Под веточкой омелы

Солнечное утро целиком осветило спальню. В воздухе повис аромат благовоний, успевших догореть за всю ночь. Се Лянь жмурится — медленно распахивает глаза, смотрит по сторонам, собирая изображение внешнего мира воедино. Вставать по утрам всегда было сущим адом, даже в воскресенье. Сяньлэ поворачивается на другой бок, крепко обнимает подушку и устраивается поудобнее. Вокруг слишком тихо, а сонный мозг до сих пор плохо работал. И юноша бы продолжил спать, если бы не почувствовал чужое дыхание сверху. Се Лянь вновь аккуратно открывает глаза. Это помещение — его комната, ошибки быть не должно. Сань Лан лег на пол, фактически, парень сейчас в футоне. Но почему тогда юноша отчётливо ощущает горячее дыхание? Сяньлэ поднимает голову и осознает, что лучше бы продолжал спать. Бледное лицо при рассветных лучах отдавало более живым цветом, что становилось непривычно. Длинные ресницы иногда подрагивали во сне, видимо, юноша страдал от кошмаров и беспокойных снов. Одной рукой студент аккуратно приобнимал Сяньлэ за талию, другая же расположилась где-то сверху. А сам Се Лянь, из-за неуклюжести и неосторожности, крепко обнимал друга. Следом за осознанием приходили сумбурные и неловкие мысли. Скорее всего, Сяньлэ просто скатился с кровати во сне(что было нередким случаем), или, хотя бы, в полудрёме решил пойти попить воды, а вернувшись упал на футон, не дойдя до кровати. Но так или иначе, следовало бы поскорее выбраться, иначе объяснять всю ситуацию юноша будет краснея. Се Лянь аккуратно приподнялся, пытаясь не нарушить сон второго. Быстро развернувшись, студент поспешно встал и вышел из комнаты. На уходящей фигуре повис внимательный смущённый и тяжёлый взгляд. *** «— Доброе утро». Се Лянь приветливо улыбнулся сонному юноше, придвинув ему порцию чая с другим вкусом. «Микс лесных ягод», как гласила этикетка. «— Доброе утро, Гэгэ». Сань Лан лукаво ухмыльнулся. Сяньлэ, сам не зная отчего, хотел бы запечатлеть это выражение лица на плёнку, сделать памятный альбом или нечто схожее. А потом, осознав, про что думает, расшибить голову. До Нового года оставалось всего пара дней. Дом был украшен, настроение поднималось с каждым разом всё выше, — и, вроде бы все замечательно, пока Сяньлэ не задумывается о готовке. Обычно, в детстве родители часто готовили вместе самые различные блюда — салаты, паровые мягкие булочки и многое, многое другое. И хоть Се Лянь понятия не имел, как все это сделать и откуда достать фирменный рецепт их семьи, план на день был заготовлен с самого начала. «— Сань Лан, ты не занят сегодня?» По игривой улыбке можно было сразу определить, что — нет. *** К восьми часам утра все приготовления были закончены. Овощи и фрукты, ингредиенты, чтобы приготовить данго и прочие сладости, а также многое другое. Но одно дело выложить все на одном столе, совсем другое — заняться готовкой. Все время Сань Лан не отходил ни на миг, боясь, как бы юноша не порезался в очередной раз. Милка, проснувшись к обеду, начала кружится под ногами, иногда весьма очень удачно мешая процессу. Хуа Чен хотел было даже запереть кошку где-нибудь в доме, но Сяньлэ не давал это сделать. «— Она ведь ещё малютка, прояви терпение». Юноша вновь погладил пушистую мордашку, совсем не принимая во внимание обиженный вид друга. Все это казалось чем-то привычным, хотя появилось не так давно. Казалось чем-то обыденном, хотя они знакомы всего пару недель. Но такое ощущение, будто целую вечность. Только к вечеру готовка была завершена. На бледном запястье Се Ляня появилась ещё одна парочка пластырей, — как же без этого. И если Сяньлэ не выглядел обеспокоенный этим, то Сань Лан как раз таки наоборот. «— Спасибо за помощь!» Сяньлэ присел на край дивана, попутно гладя мохнатую мордочку Милки. «— Это Гэгэ спасибо за время, проведенное вместе». Сань Лан, к концу дня, все же покинул дом юноши(но обещал вернуться). Напоследок, конечно же, не забыв сверкнуть прозрачными украшениями. *** Все эти дни пролетели незаметно. Настала пора нового, незаменимого года. Се Лянь весь день провёл в суете: надо было разослать подарки друзьям, навестить Бань Юэ и много чего другого. И лишь к вечеру, изрядно уставшему студенту поступил звонок в дверь. Сяньлэ на миг замер. Праздновать такие грандиозные и масштабные праздник, как этот, было до сих пор непривычно. Даже мурчание Милки не смогло бы успокоить частое сердцебиение и сбитое дыхание. Но настала пора перемен. Вероятно, и пора любви новых свершений. «— С наступающим, Сань Лан». Се Лянь закрыл входную дверь, перед этим не забыв впустить друга в дом. Яркие гирлянды, развешанные по всему дому, неустанно освещали полумрак комнат. С улиц доносились праздничные песни и перезвон колокольчиков, а дети повсюду неугомонно носились, словно в последний раз. «Как я раньше не замечал такой атмосферы?» — Сяньлэ закачал головой, отгоняя Милку прочь от еды и выхода на улицу. Юноша не знал, чем обычно занимаются в такой праздник, но решил не удручать себя подобными мыслями. «— Гэгэ так красив сегодня». Новогодний свитер, купленный в каком-то захолустье, хорошо смотрелся и поражал своим внешним видом. И, пускай Сяньлэ не считал свою одежду чем-нибудь необычным, похоже был кто-то, не разделяющий это мнение. Се Лянь отвёл взгляд, не зная, как отреагировать на подобный комплимент. Но после небольших раздумий лишь слабо улыбнулся. «— Сань Лан тоже». И это ни разу не было ложью. Хуа Чен, как и обычно, был в полном великолепии. День незаметно клонился к вечеру. Юноши долго болтали, ходили по заснеженным улицам и просто веселились. Вот так, беззаботно и немного по-смешному. Сяньлэ даже смог уговорить слепить кроликов, однако Сань Лан зашёл дальше и сотворил целую скульптуру, чем вызвал трепет и поражение одновременно. «— Это было весело». В руках чашка горячего шоколада, наверное, единственное спасение от холода. На часах около девяти вечера, — прекрасное и романтическое время. По телевизору идёт какой-то рандомный фильм, в суть которого Се Лянь не стал слишком углубляться. Взгляд янтарных глаз сейчас был прикован к ёлочной игрушке, стоящей на рабочем письменном столе. Кажется, Сяньлэ уже давно не прикасался к работе. Последняя часть, в которой нужно было подробно описать романтическую линию Се Лянь оставил незавершенной. Так и не смог найти что-то, что зацепить сердца читателей. Но теперь, почему-то думает, что пора начать. Завтра или в новом году следует продолжить. «— Гэгэ, чем-то увлекся?» Се Лянь вынырнул из мыслей, поворачивая голову в сторону приятеля. Вокруг догорают благовония, из телевизора доносятся непонятные звуки, — все же, надо было бы и заинтересоваться сериалом. «— Нет, все отлично» Сань Лан хитро ухмыльнулся. Сяньлэ внутреннее забеспокоился, — такое выражение слишком редко появлялось на бледном лице. Тем временем Хуа Чен вовсе не подавал никаких знаков для тревоги, или для последствий этого чувства. Отчего Се Лянь слегка расслабился, уплетая очередное шоколадное печенье. К еде Сяньлэ никто, кроме самого Сань Лана ещё не притрагивался. «— Гэгэ, взгляни наверх». Сердце Се Ляня на миг остановилось. И как только юноша поднял взгляд, начало стучать в бешеном ритме. Сверху, прямо над их головами висела новогодняя омела. В голове сразу всплыл разговор с Цинсюанем на эту тему, — обычно двое людей целуются, если вверху вешали это растение. Символ любви и Нового года, судя по результатам поисковика. Понимая происходящее, щеки предательски покрылись румянцем. Сань Лан подвинулся ближе, как назло всматриваясь в самую глубь янтарных глаз. Не зная, что юноша мог прочитать в них, Сяньлэ отвел взор. Непонятно, когда этот хитрый лис сумел это провернуть и зачем, — но дело сделано, и вряд ли можно было что-то поменять. «— Гэгэ, знаешь, что это значит?» Се Лянь затаил дыхание. Напрасно старался не думать о таком, но собственные мысли подводили. Особенно горячее дыхание на своем лице, — Сяньлэ закрыл глаза. А после почувствовал небольшой поцелуй. Только не на губах, а на щеке. «— С наступающим, Гэгэ». Се Лянь покраснел ещё сильнее. Думать о таком было уже, как миниум, смешно, — но юноша все равно это делал. И даже не попытался отстраниться, как не странно. Выдохнул, Се Лянь невольно улыбнулся Сань Лану. Все же, этот парень и вправду полон сюрпризов, — никогда не узнаешь, что у него на уме. Может, он хотел бы поцеловать его; или же это просто разыгравшееся воображение. Но, как бы то ни было, Сяньлэ допустил мысль об этом. И факт останется таким же прочным, как безымянное чувство в груди. «— И тебя с наступающим, Сань Лан»