Под веточкой омелы

Се Ляню впервые снится красочный сон. Проходя мимо заснеженных дорог, таких белых, что начинает резить в глазах, юноша пытался пройти сквозь огромные сгустки снега. Вокруг — ни единой души, а тишина слишком давила на уши гробовым молчанием. С ветвь деревьев посыпался хрустальный листопад из снежинок, падая на землю и подлетая обратно вверх. «Спокойно» — Се Лянь невольно оступается, делает неверный шаг и падает. Только не в пучину хлопкового снега, а в чьи-то чужие объятия. Сяньлэ не видит лица; вместо этого чувствует ледяную ладонь, и, вопреки суровому холоду, теплоту в сердце. Заговорить из них не пытается никто, однако несмотря на отсутствие разговоров, тишина становится мягкой и ватной, — прямо как все в округе. Над головой повис алый зонт, помогающий спрятаться от вихря крохотных льдинок. «Интересно, как его зовут?» Се Лянь готовится спросить. Уже чувствует, как сжимается сердце и невольно начинает идти быстрее. «Он глухой» — неожиданно отозвалось. Эта фраза накрепко въелась в разум, не желая отпускать даже сейчас, и особенно в этот момент звучала слишком устрашающе. Юноша распахивает глаза, на миг забывая о теплых испытанных ощущениях недавно и садится на краю кровати, ощущая лишь горечь на кончике языка. Се Лянь не знал, почему он беспокоится об этом незнакомце. Не знал также и того, кем был тот спаситель из сна, — хотя по факту, они были одним и тем же человеком, — но не чувствовал опасности. Наоборот, хотел бы снова встретиться. Это глупо, правда. Первым делом Сяньлэ оглядывает мобильный. В оповещениях сразу повисли пару пропущенных от Цинсюаня, а также несколько сотен сообщений. Становилось немного стыдно, ведь что Се Лянь не удосужился даже написать другу, — но вспоминая, в каком состоянии тот вернулся домой, становилось немного легче. Неловкость, которую обычно испытывал юноша после немногочисленных пьянок заполнила половину сердца. Остальную часть заняло что-то липкое, до жути непривычное и воздушное. И Се Ляню никогда прежде не доводилось сталкиваться с этим чувством. При воспоминании этих серебристых цепей хотелось прикоснуться к отдающему холоду и почувствовать небольшой озноб, который непременно бы защекотал нежную кожу; только при мысли о том хитром взгляде, в котором то ли «черти плясали», то ли теплилась некая нежность, — все равно хотелось зарыться в одеяло и уткнуться носом в подушку. (С этим занятием юноша и провозился час-два). «Нет повода для беспокойства» — говорил себе Сяньлэ, когда сердце в очередной раз пропускало удар. То же самое твердил и здравый смысл, да кто угодно, в конце концов. И лишь выведенная строчка поисковика гласила о том, что все очень плохо, пора ложиться в гроб. Суету ненужных мыслей спасала только головная боль, таблетку от которой Сяньлэ благополучно потерял в сумке. Или на дороге, падения на скользкий лёд стало обыденностью в начале зимы. «Коты из подворотни»       «— Я вернулся домой ещё вчера, извини, забыл написать».       «— Встретимся на паре по английскому». Се Лянь пару раз пролистал мессенджер до конца, и только после закрыл лицо ладонями. Очередное утро, которое юноша проведет в уединении. Очередной день, не суливший ничего особенного. — Небожители, почему бы не подарить мне чудесную способность не хмелеть сразу после нескольких бокалов? — Сяньлэ слабо пнул сумку к выходу, чувствуя вагон непонятных и смешанных ощущений. — Я так много прошу? А потом споткнулся об нее, намереваясь выйти из комнаты. *** — Почему у меня такое предчувствие, что ты недавно пил? — с раздраженной обеспокоенностью (как бы не старался скрыть) в голосе спрашивает Му Цин. — Потому что у тебя плохое предчувствие двадцать четыре на семь, — выдыхает, протирая точку меж бровей. А после кратко дополняет, — Если не больше. Помещение на нижнем этаже заполняет солнечный свет, ненароком попадая глаза и заставляя сильнее жмуриться. Се Лянь глотками отпивает кофе, отмечая, что сегодняшнее утро не такое и ужасное. — Все не так и плохо, — юноша выдыхает, взяв мысли в кучу, чтобы не разлетались. — Кретин! — Ты сам начал! С одной стороны, если часто вспоминать того незнакомца, можно и испустить дух раньше времени. «Не бывает же таких случаев, когда ты, не зная даже имя столь привлекательного человека, по стечению обстоятельств оказываешься постоянно рядом», — верить этому хотелось. На ноль целых десять десятых процентов. — Хэй, вы соб… Сяньлэ останавливается на полуслове. Неизменное, вечно спокойное выражение лица приобрело удивленный и побледневший вид. Там, стоя около лестничной площадки, один из студентов переписывался с кем-то по телефону. Но это было не главным: черные кудри, которые вчера вольно спадали с плеч, были заплетены и аккуратно уложены в тонкую косу. — Се Лянь? — Фен Синь отрывается от попыток задушить неприятеля его же высоким хвостом, оборачиваясь в сторону студента. — Что стряслось? — А? Ничего-ничего, — Сяньлэ моргает раза два, не смея больше смотреть на незнакомца. Но, по правде говоря, такие меры не были такими уж необходимыми — вскоре очаровательный юноша сам скрылся в серой толпе, скрывшись из виду. Му Цин тоже оторвался от недруга и теперь вглядывался в янтарные глаза приятеля, словно это могло чем-то помочь. У Се Ляня бездонный взгляд, и даже он сам иногда не знает, что находится на самом дне. — Слушай, а ты чего вообще сегодня пришел? — невзначай спрашивает Фен Синь, поднимая сумку со стула и закидывая ее же через плечо. — Учиться? — У вас разве не отменили первую пару? — подключается Му Цин. — Я слышал, что у твоей группы сегодня ее нет. Се Лянь поначалу удивлённо оглядывает друзей, не теряя фантастического самообладания. «Минутку» — листает мессенджер, чуть ли не проваливаясь сквозь землю. Пока он, дожидаясь в зоне отдыха Цинсюаня думает об английском, остальная часть группы празднует лишние часы свободы. Это было поражение. Особенно смс от младшего Ши, в котором говорилось об этой новости и предложением сходить в кафе. — А знаете, я лучше пойду, — Сяньлэ собирает вещи и выходит из помещения со звонком. Неловко вышло, что сказать. Парни переглянулись — Точно не знал. — За словами следи. *** Дневной свет окутал весь город, освещая и без того кислые лица людей солнцем. Се Лянь выходит из универа, чуть ли не попадает под машину трижды и наконец-то смотрит на внутреннее убранство кофейни через витрину. Настольные лампы, круглые столешницы и пара полок с книгами, — Надо будет запомнить это место. Последующие десять минут Сяньлэ ищет друга, остальные тридцать рассказывает о вчерашнем случае и неловко улыбается. — Я просто был восхищён, — отчасти правда. Не каждый день пьяным сваливаешься в сугроб, попутно волоча за собой очаровательного парня. Младший Ши внимательно слушает чужую историю, и с каждым предложением рубиновые глаза загораются зажигательным блеском. Но говорить, что стало причиной такой резкой смены настроения, юноша не стал. «Ты определенно втюрился!» — Се Лянь отрицал это предположение во всех его проявлениях. Влюбиться в человека, которого знаешь лишь лицом? Даже подумать смешно. Но жизнь Сяньлэ, если подумать, была забавной от начала и до самого конца. После посиделок в кафе юноши направились прямиком в универ. Суровые морозы щекотали кисти рук, щеки, иногда становилось трудно дышать от холодного воздуха. Ши Цинсюань болтал обо всем: о том, что происходило после ухода друга; о том, как обменялся номерами с одной из компаний. «Почему я не сделал также?» — становится неуютно. Думать о таком не запрещалось законом, но что-то нехорошее в этом рассуждении все же было. Вероятно, сам смысл. — Эм, кхм, — они доходят до ворот. Се Лянь растерянно поправил шарф, не дожидаясь, когда приятель остановится. Но вот Цинсюань оглядывается, и смотрит так долго-долго, что сбежать не получится точно. — В каком кабинете преподается язык жестов? *** — Внимание, ученики это учебного заведения, — то, что парни не пришли с опозданием, стало настоящим чудом. В последний момент прошмыгнув мимо столов и сев за нужное место, Сяньлэ сразу же спрятался за учебником. — Сегодня здесь будет учиться студент по обмену. Поздоровайтесь. Некогда спокойная обстановка стала шумной. Половина массы людей удивлённо охала, остальная же, не боясь дерзкого вида, встала с мест, в попытках разглядеть нового учащегося. Один Се Лянь не поднял взгляда, пребывая в небесных облаках и думая о чем-то отдаленном. — Попрошу ещё минуточку внимания, — куратор кашлянула в кулак, вставая сзади студента и ровно произнесла, — Он глухой. Что-то в беспокойном сердце щёлкнуло. Медленно оторвавшись от прочтения конспекта, Сяньлэ поднял голову. И именно в это мгновение вновь встретился с заинтересованными взглядом. Юноша, в то время сделал приветственный знак и чуть ухмыльнулся (Се Лянь был готов поспорить, что у того имелись клычки). Возможно, считать так было намного нелепее, чем об этом думать, — но его застали врасплох. «Такое ощущение, из всех присутствующих он смотрел только на меня». — Ох, — единственное, что смог выдавить. И последнее, что произнесет за это занятие. Студент по обмену — Се Лянь удачно пропустил информацию об его имени мимо ушей, — прошёлся сквозь рядов и остановился рядом с юношей. «Если получить инсульт сегодня не получится, то три-четыре мини-инфаркта я все же заработаю», — вдох. Затем выдох. Вспоминая, какие движения делал незнакомец во время их второго приветствия, Се Лянь растерянно попытался повторить то же самое. Но, по-всему видимому, сделал что-то не так, — юноша весело улыбнулся. А вот Сяньлэ совсем не весело. «— Черт, что же я ему сказал?» — смущение и неловкость. Се Лянь хотел извинится, но студент лишь развернулся и сел за задними рядами, не переставая сверлить и без того растерянного парня лукавым взглядом. Сяньлэ впервые почувствовал, как по собственному желанию захотел закопать себя прямо здесь. *** Остальные минуты от пары он провел в раздумьях. И нет, вовсе не о квантовой физике или чем-то связанным, вовсе нет. Хоровод безликих мыслей вновь занял тот юноша. Множество вопросов крутились в голове безумной бушующей каруселью, иногда даже нельзя было ухватиться за что-то одно. Прозвенел оглушающий звон. Схватившись за сумку, Се Лянь хотел было выйти из аудитории, но в последний момент заметил на себе чужой обжигающий взгляд. «Наверное, стоит поговорить об этом», — Сяньлэ разворачивается, вышагивая в сторону новенького студента.