В твоих глазах бушует море

Солнце в тот день разливалось водопадом жарких лучей. На морской пристани под открытым небом трудились голые по пояс мальчишки. На смуглых плечах блестели кристаллики соли. Руки вымазаны липкой тиной и мокрым песком. Босые ноги, покрытые мозолями. — Пошевеливайтесь, лентяи безмозглые, нам еще другой товар сгружать! Ничего у меня не получите! — прогремело издалека.​ Столь громкими заявлениями кого угодно можно выбить из колеи. Хоть брань с угрозами и не возымела эффекта, несколько новобранцев остановились на месте. Однако тут и речи не могло идти о страхе.​ Что это значит — «ничего не получите»? Они весь день трудились не покладая рук, а теперь, значит, «ничего»?! Горечь застыла комом в горле.​ — Эй, ты! — окликнул торговец одного из юных бунтовщиков. — Почему не работаешь?! Срываться на целом коллективе — глупо. Рабочие могли сплотиться и устроить забастовку, а то и вовсе накинутся на надзирателя с кулаками. Другое дело — найти козла отпущения и выместить всю злость на нем. — Ты! — торговец вытянул из толпы чумазого мальчишку за ухо. — Горбатый осел, неясно тебе сказано? Ни монеты не получишь! А вы! Вы, что уставились! Сегодня — он, а завтра — кто другой! ​ Парни махнули на несчастного рукой — своих проблем было полно — и продолжили таскать бочки и ящики. — Господин, — поток брани внезапно встретил камень преткновения в лице белобрысого парня, возникшего из неоткуда, — мне кажется, вы слишком строги к нему. Торговец хотел было еще что-то сказать, да так и застыл, раскрыв рот. Не теряя времени, парень продолжил: — Юноша молод и неопытен, ничего не понимает. Дело в том, что мнение его, взятого отдельно, не имеет веса. Зато наказание послужит хорошим примером для остальных. — он сделал многозначительную паузу. — Кроме того, вы хотели ускорить нас, а что в результате? Вся пристань стоит. Понятно, что сотня человек не справится с тем, что под силу двум сотням. Может быть, если вы хотите, чтобы дело шло быстрее, стоит нанять больше рабочей силы? На него изумленно воззрились сотни пар глаз, включая ту, что уже долгое время прожигала в нем дыру. Кровавые прожилки выступили на поверхности сухих белков. — Да как ты смеешь мне перечить?! Героя из себя строишь?! Посмотрим, как тебя отблагодарят! — лицо торговца залилось краской, став похожим на спелый помидор. — Вы все! — обратился он к работягам, застывшим с грузом в руках. — Сегодня без оплаты! Неодобрительные возгласы, раздавшиеся в толпе, не предвещали ничего хорошего. Заполучив лакомый кусок всеобщего негодования, торговец спешно бросил, словно боясь этим куском обжечь себе пальцы: — За это благодарите вашего героя-заступника! А ты, — обратился он к белокурому парню, — гуляй! Тот, кого обозвали героем-заступником, продолжал стоять, растерянно оглядываясь по сторонам. — Что тебе неясно?! Пошёл прочь! ​ ​ *** День близился к концу. Небо переливалось перламутровыми оттенками, палящее солнце медленно опускалось за горизонт, утопая в море. Пристань опустела, а в городе было людно и шумно. На освещенных фонарями улицах разгуливали люди, копошились мелкие лавочники, торговцы. В окнах ресторанов и чайных домов горел свет.​ Белокурый парень, весь в дорожной пыли, сидел на обочине, всматриваясь в прохожих мимо людей. Память у него была на редкость хорошей: большинство лиц было знакомо. Стоило поднапрячься, он даже, пожалуй, мог бы вспомнить и обстоятельства этих знакомств. Знакомств, о которых, разумеется, сами «знакомые» и не подозревали. Такой вот способный парень пропадал на улицах.​ Поднявшись и отряхнув колени, он зашагал вниз по горящей фонарями улице. Перед прогулкой, разумеется, огляделся по сторонам: бродяг, подобных ему, господа не жаловали. Остановившись у фруктового прилавка, он невольно засмотрелся. Продавец, окинув его недоверчивым взглядом, набросил на фрукты марлю. Должно быть, подумал, будто бедняк имел виды на его товар. Несправедливо! Этот парень никогда не опускался до воровства. С другой стороны, разве, взглянув на него, можно было подумать иначе? ​ Тяжело вздохнув и сглотнув слюну, он хотел идти дальше, однако люди начали поспешно расступаться по обе стороны улицы, и он оказался прижат к стене. С трудом протиснувшись меж чужих плеч, парень, наконец, смог выбраться из столпотворения и глотнуть свежего воздуха.​ В чем дело? Двое высоких телохранителей, облаченных в одежды самураев, сопровождали некого молодого господина в белом. Длинные полы кимоно подхватил порыв ветра, обнажив бледные руки аристократа. Взгляд скользнул выше — длинные волосы собраны в небрежный хвост, смеющиеся глаза и неизменно приветливая улыбка на лице. Вот, как встречал господин восторженные возгласы и протянутые к нему руки.​ Он прошел мимо парня, совершенно не замечая, — процессия прошествовала следом, направляясь куда-то вглубь улицы.​ Какое-то время парень продолжал смотреть вслед, а затем облегченно выдохнул. На этот раз он не обратил на себя лишнего внимания. Хотя было близко. Он ведь знал, что разгуливать по улицам в это время суток чревато. Следовало либо выбраться из города, либо дождаться, когда окончательно стемнеет. Только он собирался направиться в противоположную сторону со спокойной душой, как вдруг кто-то поймал его, ухватив за запястье, и утянул в темный переулок. — Это же он! — крикнули прямо над ухом. — Он здесь! Развернувшись, бедолага увидел еще нескольких парней — своих ровесников. Кровь в жилах застыла. Он знал этих ребят. — Смотри-ка, даже уйти не додумался. — Мы там вкалывали, как проклятые… — Может, ты нам заплатишь?! Те, с которыми он еще утром трудился на пристани, пока его не прогнали взашей. Что ж, их неудовольствие можно было понять: это из-за него им сегодня не досталось ровным счетом ничего. Ничегошеньки! ​ Парень предпринял отчаянную попытку вырваться и бежать, зная наверняка, что осуществить задуманное навряд ли получится. С такой-то работенкой у ребят должна была быть стальная хватка. И он не ошибся. — Поздно, теперь не убежишь! ​ Пощечина заставила его поднять взгляд и ужаснуться. Его держал тот самый мальчик, за которого он как раз заступился в то злополучное утро.​ Парни, словно дикие звери, загнавшие в ловушку добычу, постепенно обступали его, сокращая расстояние. Он понимал, что нужно было что-то срочно придумать. — П-подождите, ребят, — улыбка расплылась, да так и застыла на его лице, — я все верну! Столь громкое заявление не могло их не остановить. Один из парней, очевидно, инициатор всей затеи, поднял руку, дав сигнал остальным. Рослый, жилистый главарь — его «обидчик» не шел с ним ни в какое сравнение — шагнул вперед, сложив руки на груди. — И как ты это собираешься сделать? — бровь его изогнулась в дуге. — Было бы у тебя столько, мы бы и знать тебя не знали, Тома! Будешь лапшу на уши вешать?! — О, нет, конечно нет, — поспешил заверить Тома, — сейчас таких денег у меня на руках нет! К чему мне вас обманывать? Зная, что меня ждет, я мог сбежать — почему до сих пор не сделал этого? У меня есть к вам предложение, ребята! ​На самом деле, он попросту не ожидал того, что произойдет. Вот, почему до настоящего момента ему в голову не приходило и мысли спасаться бегством. Тем не менее, спасаться бегством было поздно. — Подумайте, мы ведь можем взбунтоваться! Работа, видно, задержек не терпит, а тут вообще с мертвой точки не сдвинется! Где за день найти столько человек! Нас вернут, еще и оплату повысят! — Дело ведь говорит… — кто-то из собравшихся негромко согласился. — Тихо! — прикрикнул главарь. — А что, если не сработает твой план? Как мы можем быть уверенными, что, слушая тебя, умника, работу не потеряем? Свет в конце тунеля вспыхнул только для того, чтобы погрузить все вокруг в беспроглядную тьму. — Выход есть в любом случае! — воскликнул Тома, на лбу выступили капли пота. — Например, я могу возместить вам убытки постепенно или отработать по смене за каждого… На последнем слове он замолк, поняв, что переговоры с треском провалились. Глаза вышибалы налились кровью. Он занес кулак и со всей силы ударил его в живот. Остальные, последовав его примеру, принялись нещадно осыпать беднягу тумаками. Самому Томе ничего не оставалось, кроме как согнуться в три погибели, и, осев на землю, терпеть побои. Попытайся он сопротивляться — было бы еще больней. Вокруг все помутнело — из глаз брызнули слёзы. Но на том, казалось, наказание и закончилось. Внезапно пинки со всех сторон прекратились. Вокруг раздавались невнятные крики, топот деревянных дзори. Густыми клубами в воздухе повисла пыль, в спешке поднятая убегающими.​ Облегченно выдохнув, Тома собирался опуститься вниз, чтобы отлежаться и встать, когда придет в себя. Он вдруг замер, не решаясь пошевелиться. Суженные до чёрных бусин глаза говорили сами за себя. Кто бы не испугался, увидев перед собой двух высоченных самураев, вооружённых с головы до ног.​ Один бесцеремонно взял его за шкирку, как котенка, и, протащив по дороге, бросил в паре метров от того места, с которого подобрал.​ Грохнувшись на колени, Тома согнулся под давлением сильных рук. Еще некоторое время он не решался поднять глаз. Так и сидел, чувствуя, как крупные капли пота мучительно медленно сползают по лбу.​ Он попался. Он по-настоящему попался. Вокруг туманом осела мёртвая тишина, и в этой тишине можно было расслышать легкую поступь приближавшихся шагов. Вскоре — и гремение лат, стук рукоятей катан о ножны. Новоприбывший незнакомец приблизился к Томе настолько, что в сумрачной дымке редкой травы тот мог разглядеть деревянные сандалии и полы белоснежного кимоно. — Господа, никогда не следует применять силу, не прояснив ситуацию. Отпустите его… Тома выпрямился, подняв взгляд на своего «спасителя», и с ужасом узнал в нем того господина, которого совсем недавно видел на главной площади. — Этот мальчик, он… Мой дорогой друг.