Если бы я могла стать,
Хотя бы наполовину такой, какой ты меня считаешь,
Я бы могла все что угодно.
Я даже могла бы научиться любить...
(Song — Love like you)
Это изначально была идея Ши Цинсюаня. Конечно, кого бы ещё, если не его?
Изначально Се Лянь хотел провести вечер над редактированием новой главы. «Главное — начать, остальное пойдет как по маслу», — рассудив подобным образом, юноша собирался впервые за две недели продолжить дело. Но как раз не кстати об этом прознал приятель, и, сумев подхватить измученного писателя перед собственным домом, потащил в незнакомое место. Предлоги были самые разные, иногда значимые, а иногда явно преукрашенные. Но Сяньлэ точно знал — уйти не получится.
— Ты сам не свой последние дни, тебе нужно проветриться! — Цинсюань сотый раз упрекает в излишней трудолюбивости, называя это не работой, а настоящим самоуничтожением. — Для романа необходимо романтическое настроение. Может, стоит попробовать завести отношения, м? Или, во всяком случае, обращайся ко мне за помощью!
Се Лянь лишь неловко улыбался и думал, как бы по-тихому свалить. С одной стороны стыдно за то, что заставляет чувствовать обеспокоенность за себя. Но с другой, без посторонней помощи юноше и вправду ничего хорошего не грозит.
Вот поэтому этим вечером можно отвлечься.
В помещении веет запахом алкоголя и различной еды, которую с невозмутимым лицом мешает старший Ши. Се Лянь, конечно, хотел помочь, но даже к крохотной плите для обжарки овощей его не подпускали.
«Ну, ничего не поделаешь», — неловко говорить, но кулинарные навыки Сяньлэ шли в ногу с материнскими. И пусть Нань Фен с Му Цином до сих пор утверждали, что класть в рисовую кашу сухофрукты и перец Чили незаконно, Се Лянь просто пожимал плечами. Самому ему еды опробовать никогда не предоставлялась возможность.
— Не размахивай своим веером, если не хочешь ничего подпалить!
— Да ладно, мы с едой лучшие друзья-подруганы, — Цинсюань весело смеётся, а вот спаленному куску мяса явно не до веселья. Ши Уду почти с треском сжимает палочки, после отбирая драгоценную вещь из рук младшего. — Хей, а вот отнимать вещи нечестно!
Сейчас, смотря на ругань двух знакомых, Се Лянь невольно вспомнил некоторые моменты со своим младшим братцем. Например, когда в детстве пытался накормить его куриным бульоном. А он, подумав, что это стряпня либо его либо матери, уронил миску на пол. Откуда же тогда мелкому Ци Жуну было знать, что это блюдо приготовил сам отец, стоящий позади? — Невозможно вспомнить без смешка и неловкости.
— Ах, как же скучно, — Цинсюань быстро оправился от потери, хитро взглянув на свою сумку. Сяньлэ перестал удивляться такому взгляду с тех пор, как однажды младший Ши не показал собственную коллекцию этих «штук». Се Лянь даже готов был поспорить, что он имеет десятки одинаковых вееров!
Впрочем, сейчас это не важно. Что действительно волновало юношу, так это отправка новых частей книги с романтическим уклоном. Не подумайте, Сяньлэ вовсе не пытался писать про всякие клише и тому подобные ванильные сладости, но читатели просили больше, и чем дальше это заходило, тем сложнее было садиться за рабочий стол. Ох, а как давно он не притрагивался к перьевой ручке? Вероятно, с времён динозавров.
А дедлайн был, и напомнит о себе ровно через два месяца.
— А помнишь того красавчика? Я поймал его прямо перед выходом из аудитории, наверх двери которой специально повесил омелу! — из череды мыслей парня вывел возмущенный возглас друга. — А этот, черт возьми, парень, даже не удосужился посмотреть на меня! Я же не просил целовать, можно было бы и обняться на прощание. Мы знакомы больше двух лет!
Се Лянь невольно улыбнулся в рукав, совсем ненадолго, чтобы не задеть друга. Они учатся на разных направлениях, оттого Сяньлэ точно не знал, кого именно упоминает парень. Но так или иначе, он очень дорожит этим человеком, и это нельзя было не заметить. При каждом удобном случае Цинсюань рассказывал о «красавчике», но имени никогда не упоминал. И юношу вполне устраивала роль несведущего, раз лишней информации никогда не следовало после.
— В следующий раз скажи напрямую, — серьезно произносит Се Лянь, а в мыслях неумолимо перебирает все варианты советов и чуть ли не молится от безысходности. Если дело доходит до любви, то просить помочь с этим парня было самым худшим решением.
— Я уже так делал, — безразлично фырчит Цинсюань, закатывая глаза. — Как горох об стенку, ей-богу! Но на новогодних каникулах я обязательно заставлю его понять все мои намеки.
Как раз в этот момент Ши Уду закончил готовить и разложил все по тарелкам. Се Ляню оставалось верить, что украденный веер приятеля не использовали в корыстных целей готовки.
***
Последующие часы в закусочной были наполнены смехом и разговорами, в исходе которых Сяньлэ трижды опробовал вино и трижды просился в уборную. Впрочем, от юноши потом отстали, не забыв подарить таблетки от похмелья.
Сказать по правде, Се Лянь не любил пить. Это было связано либо с терпким вкусом напитка, перенести который было почти невозможно, либо с чем-то другим, идущим со времён детства.
А вот Цинсюань чувствовал себя отлично, даже после нескольких выбитых бокалов. Ши Уду, в свою очередь, пораньше ушел вон из заведения, не в силах смотреть на захмелевших студентов. Юноше показалось странным, что он до сих пор не отвел младшего Ши домой, — вероятно, мужчина отправился на какую-нибудь важную встречу. Или, в крайнем случае, оставил Се Ляня самому разбираться.
— Я выйду на свежий воздух, — пробормотал, надевая красный шарф с расцветкой Гриффиндора. Почему бы и нет, раз уж скоро Новый Год и марафоны любимого сериала.
— Хорошо-хорошо, — Цинсюань отвлекся от разговора с незнакомой компанией, обернувшись на друга. Иногда Се Лянь поражался столь тайной способностью всегда привлекать к себе людей. — Тебе точно полегчало? Можешь остаться здесь, если голова кружит.
— Нет-нет, мне лучше уйти, — Сяньлэ изобразил подобие улыбки и надел кофейного цвета пальто. Мысли о том, как юноша будет добираться до дома преследовали с самого начала этой прогулки и не отпускали даже сейчас. — Доберешься до дома один?
Цинсюань кивнул, и юноша поплелся в сторону своей квартиры.
***
Темный вечер уже полностью окутал заснеженные деревья и крыши зданий, — зима, как никак. Се Лянь пару раз осмотрелся по сторонам, и только тогда переступил скользкий порог закусочной.
Колючий ветер аккуратно подхватил конец шарфа и каштановые пряди, постоянно скидывая их на лицо. В голове образовался вязкий туман, не желающий отпускать из цепкого захвата. Хотелось прийти домой, хотелось лечь спать и забыться до завтрашнего дня, как миниум. Но Сяньлэ упорно боролся с этой мыслью, — сначала дойти до дома, а уже потом лечь спать, развалившись в гостиной(спальне, если будут силы).
Из хоровода мыслей его вывел темный переулок. Точнее, незнакомая местность.
Се Лянь не мог сказать точно, сколько времени шел до этого места. Но что страшнее всего, здесь не было ни единой души. Даже последний процент заряда на телефоне исчез под мелодичный «дзинь», ставя эту ситуацию ещё более безвыходной.
— Черт, — Сяньлэ сделал вдох. Затем второй и трижды оглянулся по сторонам. — Я... Заблудился.
Тяжело осознавать, но если этого не сделать, станет только хуже.
— Спокойствие, только спокойствие, — бормочет Се Лянь и проходит мимо дорогущих ресторанов и отелей. Он и не заметил, как пятиэтажки сменились большими домами, а потом и вовсе «богатыми квартирами». — Дело житейское.
Не проходит и получаса, как, опьяненный и сбитый с толку Сяньлэ натыкается на группу подростков.
«Судя по их нетрезвому виду, компания явно подвыпила и веселится. Это «золотой» район, так что ничего удивительного. Но почему здесь так мало людей?» — размышлять здраво не давали последние выпитые глотки дорогого вина. Но уж лучше спросить, чем тыкать пальцем в небо и идти наугад. Собрав остатки сил, Сяньлэ незаметно подошёл к девушкам и вежливо улыбнулся.
— Здравствуйте, не подскажите, что это за место? — на него уставилась пара хитрых девичьих глаз. Приблизившись, Сяньлэ смог насчитать около четырех девушек.
— Охушки, вы посмотрите, кого к нам занесло! — самая дерзкая девица вышла навстречу и схватила юношу за плечи. Се Лянь даже и не знал, что на это сказать. — Не хочешь по развлекаться этой ночью? Без наслаждения мы тебя точно не оставим!
— В смысле, что за место? Вывески читать не учили?
— Какой красавец! Есть кто-нибудь на примете?
— Ты красивее всех мужей, что у меня были!
Се Лянь растерянно улыбнулся и отвечал отказами на самые абсурдные вопросы, — если и говорить об отношениях, то не таких это точно.
— Тц, ну и ладно, не сдался ты нам, — самая первая барышня гордо подняла голову и оглянула юношу целиком. — Вижу, ты не местный. Тогда специально для тебя поясню: сейчас в Доме Блаженства вечеринка. И если ты собирался туда пойти, то тебе явно ничего не светит.
Сяньлэ уже собирался пойти, как вдруг его схватила за рука самая низенькая девица. Немного постояв так, она шепотом указала место остановки для автобусов и ближайшую кофейню.
— Спасибо, — Се Лянь солнечно улыбнулся.
А после девушка предупредила о каком-то «Градоначальнике Хуа» и попросила не пересекаться с ним. Но, из-за того, что оба собеседника выпили, разговор едва завязывался.
Напоследок Сяньлэ ещё раз поблагодарил за советы и указания, последовав до ближайшей остановки.
***
Се Лянь понимает, что заблудился во второй раз.
«— Вроде, идти этой дорогой», — последняя надежда выйти из этого района состояла из туманных монологов той незнакомки, подсказавшей путь.
Се Лянь лишь на секунду прикрывает глаза от давящей головной боли, но уже налетает на что-то. Или, на кого-то.
Первой мыслью стала боль. Вероятно, юноша не мог расшибить себе голову от падения на гололед, но ушиб и синяки точно будут. И не одни, по всей видимости. Болезненные ощущения разошлись по всему телу, отчего опьяненный вином мозг начал плавиться в двойном размере.
Второй мыслью стал незнакомец, собственно, кого и сбил Сяньлэ. Лицо студента сначала покраснело от стыда за невнимательность, затем побелело от неожиданной боли, а после и вовсе позеленело от понимания всего происходящего.
Юноша, которого сбили был, обаятельным. Се Лянь бы даже сказал, дьявольски харизматичным.
Тонкие темные волосы, немного серебристые из-за хрупких снежинок; лисьи хитрые глаза, светящиеся таинственностью, — точнее, глаз. Место, где должен был быть правый глаз, перевязано медицинской черной повязкой; и, наконец-то, серебряные обручи и серьги, которые мелодично звучало во мраке ночи.
Сяньлэ точно думает, что это сон. Но просыпаться определенно не хотелось.
— Извините, прошу прощения...
Се Лянь моргает раза два-три, едва снова не падая в сугроб ангелочком. Стоящий впереди незнакомец лишь приветливо улыбается, но что страшнее всего — ни разу не отвечает ему. Юноше кажется это странным, но даже не настолько, как спокойствие рядом стоящего знакомого.
— Кто таков? — поначалу Сяньлэ и вовсе не заметил его, ужаснувшись присутствием второго человека. Но, приглядевшись сквозь призму ночи, осознал, что все не так страшно. В любом случае он будет выглядеть как те попугаи из мемов: «а если чё я боксер».
— Се Лянь, — юноша поднялся, стараясь не смотреть на
слишком харизматичного незнакомца. — Заблудился в местных округах. Не подскажете, как добраться до остановки?
Второй незнакомец — видимо, приятель первого — лишь кратко хмыкнул, не произнося ни слова. Се Лянь мысленно подметил его неразговорчивой и скрытной особой.
— Направо, по прямой и налево.
В сотый раз поблагодарив за спасение, Сяньлэ ненароком вновь встретился взглядом с «красавцем». Сердце пропустило удар, но как только юноша это понял, его застрявший на незнакомце взор заметили.
— Не пытайся с ним заговорить, не выйдет.
Се Лянь так и застыл с приоткрытым ртом, не смея ничего сказать. Тем временем недавно сбитый юноша на языке жестов что-то продемонстрировал приятелю, из-за чего Се Лянь узнал прозвище второго: «Черновод».
А потом внезапная новость сваливается снегом на голову, ведь юноша отвечает кратко:
— Он глухой.
