Обмен телами

В комнате пахнет очень сладко, но я слишком сильно хочу спать, чтобы подниматься и узнавать, что же это так воняет. Но открыть глаза вскоре заставляет будильник. Я хмурюсь, сажусь, тяжело вздыхаю. Точно помню, что не ставил никаких будильников на сегодня: выходной день. Тянусь машинально к телефону, но такого на месте нет. Как нет и стула, на котором он должен лежать. Я вздрагиваю, вдруг поняв, что нахожусь не в своей комнате. Чужие вещи, чужая планировка! Вскакиваю, испуганно оглядываюсь. Что я здесь делаю! Точно знаю, что засыпал у себя. А это, судя по интерьеру, комната Мидории! Из окна дует ветер, и я вздрагиваю. Это невозможно. Брови сами собой съезжаются к переносице. С моим иммунитетом к холоду просто стыдно замечать такие вещи, как банальный ветер. Только сейчас удосуживаюсь осмотреть себя и в ужасе вскрикиваю. Это не моё тело. Бегу к зеркалу, что обнаруживается на стене, в страхе себя осматриваю. Вместо привычных разноцветных волос, шрама, уставших, заспанных глаз вижу перед собой… Изуку. Совершенно обычного, только с перекосившимся лицом. Испуганный крик наполняет комнату. Должно быть, это чья-то причуда! Или шутка, или сон, или ещё что. Как можно скорее необходимо это выяснить: я собираюсь выйти в холл, но вовремя вспоминаю, что не помешало бы переодеться. Сглотнуть получается само собой. Мидория. Я в теле Мидории. Это несомненно именно его тело, а не измененное моё собственное, поскольку иначе я находился бы в своей комнате, а не в его. Я ещё раз сглатываю и встревоженно провожу ладонями по бокам и плечам. Ощущения странные. Я одет, вернее, Изуку одет, вернее, его тело одето в легкую короткую пижамную футболку, шорт и тех нет. Я сглатываю, резко поднимая глаза. О, боже. О, боже мой! Черт-черт-черт! Но переодеться всё-таки надо. Я нахожу школьную форму в шкафу, аккуратно развешанную. Раздеваюсь, закрыв глаза, и одеваюсь, стараясь как можно меньше прикасаться к своему, то есть, к телу Мидории. Сложно, но я справляюсь. Так, нужно держать себя в руках. Всё в порядке, я не умер, вероятно, я просто попал под действие чьей-то причуды и переместился в тело Изуку. Интересно, что же случилось с моим собственным? Торопливо выбегаю в холл. Но здесь всё… как и всегда. Одноклассники снуют туда-сюда, зевают. Никто не выглядит ошеломленным. – Мидория-кун, доброе утро! – весело кричит Аояма. – Ой, ты такой лохматый сегодня, не выспался? – он смеется и по-дружески хлопает меня по плечу. Паника! Что делать? Рассказать о случившемся? Или притвориться, что всё нормально? Но ничего не нормально! Так-так, что делать? Я смотрю на омегу в недоумении. Тот в таком же недоумении смотрит в ответ. Ладно, для начала надо самому во всем разобраться. Он думает, что я – Изуку, надо подыграть. – А… доброе утро, – я стараюсь улыбаться. Мидория всегда улыбается. Надеюсь, это выглядит правдоподобно. Юга удивленно кивает и вприпрыжку идет дальше. Мой облегченный выдох не удается скрыть. И чего я так волнуюсь? Будто сам виноват. Ничего не случилось, сейчас надо выяснить, что сталось с моим собственным телом. И сходить в медпункт, наверное. Я тяжело вздыхаю. В воздухе витают омежьи ароматы, только сейчас до меня доходит, что я нахожусь в их крыле. Общежитие разделено по секторам, смогу ли я пройти в корпус альф, не встретив недоумения? Только сейчас я понимаю, чем же пахло в комнате. Мной. Вернее, телом Мидории. Я растерянно понюхал свою одежду. Какое же странное чувство. Вчерашний вечер не был необычным. Мы учились, играли перед сном в настольные игры, я рано пошел спать. Всё, как и всегда… Живот вдруг бурчит, а меня охватывает резкое чувство голода. Странно, по утрам я никогда не хочу есть. А вот Изуку, кажется, самый первый идёт на завтрак… Я выхожу из крыла омег в общую гостиную, большинство учащихся ещё спит, здесь никого нет. Мне это только на руку. Я хорошо знаю, где находится моя комната, главное ни на кого не нарваться. Иду быстро. Может, сразу стоит пойти к учителям? Или позвонить в полицию? Что стало с моей причудой? Очевидно, больше пользоваться ею я не смогу… Осознание этого заставило ускорить шаг. – Эй, Деку, ты что здесь забыл? – слышится за спиной злое. Не сразу я понимаю, что обращаются ко мне. – Стоять! – меня хватают за плечо и разворачивают. Обычно меня не волнуют выходки Бакугоу, но сейчас я тороплюсь! Я готов зарычать и оскалиться, но быстро вспоминаю, что Изуку так никогда не делает. Хмурюсь. Мой взгляд оказывается прикован к груди Кацуки, хотя он всегда был ниже меня. С трудом заставляю себя поднять голову. Тяжело же быть низким, как Мидория вообще живет! – Так куда идешь? – хмуро уточняет Бакугоу. Я непроизвольно морщу нос от его аромата. Слишком резкий, но кажется мне намного приятнее, чем раньше. Теперь понятно, почему некоторым омегам нравятся всякие отвратные запахи: мы, альфы, просто ощущаем их по-другому! – Мне… к Тодороки-куну, он взял у меня переписать конспекты. А сейчас они мне самому нужны, – я вру нелепо. Кацуки смотрит очень пристально и недовольно, а я не могу понять, почему он стоит так близко. – Моя старуха просила передать, что твоя мама не может до тебя дозвониться, – бросает он наконец. Я удивляюсь. Их мамы общаются, Мидория говорил, даже рассказывал что-то о том, что они учились в одной школе и раньше и были соседями… – Я понял, – я киваю. Бакугоу хмурится сильнее. Точно, Изуку никогда так не говорит! Мне нужно не выходить из образа. – Включи телефон и не вмешивай меня в свои проблемы больше, – бросает альфа и уходит. Я тяжело вздыхаю, разворачиваюсь, иду дальше. Есть хочется всё сильнее и пить тоже… Надо добраться до моей комнаты, будет нехорошо, если моё тело останется бесхозно там лежать. Если оно всё ещё там есть… От мыслей об этом мне стало неспокойно. Я подскакиваю к двери, резко дергаю за ручку, но дверь оказывается заперта. Ах, да, я же закрываю её на ночь… Если моё тело лежит внутри без сознания, мне никто не откроет. Получается, сразу надо идти к учителям. Как долго они будут искать обратную причуду? Или действие закончится само собой? А моё тело так и будет лежать в комнате? Если это продолжиться несколько дней, хорошо это всё не кончится… Поток моих бессвязных мыслей прерывает шум из комнаты. Из моей комнаты. Значит, там кто-то есть! Я стучусь и одновременно думаю, могут ли это быть преступники. Переселили мой разум в другое тело, а моё собственное решили выкрасть и будут требовать у отца выкуп… Я начинаю стучать агрессивнее. – Сейчас-сейчас! – слышится с той стороны. Я замираю. Это мой голос. – Кто там? – Э… ну как сказать, – я отступаю, почесываю неуверенно щеку. Кто-то там в моём теле? Дверь медленно, нерешительно открывается, на меня выглядывает разноцветная голова. Я вздрагиваю от недоумения. Увиденное не получается принять. Будто в зеркало смотрю. Мои разноцветные глаза, смотрящие на меня, проясняются, в них просвечивает радость. – Иди сюда! – выдыхает моё тело и дергает меня за руку, затаскивая в комнату. Хватка очень крепкая, мне больно. Но кисть не получается вырвать до тех пор, пока моё тело само меня не отпускает. С досадой и удивлением я думаю, что тело Мидории очень слабое. – Я стесняюсь спросить… – я переступаю с ноги на ногу. В моей комнате всё по-прежнему, – ты кто? Мое тело нелепо улыбается. – Ну, я Мидория Изуку, – тихо говорит оно, – а ты, я надеюсь, Тодороки-кун? Я киваю. Мидория облегченно выдыхает и присаживается на кровать. Получается, мы обменялись телами. Ну, что ж, по крайней мере с нами всё хорошо. – Ты знаешь, что случилось? – спрашиваю я. Так непривычно говорить и слышать совершенно чужой высокий голос. Кажется, что в комнате есть кто-то ещё, кто говорит прямо на ухо. – Нет, – Изуку пожимает плечами. Это смотрится странно со стороны. – Ты, я так понимаю, тоже? Судя по всему, мы поменялись с тобой телами. Только ты и я. Наверное, это какая-то причуда! Нужно всё срочно рассказать учителям, – Мидория начинает всё анализировать, он на это горазд. Я сажусь на противоположный край кровати. Изуку давно мне нравился. С самого первого дня учебы. Попасть с ним в какую-то закрученную историю казалось прекрасной идеей. Наконец-то у нас появился повод пообщаться! А уж оказаться в его теле… Я встряхиваю головой. Столько мыслей подкрадывается, от некоторых я могу и покраснеть. – Кстати, Бакугоу просил предупредить, что твоя мама не может до тебя дозвониться, – вспоминаю я. – Ой! – Мидория стучит по карманам, но быстро понимает, что в моих штанах его телефона точно быть не может, и сконфуженно улыбается. – Эм… мне надо ко мне, – неуверенно говорит он. – Перезвоню маме, а потом сразу пойдем к учителям! Скажи, вчера не случалось ничего необычного? Вроде никаких предпосылок к этому… не было, – омега морщится. Странно. Очень-очень странно наблюдать за своим собственным телом со стороны. Изуку двигается в привычной ему манере, поглаживает подбородок, бормочет, он совершенно на меня не похож. Даже если никому ничего не расскажем, нас раскроют! – Вчера ничего не случалось, – на большее меня не хватает. – Где ключи от комнаты? – со вздохом спрашивает омега. – В тумбочке, – я самолично их ему отдаю. Мидория кивает, нелепо взмахивает руками и выходит в коридор. Я следую за ним. В молчании мы идем в другой блок общежития. Высыпавшие из комнат альфы удивленно на меня смотрят, неприятно. Тело Изуку достаточно выносливое. Он много занимается спортом; я стесняюсь этого, но мне очень нравится наблюдать за его телом на физкультуре. Меня коробит от мысли, что кто-то ещё может его видеть, но сделать с этим я ничего не могу. В голову начинают проникать непрошенные мысли о том, что такого интересного я могу сделать, пока у меня находится тело Мидории, но я стараюсь об этом не думать. Изуку нравится мне совершенно искренне не только, как омега, но и как человек, и я не буду дрочить его тело без его разрешения… От раздражения на самого себя я чуть не рычу. Почему, сколько ни старайся, такие желания возникают! Я же не последний урод. Мидория замечает моё состояние: – Тодороки-кун, не переживай, наверняка, совсем скоро мы сможем вернуться в нормальное состояние, – он ободряюще хлопает меня по плечу. По телу пробегает тысяча электрических импульсов, я сглатываю. Почему другое тело реагирует, как моё собственное, когда такое происходит! Откуда мурашки? Добравшись до комнаты, мы сразу заходим внутрь: Изуку не хочет вызвать у одноклассников недоумение. Он закрывает дверь на ключ и бежит к телефону, плюхается на кровать и звонит. Я стою, жду. В воздухе по-прежнему витает сладковатый аромат. Я боюсь, что покраснею, когда думаю, о том, что именно так пахнет тело, в котором я сейчас нахожусь. Ужасно хочется понюхать. Мидория слишком вовлечен в телефон, не обращает на меня никакого внимания, ждет, когда же мама ответит; я отворачиваюсь, усердно делаю вид, что разглядываю плакаты на стенах, а сам с волнением нюхаю запястье. Ожидаю, что ноги начнут подкашиваться, как обычно происходит, если я чувствую много запаха Изуку, но этого не происходит. Разумно, его тело должно быть очень привычно к его собственному аромату… Я оборачиваюсь. Мидория всё ещё звонит, но слышны только гудки. – Долго она не берет трубку, может, там что-то и неважное? – хочется его успокоить: омега слишком взволнован. – Не-е, наверное, у неё руки грязные просто от муки или теста. Она любит готовить, – улыбается Изуку, и будто в подтверждение его слов по ту сторону раздается доброе: «Алло». – Привет! – радостно начинает Мидория, но тут же затыкается и в смятении на меня смотрит. Я не сразу понимаю, что происходит, но всё быстро встает на свои места. – «Кто это? Где Изуку»? – его мама встревожена. Голос её сына сейчас принадлежит другому человеку, мне, а мой – ему, он не может говорить сам. Мидория подбегает, хватает меня за руку и знаками просит ответить. – Э… привет, – говорю, на что омега радостно кивает. – «О, сынок, с кем ты там»? – немного требовательно спрашивает его мама. Изуку отдает мне мобильный и подбегает к столу, хватает тетрадку и ручку, начинает что-то быстро-быстро писать. – А… это мой друг, – отвечаю я нелепо и, прикрыв динамик рукой, шепчу: – что мне говорить?! – Сейчас! – отзывается Мидория и начинает писать ещё быстрее. – «Что за друг? Голос слишком низкий, альфа, что ли»? – Э… это Кацу… Каччан! – нахожу я решение. Изуку говорил, что их родители дружат. – «Зачем ты меня обманываешь? Я знаю, что это не голос Бакугоу-куна! Неужто это тот самый, который тебе нравится? Не ври, лучше расскажи правду. Не рано ли ещё дружбу с ним водить»? – она смеется, а я в смятении смотрю на омегу. Так ему кто-то уже нравится. И, видать, сильно нравится, раз уже мама знает. Всё отражается на моём лице,так что Мидория торопится и отдает мне листок с текстом. – Мама, не волнуйся, – читаю я, – у меня всё хорошо. Это просто одноклассник придуривается, он пришел забрать конспекты. Сегодня выходной, я спал, поэтому не ответил раньше. Ты что-то хотела? – сдержать вздох удается с трудом. – «Точно ничего не случилось? Приезжай ко мне на выходные, мы так давно не виделись!» Изуку в ужасе мотает головой. – Э… – нужно импровизировать, – я… вообще-то… э… немного приболел. – «А говоришь, что всё в порядке! Тогда тем более приезжай! Всё, это не обсуждается, жду тебя к обеду, поторопись. Целую!» – я не успеваю ответить, как слышатся гудки. Мидория смотрит на меня растерянно. Не знал, что у меня может быть такое растерянное выражение лица. Становится даже смешно. От того, что моё тело сейчас контролирует Изуку, оно будто кажется меньше: он неловко мнется. – Кошмар! – восклицает омега и взмахивает руками. Хмурится так, будто собирается заплакать, а я с интересом на это смотрю. Умеет ли моё тело плакать? – Твоя мама всегда такая категоричная? – хочется разрядить обстановку, но вряд ли мне это удастся. – Всегда, – Мидория вздыхает. Он кажется удивленным, и я не могу не спросить почему. – Просто… странно чувствую себя в твоем теле, – ежится омега. – И всё… так по-другому ощущается. Обычно у меня кружится голова от волнения, но… в твоем теле это не так… – растерянно говорит он. – Так, но сейчас это неважно! Что мы будем делать? – Ну, поехать мы точно не можем. Надо что-то придумать. Изуку медленно вздыхает и смотрит на меня. – Мама очень волнуется за меня, – говорит он застенчиво. Я хмурюсь. Мидория очень милый и мне нравится за ним наблюдать, даже когда он смущается, но когда это происходит в моем теле! Видеть самого себя таким неуверенным странно, со мной подобного не происходит. Омега присаживается обратно на кровать, задумавшись. – Скажи, что много домашки. – Не поверит, я всё заранее делаю, – Изуку морщит нос и чешет щеку. Я никогда не веду себя так, это выглядит забавно. – Придумал! – Мидория вскакивает, разноцветные глаза наполняются радостью. Это ещё более странно. Я никогда не бываю таким радостным. – Что ты придумал? – опасаюсь. – Мы поедем вместе! Я скажу, что мы встречаемся! – омега хлопает в ладоши. Брови ползут вверх. Внутри собирается радостное ликование. Да-да-да-да! Да! Сто раз «да», тысячу раз «да»! Пусть не по-настоящему, но так хочу, чтобы Изуку назвал меня своим парнем! Целый день вместе с ним! И мы будем так долго ехать вдвоем… С трудом удается не улыбаться, как идиот. Нет, тело Мидории не может неправильно улыбаться, но сейчас это всё равно будет лишним. – Твои родители хорошо это воспримут? Но Изуку уже не отвечает. Он обычно очень вежливый, но сейчас волнуется сильно. Быстро собирается. – Если тебе нужно что-то взять, то иди скорее! Мама с ночёвкой нас там оставит! Дрожу от одной мысли, не сопротивляюсь. Звучит опасно, но желание побыть с Мидорией оказывается сильнее здравого смысла. Через две трети часа мы выходим на улицу. Изуку воодушевлен. Он начинает тараторить, всё объясняет, говорит, что мама будет слишком сильно переживать, а он обещал её не расстраивать. – Пожалуйста, извини меня, – тянет омега вдруг смущенно. – Мама легче переживет то, что у меня появилась альфа, чем то, что я болею или не хочу её видеть. Ей очень важно всё знать о моей жизни! – Хорошо, – киваю. Мы садимся в электричку. Сердце стучит очень быстро; я с удивлением отмечаю, что сейчас, когда я в теле Изуку, аромат моего собственного кажется мне намного приятнее, чем раньше.