — Тюрьма на севере! — провозгласил Бета Малой Медведицы. — Дворцовая тюрьма!       Тельцы-драгуны сбавили ход. За ними остановились и Скорпионы. Антарес, скачущая верхом на издыхающей лошади, поравнялась с Кохабом.       — Так чего мы ждем?! — прорычала она, готовая пришпорить коня. — Вперед! Надерем смердам седалища.       — Постой, — ведьмак вскинул ладонь и всмотрелся в силуэт башни. — Отсюда нас видно. Заметят и подадут сигнал. Надо зайти с флангов.       — Так мы же хотим, чтобы нас увидели и подали сигнал. Разве нет? — фыркнула Антарес, теряя терпение. — Ты определись, здоровяк. У меня уже клешни чешутся.       Позади раздался стук копыт по песку. Укрыв голову капюшоном, Заниах протиснулся сквозь Тельцов и подвел коня к главам вылазки.       — Завийява-паша приказала, что нам нужно устроить взрыв, пробить стену и этим поднять шум во Дворце, — доложил он. — Дозорная башня стоит особняком в десяти верстах от тюремной стены. Если с нее нас заметят, шум поднимется слишком рано. У Ригил будет много времени, чтобы помешать, а мы не сможем добраться до тюрьмы.       — А еще мы не знаем, дошел ли полк Альдебарана до границы, — поддержал Кастор, путешествующий с ними в облике старшего Тельца, и кивнул в сторону башни. — Всей группой туда не пойдем. Нас слишком много, мы заметны.       — Предлагаю выдвинуться вдвоем, — Кохаб указал на разрушенные скалы по левую руку. — Мы с Антарес оставим лошадей там и тихо подойдем к башне.       Альфа Скорпиона злорадно загоготала и хлопнула себя по груди.       — Ты собрался идти тихо? Ты себя-то когда в последний раз в зеркало видел, здоровяк? — оскалилась она. — Не-ет, я одна пойду. Сделаю подкоп и подберусь ближе. А вы позагорайте на песочке.       Прежде, чем команда решила, Антарес пришпорила коня и направила его к скалам. Спохватившись, Кастор покинул рядовых Тельцов и направился следом за воинственной женщиной.       — Постой! — окликнул Заниах. — А ты куда?       — Мне нужна новая маска, — отозвался Близнец, не оборачиваясь, стиснул челюсти. — Укройтесь за скалами и не идите за нами.       Товарищи что-то ответили вслед, но Кастор уже не слушал. Его волновало одно — шпили Дворца, пронзающие тучи. Главный город совсем недалеко, правее от тюрьмы. Нельзя терять время. Нужно как можно скорее сменить лицо и проникнуть во Дворец. Близнец натянул съехавшую повязку обратно на нос и пустил коня в галоп.

***

      Покои Альфы Геркулеса отличались от остального замка: наполнены крадеными шелками и драгоценностями. Полки зала ломились от количества золотых украшений, сваленных на них. У восточной стены лежали свернутые ковры, привезенные из-за моря. У западной стояли сундуки, набитые чужим оружием. Альджеди помрачнела, высмотрев среди трофеев флейту своего оркестра.       — Как я рад тебя видеть, Альгьéди! — с акцентом произнес главный Геркулес и всплеснул руками. Развалился в кресле и подцепил пальцем толстую цепь на шее, демонстрируя гостям превосходство. — В этот раз ты не одна. Не хочешь познакомить меня со своими друзьями?       Атрия, следуя за скрипачкой, отвлеклась на драгоценности в зале. Нерасторопно подошла к полкам и с любопытством их осмотрела. Регул остался у дверей сторожить Корнефороса, чтобы тот не вздумал сбежать, и недовольно хмыкнул, когда два охранника с подозрением уставились на него.       — Само собой, на это еще будет время. Лучше скажи мне, Рас Альгети, — Альджеди опустилась в гостевое кресло без разрешения и устало откинулась на спинку. — Какая сила заставила тебя нарушить наши договоренности?       Геркулес расхохотался. В отличие от сухого Беты, он не был обделен в силе и соответствовал имени карты. Высокий и крепкий, с небольшим округлым животом, кричащем о праздной и сытой жизни Альфы. Атрия не раз встречала таких существ в обоих мирах и точно знала, что они ни в чем себе не отказывали и пировали, как правило, за чужой счет.       — Договоренности утратили силу, когда ты не смогла мне платить! — просмеялся Рас Альгети, хлопнул по подлокотнику и наклонился к скрипачке. — Твоего дома нет, твоей карты тоже. Зачем мне помогать тебе, когда карманы пусты? Мне предложили лучшую сделку, а я не хочу кануть в небытие следом за тобой, потому с радостью на нее согласился.       Изогнув брови, Альджеди задумчиво кивнула. Проигнорировала каждый выпад и сохранила спокойствие.       — Ты совсем не понимаешь шаткость своего положения, — издалека начала скрипачка. — Тебе кажется, будто Ригил оставит тебя в покое, даже заплатит за службу, если ты выполнишь ее требования? Ты действительно думаешь, что, освободив море от «Арго» и Стрельца, Ригил оставит Пострел тебе на растерзание? Не пошлет Вестников к тебе, как послала ко мне? — удрученно хмыкнула. — Я надеялась, ты не столь наивен.       — Послушай, Альгьеди, я против тебя ничего не имею. Ты знаешь, я на той стороне, где больше выгоды. Не расстраивайся, мой порт закрыт не только для беженцев, но и серой гниды, — хищно усмехнулся Рас Альгети, не приняв слова скрипачки всерьез. — Флагман не прорвется ко мне, а если попытается, мы с геркулидами встретим их в гавани. Гниды сядут жопой на риф, а мы их добьем.       — Ты забываешь о Возничих, — напомнила Альджеди, взмахнув ладонью. — Вся карта в плену у Хозяйки Войны и принудительно служит ей. Ничто не помешает Ригил телепортироваться к этим стенам и уничтожить твоих сородичей.       Атрия провела пальцами по треугольному циферблату остановившихся часов и согласно кивнула.       — Она уже стольких уничтожила, — поддержала ведьма. — Твоя карта для нее ничего не значит.       Потерев щетинистый подбородок, Рас Альгети хмуро осмотрел троицу чужаков в своих покоях.       — В чем-то вы, конечно, правы, — наконец проговорил Геркулес. — Ригил не будет сотрудничать со мной без должных даров. Но если я преподнесу их, Хозяйка посмотрит на мою карту иначе…       Альфа взмахнул рукой, и охрана достала палицы из-за поясов.       — Не просто же так она обрушила горы на твою милую усадьбу, — опасно улыбнулся Рас Альгети. — Она точно будет рада вашим головам у своих ног.       Корнефорос бросился к Регулу, чтобы схватить.       — А вы все, как кстати, безоружны, — смех Альфы Геркулеса отскочил от высоких стен.       Помассировав разболевшийся висок, Альджеди траурно покачала головой.       — Очень жаль, — расстроенно протянула она. — Видит Око, я пыталась договориться по-хорошему.       Вобрав в легкие влажный воздух, Атрия сделала выпад в сторону стражи. Свет ее морских глаз озарил покои Рас Альгети.       — Ярчайшая Слеза, — закляла ведьма, — к Южному Треугольнику взывает.

***

      Цирковой молоток ударил по полу как раз в тот момент, когда змей совершил бросок. Нефритовая вспышка смешалась с лазурной.       — Исчезающая Карта!       Чары Овна пришли в исполнение. Хамаль испарился прямо перед захлопнувшейся пастью. Цветные искры брызнули в морду чудища. Аспид зашипел и заозирался.       — Хей, я здесь! — задорно помахал ладонью, оказавшись позади змея.       Аспид разъярился. Хвост угрожающе затрясся, пасть рванула к циркачу. Хотел разорвать его в клочья, но то была иллюзия, и она растаяла, как только Аспид щелкнул по ней зубами.       — Ой, — виновато улыбнулся Хамаль, показавшись на прежнем месте. — Ты не знаешь этот фокус? Я никуда не уходил.       Теряя терпение с каждой секундой, змей взметнулся вверх. Аспид злился, что его обманул смертный. Вытянутое нефритовое тело зашевелилось, нерасторопно раскачиваясь в воздухе. Кольца его хвоста не отпускали ведьмака. Капелла, пораженная чарами ужаса, забилась в угол у дверей тронного зала и лишь вздрагивала, прижав голову к коленям. Овен приготовился к удару.       — Я с-столп миров, — ревел Аспид. — Я ч-четвертый вс-садник. Малец-ц вроде тебя не одолеет меня-я.       В танце змея Овен распознал темное колдовство. Голова Аспида замерла под потолком, двигалось только тело. Он медленно кружил им против часовой стрелки, и тронный зал начал меняться, отматывая время назад. Из углов послышались крики.       «Ваше Величество!» — завопил кто-то до боли знакомый. — «Надо увести Ее Величество!»       От мрачных стен отделялись тени. Поначалу они не имели четкого контура, но вскоре стали прорисовываться образы. Это были погибшие балтаджи в период глобальной катастрофы, незадолго до того, как Полярная сокрушила Дворец Гвоздем. Мертвый город пробуждался, поднимая неупокоенные души.       Призраки приближались, постанывая, вздрагивая, громыхали старыми доспехами. Действовать надо быстро. Прогнать эту тьму. Начав собственный танец, Овен застучал молотком по полу и двинулся в противоположном танцу змея направлении.       — Ч-четвертый вс-садник в ноч-чи обманет Око вс-севидящ-щее, — неистово зашипел Аспид, усиливая проклятие.       — Ярчайшая Слеза зовет на представление! — торжественно воскликнул Хамаль, взметнул молоток над головой и закрутил по часовой стрелке.       — Потуш-шит нес-смышленый с-свет, — взревел Аспид, обнажив клыки. — Тенью покроет ж-жалкий мир.       — Пусть откроются двери цирка, — притопывая, Овен раскручивал оружие, пока оно не смазалось цветным пятном.       Колдовство змея не было ему знакомо. Слова исполина умноженным шепотом отскакивали от клокочущих дряблых стен. Призраки множились.       «Императрица!» — в мужском вопле Хамаль, наконец, узнал бывшего казначея. — «Помогите мне!»       Его не спасли тогда. Он пропал в старом Дворце со всеми и больше не вернулся. На его место Солнце избрала Бетельгейзе.       — Как Луна з-затмевает С-солнце, так тень влас-ствует над с-светом.       Призраки стекались к Феркаду, где двести лет назад стояла шестирукая статуя Императрицы.       — Торжеством Овен приветствует гостей!       Закрученный молоток вылетел из рук, когда Хамаль его подкинул. Готовый прогнать ужасы, циркач поймал оружие и зажал рукоять меж пальцев. Танец остановился. Лакрим сложил ладони на животе в форме песочных часов.       — Ч-четвертый вс-садник в ноч-чи потуш-шит нес-смышленый с-свет.       — Ярчайшая Слеза к Овну взывает! — сильнейшее заклятие сорвалось с губ юноши, и в лазурных кудрях закрутились рога. — Глаза обмануты плутом-уродцем.       — Да пож-жрет, что открыто днем.       — Душа Огненного Зодиака!       Чары Хамаля лопнули яркими вспышками. Один за другим над головами призраков взрывались хлопушки. Мрак иллюзий Аспида перебился цветастыми иллюзиями Овна. Помимо скрежета и воплей распадающихся балтаджей из углов послышался задорный смех. Вместо запаха серы и распада в нос ударил аромат вареной кукурузы. Хамаль продолжил пляску. Отбивая ногами бой по трещинам в полу, раскручивал вокруг себя молот.       От стен перестали отделяться тени. Вместо них наружу полезли другие, светлые пятна. Лазурные фигуры смешались с призрачными. Эфемерные цирковые акробаты запрыгали по залу, показывая трюки, приземлялись в столпотворение нефритовых призраков, разбивали видения в пыль.       — С-самоуверенный мальчиш-шка, — Аспид сощурился. — Тебе не победить с-столп мира.       Тело змея задвигалось яростнее, чешуя неистовее засверкала. Но взгляд Хамаля был прикован не к чудовищу. Циркач смотрел ниже, на пьедестал, и заметил, что глаза Феркада стали гаснуть, а голова немного опустилась: чары змея ослабли.       — Да, мне не победить. Но здесь нет столпа, — дерзко заявил Овен и направил молоток на морду Аспида. — Здесь только запертый осколок его озлобленной души!       Стены сотряслись от вопля разъяренного змея.       — Ах-х ты, мерз-завец…       — Калейдоскоп!       Радужки розовых глаз треснули вокруг зрачка. Чары, направленные молотком, проделали тот же трюк со змеем. Его громадные изумрудные глаза захрустели, покрываясь паутиной осколков.

***

      Спрятавшись за скалами, Антарес спрыгнула с коня, передала поводья Кастору и обнажила саблю.       — У Вас есть план? — с любопытством и легкой тревогой спросил Близнец.       — Конечно. Я иду, а ты стоишь, — Антарес усмехнулась через плечо. — Вот план.       — Да-а… Просто замечательный, — недовольно буркнул Кастор. — Подробности будут?       — Не высовывайся раньше срока, — прогудела женщина вместо внятного ответа и вытерла лезвие сабли о походную накидку.       С сомнением всмотревшись в силуэт башни, Близнец заметил двоих смотрящих на ее верхней площадке. Та застеклена, хотя окна узкие. Это было сделано, чтобы спасти дозорных от ветра и попадания песка во время бурь. Никаких балконов и лишних выступов. Лишь небольшие домики у основания башни скрашивали унылое окружение. В них хранились небольшие запасы еды и воды. Также вокруг башни находились стойла для лошадей и жилые казармы с койками, чтобы Вестники могли отдохнуть в момент чужой смены.       — Их там четверо, — доложил Кастор. — Двое стоят наверху, еще двое на отдыхе… Ох, нет, они уже зашли в башню. Это смена караула. Поднимаются по лестнице.       — Ага, — насмешливо отозвалась Антарес. — Разберусь.       — Только оставьте для меня одного, — как можно вежливее попросил Близнец. — Мне нужно лицо, чтобы я его запомнил. Не покалеченное.       Прикрыв веко, Скорпиониха одарила Близнеца осуждающим взглядом.       — Уж за дуру меня не держи, — фыркнула она и взмахнула оружием.       — Как бы я посмел, — пробубнил Кастор, закутавшись в походный плащ, и отвел коней в сторону, чтобы не мешать Антарес.       Лакрима зловеще улыбнулась, взглянув на купол башни, частично сливающийся с рельефом известняковых скал, сорвала с плеч накидку и швырнула ее в Кастора. Тот с уханьем ее поймал и злобно зыркнул из-под лицевой повязки. Размяв оголенные плечи, Антарес выпрямилась.       — Ярчайшая Слеза к Скорпиону взыва-ает… — благоговейно промурлыкала она.       Укрытие озарилось рыжими лучами, и Близнец поморщился.       — А Ваши чары не слишком…       — Сердце Та-Бичет! — торжественно крикнула Антарес, прежде чем Кастор закончил.       — …Заметны, — благо его повязка скрывала кислое выражение лица. — Впрочем, неважно.       Тело лакримы стремительно менялось. Выжженные татуировки покрылись темным панцирем. Из-под пустынных шаровар выскользнуло жало. Антарес приняла полноценный облик скорпиона и достигла размеров двух взрослых Слез. Не дожидаясь реакции спутника, Альфа зарылась в песках и скрылась под дюнами.       — Удачи? — неуверенно проговорил Близнец, но шевеление дюн уже дошло до основания башни.       Антарес выбралась из песка и прыгнула на стену. Клешни зацепились за отвесную каменную кладку. Кастор не успел моргнуть, как Скорпиониха массивной клешней пробила узкое окно под самым куполом, не забыв захватить фрагмент стены, и ворвалась внутрь. С вершины башни послышались крики застигнутых врасплох Вестников.       — Досточтимая Антарес! — спохватился Близнец и поспешно повел коней к дозору. — Дост… Я просил аккура…       Из окна, вопя, вывалился лакрим и грохнулся прямо перед скакуном Кастора. Серый шлем слетел с головы. От удара о землю Вестник мгновенно испустил дух. Его стеклянные глаза уставились в небо.       — Ну как?! — крикнула Антарес, расправившись со всеми четырьмя дозорными, приняла облик лакримы и выглянула в окно. — Рожа в порядке?!       Присмотревшись, Кастор скривил губы и махнул женщине рукой.       — Пойдет!       — Эх-х, славная разминка перед битвой! — Антарес заливисто расхохоталась и, зацепившись за стену, лихо по ней сползла. Прыгнула на песок и со счастливой улыбкой подбоченилась. — Принимай товар, но на других не рассчитывай. А то остальных я того. У них немного не хватает кой-чего выше шеи.       Под гогот лакримы Кастор округлил глаза, брови медленно поползли вверх. Прочистив горло, Близнец вежливо улыбнулся и склонил голову.       — Этого Вы ювелирно скинули. Весьма ювелирно.       — Ну так, — самодовольно оскалившись, Антарес звучно ударила себя в грудь кулаком. — На то я тебе и Альфа.       Кастор вернул накидку, которую все еще прижимал к животу, подошел к телу Вестника и хмуро его осмотрел.       — Один момент. Только запомню…       Близнец выудил из-под плаща кинжал и не спеша его раскачал. Изогнутое лезвие вытянулось, золотое кадило легло в руку. Близнец раскрутил оружие, из него повалил дым горящего ладана. Тело чуть вытянулось и расширилось в плечах. Насыщенно-зеленые одежды потеряли цвет, потемнели и стали тверже. Вскоре перед Альфой Скорпиона стоял не комиссар Тельца, а сероглазый Вестник Войны в темных доспехах.       — Ну и жуть, — скорчившись от отвращения, Антарес ткнула пальцем в нагрудник мужчины. — Какие же вы, Близнецы, стремные ребята.       Скептично изогнув брови, Кастор скривил губы и осмотрел женщину с ног до головы.       — Я только что видел, как огромный скорпион в мятых шароварах прыгал по дозорной башне, — многозначительно пробасил чужим голосом.       — Скажи, сексуально? — Антарес с гордо поднятой головой поиграла дельтами мускулистых плеч. — Я и в этом деле не промах.       — То-то гляжу, на Вас все вешаются, — Кастор саркастично хмыкнул.       — Ну, не завидуй, — женщина запрокинула голову и скучающе всхрапнула. — И твой час придет. Вот мой совет: чаще улыбайся. Сладенькие девочки это любят.       Близнец подавил порыв колко ответить и лишь тягостно вздохнул. Из-за скал послышалось фырканье лошадей. Когда дозорная башня была очищена, остальная ударная группа присоединилась к ним.       Передав поводья от второго коня Антарес, Кастор поспешил навстречу Кохабу.       — Действительно маску поменял, — в подозрении сощурившись, проговорил Заниах. — Ты собираешься покинуть нас? Сейчас?       — Верно, мой любезный друг, — вежливо поклонился Близнец и взглянул на угрюмого ведьмака. — С прискорбием сообщаю, что дальше наши пути расходятся.       Группа замолчала. Они знали, что Кастор отправлен с ними только для того, чтобы проникнуть в тюрьму под Дворцом. Но не ожидали, что товарищ покинет их так скоро.       — Проследи, чтобы она выбралась, — проговорив, Заниах стиснул челюсти. — И возвращайся. Мы будем ждать тебя.       — Вернемся либо с тобой, либо никак, — поддержал Кохаб, обведя многочисленную группу хмурым взглядом.       Товарищи не оставляли выбора. Губы Близнеца дрогнули в усталой улыбке.       — Я вернусь, но вы меня не ждите, — прежде, чем кто-то успел возразить, Кастор вскинул ладонь. — Не знаю, что произойдет в городе. Дворец кишит Вестниками как никогда. Войско, окружающее главный замок, слишком велико. Я не могу знать, что меня задержит. Поэтому как только сделаете свою работу, немедленно уходите.       На спину его коня приземлилось что-то увесистое. Это была ладонь Антарес, поднявшейся на свое уставшее животное.       — Вот это я одобряю! Хороший настрой перед славной битвой, — прорычала она и обратилась к Кохабу. — Хватит болтать. Мы же не прощаемся.       Поклонившись напоследок, Кастор повел коня в обратную от городской тюрьмы сторону. Туда, где виднелись шпили смертоносных башен. Ударная группа все больше отдалялась, и только гогот Антарес доносился до ушей.       — Серые жаждут, чтоб их крепко отодрали!

***

      Вода собиралась вокруг Атрии по капле. Влага отделялась от стен, копилась в воздухе и направлялась к ведьме. Взмах рук, и собранная вода залила пол. Напавшие наемники прилипли к месту, по ногам заструился лед, потрескивая, сковал всех кроме Альфы.       Рас Альгети дернулся в кресле. Его лицо покраснело от гнева.       — Откуда у них оружие?! — гаркнул он. — Почему не забрали на входе?!       Только теперь он увидел, что руки Атрии были пусты, и проглотил последнее оскорбление.       — Люблю порты, — с издевкой протянула Вегард. — Здесь повышенная влажность буквально везде.       — Это еще что за фокусы? — сквозь зубы процедил Геркулес.       — Ты хотел познакомиться с моими друзьями, — без тени улыбки Альджеди указала ладонью на Вегард. — Это Атрия, сильнейшая ведьма Ваал-Фегор.       Не зная, как реагировать, Геркулес осел в кресле и бросил беспокойный взгляд на своих приспешников, покрытых льдом от пят до макушек.       — Ведьмой Ваал-Фегор является Анкаа, — прохрипел он, все больше сомневаясь в своей осведомленности.       — Анкаа кто угодно, но не ведьма, — нахмурилась скрипачка и со всей серьезностью заглянула в глаза Рас Альгети. — Ты ошибаешься, думая, что Ригил обрушила горы на мой дом. Это сделала моя карта и ведьма, стоящая перед тобой.       Геркулес замер. Его внимание переключалось с Альджеди на Атрию.       — Я пожертвовала своим домом, Рас Альгети, пожертвовала картой, чтобы Ваал-Фегор не пала от рук Ригил. Весь твой город обязан нам жизнью, — от былой мягкости в голосе не осталось ни тени. Альджеди, не моргая, устремила на Геркулеса взгляд, полный ледяной ярости. — И вместо толики благодарности ты обкрадываешь моих музыкантов, закрываешь перед ними двери, оставляя загибаться под стенами города, и не даешь уплыть в безопасное от войны место.       Геркулес хмуро закрыл рот ладонью, больше не смеясь. Статуи наемников потрескивали, лед крепчал. Атрия не оставила чары, постепенно усиливая их.       — У твоего будущего есть два исхода, — медленно проговорила скрипачка. — Ты слушаешься меня и живешь дальше или не слушаешься и распадаешься вместе со своими подельниками здесь и сейчас.       Со стороны Регула послышался звон. Воспользовавшись моментом, торговец стал рыться на полках и оценивающе подхватил несколько алмазных ожерелий.       — Да-да, лысик, думай скорее, — Лев усмехнулся, обернувшись к Геркулесу через плечо. — Дам тебе подсказку: первый вариант звучит неплохо.

***

      Взор Аспида разбился сотней осколков. Голова заметалась, выискивая в сломанной картине врага. Проклятые чары совсем ослабли, голова ведьмака безвольно опала на грудь, плечи расслабились, спина согнулась. Заметив шевеление, Хамаль обернулся к Возничей. Она очнулась первой и тяжело задышала, распластавшись на полу.       — Капелла! — прокричал Хамаль, не опуская молоток, продолжал направлять колдовство на змея. — Капелла, вставай! Феркад…       Отодрав голову от пола, Возничая уставилась на Овна обезумевшими глазами. Розовые волосы торчали в стороны, радужки горели ядовито-зеленым.       — Помоги Феркаду!       Оклик Хамаля чуть прояснил сознание. Поскальзываясь и падая, Капелла бросилась к ведьмаку. Старалась оббегать восставших духов и цирковых акробатов, борющихся друг с другом. Крепко зажмурившись, прижала косу к груди и прыгнула через кольца призрачного змея. Дернула ведьмака за руку. Не помогло. Слишком тяжелый для хрупкой Возничей.       — Н-не п-получается! — пискнула Капелла, ссутулившись, со страхом оглянулась на Хамаля.       Овну стало тяжело удерживать чары на Аспиде. Исполин сопротивлялся, и даже осколок его древней души оказался слишком сильным для одного противника.       — Капелла, — дрожа от напряжения, процедил Хамаль. — Твоя коса режет пространство.       — Р-резала, — задохнулась Возничая. — Она с… сломана.       — Капелла! Она крепче, чем ты думаешь. Ты крепче, чем думаешь! — не выдержав, крикнул с паникой в голосе. — Режь. Пространство!       Вздрогнув всем телом, Возничая трясущимися руками разложила косу и взмахнула перед собой. Чар не было. Ржавое лезвие прошло сквозь нефритовый хвост, и змей взревел от боли.       — Ой-й, — поморщилась Капелла, с удивлением заметив, что рассеченная призрачная плоть покрылась дымкой, но не восстановилась, оставив глубокий порез в чешуе.       — Руби же! Давай! — завизжал Хамаль, из последних сил удерживая молоток. — У тебя получается!       — Что я д-делаю… — залепетала Возничая, с ужасом размахивая косой. — Святая Имп-ператрица, что я делаю!..       Оружие рассекало воздух. Любой призрак, оказавшийся под лезвием, таял и больше не восставал. Коса попадала по хвосту, задевала тело исполина. Воздух вокруг Возничей замерцал, глаза загорелись ядовитым зеленым.       — Капелла?.. — освободившись от чар змея, ведьмак пришел в себя и хрипло позвал друзей. — Я же сказал не ходить за мной…       — Потом лекцию прочтешь, старпер неблагодарный! — возмутился Овен и мотнул рогатой головой в сторону выхода. — Бежим, пока могу его держать. Ну же!       Возничая, от ужаса вопя, хаотично размахивала косой. К ней не подступиться. Поэтому Феркад, взмахнув пальцами, начертил перевернутый треугольник, и ржавое оружие застыло в полете. Капелла дернула ручку и панически заозиралась. Но прежде, чем успела понять происходящее, ведьмак подскочил к ней.       — Ты молодец, — опустил ладони на кофейные плечи и заглянул в ошарашенные глаза. — А теперь идем.       Когда друзья покинули зал, Хамаль отпустил чары и рухнул на колени от бессилия. Иллюзия пала, зрение Аспида восстановилось. Искромсанный змей пришел в ярость. Широко разинув пасть, издал шипение, сотрясшее весь Дворец. С потолка посыпалась каменная крошка. Пробитый потолок уронил на пол куски перекрытий. Ужас, посланный исполином, теперь затрагивал не только этот зал, но и весь город.       Рев Аспида пробудил все осколки душ, оставшиеся в мертвом Дворце. Каждый, кто находился в черте города и чудом не погиб, восстал в памяти гиблой земли. Сквозь трещины на полу полился изумрудный свет. Тени на стенах стали гуще и превратились в черные пятна, поглощающие любой луч.       Восстановив равновесие после тряски, Хамаль бросился к дверям и краем глаза заметил фигуру на пьедестале. Это был лишь нефритовый силуэт среди порезанных колец Аспида, но Овен его узнал. Дворец вспомнил миг своего падения. На троне стоял, вскинув руку над головой, призрак Имперской Ведьмы и накладывал сильнейшие в мире чары.

«Ярчайшая Слеза… взывает».

      — О нет, — пискнул Хамаль, подобрал упавший на пол молоток и рванул к выходу, прежде чем отголосок давней магии сотряс городские руины.

«Северный Гвоздь!»

***

      Глубокая ночь опустилась на Империю. Ударная группа спешилась и оставила коней в стойлах захваченной дозорной башни. Кохаб укрылся между скалами, которые в избытке устилали пустыню в этой части. Тюремная стена находилась прямо за ними, в половине версты. Такое расположение обусловлено обилием известняка. Заключенные, выгнанные на принудительные работы, добывали его для строительства Дворца.       — Подвести Орлов, — приказал Кохаб драгунам.       Комиссары Тельца по команде поставили перед ведьмаком три золотые клетки. Темно-коричневые птицы в них сверкали черными бусинами глаз и не издавали лишних звуков.       — Вы облетите тюрьму, тихо вернетесь и доложите обстановку, — пробасил Кохаб. — Нам нужно знать, с какой стороны взорвать стену и не задеть заключенных, где сейчас охрана. Я понятно объясняю?       Орлы одновременно склонили головы. Тогда Тельцы открыли клетки, и птицы стремительно вырвались из них. Пока Антарес с сородичами рылась в сумках, доставая округлые бомбы, ведьмак обратился к Заниаху.       — Доставай сферу, — прорычал он. — Нам нужна Завийява-паша. Скажи, что мы готовы к штурму.       Дева кивнул и прополз к небольшой палатке, натянутой специально для него. Группе необходимо было скрыть чары Заниаха, чтобы в ночи враг не увидел свет, источаемый сферой. Палатка цвета песка прилегала к скале и имела место только для одного лакрима. Мужчина юркнул в нее, сел на колени и опустил перед собой увесистый хрустальный шар.       Вобрав воздух в легкие, закрыл глаза и сосредоточился. В этот раз подвести нельзя. Он клялся, что больше никогда не промахнется. Заниах представил Завийяву, как если бы она находилась перед ним и так же склонилась над сферой. Нарисовал в сознании дом вождя, откуда велась связь, представил военный стол, усыпанный исписанными бумагами.       — Слеза к Деве взывает, — и отдал приказ. — Вторая старшая паша Завийява.

***

      Перепрыгивая ступени, Хамаль бежал вниз. Злорадный хохот преследовал по пятам, лишь наступая, не думал бросать несчастного циркача одного. Увидев перед собой нефритовую фигуру, Овен резко затормозил и едва не слетел с лестницы.       На ступенях возник новый силуэт, по происхождению похожий на призрак Полярной в тронном зале. Угловатая невысокая женщина схватилась за живот и, прихрамывая, пыталась подняться к Императрице. Волосы в пучке растрепаны, будто после битвы. В ладони сжимала тонкий длинный предмет — заколку.       Призрак Имперской Визири корчился от боли и замер. Испуг застыл в осунувшемся лице. Плечи дернулись. Визирь не успела дойти до тронного зала и исчезла на его ступенях. Пустота поглотила ее. Нефритовая фигура испарилась перед Хамалем так же нежданно, как появилась.       — Кошмар, — пискнул Овен, поежившись, дернулся вперед. — Кошмар… Какой кошмар.       Губы невнятно лепетали. От испуга ноги несли дальше. Услышав за спиной грохот разбившегося когда-то потолка, Хамаль побежал во всю прыть.       Времена смешались.       «Доставить Императрицу в Центавр», — приказ призрачной Ригил эхом разнесся по коридорам. — «Спика не заберет ее в Оазис».       Дворец сотрясся от упавших двести лет назад гвоздей. Призраки давних чар били нещадно, не прекращая тряску ни на миг.       «Ее Величество будет перевезена в Оазис Девы», — властный голос Спики перебил удары гвоздей. — «Центавр не подходит: стратегически неудобен».       «Неудобен для кого?!» — вспылило воспоминание о Ригил.       Это была не простая иллюзия. Камни и обломки стен подпрыгивали от ударной волны по-настоящему.       Впереди задребезжал изумрудный свет. Овен вывалился на улицу и устремился по главной улице, по которой далеко впереди мчались Феркад с Капеллой.

***

      Время утекало сквозь пальцы. Завийява не знала отдыха, лишний раз не садилась и пропускала приемы пищи. Не только из-за количества работы, но и волнения перед роковым часом. Она не принимала на себя столь крупное командование, и первой самостоятельной миссией стало освобождение Альфы. Поэтому ни сердце, ни руки не знали покоя.       Пальцы нервно теребили край пергамента, взгляд бегал по картам на столе. Завийява повторяла в голове обговоренные маршруты, пока ее конвой не вернулся с перерыва. Мира справился с задачей, отрисовав план дворцовой тюрьмы всего за полтора оборота. Он не смыкал глаз даже на минуту и теперь отсыпался в доме Девы. Кит порывался остаться, но Завийява указала на темные круги под глазами балтаджа, заметила нарушенную координацию движений и отправила юношу на принудительный отдых. Джубба мало принимал участия в этом плане. На данный момент он собирал компоненты для своей лучшей взрывчатки и контролировал стройку Плеяд, возвращаясь к Завийяве лишь с доносами.       Ассистировала Деве в вопросах штурма тюрьмы только Львица. Сейчас она, устав от чтения карт, отправилась на ужин. Денебола пыталась увести Завийяву с собой, но та отказалась покидать военный зал, побоявшись отойти от хрустальной сферы. Поэтому извозчица взяла ситуацию в свои руки и вернулась раньше запланированного.       Скромно постучав о косяк открытой двери, улыбнулась, когда Дева вздрогнула и отложила измученный пальцами документ.       — В пустыне у нас с Вами не было дворцового стола с бесконечными угощениями. Да и по правде сказать, я никогда не видела Дев за плотным ужином. Держу пари, будь их воля, Девы вообще ничего не ели, — дерзко усмехнулась Денебола. — Но я все же решила взять на себя смелость накормить Вас.       Львица опустила перед озадаченной Завийявой блюдо с фруктами и присела на край стола.       — Тут инжир, урюк, шелковица и немного орехов. Все полезно, как знахарь наказал, — перечислила Денебола, указывая на каждый плод. — Так что налетайте и ни в чем себе не отказывайте.       С любопытством осмотрев принесенное блюдо, Завийява оттаяла. Больше всего здесь было спелого инжира, и губы Девы дрогнули от улыбки.       — Благодарю, — удивленно проговорила она, подхватила фрукт и с прищуром взглянула на извозчицу. — Это Ваша интуиция, или кто-то подсказал?       — Подсказал что?       По тому, как вытянулось лицо Львицы, стало ясно, что поначалу она не поняла Завийяву. Однако постепенно осознание пришло к ней, и лицо приняло глубокомысленное выражение.       — Откуда я узнала, что Вы любите инжир?.. — Львица смущенно прокашлялась в кулак. — Да знаете, взглянула на Вас и подумала: «да она точно… любит инжир, да, без вариантов».       Насмешливо изогнув брови, Завийява пропустила смешок и приняла угощение.       — Значит, у Вас хорошая интуиция, — подытожила она и свободной рукой потянулась к чертежам. — Раз Вы уже здесь, давайте повторим план. Если ударная группа зайдет с юго-западной стороны, она атакует либо купальни, либо раздевалки. Все зависит от времени оборота…       Загорелая ладонь закрыла часть чертежа. Денебола не позволила Завийяве закончить мысль и укоризненно покачала головой.       — Сначала ужин, — настояла она, многозначительно покосившись на надкушенный инжир. — Потом все остальное.       Колючие черные глаза встретились с дерзкими красными. Война взглядов, казалось, могла продолжаться вечность. Но ее прервала Дева, смущенно моргнув, опустила взгляд на стол и откинулась на спинку кресла. Не проронив ни слова, закончила с ужином и промакнула уголки губ салфеткой.       — Вау, плодородие, — зачарованно выдохнула Денебола. — Я уже была готова принять поражение.       — У нас мало времени, надо обсудить план, — оправдалась Дева и поспешно взяла себя в руки. — И прекратите меня так называть.       — Вам не нравится? И это после того, как Вы превратили пустынный город в джунгли? — Львица тихо рассмеялась и игриво дернула бровью. — Тогда как же мне Вас называть?       Дева застыла, склонившись над документами, и постучала пером о пергамент. От короткой и дерзкой мысли сердце пропустило удар. Недолго думая, Завийява поправила очки и отмахнулась от Денеболы.       — Вы не согласитесь, — с холодным вызовом проговорила она. — Так что не стану ранить Ваше самолюбие и промолчу.       — Нет-нет, говорите, — запротестовала Львица, навалилась на стол, опрешись на него локтем, и возникла перед лицом Девы. — А то перейду на «ты» и стану звать Вас сокращенно — Язва.       Возмущенно выдохнув, Завийява ткнула пером в плечо зарвавшейся извозчицы.       — Только посмейте, и Вам больше не придется скучать, ведь Вы тут же окажетесь за решеткой, как изначально и хотели, — прошипела Дева, опасно сощурившись, однако в ее голосе практически не было злости.       — Это превышение полномочий! — ошарашенно прошептала Денебола, приложив ладонь к груди. — Пощадите, Язва-паша!       — Прекратите немедленно! — негодование Завийявы дошло до пика, и голос подскочил на пол-октавы. Гусиное перо хлопнуло по носу извозчицы, что только сильнее позабавило. — Ладно, я согласна на «плодородие». Только прекратите паясничать!       Львица поджала губы, чтобы подавить новый порыв смеха. Ее удивило, как уши вельможи вмиг сменили белый цвет на пунцовый, едва Денебола спросила о новом прозвище. Но в этот раз комментировать не стала.       В коридоре послышались тяжелые шаги, и Львица соскользнула со стола. Так быстро передвигался, переваливаясь с ноги на ногу, только один лакрим в их окружении — Скорпион с ожогами на стопах.       Джубба ввалился в зал без стука и, сбито дыша, бешено подбежал к Завийяве.       — Орлы прилетели, — отчеканил он. — Альдебаран на позиции.       Дева метнула взгляд на хрустальную сферу. Заниах не связывался с ней уже больше двенадцати часов. Это напрягало. Если с ударной группой что-то случилось, или Эта Девы снова промахнулся с чарами, вся операция стояла под угрозой.       — Что мне им передать? — Скорпион нервно задергал стопой. — Орлы ждут указаний.       — Заниах еще не выходил на связь, — Денебола покачала головой. — Рано начинать штурм. Группа не дошла.       Они ждали приказа Девы. От ее решения зависел успех. Подсчитывая в уме, где сейчас находился отряд Кохаба, Завийява пришла к выводу, что они вскоре должны достичь стен тюрьмы. Дева сжала перо в кулаке, решила довериться Заниаху еще один раз и каменно взглянула на Джуббу.       — Передайте: Альдебаран переходит в наступление.

***

      Хамаль зажмурился, прыгнув сквозь духа гиблого Дворца. Вскоре он узнал, что сотрясало город. Старался не смотреть по сторонам, чтобы не пугаться, но не смог оторвать взгляд с падающих с неба нефритовых спиц. Семь полупрозрачных копий разрезали тучи и обрушились на землю, посылая по пустыне дрожь. Призраки таяли, соединяясь с настоящими гвоздями, и вновь показывались в тучах.       — Что это?! — воскликнул Хамаль, чудом догнав ведьмака, прижал молоток к груди и указал на спицы.       — Отголосок чар Полярной, — прорычал Феркад. — Дворец помнит свой последний оборот.       — Это я понял! — взвизгнул Овен, вытаращив глаза. — Но почему Дворец вообще может что-то «вспоминать»?! Он же… Город!       Ведьмак промолчал. Схватив перепуганную до седых волос Капеллу, завернул за угол и забежал в ближайший дом. Двери захлопнулись за троицей. Тяжело дыша, Хамаль навалился на старый диван и тут же рухнул на пол: подлокотник отвалился под весом циркача.       — Ч-ч-что… эт-то б-б-б… — стуча зубами, заикнулась Возничая.       — Было, — закончил Овен за нее, обессиленно опустив голову на прогнившую диванную подушку.       — Память места, — многозначительно пояснил Феркад, но никто его не понял. Ведьмак не старался говорить яснее. Наоборот, только сильнее путал. — Есть Алтари, есть Распад, есть Жизнь. Но и Забвение тоже есть. Мир неупокоенных душ, осколков чар, — махнул рукой в сторону призрачной улицы. — Это Забвение.       — Но ни визирь, ни Полярная, ни эфенди не распались, — Хамаль подскочил, принимая сидячее положение. — Какое у них может быть Забвение?       Округлив глаза, Капелла зажала рот ладонями. Коса с грохотом выпала из рук.       — Т-ты хочешь сказать, они…       — О Солнце, нет! — воскликнул ведьмак. — Конечно, они живы. Но когда-то давно какая-то незначительная часть их душ осталась здесь. Отпечаталась на городе, а он запомнил все в деталях.       — И это сделал Аспид? — встрепенулся Овен. — В смысле вызвал это воспоминание своими чарами.       — Н-невозможно, — прошептала Капелла, рьяно покачала головой. — Чары в-времени недоступны н… никому.       Ведьмак помрачнел. На его лицо, усыпанное чешуйками, легла тень.       — Ты ошибаешься, — проговорил он. — Все мы пользуемся этими чарами. И все мы платим за них распадом.

***

      Над головами мятежников кружили разведчики-Орлы. Под ними раскинулась ночная пустыня. Дюны извивались подобно исполинским змеям, и сказ Феркада о теле испепеленного великана уже не казался выдуманным. От скалистого плато не осталось даже напоминания, а далеко впереди виднелись первые посты Вестников на подступах к Дворцу.       Конница шла без передышки. Поставив безопасность на последнее место, пронеслась до границы освобожденных земель Тельца. Встав во главе полка, Альдебаран вскинул кинжал и обратился к комиссарам.       — Разбить фланги! — взревел вождь. — Авангард, готовьсь к наступлению!       Приведенное войско разделилось на три части. Два батальона, состоящие из легко вооруженной конницы, сошли с главной дороги, обходя третий слева и справа, обогнали его и скрылись за дюнами.       Третий батальон, авангардный, остался на месте. В него входили легко бронированные кони и вооруженные комиссары. Третий батальон отличался от двух других только стальными нагрудниками поверх кафтанов со знаменем Солнца у сердца. Среди них были добровольцы освобожденных карт: Хамелеона, Змеи и Скорпиона. Старшие Тельцы заняли первую линию вождя.       Альдебаран вскинул кулак, приказывая батальону стоять.       — Ждем Орлов! — скомандовал он и хмуро всмотрелся в посты Вестников у горизонта.       — Они уже заметили нас и доложили во Дворец, — прогудел старший Телец, находящийся рядом с вождем, и указал на пост Вестников.       Альдебаран хмуро осмотрел небо. Орлы, отправленные с флангами, парили низко, прямо над дюнами, прятались за ними и показывались лишь на миг, чтобы обозначить местоположение легких конниц для вождя. Разведчики улетели не так далеко. Значит, батальоны еще не заняли свои позиции.       — Вестники заметили нас, верно, — ответил Альдебаран сородичу и одарил его суровым взглядом. — Ну а мы ждем.

*

      Приказ, отданный Завийявой, приведен в исполнение. И надежда на Эту Девы окупилась. Не прошло десяти минут после ухода Джуббы, как сфера загорелась изнутри. Завийява вскочила с кресла и обнажила заколку. Оружие рассекло воздух, и сердцевина шара вспыхнула охрой.       — Завийява-паша, — взволованно выдохнул Заниах. — Мы… Мы на позиции. С юго-западной стороны. Орлы доложили, что сейчас заключенные возвращаются с каких-то работ. Примерно половина тюрьмы сейчас на улице.       — Они не в здании? — прошипела Денебола. — Ригил заставляет их работать ночью?!       — Заниах, медленнее, — Завийява поморщилась. — Откуда возвращаются заключенные?       — С… востока. Но на востоке нет залежей известняка. Там начинается земля Оазиса.       Завийяву осенило. Толпа заключенных, находящаяся на улице поздней ночью, не была случайной удачей. Скорее всего, они работали на полях, чтобы прокормить войско. Не прерывая чар, Завийява осмотрела чертеж тюрьмы.       — Возвратившись с работ, у них будет перекличка, — подсказала Львица. — Потом направятся в купальни.       Дева согласно кивнула и усилила чары со связным.       — В западном крыле тюрьмы есть коридор, соединяющий раздевалки с зоной камер, — приказала она. — Толщина наружной стены два аршина.       — Вас понял, — взволнованно ответил Заниах. — Когда приступать к штурму?       Посмотрев на настольные часы, Завийява зафиксировала время начала атаки.       — Сейчас.

***

      Призраки толпились за стенами дома. Горожане и балтаджи, ведущие схватку со стихией, перебегали по улицам. Кто-то кричал, звал на помощь. Вдалеке послышался гул тревожных колоколов.       — Мы, обычные Слезы, принадлежим нескольким мирам и не можем выбрать между Жизнью и Распадом, — проговорил ведьмак. Его взгляд упал на косу, лежающую на полу. — Мы состоим из всего и сразу. Поэтому не в силах держать чужое небесное оружие и жить под светом Слезы. Мы вечно прокляты и вечно святы. Рабы Света и Тьмы. Мечемся между ними. Не в силах выбрать.       Хамаль обменялся с Капеллой обеспокоенным взглядом. За время, проведенное с Феркадом, они успели привыкнуть к его причудам лишь частично. До сих пор ведьмак оставался для них загадкой, как и его рассуждения.       — Любые чары так или иначе связаны со Временем и Материей, — воодушевленно продолжил Феркад, будто до этого не печалился. — Будь то рана в пространстве или шутовские искры.       — Э-эй, эти искры спасли тебе жизнь! — возмутился Овен, придя в себя.       Аметистовые глаза ведьмака нечитаемо уставились на него.       — Меня не пришлось бы спасать, не будь вас здесь, — прошептал Феркад, понурив плечи. — Это место не принимает живых, даже если на них амулеты. Я ошибся, позволив вам так долго гостить у Аспида под брюхом.       Хамаль поднялся со сломанного дивана и пошатнулся, когда призрачные спицы пронзили землю в сотный раз.       — Ты нас прогоняешь? — удивился он. — Ты сейчас серьезно?       Ведьмак промолчал. Овен искал поддержки в Возничей, но она сама не знала, что сказать. Потупилась и ковыряла пол носком ботинка.       — И куда нам идти? — Хамаль всплеснул руками. — Коса Капеллы сломана. С одной стороны Гвоздя лежит пустыня, с другой — бесконечные болота. Мы распадемся!       — Он п-прав, — тихо откликнулась Возничая, смущенно заправив розовую прядь за ухо. — Мы не п-продержимся д-долго…       Феркад подошел к Капелле и опустил чешуйчатую ладонь ей на плечо.       — Хамаль был прав, когда сказал о косе в тронном зале, — ведьмак добродушно улыбнулся. — Твое оружие крепче, чем ты думаешь.

***

Поддворцовая тюрьма.

Четвертый этаж.

      В мрачной камере, на первый взгляд, никого не было. Ни одного постороннего звука не просачивалось в коридор. Даже дыхание пленницы настолько поверхностно, что грудь едва вздымалась. В неподъемной тишине слышались только капли воды, изредка падающие с потолка, и перешептывания стражи.       Вестники обсудили погоду и долгое отсутствие Слезы на ночном небе, не забыв упомянуть, что девушек водить в казармы после наступления темноты стало проще. После этого один пошутил о любовных похождениях своего паша, второй поддержал товарища злорадным гоготом. Так беседа плавно перетекла в обсуждение личных предпочтений, а точнее — кому какие нравились задницы. Ничего полезного в праздной болтовне бывшая визирь не нашла.       Первые подозрения закрались в разум, когда входная дверь прощелкала замками слишком быстро, будто пришедшие лакримы спешили сообщить что-то важное. И смена караула произошла рано, хотя у нынешней стражи оставалось около получаса работы. Внутрь зашли два Вестника и шепнули что-то страже настолько тихо, что даже Спика не разобрала ни слова. Это и насторожило.       После этого болтливые Вестники, не доработав полчаса, поспешно покинули крыло, а заменяющие их не думали проронить лишнего слова. Оба молчали, лишь звеня доспехами при движении. Что-то происходило на поверхности Дворца. Сердце от волнения забилось громче. Альфа Девы выровняла дыхание, побоявшись сделать вывод преждевременно. Чтобы успокоиться, потянулась к колену и нащупала струну под одеждой.

***

      Ведьмак вел наблюдение за тюрьмой, осторожно выглянув между скал, сжимал в ладони изогнутый кинжал с аметистом на рукояти. Его сощуренные глаза высматривали дозорных, пока Антарес с сородичами, зарывшись в песок, закладывала взрывчатку под основание стены.       Лакрима со змеиным хвостом вместо ног подползла к Кохабу.       — Альдебаран на позиции, — прошипела Змея, и ведьмак кивнул. — К нему вот-вот вернутся Орлы с-с приказом переходить в атаку.       Песок перед ними задвигался: Скорпионы закончили и возвращались к скалам. Оказавшись в безопасности, Антарес показалась первой и приняла облик лакримы. Отряхнула одежду от песка и хищно улыбнулась.       — Время фейерверков, щенки, — процедила она. — Убирайтесь отсюда.       — Я передам ос-стальной группе подготовиться, — прошипела Змея и стремительно уползла в сторону палатки Заниаха.       Кохаб присоединился к одноглазой женщине и только тогда смог разогнуться в полный рост, не боясь, что его заметят со стены.       — Нужен такой взрыв, который не перебьет заключенных, но привлечет много внимания.       Одарив ведьмака осуждающим взглядом, Антарес приблизилась к нему вплотную.       — Скажи, когда служил во Дворце, ты учил Деву правильно заполнять бумажки? — прогудела с угрозой.       — Разумеется, нет, — хмуро ответил Кохаб.       — А Ориона учил золото считать? — раздраженно дернула бровью.       — Нет, — процедил ведьмак, начиная злиться.       — Тогда ты улавливаешь суть, — едва не столкнувшись лбами, Антарес обдала лицо ведьмака запахом жженого пороха. — Никогда не учи Скорпиона обращаться со взрывчаткой.       — Справедливо, — со вздохом признал Кохаб и, помедлив, хлопнул Антарес по плечу. — Начинай представление.       Не проронив больше ни слова, Кохаб ушел к остальной группе. Альфа Скорпиона размяла руки, отчего ее сожженные татуировки натянулись на коже замысловатым узором. С кривой усмешкой осмотрела стену, выглядывающую из-за скал, и с крайним удовольствием прохрустела пальцами.       — Уф-ф, сладкие мои, — промурлыкала она, заметив патруль Вестников. — У вас лучшие зрительские места. Аж завидно.       Бета с Гаммой выстроились в ряд с Альфой. Подрывники обнажили сабли.       — Ярчайшая… — процедила Антарес.       — Слеза к Скорпиону взывает, — подхватили сородичи.       В этом месте расстояние от крепостной стены до здания тюрьмы минимально и составляло лишь пятнадцать аршинов. Нельзя снести жилые камеры. Антарес взмахнула саблей, рассекая воздух перед собой крестом, одновременно с сородичами. Вместо подрыва самой себя направила чары в бомбы под стеной. Патрульные Вестники заметили чужаков слишком поздно.       — Ложная Сверхновая!       Гром трех глоток утонул в ряде поочередных взрывов. Мощные толчки, идущие из-под дюн, разорвали стену в клочья и выбросили обломки высоко в воздух. Пустыня давно не видела столь смертоносного дождя. Уши заложило. Удушливая пыль застлала глаза, проникла в нос, обожгла легкие. Только через минуту в море грязи и песка раздались крики застигнутых врасплох Вестников.       — Впере-ед! — мимо Антарес пронесся Кохаб.       — Ах ты смерденыш! — проорав, саму себя не услышала и бросилась следом. — Эта слава моя. Моя!

***

      Троица покинула укрытие, и вскоре стало ясно, куда Феркад повел товарищей. Чтобы дать чарам Капеллы больше места, он вышел на главную торговую площадь. Местные призраки копошились у брошенных прилавков. Падали замертво от рук бандитов, решивших поживиться на всеобщем горе. Заталкивали золото в мешки, чтобы скорее убраться отсюда и заодно разбогатеть.       Ведьмак вышел в центр площади и раскинул руки в стороны.       — Ты Ярчайшая, Капелла, — торжественно произнес он. — Шестая по яркости на Небесном Полотне.       Возничая не решалась действовать. Держала разложенную косу в руках и морщилась от слов Феркада.       — Оружие сломано, — прошептала она. — Я не смогу ч-чаровать…       — Оружие порой ломается! — крикнул ведьмак, и ближайшие призраки обратили на него внимание. — Но твой камень на месте, а значит, тебе все еще подвластна ткань пространства.       Нетерпеливо переступив с ноги на ногу, Хамаль подтолкнул Возничую молотком.       — Попробуй, — шикнул он. — Со змеем вышло. Ты его порезала, помнишь?       Капелла утяжеленно сглотнула. Смуглые ладони вспотели.       — Л… Ладно, — заикнулась лакрима и выставила косу перед собой. — Я попробую.

***

      Сладостное наслаждение, полученное этой ночью, подарило Хозяйке Войны необходимый для буйного ума отдых. Забыв о своих тревогах, она рухнула на шелковые простыни, растворилась на мягкой перине и под ласки купленных девиц провалилась в крепкий сон.       В дверь настойчиво постучали. Когда от прибытия незваного гостя темно-серое лицо поморщилось, коричневые ожоги на нем сложились бугристыми складками и стали похожи на натянутые волдыри. Еще миг, и тонкая кожа не выдержала бы, порвавшись, забрызгала густым гноем подушку.       Стук повторился. Ригил лениво приоткрыла глаза. Перевела взгляд на дверь. Задвигался только один глаз, не пострадавший после трусливой выходки алтарных жриц. Второй, выбитый из глазницы, обожженный и вставленный знахарем обратно, так и остался слепо смотреть в потолок.       — Чего надо? — от хриплого голоса женщины, лежащие рядом, заерзали во сне.       Дверь открылась, и на пороге возникла Бета Большой Медведицы. Запыхалась по дороге, долго бежала к своей эфенди, чтобы та решила ее проблемы.       — Враг, — выдохнула она. — Мятежники штурмуют дворцовую тюрьму.       Здоровое веко дрогнуло. Ригил усмехнулась и нерасторопно потянулась в теплой постели.       — Они думают, что Спика там, — похоронный смешок сорвался с изуродованных губ. — Отправь туда полк, и дело с концом.       — Это еще не все, — Большая сделала шаг внутрь комнаты. — Телец занял тракт. Его конница мчится сюда, уничтожая посты Вестников Войны. Мы полагаем, они хотят освободить заключенных и сопроводить их в Телец. Для этого пришел полк Альдебарана: они пополняют войско, освобождая пленных мятежников.       Разъярившись, Ригил села. Простыня слетела с плеч, отчего Большая опустила глаза прежде, чем во всех деталях рассмотрела бугры на обожженной груди эфенди.       — За мой счет Альдебаран пополняет войско? — прошипела Центавра. — Ты это хотела сказать?       — Так точно, моя эфенди.       Большая подтвердила, и Ригил с презрением скинула женские руки со своих бедер. Вскочила с кровати, стремительнее пули накинула на плечи халат.       — Выметайтесь! — рявкнула эфенди, широко взмахнув рукой.       Вмиг перестав улыбаться, обе женщины спрыгнули на пол и, захватив накидки, спешно покинули покои. Ригил уничтожающе взглянула на Бету Большой Медведицы, отчего той захотелось провалиться сквозь пол.       — Они думают, что освободят Спику и прихватят с собой дополнительную рабочую силу, — с металлом проговорила Центавра. — Нет… Ничего моего они не получат.       Слепо уставилась в пол, облизнула губы и, проведя языком по верхнему ряду зубов, хищнически усмехнулась.       — Бери полк и шестерых Возничих. Вышвырни Альдебарана туда, откуда он выполз, — отдала приказ, от которого внутри все похолодело. — Батальон с одной Возничей отправь к тюрьме.       — Чтобы полк покинул город, нужно…       — Чары купола я ослаблю, — огрызнулась Ригил.       — Так точно, — Большая глубоко поклонилась.       Эфенди осталась в покоях одна. В голове не укладывалось, как у Спики получалось, ничего для этого не делая, создавать столько препятствий. Глубоко вздохнув, Центавра приняла решение. Она хотела сделать это завтра, на потеху публики, однако теперь взглянула иначе. Будучи Хозяйкой Войны, она обязана лишить Спику права голоса и обезглавить ее восстание. Показать всему миру, что из Забытой Ярчайшей не стать, однако Ярчайшая вполне могла утратить свет и погаснуть Забытой на Полотне.       Хозяйка покинула комнату и обратилась к страже.       — Привести пленника на площадь, — бесцветно скомандовала Ригил. — И подайте мне мундир.       — Так точно, моя эфенди!       Помрачнев, Центавра устремила взгляд в окна, на мирно спящий город. Еще немного, и все изменится. Едва зазвонят колокола.       — Да, приведите Печь, — хмыкнула Ригил самой себе. — После этого никому не придет в голову ее спасать.

***

      Глубоко в подвалах, где никогда не находилось ни мягких перин, ни шелковых простыней, бывшая визирь растянулась на камнях и тяжело закашлялась. Прерывисто дыша, царапала пол, цепляясь за сколы сломанными ногтями. Вторую руку прижимала к груди. Ее хрипы слышала стража. Вестники привыкли к тому, что в последнее время у Спики случались приступы, но этот длился слишком долго.       В коридоре загрохотали латы. Стражник приблизился к прутьям камеры и зажег свечу.       — Помрет, — удрученно буркнул он товарищу. — С каждым разом ей хуже.       — Дерьмо, — откликнулся второй Вестник. — Испустит дух в нашу смену, и следующими будем уже мы.       Бывшая визирь содрогнулась, скорчившись всем телом, завыла.       — Вон как скулит, — проворчал стражник и быстро направился к выходу. — Приведу Хадар-паша. Пусть сама с ней разбирается.       — Правильно, — поддержал второй. — Иди, я послежу.       Коридорная дверь хлопнула, оставшийся стражник притих, вслушиваясь в всхлипы. Спика не ошиблась, подумав о нападении на Дворец. В данный момент она чувствовала, как подрагивали стены тюрьмы, когда барьер над городом начать снижать давление чар. Потому она продолжила корчиться на полу, стонать и скулить, тайно спрятав у груди скрипачью струну в сжатом кулаке.

***

      — Пробуй еще! — настойчивый возглас Феркада заставил вздрогнуть.       Капелла свалилась на песок, сбито дыша. После пятнадцатой попытки открыть портал сил совсем не осталось. Возничая подобрала косу и подняла голову.       Гвозди Полярной вонзались в землю, с каждым разом все больше расшатывая ее. И призраки множились. Стекались к ним, чувствуя живые души. Хамаль отбивался, используя чары циркового молотка. Однако и его силы были на исходе.       — Вставай и продолжай, — ведьмак склонился над Капеллой и строго заглянул в ее глаза. — Аспид не успокоится. Вы ему нужны в качестве закуски.       Нижняя губа Возничей задрожала, и Феркад задумчиво хмыкнул.       — Весьма ретивой закуски, — пробубнил он. — Аспид не любит, когда еда его оскорбляет.       — Е… Ед-да? — пискнула Капелла и с опаской покосилась на грозное здание старого Дворца.       — Именно, Капелла, вы для него простая еда! — вытаращив глаза, Феркад всплеснул руками. — Я предупреждал, чтобы вы не ходили за мной. Да и вообще надо было проводить вас раньше! Так что вставай и колдуй.

***

      — Поверните на три часа, — из сферы прозвучал приказ. Заниах, удерживающий чары, от усталости скривил губы. — За купальнями должны быть комнаты допроса. В это время там никого нет. Пробитие обеих стен центральной допросной выведет в следующее крыло с камерами.       Младшая лакрима Змеи выслушала приказ Завийявы и выползла из палатки связного. Способность ее карты позволяла быстро передвигаться и реагировать в пространстве. Поэтому именно она была выбрана доносчицей приказов от Завийявы группе.       Змея прошмыгнула мимо обломков стен, проползла по телам пораженных Вестников и юркнула в разлом тюремного корпуса. Все здание было построено в форме солнца. Крылья, расходящиеся в стороны от центра управления, в основном были жилыми блоками. Чем дальше заползала Змея, тем больше попадалось заключенных, поднявших бунт. Бета с Гаммой Скорпиона сопровождали их к выходу.       Слезы разного статуса, все в одинаковых затертых робах, босиком лезли через обломки стен к улице. Среди них чаще всего встречались балтаджи Гидры, верные своим клятвам; театралы Овна, чьим преступлением была поддержка Имперской Ведьмы; младшие и старшие Скорпионы, не успевшие уйти от пушечных залпов Гранатовой; мирные жители Дворца, пойманные после возвращения Ригил и отказавшиеся служить ей. Змею поразило, что среди пленных мятежников находились не только взрослые Слезы, но и дети со стариками. Они-то уж точно несли серьезную опасность режиму, установленному Альфой Центавра.       Тем временем, взрывы в тюрьме не умолкали. Их грохот неумолимо приближался. Скользнув в облако пыли, Змея остановилась рядом с Антарес. Кохаба с ней не было: он повел комиссаров Тельца во двор, решив заняться заключенными, вернувшимися с полевых работ.       — На три час-са! — крикнула Змея. — Так быстрее всего пройти к с-следующему крылу. Надо пробить допрос-сную насквозь.       — Поняла, — отозвалась Антарес и взметнула саблю.       Единственный глаз вспыхнул огненно-рыжим. Острие оружия заискрилось.       — Мерцание Звезды.       Пространство вокруг быстро замигало. Луч, вырвавшийся из оружия Антарес, врезался в стену и пробил следующую комнату насквозь. Из открывшегося прохода послышались радостные крики заключенных вперемешку с воплями Вестников. Дико рассмеявшись, Альфа запрокинула голову.       — Да-а! Мое сердце пое-ет! — со счастливой улыбкой вонзила саблю в живот подбежавшего стражника. — Подходи, падаль! Сразись со мной!       Из пролома показалась здоровая фигура. Вестник, равный по росту и телосложению Антарес, заставил ее присвистнуть.       — Да-а, наконец-то здесь нормально кормят, — усмехнувшись, пренебрежительно взглянула на поверженного ранее противника. — А то подсовывают щепки какие-то.       Обернулась к Змее, чтобы приказать отступить, но лакримы уже не было здесь: ускользнула к Заниаху, едва Антарес сотворила чары.       — Что ж, раз зрителей нет, — размяла шею и удобнее перехватила саблю. — Будут последние слова?       Вместо ответа Вестник вышел из облака пыли. Грузно дыша под глухим забралом, звучно опустил золотой посох на пол. Едва увидев белый алмаз на его солнечной вершине, Антарес ощутила волну мурашек, пробежавшую по лопаткам.       — Цента-авр, — благоговейно проговорила она. — Твоя базыга Альфа задолжала мне дом!       Вскинув саблю, бросилась в атаку.

***

      Не прошло и десяти минут, как на четвертый этаж тюрьмы спустилась Бета Центавра. Ее поступь Спика хорошо запомнила: с гневом и высокомерием стучали военные сапоги.       — Вы зачем меня вызвали?! — огрызнулась Хадар, напав на стражу. — С ней все в порядке.       Бывшая визирь лежала на животе, подергиваясь, тяжело дышала и больше не царапала пол.       — Она так корчилась, — попытался объясниться Вестник. — Мы подумали, она уже того.       — У…бирайся, — просипела Спика, не поднимая головы.       Хадар сделала шаг к камере и сощурилась.       — По-моему, она вполне себе живая, — насмешливо изогнула седые брови. — Даже умудряется дерзить. Ригил-эфенди обрадуется этому известию.       С усилием сглотнув, Спика приподнялась на локте и, скалясь, чуть отползла от двери.       — Готовишь отчет… хозяйке? Хочешь похвастаться успехами. Прекрасно следишь… за главой Канцелярии, — сбито прошептала Альфа Девы. — Напрасно. Ей чхать на тебя. Ригил редко… читает отчеты. За нее это делают мои сородичи.       Похоронно усмехнувшись, Спика склонила голову на бок и устремила на Хадар замутненный взгляд.       — Точнее, делали, — восстановив дыхание, поправила саму себя. — Теперь вам приходится самим разгребать проблемы Дворца. Ну хоть читать научились. Это полезный навык.       Стиснув челюсти, Хадар подлетела к двери камеры. Стража около нее тут же всполошилась.       — Визирь больше нельзя трогать, — прогнусавил один из Вестников. — Приказ эфенди.       Беззвучно рассмеявшись, Спика отползла к стене, готовая в любой миг сесть.       — Бывшую визирь, — выпалила Хадар, едва сдержавшись, чтобы не ударить нахала по лицу. — Не Вам напоминать о приказах моей Альфы.       Бету Центавра до омерзения злило, что эфенди до сих пор спускала с рук выходки Альфы Девы. Но вызверило ее не это, а поведение стражи. Даже Вестники, преданные Ригил, вступились за Спику, несмотря на все ее действия, не дали к ней прикоснуться. И бывшая визирь чувствовала закипавшую в преемнице эфенди ярость.       Когда Хадар потушила свечу и гневно зашагала прочь, пленница злорадно усмехнулась.       — Ты всегда будешь на вторых ролях, — слова бывшей визири, брошенные вслед, заставили остановиться. — Ты даже не настоящая преемница. Ей была Полярная, ну а ты… Ты вынужденная замена.       — Вздор, — прошептала Хадар. — Полярная готовилась стать Имперской Ведьмой. О посте эфенди не было и речи.       — Конечно, именно поэтому она не могла сдать выпускной экзамен Ригил больше пятидесяти лет. Потому что не была преемницей, — Спика пропустила смешок. — Смирись, Ригил никогда не подпустит тебя к себе. Что до уважения балтаджей… Будем честны, в тебе нет ни стрежня, ни мозгов.       — Довольно, — прошипела Хадар, прикрыв веки, обратилась к Вестникам. — Покиньте крыло.       Стражники непонимающе переглянулись.       — Хадар-паша, мы не уверены…       — Это приказ вашей старшей паша! — проревела Центавра, потеряв самообладание. — Немедленно покиньте крыло!       Вестникам ничего не оставалось, как повиноваться. Спика услышала, как дверь за ними захлопнулась, и наконец села. Привалилась спиной к стене, ноги согнула в направлении решетки.       — Знаете, что меня в Вас раздражает? — сквозь зубы проговорила Хадар. — Безграничная уверенность в том, что Вы умнее всех.       Спика не видела Хадар в темноте, но слышала ее шаги и то, как звенела связка ключей в руке. Центавра приготовилась к желанной расправе и остановилась возле решетки. Она сама ничего не видела и не знала, что бывшая визирь невообразимым образом смогла сесть. Если бы Хадар взяла кремень с поста охраны и зажгла свечу, то, быть может, раскусила бы ловушку. Однако ей руководил лишь импульс со зверским желанием навредить.       Это и стало преимуществом Девы. Она привыкла ничего не видеть и с летами научилась опираться на другие рецепторы — обоняние, осязание и слух.       — Нет, не всех, — голос Девы сел, кулак разжался, пальцы распутали струну. — Но точно умнее тебя.       — А знаете, думаю, сломанных ребер Вам мало, — прошипела Хадар и, нащупав скважину, вставила ключ. — Ригил-эфенди сказала оставить Вас в живых, но не уточняла о целостности тела. На мой взгляд, язык у Вас длинноват.       Замок четырежды щелкнул.

*

      Сотни латных сапог били по дороге стройный марш, отчего песчинки, поднятые в воздух, образовали небольшие пыльные облака и покрыли обочины. От серого шествия дрожала земля, и увядшие листья осыпались с потускневших веток. Полк с Бетой Большой Медведицы во главе выдвинулся к городской границе. Сила купола была столь высокой, что не выпускала никого за свои пределы и запрещала колдовать. Задействованная на максимум мощь магического щита над Дворцом работала в обе стороны: поглощая удары снаружи, глушила чары внутри. Изредка на улицах вспыхивало колдовство, но оно работало только в треть силы и лишь у тех, кто обладал крепкой волей.       Как только Ригил ослабила барьер, чтобы выпустить полк за городскую черту, внутри стало проще колдовать, но это правило не коснулось самого здания Дворца: там находилось сердце таинственного купола. Кастор уверился в этом и слабел с каждой пройденной улицей. Он проник в город, как только Большая Медведица прошла через границу, и затерялся в толпе серых. Однако самым сложным для Близнеца стало сохранить концентрацию и не потерять маску.       Он взбежал по ступеням военного корпуса, не обращая внимания на проходящих мимо Вестников. Игра масок ему привычна. Кастор плохо помнил время, когда ходил с родным лицом и говорил собственным голосом, а не украденным. Лакримы, с которыми он выражал свои мысли и волю, пересчитывались по пальцам одной руки. И потерять одного близкого означало остаться калекой до конца своих лет.       — Что ты здесь забыл, дозорный?! — на подступах к казармам его остановил младший паша.       Близнец оценил обстановку. В коридоре относительно пусто: основные войска призваны к крепостным стенам города. Голоса Вестников слышались впереди, где мельтешили их темные фигуры.       — Дозорный, — паша сделал шаг навстречу. — Ответьте на вопрос.       Кастор предпочел действовать. Тяжелая латная перчатка пришлась по уху паша. Вестник впечатался в стену виском. Близнец поймал опавшее тело под мышки и затащил в ближайшую комнату. Свалив на пол пустого кабинета, поднял свое забрало и внимательно осмотрел паша.       Перед ним лежал лакрим Дракона, но Кастор не знал его имени. Одернул серый мундир и порылся в карманах брюк. Документ, удостоверяющий личность военного, найден.

«Йота Дракона, младший паша Эдаси́х».

«Почетное подразделение "Гиена"».

      — Это ведь «Гиены» участвовали в погоне за Полярной, — пробубнил Кастор и в любопытстве вытянул шею, рассматривая лицо лакрима. — Вы гнали ее вплоть до Лебедя, а теперь сидите в заточении усыхающего Оазиса.       Провел пальцами по щеке бездыханного Вестника и ожесточился.       — Все возвращается. Пора бы вам это запомнить, — Близнец поднялся на ноги и перехватил оружие. — Я возьму твое имя и лицо, уж не серчай. Доспех дозорного слишком броский здесь.       Кадило задымилось. В военном кабинете запахло ладаном.

*

      Едва Хадар вошла в камеру и остановилась перед бывшей визирью, Спика подогнула ногу.       — Всегда хотела услышать Ваши во…       Не дослушав, Дева что есть силы ударила пяткой по колену. Попала интуитивно: в темноте не видела. Центавра вскрикнула и пошатнулась. Пока она не опомнилась, Спика ударила еще раз и услышала хруст. Центавра завопила от боли, рухнула на пол, хватаясь за ногу. Ее колено скосилось в обратную сторону: кости, образующие сустав, сломались.       Все произошло за пару мгновений. Хадар заревела, брызгая слюной, и в ее грудь пришел следующий толчок ногой. Воздух из легких выбило. Упав, паша ударилась затылком о пол. Пока пыталась встать, на шею скользнуло что-то тонкое. Спика зашла сзади и натянула в руках струну.       Лицо Хадар побагровело. Уцелевшая нога билась по полу, сломанная — дергалась в бедре. Центавра кашляла и тщетно пыталась вздохнуть, но удавка на шее не давала это сделать. Серые пальцы цеплялись за руки бывшей визири, рваными движениями пытались дотянуться до ее лица. Но хватка Спики только крепчала.       — Я же сказала, — ожесточенно процедила Дева, натянув струну настолько, что порезала о нее пальцы. — Убивает. Не падение.       Хадар захлюпала. Тело содрогалось в последнем мгновении жизни.       — А удар.       Спика дернула женщину на себя и услышала хруст в шее. Центавра вмиг обмякла в руках бывшей визири. Сбито дыша, Дева освободила ладони от струны и отползла к стене. Пальцы болели и намокли от собственной крови. Дав себе минуту на короткую передышку, Спика вернулась к Хадар, нащупала воротник мундира и расстегнула пуговицы.       Под подушечками пальцев почувствовала, что форма Центавры успела пропитаться кровью из пореза на горле. Однако даже это лучше тонкой тюремной робы. Времени было мало. Выделив на сборы пару минут, Спика скинула с себя рубаху, имитирующую повязку на когда-то сломанных ребрах, и сняла с Хадар китель. Влезла в серые брюки, натянула кожаные сапоги. Застегнула ремень на талии и со вздохом заметила, что за время в тюрьме сильнее потеряла в весе: одеяние Центавры висело на ней, хотя еще чертог назад лакримы были схожего телосложения. Истощение зашло слишком далеко. Вскоре рук поднять не сможет, если не займется собой.       Поправив полы кителя, напоследок бросила взгляд на то место, где лежала Хадар, чьи мутные глаза с лопнувшими в них сосудами слепо уставились в потолок. Не видела ее, но знала, какая картина ждала Вестников, едва зажжется свет. Решив помочь страже, Спика подтащила тело Хадар на себя, чтобы ее босые ноги оказались недалеко от решетки.       — Не умеет Ригил воспитывать преемников, — безразлично заключила Спика. — Они либо сбегают, либо распадаются.       Альфа Девы вышла в коридор в форме Вестников Войны. Прихватив с собой связку ключей, направилась к соседней камере и затаилась в ней.

***

      Денебола нависла над чертежом и постучала пальцем по дальнему лучеобразному крылу.       — Это место странное: оно отдалено от жилой зоны, комнаты там большие и не похожи на камеры, — хмуро проговорила Львица.       Завийява начала уставать от длительного поддержания чар. Она чувствовала, что Заниах на другом конце сферы тоже истощался. Потому не стала тянуть.       — Пусть Антарес проверит северное крыло. Возможно, там оружейные, — приказала Бета Девы, не опуская рук от сферы, направила чары с новой силой. — Как обстановка во Дворце?       — Все на ушах стоит, — в уставшем голосе Заниаха послышалась тревога. — Полк покинул город и отправил батальон к нам. Скоро у нас станет жарко.       — Скорее заканчивайте, — осадила Завийява, мотнув головой. — Вам нужно успеть присоединиться к Альдебарану.       — Мы еще не все крылья посетили, — пролепетал Эта Девы. — Не всех освободили…       Поймав на себе взгляд Денеболы, Завийява поджала губы, когда та скорбно покачала головой.       — Всех освободить не получится, — с металлом проговорила Бета Девы. — Выполняйте приказ.       Пару мгновений продлилось молчание. Собравшись с силами, Заниах согласился.       — Да, моя паша.

*

      Зубами вцепившись в ухо врага, Антарес с гортанным рычанием сомкнула челюсти и оттолкнула Вестника. Тот припал к стене, тяжело хрипя, схватился за кровоточащую плоть. Альфа Скорпиона лишь улыбнулась и звучно выплюнула откусанное ухо.       — Дерьмище ты редкостное, — оглушительно расхохотавшись, Антарес полоснула лакрима саблей по шее.       Потеряв боевой посох, мужчина упал на колено и рухнул на пол, истекая кровью.       — Наконец-то, — фыркнула Альфа Скорпиона и, собрав во рту слюну, плюнула в затылок мертвого Центавра. — Базыги серожопые.       Кряхтя и ругаясь, Антарес переступила обломки стены, миновала разрушенную допросную и с любопытством осмотрела открывшееся ей новое крыло тюрьмы. Решетки камер располагались по обе стороны длинного коридора. Заключенные тянули через прутья руки, едва завидев Антарес.       — Эй!.. Освободи нас! — кричали, срываясь. — Мы поможем! Помоги!.. Выпусти нас!       — Тихо-тихо, без паники, — великодушно просмеялась Альфа и, глубоко вздохнув, приготовилась чаровать. — Лучше отойдите, а то клешни оторву.       Умелые руки закрутили саблю. Единственный глаз вспыхнул рыжиной. Острие оружия заплясало вместе с Альфой. Заключенные, спотыкаясь, отскочили от решеток, по которым била Антарес. Лакрима делала выпад за выпадом. Искры, летевшие из сабли, взрывались, попадая по замкам. Радостные пленники воодушевленно выскакивали из камер.       Дойдя до конца коридора, Антарес сделала финальный выпад и разбила замок на крайней решетке. Покалеченная дверь со скрипом открылась, но оттуда никто не вышел. Стерев самодовольную улыбку с лица, Альфа шагнула в облако пыли.       — Тук-тук, кто в норке тут живе-ет? — промурлыкала она, постукивая острием сабли по полу, сощурилась, выискивая заключенного.       Веко распахнулось. На лице Антарес застыло красочное удивление, когда она увидела пленную, не похожую на классических обитателей тюрьмы. Высокая женщина зрелых лет стояла в углу, испуганно округлив разноцветные глаза. На желтоватой коже струились цветочные татуировки, а на темно-медной голове явно не хватало венка для полноты картины. Женщина робко прижимала ладони к груди и совершенно не была похожа на нарушительницу порядка.       — Верно взор меня подводит, — восторженно прошептала Антарес. — Предо мной предстала нимфа!       От внезапного напора женщина только сильнее вжалась в стену.       — Кто Вы?.. — скромно прошептала она.       — Для тебя я готова стать кем угодно, — Антарес дерзко дернула бровью. — Хоть ишаком, если согласишься оседлать меня.       — П-пожалуйста, подождите, — пролепетала заключенная, начиная паниковать. — Что Вам от меня нужно?..       Окончательно растаяв, Антарес шумно втянула носом воздух.       — М-м, какой голос. Как соловушка поет, — пылко промурлыкала она и, лучезарно улыбнувшись, галантно протянула мозолистую ладонь. — Позволь сейчас же сопроводить тебя на волю, ибо еще миг, и я лишусь второго глаза, ослепнув от твоей красоты.       Часто заморгав, заключенная попыталась придумать нейтральный ответ и уйти от давления пылкой Антарес без жертв. Но слова не шли, и спасло женщину появление младшей лакримы за спиной Скорпиона.       — С-северное крыло, возможно, это оруж-жейная, — прошипела Змея, придя с приказом от Завийявы.       — Да сейчас! — рявкнула Антарес, гневно налетев на связную. — Что ты мне мешаешь?! Не видишь, я в плену песчаной розы!       Высунувшись из-за широкой спины Скорпионихи, Змея округлила глаза.       — Дос-сточтимая Нас-ставница? — встрепенулась связная. — Это правда Вы?       — Верно, — облегченно выдохнула женщина и чуть расслабила плечи. — Мы с Вами знакомы?       — Вы меня не з-знаете. Но я была с-ставленницей в академии и знаю Вас-с, Зубен эль-Генуби, — затараторила связная, хлопнула Скорпиониху кончиком хвоста по руке и с придыханием обратилась к ней. — Это такая удача! З-завийява-паша будет в вос-сторге. Вы с-спасли Альфу Вес-сов!       Взгляд Антарес с интересом метнулся со Змеи на заключенную.       — Я знала, что ты Ярчайшая. Я породу за версту чую, — проворковала она, восхищенно дернув бровью. — Ну что за бриллиант!       — Только не понимаю, откуда Вы здес-сь, — хмуро заметила Змея и спохватилась, услышав приближающиеся выкрики Вестников. — С-скорее! Надо выбираться.       — Я ими займусь, а ты помоги жрице моего сердца выбраться на улицу целой и невредимой, — вскинув саблю на плечо, Антарес одарила Весов последним жарким взглядом. — Долг зовет. Но ничего не бойся. Я расчищу путь и вернусь к тебе.       Альфа Скорпиона размашистым шагом покинула камеру. Змея вежливо протянула руку Весам.       — Пожалуйста, не бойтес-сь. Мы Вам поможем, — заверила она. — Не знаю, как Вы здес-сь оказались, но теперь не с-стоит беспокоиться. Вы под защ-щитой Тельца.       В коридоре послышались крики Вестников вперемешку с грохочущим смехом Антарес. Расслабившись, заключенная приняла ладонь связной и нашла в себе силы благодарно улыбнуться.       — Признаться честно, Вы со Скорпионом действительно меня напугали, — пролепетала Зубен, поспешно выбираясь из камеры следом за Змеей. — Вы упомянули Завийяву-паша. Неужели она с Вами?       — Руководит. Наш-ш отряд ос-свобождает з-заключенных, — связная повела Наставницу по коридору и помогла перелезть через разлом в допросной. — И вс-се же как проректор Академии Ее Величес-ства очутилась здес-сь? Я не с-слышала, что Вас-с с-схватили.       Зубен печально покачала головой.       — Это произошло сразу после ареста Спики-паша, — вспоминать произошедшее было сложно, слова давались Весам с трудом. — Как только академия лишилась ректора в лице Имперской Визири, Вестники Ригил пришли за мной. Прервали лекцию по истории сотворения Алтаря Баал-Зебуб, скрутили руки на глазах у моих ставленников и потащили прочь… Даже обвинений не выдвинули и бросили в темницу. Это так унизительно…       — А теперь Вас-с ос-свобождает Альфа С-скорпиона. Впечатлений у Вас-с на с-столетие вперед, — не выдержав, нервно просмеялась Змея. — Но не бес-спокойтесь. Вы в без-зопас-сности.       Не успели они покинуть допросную, как за спиной раздалось кряхтение и из дыры в стене показалась светло-русая голова одноглазой Антарес. Счастливо улыбаясь, лакрима удерживала на лезвии сабли медное устройство с двумя чашами, каждая из которых имела по драгоценному камню в центре. Матричные опалы на весах окрашены теми же цветами, что и разные глаза Зубен эль-Генуби — нежно-песчаным и густо-зеленым, подобно землям обоих Алтарей.       — Мой свет в кромешной тьме, смотри же! — победно проговорила ядовитая Альфа, приблизившись к женщине. — Я нашла эту безделицу в оружейной и сразу узнала в ней тебя.       Тогда Альфа Весов расцвела. Приложив ладони к груди, склонила голову и с искренней благодарностью улыбнулась.       — Спасибо Вам! За время в этом гнетущем месте я успела оплакать свой прибор, — забрав медные весы, открыто заглянула в лицо Антарес. — Простите, что поначалу подумала о Вас дурно. Теперь я вижу, Вы истинно благородны, и я обязана Вам свободой.       Пламенное сердце Скорпиона разогнало по телу жар.       — Отблагодаришь потом, мой дождь пустыни, — знающе прикрыв веко, Антарес подбоченилась и игриво повела плечом.       — Мы долж-жны торопиться, — Змея встряла в разговор и махнула хвостом в сторону выхода. — З-за нами отправлен батальон. С-скоро Вес-стники будут тут.

*

      До этого Ригил не подозревала, как сильно облегчила задачу вторженцам, решив отправить половину заключенных на полевые работы. Находясь на улице, Кохабу было где развернуться. Стражники, сопровождавшие арестантов, заметили только белое пятно в ночи, прежде чем разъяренный зверь разорвал их в клочья.       — Кохаб! — прокричали в толпе освобожденных заключенных. — Ведьмак. Ведьмак!       Пока Бета Малой Медведицы расправлялся с остатками Вестников, а арестанты бежали к разрушенной крепостной стене, сквозь толпу протиснулись три лакрима, подозрительно похожие на Полярную.       — Кохаб! — взревела одна из них.       Ведьмак лапой впечатал стражника в землю и обернулся на клич.       — Алифа? — неверяще проговорил он, узнав Дзету своей карты.       Сухая женщина с бирюзой в спутанных волосах подбежала к ведьмаку и, не думав, крепко его обняла.       — Ты наш здоровяк, — сдавленно проговорила Алифа, сильнее сжимая объятия. — Не думала, что встречу тебя когда-то.       Не веря глазам, Кохаб вернулся в облик лакрима и прижал женщину к себе. Только подняв голову, он заметил еще двоих за ее спиной.       — Уроделус, Анвар, как я вам рад… — от избытка эмоций голос сел, ведьмак заозирался. — Есть кто-то еще? Йилдун здесь? Феркад?       Понурив голову, Алифа отпустила Кохаба и сделала шаг назад.       — Йилдун распался чертог назад: заморили голодом. А Феркада мы не видели с Грота…       — А младшие? — настоял ведьмак.       — С острова забрали только основных Слез Ковша, — ответил щуплый Анвар, самый молодой из семерки старших. — Забытых оставили на Медвежьем Гроте. Не знаю, может, они уже распались.       — Или они на работах, прямо как мы, — предположил Уроделус, не желая бросать надежду. — Это тоже возможно. Мы здесь долго сидим, не знаем, что в мире творится.       Алифа поддержала собрата кивком и налетела на ведьмака с новой силой.       — Альфа с тобой?! — встрепенулась она. — Ты нашел Полярную?!       — Она далеко, — честно признался Кохаб. — У нее своя война.       Помрачнев, Алифа со всей серьезностью взглянула на ведьмака.       — Тогда закончим здесь и присоединимся к ней, — заявила Дзета и, хлопнув Кохаба по плечу, позвала остальных сородичей к разлому в стене. — Наше оружие уже переплавили. Я чувствовала, как моя магия сдохла. Но все же…       Медведи подхватили с земли брошенные в суматохе инструменты для возделывания почвы. Алифе досталась старая мотыга.       — Лапы помнят, как палку держать, — оскалилась она, перехватив новое оружие. — Не терпится проучить серых смердов. Давай, обращайся в мишку и порвем пару ртов.       Гордо ухмыльнувшись, Кохаб взмахнул кинжалом.       — Слеза к Малой Медведице взвывает!

***

      Ветер налетел на старый Дворец. Феркад подбежал к Капелле и поддержал женщину за плечи, не давая упасть от усталости.       — Оружие выдерживает колоссальные нагрузки, — перекричал грохот гвоздей. — А оружие первой сотни Ярчайших — подавно. Ты шестая, Капелла. Ты помнишь что это такое?       Возничая перевела взгляд на Хамаля, яростно осыпающего подошедших врагов искрами. Альфа Овна, в отличие от светоносной первой двадцатки Ярчайших, занимал лишь пятидесятое место в сотне. Однако низкий пост не мешал ему гореть ярче призраков, призванных Аспидом, и бороться, несмотря ни на что.       Обеими руками сжимая забинтованную ручку косы, Капелла заставила себя перестать бояться. Рядом с ней всегда находились сильные Слезы. Она не могла подвести их в очередной раз.       — Ярчайшая Слеза к Возничему взывает, — процедила Капелла, и погнутое лезвие заискрилось ядовито-зеленым.       Глаза вспыхнули. Пространство вокруг задребезжало, и ведьмак отошел, дав место для замаха. Оружие не слушалось, завибрировав в руках, не хотело поддерживать чары.       — Я твоя хозяйка, — прошипела Возничая. — И я тебе приказываю.       Размахнувшись косой, яростно полоснула пространство перед собой.       — Закат Континуума!

***

      Тишина затянулась, Хадар долго не выходила, и охраняющие крыло Вестники решили проверить, не распала ли она бывшую визирь по ошибке.       — Хадар-паша? — ответа не последовало.       Вестники вошли в коридор, осторожно ступая в кромешной тьме.       — Камера открыта… И ключей нет, — проговорил один и отдал команду второму. — Ты давай светом займись, а я посмотрю.       Стражник закопошился, в поисках кремня для добычи искры. Спика воспользовалась их заминкой и, бесшумно ступая, покинула соседнюю камеру.       — Лежит кто-то, — пробубнил Вестник, вошедший в бывшую коморку Девы. — Босая… Визирь, что ли?       — Вот дерьмо-о, — выдохнул второй стражник. — Она грохнула визирь?! Нам голову сним…       Под колено что-то ударило, выбивая опору. Стражник споткнулся, навалился на решетку, но тут же получил еще один толчок в спину. Мужчина свалился в камеру, и решетка за ним захлопнулась.       — Эй! — заорал первый, бросившись к двери, но в темноте не разобрал дороги и запнулся о тело товарища. — Э-эй!       Тем временем ключ в скважине повернулся четырежды и выпорхнул из нее.       — Что Вы делаете?! — завопил Вестник, услышав стук военных сапог, решил, что их заперла Хадар. — Вы не свалите убийство на нас! Кровь визири на Ваших руках! Ригил-эфенди обо всем узнает! Мы скажем, что это были Вы!       Не проронив ни слова, Спика развернулась и направилась прочь из крыла.       — Скотина! Седая базыга! Ты не свалишь это на нас! — ругань летела в спину вплоть до того, как Дева закрыла за собой дверь и заперла крыло.       Слепящий огонь удар по глазам. Спика часто заморгала, зажмурилась, отвыкнув от приличного освещения. Здесь были зажжены свечи, и чтобы не лишиться остатков зрения, Дева затушила несколько. Прислушалась к шумам и довольно усмехнулась. За запертой дверью стенаний Вестников из ее камеры не слышно. Караул сменился не так давно, поэтому до следующего было несколько часов. В ближайшее время на четвертый этаж никто не спустится.       Собравшись с мыслями, Спика осторожно двинулась по ветвистым коридорам в поисках лестницы, ведущей на третий этаж.

***

      Полк Альдебарана, разделенный на три части, стремительно несся ко Дворцу, сметая на пути любой попавшийся пост Вестников. Фланги вождь пустил вперед. Легкие всадники петляли меж дюн и не вступали в схватку до поры.       Вплоть до того, пока вдалеке не показались первые раны порталов. Враг пришел, прихватив с собой Возничих. Вестники появлялись из пяти разрезов пространства. Выходили ровными тройками и собирались в батальоны.       Орел в небе прокричал трижды, и Альдебаран узнал, кто вел войско. Эта старшая паша вышла из портала последней — Бета Большой Медведицы, по словам Завийявы, участвующая в перевороте против визири. Теперь она побоялась возглавлять полк и ошивалась позади своих военных.       Едва Орел прокричал о появлении Возничих, Альдебаран вскинул удлиненный кинжал над головой.       — Бéбут из ножен! — позади прогремел приказ старших Тельцов, и собратья повторили действие вождя.       — По команде… — Альдебаран взмахнул оружием, подавая сигнал Орлам, будто хотел проткнуть воздух над собой. — Авангард… Вперед!       Привлекая как можно больше внимания к себе, конница вождя бросилась вперед, засияв чарами, как огнями громадного маяка. Вестники перегруппировались, отправив в первые ряды пикинеров, подготовились отразить атаку. Они не видели, что творилось за дюнами по бокам и не знали, что маневренные фланги успели обогнуть полк Большой Медведицы и с двух сторон взять врагов в охват.       Обогнув дугой последние ряды, первыми в полк влетели Скорпионы. Пешие Вестники падали навзничь, давились под копытами десятков лошадей, истекали кровью от скользящих ударов сабли.       — Фланги! — взревела Бета Большой Медведицы слишком поздно. — Увести Возничих!       На поимку розоволосых Слез Альдебаран отправил самых юрких и миниатюрных — Хамелеонов. Их лакримы отличались небывалой гибкостью. Пропустив ударную силу Тельцов и Скорпионов вперед себя, Хамелеоны зашли с обеих сторон и пробились к крайним рядам Вестников. Те не успели увести драгоценных Возничих.       Первый Хамелеон, отправив лошадь в галоп, свесился с нее и протянул руки к розовой макушке. Скорпион перед ним полоснул саблей по шее Вестника, стерегущего Возничую. Та, встретившись с руками Хамелеона, лишь испуганно вскрикнула, прежде чем комиссар разогнулся и закинул женщину к себе на лошадь. Поправив перчатку, Хамелеон вырвал ржавую косу из ее ладоней и, обернувшись, бросил товарищу, скачущему позади.       Старший Змей поймал оружие и зашипел, через перчатку почувствовав раскаленный укол. Поспешил сложить косу втрое, засунул в пустую седельную сумку и устремился за Хамелеоном.       Один за другим товарищи подхватывали оружия и увозили Возничих прочь от бойни. Фланги, дугами обошедшие полк Большой, поменялись местами и продолжили скачку, развернув лошадей в направлении Альдебарана.       Лихой свист раздался над пустыней. Вождь поймал его и усилил.       — Защищать фланги! — приказал он, и старшие подхватили.       — Фланги возвращаются! Возничие у нас!       Хамелеоны стремительно достигли тыла. Прикрывающие их Змеи отбивали чары, летящие со стороны Вестников.       Как только серые начали перегруппировываться, растягивая линию обороны, Альдебаран вскинул клинок и отдал другой сигнал. Закрутил оружие, приказывая собратьям.       — Лава! — старшие Тельцы передали приказ дальше. — Лава! Встаем лавой!       Соединенный полк вождя разбился и атаковал рассыпным строем. Не позволив Вестникам образовать группы и разойтись по дюнам, конница на высокой скорости взяла серых в кольцо. Гон не останавливался, песчаная пыль поднималась в воздух, образовывая туманные облака вокруг Тельцов. Кольцо конницы сжималось, заставляя Вестников кучковаться. По такой цели нельзя было прицелиться, и чары Вестников пролетали мимо.       Тельцы отточили свои приемы за время войны и на скаку взмахнули бебутами.       — Ярчайшая… — прорычал Альдебаран, направив кинжал в центр строя Большой.       — Слеза к Тельцу взывает, — взревело войско, сделав то же самое.       В тучах песка и пыли, под грохотом сотни копыт, засияли чары пустынной карты, и хор разгневанных Тельцов перебил хор Вестников.       — Зыбучие Пески!

***

      Пошатываясь, бывшая визирь поднималась по ступеням на третий этаж. Старалась не издавать ни звука, но голова кружилась от усталости, и ноги заплетались. От голода непрерывно тошнило. Она давно не ела и не пила. Те крохи, подаренные Баал-Зебуб, сохранили ей жизнь, но сил не вернули. От этого сердце усиленно билось, вынуждая организм работать против воли. Конечности немели. За время, проведенное в голодной тюрьме, чувство постоянного мороза стало для Спики неотъемлемым товарищем, по которому не придется скучать после расставания.       Услышав шаги в коридоре третьего этажа, бывшая визирь юркнула в развилку и прильнула к противоположной стене.       — Чего они там носятся наверху? — поинтересовался Вестник у товарища.       — Да кто ж их знает? — ухнул второй и вальяжной походкой прошел мимо поворота, в котором пряталась Спика. — Был слушок, что напали на дворцовую тюрьму. Мятежники какие-то.       — Да-а? — первый рассмеялся. — Там одни смерды работают, тюремщики из них ужасные. Не удивлен, что в тюряге бунт.       — Угу, это к нам только лучших отправляют, — когда второй стражник поддержал товарища, следа Девы уже не было в развилке.       Спика поймала закрывающуюся за Вестниками дверь и проскользнула в узкий проем до того, как замок щелкнул за ней. Осталось несколько поворотов до лестницы, чтобы спуститься на третий с половиной этаж, но Дева поступила иначе: вместо поворота направо выбрала левый ход. Если память ей не изменяла, в конце этого пути находилась купальня для патрульных.       Проверив округу, бывшая визирь постучала. Ответа не последовало — можно заходить. Закрыв за собой дверь на щеколду, Спика спешно подошла к зеркалу и навалилась на золотой рукомойник. Вода здесь не сливалась, а копилась в чане, пока его не опустошат вручную. Этот как раз был заполнен, а значит, скоро подоспеет Вестник-уборщик. Надо торопиться.       Приоткрыв кран в стене, который отвечал за подачу чистой воды из источников Оазиса, Спика смыла с рук кровь. Раны на пальцах защипало. Зашипев, Дева брызнула воду в лицо, избавляясь от грязи. Опустив голову, намочила слипшиеся волосы, сбитые в колтуны. Всю грязь она с себя не уберет, но от основной массы избавится.       Жажда резала пересохший рот. От ощущения воды на коже пришлось сомкнуть зубы, чтобы не сорваться. Пить хотелось зверски, но эта тошнота в горле подсказывала, что, если Дева поддастся слабости, ее измученный желудок не выдержит и отторгнет попавшую в него пищу. Поэтому Спика лишь промочила губы и язык, не сделав ни одного полноценного глотка.       Вода стекала с волос. Накрутив пряди на ладонь, Дева отжала их, сбрасывая грязные капли в чан, и собрала на затылке высокий пучок, чтобы волосы не лезли в лицо. Намотала струну вместо ленты и связала концы.       Раздался громкий стук в дверь.       — Э?! Кто там засел?! — рявкнул Вестник, судя по голосу, молодой. — Уборка! Давайте живее!       Опытных балтаджей не ставили драить нужники. Этим занимались только зеленые рядовые, не доросшие до серьезной службы.       — Э-э-э?! — стук повторился, на этот раз став агрессивнее. — Срете, что ли, или трахаетесь?!       Подхватив с пола ведро для мойки пола, Спика тихо подошла к двери и встала у ее петель. Рука потянулась к замку и отодвинула защелку. Высокий Вестник распахнул дверь и влетел в купальню, готовый застать нарушителей порядка врасплох, отчитать и повысить себе звание. Но увидел лишь черные глаза в отражении зеркала. Дверь закрылась, скрипнув петлями. Ведро прилетело в лицо обернувшегося юноши.       Фуражка упала на пол, лакрим навалился на рукомойник. Дева, схватив за волосы, приложила его головой о золотую чашу. Ладони тряслись. Благо Вестник потерял сознание, и у Девы хватило сил медленно заволочь его в соседнюю комнату, хотя спина уже не выдерживала. Спика оставила юношу на ночном горшке и стащила с пояса вторую связку ключей — от складов третьего этажа. Заперла дверь с серым балтаджем и, прежде чем покинуть купальню, с интересом взглянула на фуражку, брошенную посреди обширного помещения.       Решила, что головной убор скроет волосы, а низкий козырек — глаза, и подняла кепку с влажного пола. Несмотря на мутный взор, вблизи бывшая визирь себя частично рассмотрела. Собственное отражение в зеркале показалось омерзительным. Под темно-серой формой предателей короны скрывалась изнеможенная фигура. Бледная кожа плотно обтягивала кости. Вокруг глаз и иссушенных губ пролегли тяжелые синие тени. Изрезанные руки шелушились и чуть дрожали.       — Какая унылая картина, — скривилась Спика, взглянув на себя, и с вымученным вздохом покинула купальню.

*

      Хруст вышел оглушительным, когда Кастор свернул шею Вестнику. Он не планировал оставлять за собой вереницу трупов, однако в военной части Дворца чары поддерживать невыносимо тяжело. Даже самая крепкая маска спадала, и случайно встретившийся балтадж едва не увидел настоящее лицо Близнеца.       — Проводите Печь и везите оружие. Ему нужна наковальня карты.       Этот голос Кастор не забудет никогда. Такой же хриплый и властный, сопровождаемый едва уловимой насмешкой над слабыми и немощными.       — Будет сделано, моя эфенди.       Грубый ответ Вестника подтвердил догадку. Вот она, родина его скорби, прошла мимо комнаты, в которой Близнец прятал тело ее приспешника. Кастор опустил голову на дверь, зажмурился. На нем сидела маска, хотя чары глушились куполом. Он мог подобраться к Ригил и закончить страдания множества карт.       Только на кону стояла не его жизнь, а Спики. Подойдет к эфенди сейчас, и у визири больше не получится сбежать: слишком много последователей у Хозяйки Войны. Сделав глубокий вдох, Кастор передумал мстить. Как передумал больше ста восьмидесяти лет назад, когда визирь нашла мальчика в разрушенном Кометой городе.       Как сейчас он помнил ее лицо. Ошарашенное, опавшее, убитое неверием и горем. Будучи ребенком, Кастор забился в угол и боялся издать лишний звук. Спика подошла к нему осторожно и со всем трепетом протянула руку, обещая, что она никогда не причинит ему зла. Свою клятву визирь сдержала. Она не выдала выжившего Альфу Близнецов, не намекнула имперскому двору, что после нашествия Дубхе с Полярной кто-то мог остаться. Так происходило с каждым, кого Дева защищала. Со всеми членами тайной Ложи.       Чем роднее для нее была Слеза, тем дальше от Дворца она ее держала.       Благодаря Спике Кастор увидел истинное лицо мира. Благодаря ей передумал мстить Полярной за совершенный грех и со временем простил. Не смог простить только Ригил. Ее поступкам Близнец не видел оправдания и даже не пытался их придумать. Сейчас он вышел из комнаты и направился в противоположную от эфенди сторону, не поддавшись минутному порыву отомстить, по одной причине — Спика всегда была для него важнее и ближе, чем просто наставница.

*

      Блуждая по коридорам третьего с половиной этажа, Дева поняла, что начала терять ориентиры. На промежуточном уровне практически не было освещения, и редкие свечи Спика тушила за собой. Идти приходилось на ощупь. Бывшая визирь остановилась на тройной развилке. Боясь потеряться, отошла назад в проход, откуда пришла, вытянула руки в стороны и уперлась в стены. Расстояние меньше сажени примерно на четыре ладони. На чертежах был такой тоннель.       — Юго-запад, — шепнула Спика одними губами, затушила свечу в этом месте и, держась правой стены, проковыляла в крайний тоннель.       Впереди замелькал свет, послышались приглушенные голоса. Вестники стояли у лестницы, ведущей на второй этаж. Мимо них не пройти, если не убрать с дороги. И сил для очередной драки не осталось. Затушив одинокую свечу в коридоре, Спика вернулась назад, ощупывая стены ладонями, затаилась в центральном проходе.       — Тц, ну вот опять, — со стороны лестницы Вестница пошла навстречу Деве. — Свеча потухла, караульные потеряются… Ох ты ж!       — Ну что там? — лениво спросил второй стражник. — Ау-у, я с тобой разговариваю.       — Мне помощь нужна, — отозвалась первая. — Тут еще потухло. Ничего не вижу. Сама потеряюсь.       — Мх, ла-адно, — тягостно вздохнул. — Все равно делать нечего.       Вестники двинулись к развилке. Никуда не спеша, вновь зажигали свечи и остановились на распутье, где в центральном тоннеле пряталась Спика.       — Кстати, ты знала, что у нас самая бесполезная работа? — уныло прогнусавил стражник.       — Да ты что? — хмыкнула Вестница и оскорбленно скрестила руки на груди. — А я и не заметила, круглыми оборотами стоя здесь и сторожа дурацкую лестницу.       — Ну я серье-езно, — устало запрокинув голову, провыл балтадж и неопределенно махнул рукой. — Наверху веселуха: эту кобылу мыть поволокли. Внизу сама визирь сидит. А мы вот чего? На этом этаже даже камер нет: склады одни. Заняться нечем. Ничего не происходит.       Вестница загоготала и пошла дальше, попутно чиркая кремнем.       — Да мимо тебя слон пройдет, ты и его не заметишь.       Дождавшись, когда стражники повернутся спиной, Спика осторожно прошла в крайний правый тоннель.       — Все я замечу! — за спиной все еще слышались возмущения. — Вот как сейчас заметил. Это ты затушила свечи. Вот от скуки.       — Что?! Это была не я. Наверняка ты, когда обход делал!       — Ну да-а, конечно, — цокнул. — Это ты была. Ну не дух же.       Тем временем, «дух» скользнул на лестницу. Спика ускорила шаг, ступая мягко на носок, чтобы эхо ее шагов не разносилось по подземелью. Вестники упомянули некую «кобылу» в мойке, и чутье подсказывало, что ей являлась хорошо знакомая старшая паша Гидры.       Перебирая в памяти комнаты и развилки второго этажа, Дева пыталась отыскать подходящее по параметрам место. Такое было, но возникла одна существенная проблема: этот уровень тюрьмы охранялся лучше, потому что заключенных на нем томилось больше одной визири.       Спике пришлось применить остатки самообладания, чтобы прекратить покачиваться из стороны в сторону и начать твердо стоять на ногах. Слабость играла с ней плохую шутку. Сорвав с плеч погоны Хадар, Дева стала похожа на обычную рядовую, не старшую паша. Если никому не придет в голову обратить внимание на застиранный воротник кителя или заглянуть под фуражку, у нее получится слиться с толпой без чар и зелий.

*

      Кастор остановился рядом с казармой младших паша, где предположительно был вход в тюрьму. Он не знал точно, но догадывался, что ход располагался именно там. На эту мысль его навела магия, покидающая тело. Маска сползала с лица. От кожи сильно пахло ладаном, что могло его выдать. Протянув ладонь к ручке, увидел, что кисть покрыта бордовой перчаткой, хотя маска должна удерживать видимость серой одежды.       Облизнув губы, стиснул в пальцах секиру, под которой скрывал истинный облик оружия. Воззвал к силе карты, собрал остатки воли и отдал приказ. Открыв дверь, шагнул в казарму.

*

      Вышагивая стройным маршем по коридору с заключенными, Спика чуть выдвинула и скосила челюсть, делая ее визуально больше, и натянула козырек фуражки, пряча узкие щелки черных глаз. Ссутулила и приподняла плечи, чтобы казаться шире. Походка тоже изменилась. Она больше не была плавной и властной: по ней Альфу Девы узнавали издалека. Слегка раскачиваясь из стороны в сторону, тяжело опускала стопы.       — Стройсь! — впереди крикнул младший паша, отвечающий за подразделение караульных.       Все Вестники, включая Спику, бросили свои дела. Дева остановилась, развернулась спиной к решеткам камер и, ударив сапогом о пол, встала в стойку «смирно» одновременно с серыми балтаджами.       — Вольно! — подразделение сменило стойку. Расставив ноги на ширине плеч, Спика сложила руки за спиной.       Младший паша карты Цефея нерасторопно прошел от дальнего ряда к первому.       — Утром нагрянет проверка. Сама Ригил-эфенди посетит наш этаж, чтобы проконтролировать исполнение ее приказов, — остановился рядом с бывшей визирью, склонившись к ней, навис над козырьком фуражки и от гнева брызнул слюной. — Если кто-то обосрется, я лично вздерну его! Это понятно?!       — Так точно, мой паша! — напрягши связки, крикнула Спика вместе с остальными.       — Если кто-то заговорит с Ригил-эфенди, чихнет при ней или харкнет, тут же присоединится к визири на четвертом уровне!       — Так точно, мой паша!       Цефей оскалился, с презрением осмотрев свой отряд, разогнулся и направился дальше.       — Выдраить каждый перст! Чтоб все блестело. У вас три часа!       — Славься, мой паша! — топнув сапогом, Спика сложила порезанные руки на животе в форме песочных часов и отдала Вестнику честь одновременно с хором чужих голосов. — Гореть тебе долго на Небесном Полотне!       — Свободны, — огрызнулся Цефей.       Развернувшись на пятках, Дева сжала кулаки, пряча в них кровоточащие порезы, и строгим маршем двинулась дальше к мойкам.

*

      Внутри казармы действительно находился ход. Тяжелая железная дверь в полу вела в подземелье. Если память Близнецу не изменяла, раньше вход в тюрьму находился в башне Дворца, но по неизвестной причине его заложили кирпичом и перенесли сюда, в жилую зону недалеко от личных покоев Ригил. Такая перемена могла объясняться только тем, что в подземельях теперь хранилось нечто более ценное, чем пара пленников. Нечто, заставляющее даже самую крепкую маску трескаться.       Вход в тюрьму сторожил один младший паша. Большего здесь и не нужно: основные силы Вестников призваны на стены, а в самой тюрьме хватало охранников. Местным стражником оказался такой же лакрим Дракона, как маска на лице Кастора.       — Привет, Гиена, — усмехнулся мужчина и вальяжно подошел к Близнецу.       — От Гиены слышу, — злорадно оскалился Кастор и со смехом пожал «товарищу» руку. — Ну как тут дела?       — Да ничего. Тихо, как всегда, — отмахнулся Дракон и лениво закатил глаза. — А ты чего тут? Почему не на посту?       Тягостно вздохнув, Близнец отмахнулся.       — Да задрали. Дворец на ушах стоит, эфенди не в духе, — взглянув на дверь, скосил губы. — Думал, отдохну пару минут, а то загоняли.       — Между нами, эфенди сейчас всегда не в духе, — сочувствующе проговорил Дракон и хлопнул Кастора по плечу. — Давай как в прошлый раз, а? У меня жопа уже затекла тут торчать. Я разомнусь, пройдусь, подежурю за тебя. А ты тут посиди. Через полчаса сменимся.       Удивленно усмехнувшись, Близнец скрестил руки на груди.       — Ты это сделаешь для меня? — гоготнул. — Так благородно, Гиена.       Всхрапнув, Дракон сонно потянулся.       — Только не надо бросаться на меня с поцелуями, — просмеялся он и бросил «товарищу» ключи от входа в тюрьму. — Не просри, а то мне голову снимут.       — Так то-очно, — уныло протянул Близнец, взмахнув увесистой связкой.       — Жди, — подмигнул Дракон, — принесу тебе сплетню.       Вестник покинул казарму, оставив Кастора наедине с тюремной дверью.

*

      Пришлось блуждать по коридорам, пока не вспомнила нужный ход. Войдя в помещение для помывки заключенных, Спика буркнула «здравия желаю» страже Альфард и, не поднимая головы, схватилась за швабру в дальнем углу длинной комнаты. Здесь находились старые бадьи в количестве пяти штук и столько же рукомойников у противоположной стены. Раскаленный пар валил от соленой воды, которой щедро обливали кудрявую заключенную. Альфард рычала. Кожа, покрытая темными синяками, раскраснелась, на плечах набухли волдыри от ожогов.       Гидра не видела, кто пришел к ней, стараясь не подставлять лицо воде. Зато появление уборщицы заметили охранники. Оно им не понравилось. Скривившись, Вестник у входа в мойку рассерженно сделал шаг навстречу бывшей визири.       — К нам теперь берут калек? Чего горбишься, балтадж?!       — Ранен в Лебеде, — ворчливо ответила Спика, смачивая тряпку в ведре. — Теперь только горшки драить могу.       — Парень-то ветеран, — знающе протянул второй стражник, не отвлекаясь от пытки Альфард. — Видать, из Драконов, раз на Лебедь ходил? Какой-то тощий ты для сородичей.       — Ветеран? Да чхать мне! Позже полы помыть нельзя?! — рявкнул первый Вестник. — Как с кобылой закончим, тогда и приходи. Сейчас только мешаешь!       — Приказ паша, — низко и хрипло буркнула Спика, стараясь отвечать короткими фразами, чтобы истинный голос не прорезался. — Проверка идет. Надо все успеть.       Сгорбив спину, Дева продолжила тереть шваброй пол, медленно приближаясь к бадье с Альфард.       — Это еще что за проверка? — охранники переглянулись. Второй на миг забыл о Гидре, прекратив поливать ее кипятком. — Нас тоже проверять будут?       Невесело усмехнувшись, Спика дернула плечами.       — Мне почем знать? — фыркнула она. — Сказали, Ригил-эфенди. Вот мою, чтоб не облажаться.       Лица стражи вытянулись. Находясь в дальней части второго уровня тюрьмы, до них не дошел приказ паша. Приосанившись, первый Вестник поджал губы и кивнул товарищу.       — Схожу-ка в корпус, узнаю все, — взволнованно проговорил он.       — Сейчас тебе по шапке надают, — осклабился второй и закрыл кран с горячей водой. — Эй, слушай сюда…       Он отошел к собрату и о чем-то ему буркнул. Спика воспользовалась моментом и подтянула швабру к бадье. Древко невзначай задело мокрый борт. Альфард с усилием оторвала голову от колен и с ненавистью взглянула на подошедшего к ней Вестника.       Осознание пришло чуть позже. В сером мундире над ней возвышался не ветеран карты Дракона, а истощенная женщина, под козырьком фуражки которой виднелись усталые черные глаза. Многозначительно дернув бровью, Спика ждала реакции. Не сразу узнав Слезу перед собой, Альфард округлила глаза и вцепилась ладонями в края бадьи.       Один Вестник ушел. Дева покосилась на оставшегося охранника, негласно приглашая Альфард присоединиться к ней. Справившись с эмоциями, Гидра незаметно кивнула.       — Ну что, продолжим купания? — просмеялся Вестник, нерасторопно приблизившись к бадье, носком сапога отодвинул швабру и кокетливо улыбнулся бывшей визири. — Чего тут стоишь? Ты хочешь мне помочь, ветеран? Не робей, ну-у… Тупишься, личико прячешь.       Серый облизнулся, потянувшись к фуражке, не заметил, что Спика больше не горбилась, а Альфард поджала ноги, чтобы быстро встать.       — Шрамы некрасивые? Что, в голову подбили? — предположил Вестник, воркуя. — Тут так одиноко на службе, никто не ласкает… Поверь, меня не пугают увечья.       Палец подцепил козырек. Военная фуражка слетела со смольной головы, и Вестник испуганно отпрянул. Два холодных черных глаза уставились на него с явным снисхождением.       — Ты не Дра…       Швабра ударила меж ног. Альфард выскочила из бадьи и схватила Вестника за голову. Зарычав, резко повернула влево. Хруст унес последние слова стражника. Мужчина свалился на пол, не издавая больше ни звука. Тяжело дыша, Альфард пошатнулась и навалилась плечом на перегородку между бадьями.       — Вы… Вы просто… — просипела Гидра, ослабленно взмахивая ладонью, ошарашенно уставилась на Спику, шарящую в карманах мертвого Вестника. — Вы… Моя визирь?!       — Тише Вы, — шикнула Дева, больше не изменяя голос, и метнула Альфард предупреждающий взгляд. — Понимаю, радость встречи неутолима. Но не могли бы Вы придержать ее и выразить в более подходящем месте?       Гидра неверяще рассмеялась, и Спика уловила в ее голосе тонкие истеричные ноты.       — Это и правда Вы, — протяжно выдохнула Альфард. — Никто, кроме Вас, не смог бы острить в такой ситуации.       Подобрав с пола свою фуражку, Дева разогнулась и указала на тело Вестника.       — Ваш новый гардероб. Примеряйте, — быстрым шагом направилась к двери и встала возле нее, слушая шаги в коридоре. Первый Вестник не успел вернуться. — У Вас пять минут, Альфард-паша, прошу поторопиться.       Спохватившись, Гидра ойкнула и прикрыла грудь рукой.       — Прошу простить, моя визирь, — пристыженно прошипела она и пролезла к телу стражника. Неловко расстегивая пуговицы кителя, поджала ноги. — Я не хотела предстать в таком виде…       Услышав смущение паша, Спика поддерживающе усмехнулась.       — Учитывая, что первое время Вы ходили в купальню со мной, контролируя каждый мой шаг… — насмешливо протянула Дева. — Теперь мы в расчете.       Облегченно рассмеявшись, Гидра закивала и поспешно влезла в форму Вестника.       — Можем идти, — уверенно кивнула она, присоединившись к Спике.       Та остановила ретивую паша взмахом ладони и одарила ее каменным взглядом из-под приподнятой фуражки.       — Как только дверь вскроют, поднимется шум. У нас несколько минут, чтобы выбраться не только из тюрьмы, но и здания Дворца, — с металлом проговорила Дева. — Сможете бежать?       Потоптавшись на избитых ногах, Гидра поморщилась.       — И прыгать смогу при необходимости, — прорычала она.       — Хорошо, — Спика вытащила из кармана брюк связку ключей от второго этажа и кивнула на дверь. — Ждем ушедшего, закрываем и быстро идем к лестнице. Не задерживаясь.

*

      Спуск на первый тюремный этаж дался Кастору с трудом. Чары падали. Мундир становился бордовым плащом. Секира обратилась кадилом и задымилась. Здесь было сердце купола. Томилось на верхнем уровне тюрьмы и не позволяло применять любые чары. Тем не менее, Близнец шел дальше. Осторожно, тихо опуская сандалии с деревянной подошвой на ступени.       Остановившись на лестнице, Близнец затаился. Впереди послышался чей-то поспешный шаг. Приготовившись отражать удар, Кастор перехватил цепи оружия. Но его отвлек другой звук, уже сверху. Кто-то взволнованно говорил и ковырялся в замочной скважине.

*

      Миновав второй уровень, Спика спустилась вместе с Альфард на второй с половиной этаж и, недолго блуждая в лабиринте, отыскала лестницу, ведущую на первый.       На финальном этаже не оказалось заключенных: всех перевели на второй и полностью очистили первый для чего-то другого. Бывшая визирь угрюмо заметила, что стражи здесь находилось больше, чем на остальных уровнях. Вестники кучковались у сердца этажа, поэтому Дева твердо решила туда не соваться и петляла по тоннелям, идя в обход.       Огибая посты охраны, Спика вскинула ладонь в сторону, и Альфард врезалась в нее, не увидев в темноте.       — Ой-й, простите…       — Вы слышите? — Дева шикнула, останавливая оправдания.       — Что именно? — прошептала Гидра, ничего не уловив.       — Треск, — Спика вытянула руку в направлении звука, но темнота не позволила Альфард рассмотреть ее ладонь. — Мы сейчас…       Раскинула руки в стороны и коснулась кончиками пальцев обеих стен.       — Ровно сажень… Мы в восточной части, крыло девятое, ветка южная, — пробубнила Дева себе под нос, повела левую руку на сорок градусов налево, указывая пальцем, развернулась на пятках. — Здесь слышно лучше всего… Там только седьмое крыло и три его ветки.       — Да о чем Вы? — шикнула Гидра, перестав понимать бывшую визирь. — Вам нехорошо? Что-то случилось? Что в седьмой ветке?       — Крыле. Юго-восточная часть первого этажа, седьмое крыло. Запомните это, — в тон ей прошипела Спика. — Там две головы. Они издают звуки, когда лед трескается.       — Там чьи-то головы?.. — Альфард услышала шаги Девы и поплелась за ней дальше по тоннелю. — Какие еще головы?       — Головы купола, — пояснила она, не останавливаясь, осторожно щупала стены, продвигаясь вперед. — Если я не выживу, скажите об этом Завийяве. Она поймет.       Решив, что заключение в глубокой темнице сыграло с разумом бывшей визири злую шутку, Гидра промолчала. Позади них загремели доспехи, и Альфард ускорила шаг.       — Патруль, — прошипела Гидра, врезавшись в Деву, схватила ее за плечо и потащила за собой. — Быстрее. Ну же.       Ускорившись, Спика стиснула зубы. От усталости ноги не слушались, заплетались. Порезанные руки натыкались на сколы неровных стен. Спика плелась медленно, не успевая за широким шагом Гидры. Тяжело сохранять тишину и не терять скорость в таком состоянии.       Различив сбитое дыхание за спиной, Альфард развернулась и сгребла бывшую визирь в охапку.       — Я понесу Вас: так быстрее, — процедила Гидра и устремилась вперед, одной рукой удерживая Спику под коленями, второй щупая стены. — Какая Вы легкая… Вас совсем не кормили?       — Не давите на больное, — буркнула бывшая визирь, крепко держась за шею Гидры.       Стена кончилась. Ладонь Альфард схватила пустоту.       — Развилка.       — Направо, — прошептала Спика. — На следующей прямо, потом налево. Там ход наверх.       Альфард справилась с задачей, не попавшись патрулям, остановилась только возле лестницы и опустила Спику на первую ступень.       — Спасибо, — выдохнула Дева, покачнувшись, оперлась на стену ладонью.       — Вы меня спасли, — тихо отозвалась Альфард, переводя дыхание. — Это я должна благодарить.       Невесело ухмыльнувшись, Спика покачала головой.       — Еще не спасла, — взглянула на винтовую лестницу, уходящую вверх. — Идем быстро и осторожно. Тушите за собой свечи.       — Поняла.       Спика пошла первой, опустив голову, чтобы не было видно лица под фуражкой. Позади раздался крик. Ударил колокол поднявшейся тревоги.       — Нарушитель! Гидра сбежала!

***

      С каждой минутой промедления становилось тяжелее держать себя в руках. Альфа Центавра велела вынести наковальню Печи на площадку для уличных тренировок балтаджей. И теперь шестеро рослых Вестников едва волокли телегу, груженую черным, как уголь, устройством. Они делали это медленно, будто бы назло, чтобы лишить эфенди рассудка.       — Где пленник? — холодно изрекла Ригил, внутренне начиная закипать.       Альфа Цефея подхватила ее настрой, гневно зыркнув на рядовых за свой спиной.       — Не слышали?! Почему он до сих пор не здесь?!       Один из Вестников вышел вперед и выпрямился.       — Омега Печи находится на третьем уровне тюрьмы, — отчитался серый балтадж. — Видимо, его не успели привести…       — Так сходи и проверь, — приказала Ригил, не оборачиваясь. — Вели им пошевеливаться.       — Так точно, моя эфенди!       Лакрим Дракона откланялся и удалился к зданию Дворца. Ригил безотрывно смотрела на магматическую наковальню. Она выбрала это место для свершения Суда, подозревая, что заколка исторгнет из себя особенно сильные чары, если кто-то попытается ее разрушить. Выбросов чар не происходило с каркасом ни одного оружия, потому что ни одна форма — будь то скрипка, меч или посох — не являлась сердцем. Оружие Слезы похоже на своего хозяина. Если лакрим повредит руку или ногу и сила его духа выдержит, он излечится и продолжит жить. Однако ни один лакрим, даже самый стойкий, не мог избежать смерти после прямого попадания кинжалом в сердце.       Ригил долго жила и точно знала, что сердцем любого оружия был его камень. Сломать каркас мало: его можно восстановить, обратившись к Кузницам Печи. Но утрату камня ничем заменить нельзя. Достаточно раскрошить его, и оружие перестанет давать возможность использовать чары. Некоторые Слезы были настолько слабы волей, что их собственные сердца не выдерживали и останавливались, если сердце оружия билось.       У карты Спики, как по насмешке судьбы, сердец в заколке два. Пара безупречно отполированных алмаза, не потерявших в мощи с ходом времени, травили душу Центавры в этот миг. Один черный бриллиант отвечал за связь ближайших Слез с их Альфой. Второй — за связь лакримы с заколкой. Девы жили словно в пчелином улье, и любое потрясение Ярчайшей сказывалось на ее собратьях.       Как рябь на воде от брошенного булыжника, волны расходились дальше, беспокоя мирно спящую гладь. Забытые карты вряд ли ощутят боль Альфы, однако чем ближе Слезы стояли к эпицентру, тем четче чувствовали волнения.       — Моя эфенди, — Альфа Цефея прервала размышления, осторожно начав диалог. — Вы чем-то расстроены?       Ригил хмуро всмотрелась в Вестников, спускающих наковальню в центр площади.       — Еще как, — хрипло протянула она. — Я оплакиваю погасшую Ярчайшую.

***

      Погоня началась, когда тела Вестников нашли в мойке второго этажа. Теперь по тюрьме разносился низкий гул тревожных колоколов. Устремившись наверх, Спика запнулась. Ноги подвели, и колено врезалось в ребро ступени. Зашипев от боли, Дева едва поднялась.       — Не останавливайтесь, — Альфард догнала бывшую визирь и помогла опереться на себя.       Хромая на правую ногу, Спика стиснула челюсти. Колено не держало. Слезы брызнули из глаз, хотя казалось, влаги на них в организме не было.       — Еще немного, — прорычала Гидра, тоже начав пошатываться, но упорно потащила Деву наверх. — Вы сможете.       Сверху показалась дверь тюрьмы. За ней ждала свобода. Еще несколько шагов, и свет казармы ослепил бы их. Спика вцепилась в китель на лопатках Гидры: в полусогнутом состоянии выше не доставала. Позади бежали Вестники, рыская по развилкам и тупикам. Впереди в щелях мельтешили тени. В казарме шла драка.       Альфард поджала губы и с беспокойством взглянула на бывшую визирь. Показав Спике сбитый в кровь кулак, молча кивнула на дверь.       — Давайте, — одними губами проговорила Дева.       Альфард коснулась холодного металла. Замки открыты, связка ключей звякнула, свисая из скважины на обратной стороне. Тяжелые петли скрипнули. Дверь пришлось открывать обеими руками. Гидра с усилием толкнула ее, откидывая крышку на пол.       В глаза ударил ядовитый свет. Спика крепко зажмурилась, ослепленная канделябрами казармы. Закрыла лицо рукавом. Голову пронзило режущей болью. Гидра, также жмурясь, выскочила на поверхность. Она не знала, кого нужно бить. В комнате уже шла схватка между лакримом, похожим на бордовое пятно, и тремя Вестниками. Когда зрение чуть восстановилось, Альфард рассмотрела Слез.       Лакрим в глухом плаще раскручивал вокруг себя необычное оружие на трех цепях. Оно дымилось. Золотые чаши, сложенные вместе, били серых балтаджей. Он сам подставлялся под удары, не в силах отбить всех противников. Лакрим упал на спину, когда один Вестник, разбежавшись, врезался в его живот. Голова приложилась о пол. Капюшон приоткрылся, оголив темно-синий подбородок. Вестники навалились на вторженца, не могли использовать магию, поэтому били кулаками. Один из них, Дракон, выхватил секиру из поясного крепления.       Отдышавшись после погони, Альфард натянула фуражку и бросилась к серым балтаджам. Те не обращали на нее внимания, в пылу битвы узнав в Гидре одну из них. Это и стало роковой ошибкой. Выхватив со стойки шлем, Альфард ударила Вестника с секирой по голове. Шлем упал. Она сцепила руки на воротнике кителя и швырнула Дракона себе за спину.       Тот рухнул возле открытой тюремной двери, где на лестнице пряталась Спика, не в силах привыкнуть к свету. Покачиваясь и хромая, Дева заползла в казарму и обогнула Дракона. Тот пытался встать, поднялся на колени и узнал женщину перед собой. Этот лакрим был тюремным охранником Спики. Так он оказался здесь: пришло время смены караула.       Свалившись на пол, прежде чем Вестник поднял тревогу, Дева толкнула его обеими ногами в грудь. Колено прострелило, Спика закричала. Дракон потерял равновесие и свалился на лестницу. Тяжело переваливаясь, стремительно скатился по ступеням и сшиб стражника, поднимающегося с первого тюремного этажа. Из глубин подземелья послышались крики, зов на помощь.       К тому времени Альфард расправилась со вторым Вестником и, повторив трюк Девы, сбросила его вниз по винтовой лестнице. Остался последний враг. Присмотревшись, Спика узнала лакрима, с которым боролся Вестник.       Кастор отбил руки, попытавшиеся его задушить. Ударил коленом в ребра. Приподнявшись, размахнулся и впечатал локоть в скулу. Альфард подхватила Вестника за ткань на плечах и размашистым шагом поволокла к лестнице. Последний противник скатился вниз.       Не теряя времени, Гидра схватилась за железную дверь, но устала и в одиночку не смогла ее поднять. Близнец подбежал к ней, вцепился за угол и потянул. По лестнице бежали тюремщики. Только вдвоем получилось закрыть дверь. Спика дождалась, когда крышка захлопнется, и повернула ключ целиком три раза. Четвертый оборот остановила на половине, не докручивая до конца. Оставила ключ в скважине и устало осела на пол.       — Здо-орово, — просмеялась Альфард, вытирая рукавом пот со лба, взглянула на Спику. — Славно ногами бьете.       — Уловка не моя… Одна женщина научила, — вымученно усмехнулась Дева и подняла дрожащую ладонь. — Трюк простой: когда руки слабы, ноги лучше справятся.       — Хорошая уловка, — ухмыльнулась Гидра. — Наверное, она была балтаджей. Та женщина.       Беззвучно рассмеявшись, Дева отрицательно покачала головой. Отдышавшись, бывшая визирь взглянула на ошарашенного Кастора, застывшего по ту сторону напольной двери, и кивнула на связку в скважине.       — Не забирай ее. Так стражники не вытолкнут ключ с обратной стороны и не смогут открыть изнутри, — объяснила Дева. — Чары не действуют. Им придется ломать дверь вручную или ждать кого-то снаружи…       Выразить конец мысли ей не позволили. Кастор пришел в себя. Подбежав к Спике, дернул ее за плечи и крепко прижал смольную голову к груди. Дева замолчала, оказавшись в объятиях Близнеца.       — Я так рад… — прошептал масочник, не сдержавшись. — Моя визирь, я так рад…       Все еще не веря, Спика вдохнула дымчатый ладан и закрыла тяжелые глаза. Дрогнув, бледная ладонь ослабленно легла на спину Кастора.       — И я тебе рада, — едва различимо проговорила Дева.       В ту секунду она позволила себе расслабиться и почувствовать безопасность впервые за долгое время. Удивилась только, насколько это чувство стало для нее чужим. Последние чертоги во Дворце, казалось, уничтожили его. Но для возрождения надежды потребовалась всего лишь пара часов.       Не став мешать, Альфард проковыляла к выходу из казармы и закрыла дверь на ключ, чтобы никто посторонний снова не пришел.       — Завийява-паша руководит вторжением, — прошептал Кастор, отстранившись от Спики. — Купол ослаблен. Мы можем выйти из города.       Крепко закрыв глаза, Спика протяжно выдохнула.       — Умница, — проговорила она с тенью улыбки и строже взглянула на Близнеца. — Надень маску. Тебя не должны видеть: для Империи ты все еще мертв.       Опустив голову, Кастор покорно поднялся на ноги и подобрал с пола кадило. Послушав шорохи за дверью, Альфард обратилась к группе.       — Как понимаю, мы недалеко от оружейной, — настойчиво проговорила она. — Там может быть наше оружие.       — Значит, заглянем туда. Без магии я вас не оставлю, — ответил Близнец и шагнул к Спике, приготовившись раскрутить кадило. — Какую маску мне взять?       Дева невольно вздрогнула, когда тюремная дверь сотряслась от удара. Осмотрев свой китель с оторванными погонами, перевела каменный взгляд на Кастора.       — На мне мундир Хадар, — прошептала она, многозначительно изогнув брови. — Помнишь ее лицо?       Кулак сжал цепи кадила. Бордовая перчатка скрипнула.       — В деталях, моя визирь.

***

      Вторжение достигло пиковой отметки. Не прерывая связь, Завийява отдавала команды. Склонившись над шаром, не обращала внимания на дрожь в руках и сбитое дыхание. Взгляд метался по схемам сердца Баал-Зебуб. От чертежей окружных карт до подорванных стен тюрьмы.       — Измените траекторию на двадцать градусов вправо, — приказала Бета Девы Эте. — Полк Альдебарана идет вам навстречу.       — Вас понял, — прохрипел Заниах.       Джубба остановился в дверях военного зала и отпустил младшего Орла, прилетевшего с докладом о передвижении войск.       — Бета Большой Медведицы захвачена в плен, — отчитался Скорпион. — Также у вождя пятеро Возничих.       — Двигайтесь строго на юг, — скомандовала Завийява, обратившись к сфере. — Держитесь ближе скал. Альдебаран ведет Возничих.       — Мы упустили свою, — доложил Заниах. — Батальон Вестников пришел с Возничей, но мы не смогли перехватить ее.       — Нестрашно, — выдохнула Бета. — У вождя их пять.       Денебола подскочила к Завийяве, увидев дрожь в ее колене. Дева дернула плечом и качнула головой, когда пот, стекающий за ворот рубахи, неприятно защекотал спину. Львица выхватила платок из кармана и осторожно промакнула шею. Испустив протяжный выдох, Дева собралась с мыслями.       — Примерное время столкновения с Альдебараном составляет час, — отчеканила Завийява, не отвлекаясь на Львицу. — Первые заключенные ушли далеко. Вы можете их не догнать. Завершайте связь и уходите немедленно.       — Нас много, мы утомлены. Арестанты безоружны, и батальон наступает на нас, — сбито проговорил Заниах. — Час — слишком долго. Нас раздавят.       — Сказала же уходить, — процедила Завийява. — Вы теряете время. Убирайтесь оттуда!       Взяв пару секунд, чтобы перевести дыхание, Эта Девы согласился.       — Так точно, моя паша.       Сфера погасла. Рвано дыша, Дева опустила руки и навалилась на столешницу. Приняв на себя бóльшую часть колдовства, чтобы не тратить силы Заниаха, и непрерывно поддерживая цветение в Тельце, она начала понимать истинную ношу Спики. Сердце гулко стучало в груди. Руки дрожали в локтях, перед напряженными глазами слегка плыло.       — Присядьте, — мягко предложила Денебола, не отходя от Девы.       Та согласилась. Но, ступив к креслу, застыла. Джубба что-то говорил ей, докладывал о движении Альдебарана к известняковым хребтам. Завийява ничего не слышала. Заколка выпала из ладони и прокатилась по полу дугой. Это уже была не усталость от долгих и сильных чар.       Сердце замерло, и боль, настигшая в следующий миг, заставила ноги подкоситься.

***

      Маска Хадар стала правильным выбором. Завидев преемницу эфенди, Вестники расступались и кланялись. Никто не думал остановить ее и заглянуть под головные уборы идущего позади конвоя. Альфард переоделась в доспех, который находился в казарме, чтобы ее смуглая кожа и дикие кудрявые волосы не выделялись на общем фоне светлых Цефеев и темно-серых Центавров.       Спика поправила форменную фуражку караульного, натянув ее чуть ниже обычного. Она старалась не хромать, кривя губы, щурилась от боли в колене и упорно шла дальше. Она чувствовала, что скоро упадет. Надеялась только на удачу, что прежде ей хватит сил покинуть город или хотя бы здание Дворца. Озноб от истощения не проходил. Холодный пот тек за ушами и по спине. Сжимая кулаки, не думала о неприязни.       — Моя паша! — Вестник отдал «Хадар» честь и отошел в сторону, пропуская троицу в оружейную.       Проходя мимо стражника, Дева чуть отвернула голову, чтобы тот не заглянул под козырек. Дверь за ними закрылась. Близнец встал возле нее, подпер ногой, чтобы никто не смог так просто открыть. Альфард принялась рыскать по стойкам с оружием, бурча под нос что-то невнятное.       — У нас пара минут, — тихо скомандовала Спика и проковыляла за Гидрой.       Здесь находилось не только то оружие, которое Вестники изъяли недавно, но и старое. Благо серые балтаджи догадались их рассортировать. Теперь новые лезвия покоились у левой стены и на стойках в центре комнаты. Старое же, лишенное камней, нашло приют у правой стены.       — Пары минут достаточно, — согласилась Альфард и, подняв забрало, озадаченно махнула Деве рукой. — Вы не будете искать? Вдруг Ваше оружие тоже здесь.       Однако вместо стоек бывшая визирь прошла к дальней стене, где находилось узкое окно, ведущее в сады Дворца.       — Я лишь потрачу время: моей заколки здесь нет, — Спика покачала головой и, навалившись на подоконник, с интересом осмотрела открывшийся пейзаж.       Деталей не разобрать: взор плыл. Но общая картина ясна. Деревья с кустами зачахли. Плоды сгнили. Коричневые сморщенные листья осыпались на жухлую траву. Это место уже почти не сторожили: оно потеряло свою значимость как для мятежников, так и для Вестников.       — Это еще почему? — фыркнула Альфард, рыская по стойкам. — Я хотела сказать, Ваше оружие маленькое, его сразу не видно, но вдруг…       Низко усмехнувшись, Спика снисходительно вздернула брови.       — Вы плохо знаете Ригил, — прошептала она, глядя в окно. — Такой ценный трофей она не станет хранить где попало.       — Базыга она, — подытожила Гидра. — Уж извините мою грязную речь.       Отойдя от окна, Дева все же обратила внимание на стойки с поломанным оружием. Она не думала, что найдет свои личные вещи, тем более, в полумраке оружейной, куда свет попадал только через окно. Здесь разглядеть хоть что-то даже здоровому лакриму трудно. Однако Спика попытала удачу и опустила ладонь на открытую витрину, чтобы ощупать каждый предмет.       Тут много чего нашлось: нож с пустой рукоятью, сломанный наконечник алебарды, изогнутая рукоять палаша, осколок посоха погибшего Центавра. Ладонь остановилась, нащупав что-то необычное, чего бывшая визирь найти здесь не надеялась. Пальцы наткнулись на две округлые линзы, соединенные вместе золотым ободком. Одна оказалась разбита, но вторая цела. Когда ее арестовали и поволокли по Дворцу, грубо толкая в спину, пенсне слетело с носа и упало с лестницы. Видимо, тогда стекло разбилось.       Спика подняла очки без дужек и осторожно протерла оставшуюся линзу о подол кителя. Несмотря на истощение, пенсне село на прямой нос, как родное, и хотя бы правый глаз стал видеть лучше.       — Прекрасная находка, — усмехнулась Альфард. — Только на улице их не носите. А то мы такие вещицы среди балтаджей называем «отличительная примета».       Спика одарила Гидру взглядом, кричащим о том, что перед ней стояла умалишенная женщина, а не опытная паша.       — Ясное дело, — бесцветно хмыкнула Дева.       — Спика-паша возглавляла первый в истории Империи городской патруль, — укоризненно заметил Кастор, успевший сменить маску Хадар на Вестника карты Дракона. — Будьте уверены, термины она знает.       — Ай, не бухтите, — отмахнулась Альфард.       Победно улыбнувшись, Гидра сняла со стойки шпагу и стащила с руки перчатку. Решив проверить, кому принадлежала эта вещь, осторожно коснулась голой ладонью рукояти. Ожога не последовало.       — Моя-я, — сладко пропела Альфард и, не имея ножен, засунула шпагу за пояс доспеха. — Передать не могу, как я по тебе скучала… Моя ты хорошая.       — Уходим, — шикнул Кастор, отойдя от двери, бросился к Спике. — Погоня.       Они услышали отдаленный грохот в коридорах. Времени не осталось. Побег из тюрьмы обнаружен. Вскоре Ригил принудительно опустит купол, чтобы никто не смог покинуть город.       Быстро осмотрев сломанное оружие, Спика сорвала с витрины военный кортик, лишенный камня, и, хромая, подошла к подоконнику.       — Ломайте замок, — приказала она. — Идем через сад.

***

      — Моя эфенди! — Вестник пересекал тренировочную площадку быстрым шагом, едва не срываясь на бег.       Последние подготовления завершены. Наковальня опущена и закреплена на пьедестал, которым послужил широкий дубовый чурбак. Ригил контролировала процесс и медленно прошла к черному куску всепоглощающе черного металла. Она не знала, из каких материалов Печь ковала оружие для своей карты, и, наверное, никто этого не знал. Кузнецы тщательно хранили свои секреты.       Наковальня, покрытая глубокими трещинами, будто бы дышала. В ее сколах подобно кровяным сосудам протекала темно-алая магма, и ни капли не упало на песок. Она сама по себе являлась магическим артефактом — так подсказывало Ригил чутье. Иначе она не могла объяснить ни вес данного устройства, ни свойства. Ведь ни у кого, кроме Слез Печи, не получалось ковать на ней.       Боевой молот Вестники привезли также на открытой телеге, но не без помощи грузовой лошади. Главной проблемой этой карты и в то же время ее уникальной особенностью была колоссальная физическая мощь. Один молот Слезы волокли целым отрядом, когда сам Омега Печи мог удержать его одной рукой. Однако это касалось только их оружия из странной магматической руды. Во всех остальных сферах применения грубой силы Печь не превосходила даже Большую Медведицу.       — Моя эфенди!.. Простите, моя эфенди!       Центавра была лишена одного уха: оно сожжено после падения Алтаря. Но возглас балтаджа она услышала. Не отреагировала лишь потому, что за этот вечер ее множество раз отвлекли и не дали сосредоточиться на главном.       — Моя… — задохнулся Вестник, подбежав к Ригил. — Заключенные… Их нет. Сбежали. Найдены трупы…       — Как ты смеешь говорить без разрешения?! — рявкнула Альфа Цефея, вступившись за свою Хозяйку.       Альфа Центавра осталась внешне невозмутимой. Хотя из-за количества увечий на ее лице и теле сложно было распознать что-то кроме бесконечной неприязни ко всему живому.       — Кто именно сбежал? — прохрипела Ригил.       — Альфа Гидры и, предположительно, Имперская Визирь, — сглотнул Вестник. — Полагаю, они сделали это сообща, но…       Веко эфенди распахнулось.       — Что значит «предположительно»?! — огрызнулась Ригил, развернувшись к доносчику. — Она сидит в камере или нет?!       — К-караул шел на смену, на входе завязалась драка… Все с их слов, — промямлил Вестник, желая провалиться сквозь землю. — Им показалось, что они видели Альфу Девы…       — Так… — с холодной яростью процедила Ригил, выделяя слова, шагнула к перепуганному балтаджу. — Она сидит в камере или нет?       — Мне не доложили…       — Как она могла выбраться из лабиринтов, в которых никогда не была? — прошипела эфенди, теряя остатки контроля. — Подумай над своими словами еще раз, если голова дорога. Где сейчас находится Спика?       Вестник поджал губы. Он шел к эфенди не для того, чтобы становиться крайним. И теперь, принимая ее ярость, жалел, что не отправил вместо себя кого-то другого.       — Мне лишь передали…       — Пусть сходят и проверят! — крикнула Ригил. — Где моя Бета? Где шляется Хадар, и почему мне отчитываешься ты, а не она?!       От выплеска гнева спас приход Печи. Вооруженный конвой ввел на площадь лакрима, чей рост составлял тринадцать гордых вершков. Эфенди, стоя рядом, практически дышала ему в локоть. Конечно, если у нее удалось бы к нему подойти.       Жар, исходящий от лавового лакрима, был сравним с раскаленной жаровней. Конвоиры держались от Печи подальше и вели его, заковав в белоснежные цепи. Только этот металл, имеющий небесное происхождение, не плавился от магмы смольных кузнецов и не ломался от мороза распавшегося трупа.       — Ты получил распоряжения, — строго проговорила Ригил, не глядя на пристыженного Вестника. — Выполняй.       Серый балтадж ушел, понурив плечи. Поспешно обогнул конвой Печи, побоявшись попасть под его удар, и скрылся за белой колоннадой.       Эфенди не отпустила свой гнев. Он бурлил под кожей, как лавовые вены, пульсирующие на окованных руках вулканного великана. Она злилась на соратников, умудрившихся упустить Имперскую Визирь. Злилась на преемницу, занимающуюся чем угодно, но не правильными делами. Каждый поступок окружающих безмерно раздражал. Казалось, никто в мире не имел возможности мыслить. Любая идея, пришедшая в голову союзника, была лишена здравого смысла и приводила только к тупику.       Ригил не могла сказать, что удивилась выходке Спики. Наоборот, она ждала от нее нечто подобного, но в тайне надеялась, что успеет подпортить Девам жизнь. Поэтому эфенди торопилась привести Печь на площадь и велела Вестникам опустить заколку на наковальню.       Конвой остановился перед Центаврой. Омега Печи смотрел, сверкая лавовыми глазами без зрачков, будто бы прямо на нее. Куда-то вниз, себе под ноги.       — Мои Вестники смогли выковырять тебя из Кузниц. Значит, со временем они доберутся до остальных Печей, — заметила Ригил, чуть склонив голову на бок. Взгляд ее уцелевшего глаза ожесточился. — Если не хочешь лишиться карты, как твои уничтоженные соседи Козероги, ты выполнишь мой приказ.

***

      Выбравшись в сад, Спика впервые за время побега по-настоящему побоялась не успеть завершить свое последнее дело. Она закрывала глаза на деяния Ригил столетиями, поэтому ей и справляться с последствиями. А значит, молчать больше нельзя.       Воспользовавшись тишиной и отсутствием Вестников, Дева остановила Кастора, потянув его за рукав. Близнец не желал брать передышку, но взгляд Спики прервал его возмущение.       — Моя визирь, — беспокойно прошептал он и проводил взглядом Альфард, решившую не мешать. — Что-то не так?       — Как только выберемся из города, иди к Завийяве, — твердо приказала она. — Скажи ей, что оба сердца купола на первом уровне тюрьмы. Юго-восточная часть, седьмое крыло.       Нахмурившись, масочник кивнул.       — Скажи ей, что ни в коем случае нельзя уничтожать их, — различив в голосе Спики мольбу, Близнец смягчился. — Я не хотела, чтобы знахарь уничтожал себя вместе с ним. Я не хотела падения Лебедя. Я собиралась ослабить купол, думала, чары Скульптора в этом помогут. Те клетки… — запнулась, часто заморгав. — Белое золото по природе похоже на чары Скульптора. Я думала, он сможет почувствовать сталь и управлять ей. Но вместо этого знахарь неверно меня понял, запаниковал… Он уничтожил и себя, и город.       По удивлению на лице масочника Дева поняла, что Кастор не знал о произошедшем. До Тельца новости еще не дошли. Поэтому Спика положила ладонь на плечо Кастора и сжала пальцы.       — Уходи к Завийяве и передай мои слова, — настояла Дева. — Ты меня понял?       — Передайте сами, — смутился Близнец. — Разве Вы не идете в Телец со мной?       Опустив взгляд, Дева покачала головой.       — Я иду в другое место, — тихо проговорила она, стараясь, чтобы никто кроме Кастора с Альфард не услышал. — Ригил не оставит Телец после вашего вторжения и моего побега. Она захочет уничтожить плато.       — Мы это понимали, когда шли на штурм, — ощерив зубы, проговорил Кастор. — Завийява-паша готовит город к обороне.       — Вас мало, вы не выстоите, — тяжелая тень пролегла на лице Спики. — Услышь меня, Кастор. Ваша главная задача — продержаться, пока я не приведу помощь.       Близнец замер, обдумывая слова бывшей визири.       — Откуда придет эта помощь?       — Ты меня услышал? — перебила Дева, не позволив на себя давить. — Как выйдем из города, возвращайся к Завийяве. За мной следить не нужно. Пусть я больше не визирь, но все еще не жалую лишних ушей в своей жизни.       Различив в осунувшемся лице Спики улыбку, Кастор сам улыбнулся.       — Как прикажете, моя визирь.

***

      Магматические глаза прищурились. На черной потрескавшейся коже невозможно распознать эмоций. Лакрим был словно покрыт черствой коркой из плотного угля. И только пульсирующие в трещинах кожи лавовые вены отличали его от бездушного булыжника.       Даже если Омега Печи не хотел выполнять волю Хозяйки Войны, выхода у него не было. Анкаа увела своих рыцарей с дорог вулканов и бросила все силы на раскопки руин в Лебеде. Родной дом остался без защиты. Закрыв глаза, Печь опустил голову.       — Наш первый Альфа сковал это оружие для карты Девы. Даже твой посох уже ломал древко, но не заколка визири, — болезненно проговорил Омега. — Она старее Империи. К ней дóлжно проявить уважение.       Лицо Ригил не дрогнуло.       — Все когда-то умирает, — безразлично ответила она. — Даже самое крепкое ломается.       — Тебе это аукнется, Хозяйка Войны, — предупреждающе пробасил Печь, и его угольная борода заискрилась. — Нельзя уничтожить свет Ярчайшей и не навлечь на себя гнев следующей.       — Без Алтарей следующей Ярчайшей не будет, — процедила эфенди, не сомневаясь в своих словах ни на миг. — Нет жриц, признавших бы новую Альфу.       Грудной вздох, тяжелый и ненастный, разнесся по площади. Омега с жалостью взглянул на Ригил.       — Ты тоже стара, но так и не познала устройство мира, — великан траурно качнул головой. — Когда новая Ярчайшая придет за расплатой, не говори, что тебя никто не предупреждал.       Дернув обожженной губой, эфенди обратила свою ярость Омеге.       — Выбирай, — ядовито приказала она, — кто сегодня погаснет: Альфа Девы или Альфа Печи.       В сожалении прикрыв веки, Омега громыхнул цепями. Шаги давались ему через силу. Он не желал идти против мирового порядка и точно знал, что наказание за это придет и к нему. Его карта не уничтожала камни: на это стоял запрет. Его продиктовали не жрицы Андромеды или Кассиопеи, а некто гораздо выше, чью божественную суть Ригил отрицала. Этот «некто» выбирал следующих Ярчайших, и на его Полотне они горели гуще остальных.       Сама Владычица дневного неба запретила трогать сердце чар.       Заколка, утомленная на наковальне, будто бы почувствовала приближение недруга. Охровый отблеск в черных алмазах предупреждал отойти. Но Омега Печи обхватил рукоять боевого молота.

***

      — Скорее, — шикнула Альфард, подгоняя Спику.       Гидра обхватила ее за талию и приподняла, чтобы облегчить Деве шаг. Они выбрались из дворцового сада и направились к главным вратам.       На улицах мельтешили серые Слезы. Было шумно. Многие Вестники не уходили в казармы и не занимали домов. Переполох, устроенный Завийявой, не позволил им отдыхать в поздний ночной час. Поэтому беглецы выбрали обходной путь. Перебегая из переулка к переулку, держались теней и не вступали ни с кем чужим в диалог.       — Надо найти повозку, — Альфард окликнула Кастора, идущего впереди. — Сами плестись долго не сможем. Я уже с ног валюсь. Да и визирь…       Гидра опустила взгляд на Спику и помрачнела. Окончательно вымотавшись, Дева понурила голову и тяжело дышала. Волокла сапогами по дороге. Рука, под которую Альфард ее держала, болталась.       — Я… в порядке, — едва слышно прошептала Спика. — Идем… дальше.       Близнец с беспокойством обернулся.       — Если поскачем по главной дороге, нас остановят и проверят повозку, — пояснил он, не сумев скрыть беспокойство в голосе. — Сядем в нее у самой стены. Тогда поскачем. Они не успеют закрыть врата.       Кастор выглянул за поворот и уверенно повел их дальше, не заметив угрозы.       — Думаешь, они до сих пор открыты? — не унималась Гидра, едва успевая за Близнецом. — Нам придется пробиваться.       — Полк Вестников еще не вернулся. Они не станут закрывать врата, пока не получат войско назад, — объяснил Кастор и перешагнул корни обрубленных лоз. — Почти дошли.       Когда Дева издала хрип и споткнулась, Альфард не смогла ее поймать: руки ослабли. Спика рухнула на дорогу. Ладони столкнулись с обрубками корней. В голове раздался звон. Гидра бросилась к Деве, но та не ответила. На мучительный миг все вокруг застыло. Мир перестал существовать.       А в следующий — по груди ударил кузнечный молот.       Сердце как насквозь пронзило. Из горла вырвался грудной крик. Слезы застлали глаза. Схватившись за китель, Спика съежилась на камнях. Тело затрясло. Грудь сжало в тисках. Нельзя вздохнуть без рези в ребрах.       Следующий удар — руки не удержали тело.

***

      — Слеза к Печи взывает, — заклял Омега, занесший молот над наковальней.       Эфенди ушла за колоннаду, чтобы наблюдать за всем издалека. Ее не волновал ослабленный купол в ту минуту. Она обезумела, всей душой желая свергнуть ненавистную Деву, и не собиралась пропустить даже миг ее конца.       — Что из пламени сковано, то к пламени придет…       Молот ударил по заколке, впечатывая ее в наковальню. Алые искры полетели в стороны, заливая пустынную площадь. Лозы, вырвавшиеся наружу, не смогли защитить сердце. Расплющились, сломались в щепки. Древесный сок стекал по оружию.       На первом бриллианте пролегла трещина.

***

      Завийяву поймала бывшая извозчица. Хлопала ее по щекам, усадила в кресло. Но Дева лишь смотрела перед собой, испуганно округлив глаза. Кричала и вздрагивала. От новой волны боли выгнулась в спине. Губы искривились в оскале. Пальцы стиснули подлокотник.       — Лекаря! — крикнула Денебола на Джуббу, дернувшегося в дверях. — Тащи поганого лекаря!       — Да, — выдохнул Скорпион, сорвавшись с места. — Я сейчас!       Топот обожженных ног утонул в горловом рычании Девы. На лбу Завийявы выступила испарина. Грудная клетка быстро вздымалась от коротких вздохов. Львица, не зная верного решения, схватила ее за плечи.       — Завийява, — взмолилась она, встряхнула. — Завийява!       На напряженной шее выступили вены. Распахнутые глаза, не моргая, засветились охрой. Сразу потухли, вспыхнули вновь. С каждым разом все быстрее.       — Ответь мне! — прокричала Денебола от отчаяния, сжала чужую рубаху в кулаках.       — Аль…ф-фа, — процедила Завийява сквозь подкатившие слезы.       — Что? — испуганно залепетала Львица. — Что Альфа? Что она…       — Альфа, — прорычала, схватилась за сердце. — Гаснет.

***

      — Что за шум?! — с соседней улицы раздались возгласы.       Вестники услышали крик бывшей визири. Ее тело билось крупной дрожью. Ослепленные глаза мигали жгучей охрой. Конечности пробрал озноб. Альфард подхватила Деву на руки и понесла к вратам.       — Пожалуйста, не кричите, — взмолилась Гидра, обеспокоенно глядя по сторонам. — Еще немного пройти. Терпите.       Плечи дергались. Боль доходила до пика, сил на крик не было. Она оглушала своей мощью. Забирала жизнь. Глаза закатывались, сознание существовало урывками.       — Почти дошли, — Альфард утешала, не зная, что Спика ее не слышала.       Она содрогалась на чужих руках. Изгибалась в спине с каждым ударом по наковальне.       — Вот сюда, — взволнованно позвал Кастор и скрылся за углом.       В соседнем переулке, куда привел Близнец, находилась телега, груженая скисшими овощами. Кастор церемониться не стал. Вытолкал последние неразграбленные ящики, залез в кузов и протянул руки. Альфард спешно поднесла Спику и позволила уложить в повозку.       — Садитесь с ней, — скомандовал Близнец, выпрыгнув из кузова. — Я вывезу нас.       Гидра запрыгнула внутрь. Спика лежала на спине. Выгибалась на каждом ударе в сердце. Из груди вырывались стоны. Широко распахнутые глаза смотрели в потолок. Напряженные пальцы скрючились и больше не разгибались.       Повозка тронулась. Альфард подползла к Деве и стащила свой шлем. Подтянула женщину и уложила ее голову себе на бедра. Боялась, что на резких поворотах Спика попросту влетит в стену, поэтому крепко вцепилась в нее, не позволяя катиться по кузову.       — Мы почти за городом, моя визирь, — судорожно прошептала Гидра. — Держитесь. Вы сильная. Держитесь.       Оскалившийся рот раскрылся в оглушительном крике. Кузов залил охровый жгучий свет.

***

      Кузнец отбивался от лоз, ползущих к нему. Они пытались обвить ноги, зацепить руки и уронить молот. Заколка сопротивлялась. Омега Печи знал: шестнадцатая на Небесном Полотне не хотела потухать. Об этом свидетельствовали не только живые лозы, обвившие ноги до колен. Но и второй бриллиант, отказывающийся попадать под удар. Всю мощь молота на себя принимал только крайний алмаз, трескающийся на навершии заколки.       — Ты смотри, какая живучая, — усмехнулась Ригил и обхватила солнечный посох. — Даже ее шпилька не хочет умирать.       — Как таракан, — с готовностью поддержала Альфа Цефея и, поймав грозный взгляд, прикусила язык. — Такая же выносливость, я имею в виду…       Где-то в глубине загнившей души эфенди почувствовала укол, когда молот встретился с наковальней. Тот укол был настолько слабым, что даже понравился ей. Ригил испытала необъяснимую радость от боли и ощутила сладость на кончике языка. Клялась себе, что даже с колоннады услышала хруст отлетевшего от бриллианта осколка, и улыбнулась уцелевшим уголком губ.

***

      Вестники не оставляли погоню. Пеший батальон преследовал ударную группу. Заниах прервал чары и, сунув сферу в сумку, выбежал из палатки.       Заключенные длинной вереницей покидали городскую тюрьму. Не вступали в схватку с Вестниками, не оборачивались на упавших соседей. Они слишком долго не видели свет и не желали вновь попасть за решетку.       Кохаб провожал арестантов. Замыкая строй, бежал последним и вместе с Антарес отбивал снаряды, выпущенные серыми балтаджами.       — Мы не ус-спеем встретиться с-с Альдебараном! — выкрикнула Змея, подлетев к Эте Девы. — Нас-с растопчут!       Она права. Безоружные заключенные брали Вестников числом, но не могли приблизиться к ним из-за дальности поражения чар. Осталось только одно — бежать, тщетно пробуя избежать распада.       — Уходим, — процедил Заниах, дернув Змею за ворот кафтана. — Завийява-паша приказала уходить. Иди вперед и скажи повернуть на двадцать градусов вправо.       Не дожидаясь, Эта Девы рванул в направлении полка заключенных. Змея передвигалась быстрее и вскоре скрылась с глаз. Ноги Заниаха вязли в песке. Сума с двумя хрустальными сферами оттягивала плечо. Плотно прижимая ее к телу, Дева устремился к последним рядам арестантов.       Он будто перестал приближаться к ним. Дыхание подводило Заниаха. Сердце отчего-то забилось медленнее. Под ребра больно кольнуло. Сбившись с ровного шага, Эта Девы споткнулся и рухнул на песок. Рвано дыша, вцепился в собственную грудь.

***

      Повозка неслась вперед. Не разбирая дороги, Кастор устремил лошадей прямо к открытым вратам. Проигнорировав злобное «стоять!», Близнец преодолел стену. Не останавливая скачку, направил коней влево, уводя с тракта, и ускорил коней. Над городом забила тревога:       Имперская Визирь сбежала из тюрьмы.       Патрульные Вестники, пытаясь догнать нарушителей, покинули город верхом на боевых лошадях. Большинство чар били мимо. Дюны поднимали облака пыли от колдовства, разбитого о них. Только один снаряд попал в двери кузова и проделал в них дыру.       Драгуны легче и маневреннее грузовой повозки. Они хотели броситься в погоню, уже подстегнули лошадей, но им не позволили сдвинуться с места. Распахнутые врата Дворца проросли лозами. Подобно выпущенным иглам пронзили грудь преследователей. Побежденные Вестники рухнули с лошадей.       — Что?.. — шепнула Альфард, держа наготове шпагу.       Серые балтаджи не могли выйти за пределы города: им мешали толстые ветви, закрывшие выход. Пока повозка уносилась дальше в пустыню и над городом стоял колокольный бой, лозы били любого стражника, отважившегося подойти.       Гидра устало опустила шпагу, завороженно вглядываясь в отдаляющиеся стены Дворца.

*

      За ними, вскинув руки перед собой, в одном из переулков стоял черноволосый лакрим. Он поднялся из тоннелей, как только ослаб купол, и ждал. Едва повозка преодолела врата, он понял, кто находился в ее кузове.       — Слеза к Деве взывает, — заклял Гамма, рассекая заколкой воздух в символе песчаного цветка.       Сердце болело, ноги ослабли, и чары заглушены куполом. Но спасти главу было для него важнее собственного удобства.       — Слезная Лоза.       Глаза воссияли в ночи. Вестники заметили его присутствие. Но Дракон, лишенный ноги, и дряблый старик, возглавляющий отряд мятежников, прикрывали заклинателю спину, не подпуская никого к преемнику Мага.       Серые балтаджи падали замертво. Поррима больше никого не щадил. Гнев бурлил под кожей. Он знал, что серые делали с его главой. Забыв о всех заслугах Альфы Девы, издевались над ней, не позволяя спокойно уйти. Он знал, что творилось с древней заколкой: чувствовал отголоски ударов молота по груди Спики и лишь сильнее закипал.       Слезы текли по бледным щекам. Ребра практически трещали. Но руки взлетали, рассекая оружием воздух. Одичав от ярости, Поррима всадил пятку в землю. Дорога, задрожав, покрылась глубокими трещинами. Ветви, вырвавшиеся из недр, разметали Вестников в стороны. Кто-то упал на соседнюю улицу, кто-то разбился о крышу дома.       — Уходим, Поррима-паша! — проскрипел старик, подбежав к Гамме. — Уходим. Спика-паша ушла. Нам нельзя подставляться под удар. Бежим!       Тяжело дыша, Поррима злобно дернул плечом. Сжал в кулаке ткань дворцовой накидки, стараясь не упасть от боли в ребрах. Стиснув зубы, устремился за мятежниками обратно в тоннель.

***

      Заниах извивался на песке. Через силу поднялся на колени. Впереди него арестанты бежали от погони. Немытые, больные, уставшие сбивали босые ноги в кровь, лишь бы уйти от губительного заточения.       А позади горел пожар. Две сотни Вестников настигали беглецов, стреляя в спины. Делали все, чтобы рабочая сила не досталась никому и не покинула территорию Дворца.       Эта Девы рвано нащупал за поясом заколку. Готовый отбиваться, развернулся к Вестникам лицом. У него не было сил на бег, руки едва удерживали оружие. Решив попытать удачу, Заниах направил заколку на идущий батальон. Во вспышках вражеских чар он увидел силуэты белого медведя и жалящего скорпиона.       Кохаб с Антарес замедляли войско, но даже они не могли переломить ход сражения в их пользу. Устав от долгих чар связи, чувствуя жгучую пульсацию в груди, Заниах не смог колдовать. Вскинул заколку, но ничего не произошло. Даже если пост Эты высок, он все еще не Ярчайший, не Бета и не Гамма.       Руки опускались. Скорпиона-гиганта враг одолел числом. Антарес отбросили назад. Пролетев над головой Заниаха, она вернула облик лакримы и тяжело проехалась по песку.       Кохаба тоже теснили. Разъяренные сородичи не отходили от своего Беты, но против вооруженных Вестников у них не было шансов. Группе Малой Медведицы пришлось отступать. Чья-то алебарда прилетела точно в плечо. Белоснежная шерсть испачкалась в крови. Кохаб взревел и был вынужден отступить.       Когда казалось, что битва проиграна, в гуще военных рядов что-то замерцало. Прямо в воздухе появились белые искры, словно точки звезд. Над головами балтаджей растянулся шов пространства, достигавший в длину не меньше тридцати аршинов. Казалось, сам воздух трещал от мощи магии в нем. Вестники не успели отойти в стороны. Шум батальона давил на барабанные перепонки. Но сквозь нескончаемый гул голосов и звон доспехов Заниах различил: кто-то прокричал «портал!» в толпе.       В следующий миг шов разошелся, открывая иссиня-черную рану с рваными краями. Звезды сияли не только внутри, но и снаружи. По воздуху расползались трещины. Портал вышел кривым, чары действовали странно. Вестники падали на землю: их засасывало в червоточину пространства.       Кохаб успел уйти и увел с сородичей с собой. Заниах почувствовал, как его пятки заскользили по песку, но грубая рука Антарес вовремя поймала Деву за воротник и не позволила приблизиться к дыре. Ударная группа выжила, арестанты ушли навстречу приближающемуся Альдебарану. Но все серые Вестники, оказавшиеся в зоне действия колдовства, пропали в поломанном портале.       Когда крики умолкли и облако пыли рассеялось, из портала вышли две фигуры — долговязая женщина с торчащими в стороны розовыми прядями и худощавый мальчишка, вскинувший перед собой цирковой молоток.       Мальчик в панике заозирался. Увидев вокруг себя следы бойни, взглянул дальше и перевел ошарашенный взгляд с далеких стен Дворца на разбитые стены места лишения свободы.       — Капелла! Опять тюрьма?! — взвизгнул Хамаль, не сдержавшись. — Да сколько можно?!       Первым пришел в себя не Заниах, а Кохаб. Ведьмак, вернув облик лакрима, сделал шаг, когда рваный портал стал закрываться, но остановился, так и не решившись подойти. Прежде, чем шов пространства затянулся, из него показалась третья фигура — мужчина в изумрудной чешуе.

***

      Кузнец занес молот в последний раз. Он чувствовал, что этот удар станет для него решающим. Решив поддаться воле заколки, не стал бить по второму камню. Ведь лишать Слезу магии — поступок бездушного.       Оружие сходило с ума, его дикие чары метались. Лозы сгорали на раскаленном теле Печи. Сердце Ярчайшей не знало, куда ему деться. Карте визири повезло, что сердец у нее два. Лишив одного, кузнец забрал бы титул Альфы, но не запретил бы колдовать. Однако даже за такое преступление небо будет мстить: Владычица Солнце не любила, когда ее догмами пренебрегали.       — Простите меня, — прошептал кузнец перед финальным взмахом.       Он покосился на эфенди возле колоннады и на ее приспешницу Альфу Цефея. Конвой не сможет защитить всех. Возможно, визирь сумеет подпортить Ригил игру еще один мятежный раз.       — Слеза к Печи взывает…       Омега размахнулся. Молот в его руках запульсировал текущей внутри лавой. Эти чары стояли под запретом и существовали только для крайнего случая. Альфа не одобрил бы их использование, но Омега верил: своим поступком он поможет собратьям выжить.       — Забвение Ярчайшей.       Воссияв, молот ударил по бриллианту, стирая его в пыль.

***

      Свет, вырвавшийся из Спики, ослепил Альфард. Закрыв лицо рукой, Гидра молилась не лишиться глаз. Звериный вопль бывшей визири застыл в ушах. Оскалившись, Дева хваталась за доски в полу кузова. В порыве ударила себя по животу, дернула китель, стремясь разодрать ткань и вырвать истерзанное сердце прямо из груди.       Даже Альфард чувствовала, как мощь первой Альфы Девы уходила в небытие, хотя сама не принадлежала ее карте. Спика гасла, и от Ярчайшей оставалось лишь воспоминание.       — Держитесь, — процедила Гидра, схватив бывшую визирь за руки, придавила их полу, чтобы женщина не покалечила себя. — Мы уже в пустыне.       Рвано дыша, Спика ослабевала. Ее свет гаснул и больше не резал глаза.       — Слышите меня? — взмолилась Гидра. — Вы справились.       Повозка резко остановилась. Остатки разбитых дверей распахнулись, и Кастор с беспокойством залез в кузов. Испуганно осмотрев Спику, похлопал ее по холодной щеке.       — Око всемогущее, что с Вами сделали… — разбито прошептал Близнец.       Как только свет ушел из бывшей визири, верхние пряди волос поседели, окрасившись в серебристо-серый. Казалось, Дева не могла выглядеть более истощенной, чем двумя часами ранее. Теперь ее глаза плотно закрыты, грудь едва вздымалась. Спика стала похожа на мертвеца.       — Ригил заплатит за это, — процедил Кастор, с болью оскалившись, осторожно провел ладонью по волосам Девы. — Они за все заплатят. Клянусь, моя визирь, все они.       Угрюмо склонившись над Спикой, Альфард покачала головой.       — Для этого нам нужно действовать слаженно, — нехотя проговорила она и поймала на себе хмурый взгляд Кастора. — Визирь сказала Вам отправляться в Телец, а мне — везти ее куда надо. Так выполняйте приказ старшей по званию, балтадж.       — Я не балтадж, — отмахнулся Близнец. — Это лишь одна из моих масок.       — Плевать на документы. Вы служите Империи, бьетесь за нее и защищаете, — проговорила Гидра. — Значит, Вы балтадж.       Близнец замолчал. Ему не хотелось оставлять Деву в таком состоянии. Она не шевелилась, не приходила в себя. Неясно, сколько времени проведет без сознания и проснется ли. Спике нужна помощь. Альфард прочла переживания Близнеца в его мрачном лице.       — Мы балтаджи, — настояла Гидра и дружественно хлопнула мужчину по плечу. — И мы выполняем приказы командования. Мы служим.       Закрыв глаза, Кастор смиренно опустил голову.

***

      Взрыв, прогремевший на территории Дворца, отличался от взрыва в Лебеде. Он имел иную природу, не распадную, а наоборот, животворящую. Чары, способные сотворить дерево из высохшего листа, вырвались на свободу подобно птице, в отчаянии разбившей клетку.       От тренировочной площадки не осталось ни следа. Все заполонили лозы, защищавшие остатки заколки. Ветви, как лучи звезды, обвили наковальню плотным шаром и выпустили иглы в стороны, пронзая каждого на пути.       Когда молот опустился на заколку в последний раз, один из двух камней раздробился и унес с собой оружие кузнеца. На черной рукояти пролегли трещины и разорвали молот на сотню осколков. Сам Омега Печи с пробитой грудью висел на толстой лозе в пяти аршинах от земли и больше не дышал. Вестники, охраняющие площадь, также познали месть стихии. Раздавлены, пробиты растениями, удушены лозой.       Только Ригил, прикрывшись чарами посоха, успела спастись, а ее верная слуга Альфа Цефея оказалась прибитой к стене корпуса балтаджей. В нее лоза попала точнее остальных — раздавила голову колючим деревом-копьем и прибила за руки к зданию.       Заколка, заключенная в сферу, спасала последний бриллиант. Не в силах подойти ближе, Ригил отступила с площади, но собственных чар не бросила: лозы все еще пытались до нее достать. Выбравшись на улицу, Ригил опустила посох. Подоспевшие Вестники налетели на эфенди с вопросами. Но Хозяйка прервала их взмахом руки.       — Корпус закрыть. Территорию оцепить. К заколке подходить запрещено, — прохрипела Ригил и усмехнулась. — Близко к себе она больше не подпустит.       — Так точно, моя эфенди! — серый балтадж ударил древком алебарды по земле. — Альфа Цефея с Вами? Ей нужна помощь?       — Ее нужно снять со стены.       Ригил пренебрежительно скривилась и прошла мимо ошарашенных военных. Не волновали потери в этот миг. Даже уцелевший бриллиант не так сильно царапал сердце. Ведь Ярчайшей Девы больше нет, и вместо нее из Дворца сбежала новая Забытая.

***

Портовый город Пострел.

Пристань.

      На другом конце Империи война тоже не знала горизонта. В конце концов предложение Альджеди показалось Альфе Геркулеса заманчивым. Он принял его, согласившись опустить риф, помешавший кораблям «Арго» зайти в порт. Однако даже под надзором ведьмы Ваал-Фегор и Альфы Льва, вооруженного кастетами, Рас Альгети умудрялся увиливать. То ластился к скрипачке, вымаливая прощение, то намекал на скорую месть.       — Понимаю, вам не терпится покинуть это место. Я ваши желания разделяю, не сомневайтесь! — горячо заверил «Дон». — Однако корабли придут не завтра: они далеко в море. Кто знает, что с вами случится в следующие два оборота в моем городе…       Пока наемные геркулиды, укрывшись на складах, поворачивали рули, отвечающие за механизм на дне гавани, Атрия с Альджеди выслушивали бесконечные стенания Альфы Геркулеса.       — Рас Альгети, — строго прервала скрипачка, устав от лепета предателя. — Скажи мне, как твой Бета переносит дальнее плавание?       Геркулес с беспокойством взглянул на Корнефороса, оставленного с Регулом. Тот находился у склада и не слышал их разговор, с прищуром наблюдая за троицей.       — В слезах, — мрачно признал Рас Альгети. — Что ты от него хочешь, Альгьеди?       — Научить плавать, — с холодной улыбкой ответила скрипачка, и лицо Геркулеса вытянулось. — Ведь мы не хотим, чтобы он пошел ко дну, если с нами что-то случится в следующие два оборота, или если порт волшебным образом вновь перестанет принимать корабли.       Рас Альгети напрягся. Прочистил горло и задумчиво почесал бритую голову.       — Ты хочешь забрать его с собой на Острова?       — В качестве залога для наших крепких и безусловно дружеских отношений, — Альджеди склонилась к Геркулесу и понизила громкость голоса. — И когда мы вернемся, я очень надеюсь застать порт открытым.       Они знали, что Корнефорос являлся правой рукой Рас Альгети и выполнял всю черную работу за него. Потерять его означало лишиться контроля над городом. Поэтому «Дон» не стал открыто протестовать. Тем более, когда со стороны городских ворот раздался грохот и крики геркулидов прервали разговор трех Альф.       «Имперская Ведьма!» — донеслось до ушей, и сердце Атрии пропустило удар. Жива.       — Мы друг друга услышали? — увидев испуг Геркулеса, Альджеди выжидающе изогнула брови.       Крики множились. Полярная, придя в закрытый Пострел, не стала размениваться любезностями и сломала замки на вратах. Рас Альгети от гнева выдвинул челюсть.       — Услышали, — процедил Альфа Геркулеса, с опаской глядя в направлении воплей.

***

      Альфард отдала Кастору одну их двух лошадей и сняла с себя ненавистный серый доспех. Гидру ждал долгий путь. Он пролегал через добрую часть знойной пустыни Баал-Зебуб и бесконечных лесов Ваал-Фегор. Ничего хорошего от поездки она не ждала, но во время побега из тюрьмы пообещала Спике доставить ее до места назначения. По необъяснимой причине бывшей визири было катастрофически необходимо встретиться с кем-то. Дева уверяла, что помощь, которую она приведет, переломит ход войны. И Альфард искренне верила в это, хотя до сих пор не понимала всех мотивов Спики.       Сбросив пластину нагрудника в песок, Гидра пнула ее ногой и с тяжелым вздохом подошла к открытому кузову повозки. Дева крепко спала, обессиленная после побега. Гидра решила не мешать и осторожно закрыла разбитые двери.       Уселась на место извозчицы и, взъерошив шоколадные кудри, подстегнула коня. Повозка нерасторопно двинулась мимо земель Змееносца, за которыми вдали начинались первые леса. Это был кратчайший путь.       — И почему именно Пострел?.. — недовольно буркнула Альфард самой себе. — Почему не Лев? Ну или, скажем, даже не знаю… Да чего ловить в этом Постреле? Сдался он ей.       Ворчание утонуло в скрипе колес. Бросив взгляд на свой живот, Гидра твердо решила для начала избавиться от серого мундира. Она не хотела травить население Ваал-Фегор, пересекая границу в форме Вестницы Войны.