Падение в пропасть

      Он знал, если не наверняка, то шестым чувством, третьим глазом и как там ещё можно это назвать. Но было внутри, ни то предчувствие, ни то фантазия. Но от Ганнибала всегда исходил некий шлейф, все воспринимали его за высокомерие, а на поверку оказалось, что это чистая опасность. Ягуара тоже можно назвать надменным, равно как и смертельно опасным. Таков был Ганнибал. И сейчас, сидя на собственном крыльце, Уилл не мог понять, как он упустил столь очевидные подсказки. Собаки вились рядом, поскуливая и толкаясь, чувствуя раздрай хозяина.       А Уилл сидел и не мог толком объяснить самому себе, откуда, спустя столько времени, взялось это знание. Он знал Ганнибала уже два года. Лектер очень быстро занял собой львиную долю окружающего Уилла пространства. Уилл и сам не знал, как это получилось, он просто осознал в какой-то момент, что общается с Лектером чаще, чем с Аланой или Джеком. Ганнибал буквально всегда был рядом. Даже будучи в другом штате, он был рядом. Его шарф, забытый на вешалке в доме Уилла, то ли случайно, то ли намеренно. Рождественская открытка на письменном столе, подписанная красивым витиеватым почерком. Пометки на листах очередного дела, написанные торопливо знакомой рукой. Аккуратные ряды контейнеров в холодильнике, появившиеся аккурат перед отъездом Лектера. Всё это окружало Уилла, становясь совершенно привычным фоном его жизни.       Ганнибал всегда был рядом, незримой тенью следуя за Уиллом. Аромат его парфюма, пропитавший одежду и стены дома. Изысканные блюда, заменившие собой паршивый кофе и холодную овсянку. Дорогая ручка, уже нашедшая своё место среди бумаг на столе. Уилл перечислял всё это, уйдя глубоко в свои мысли и не чувствуя подступающего вечернего мороза.       И как, проводя так много времени бок о бок, он мог не заметить, что совсем рядом пригрелся монстр. Тот, кого он изучал неделями, засиживаясь допоздна над фотографиями с мест убийств. Он видел Его. Видел Его глазами. Но составленный образ «Монстра» был настолько же похож на Ганнибала, насколько был совершенно противоположным. Уилл не видел в Лектере монстра, как и не видел Лектера в монстре. И тем не менее, это оказался один и тот же человек. Словно кто-то открыл перед ним дверь…       На улице совсем стемнело, собаки завозились настойчивее, выпрашивая долгожданный ужин.       Уилл осмотрелся, только сейчас замечая начавшийся первый снег. Он впустил собак и на окоченевших ногах прошёл следом. Методичное раскладывание корма по мискам снова погрузило его в пучину собственных мыслей.       Ганнибал открыл эту дверь. Показал себя настоящего, такого его, вероятно, видели его жертвы за несколько мгновений до собственной смерти. Уилл посмотрел на часы. Он увидел истинное лицо Ганнибала восемь часов и сорок две минуты назад. Уилл всё еще был жив.       Если Ганнибал задумал его убить, то явно с этим не торопился.              Собаки задорно хрустели кормом, виляя мохнатыми хвостами и норовя утащить кусочек у соседа.       Уилл улыбнулся, смотря на их суету, и прошёл к холодильнику. Среди давно засохших ломтиков хлеба и покрывшегося отнюдь не благородной плесенью кусочка сыра стояли аккуратные прозрачные контейнеры с герметичными крышками. А внутри изысканные блюда, приготовленные умелым поваром. Уилл достал один. Картофель с нарезанным тонкими полосками мясом в соусе. Кажется, Ганнибал говорил, что это говядина. Конечно, как же.       Пахло вкусно, как и всегда. Уиллу стало интересно, скольких жертв Ганнибала он успел попробовать на вкус?       Уилл бросил взгляд на почивший с миром кусочек сыра. Можно остаться голодным и купить что-нибудь на заправке по дороге в отдел. Но, с другой стороны, а что изменилось? Уилл всегда с радостью оставался на ужин. Блюда, даже самые простые по меркам Ганнибала, всегда были бесподобны. «Как и всё что он делает,» — добавил внутренний голос. А что сейчас? Это блюдо приготовил Ганнибал и имеет ли значение действительно ли это была говядина?       Уилл ужаснулся собственным мыслям, контейнер остался на тёмной кухне, хлопнула входная дверь. Уиллу нужно было выйти на воздух. Подальше от вещей, что оставил в его доме Лектер, подальше от его запаха. Нельзя принимать решение в окружении Его образов. Морозный воздух привёл Уилла в чувство. Может, стоит позвонить Кроуфорду, да и дело с концом? Ганнибал слишком самоуверен, чтобы спешно заметать следы. Если он решил показать Уиллу истинного себя, то был уверен, что тот его не сдаст.       — Чёртов сукин сын как всегда прав, — выругался Уилл и закрыл раздел контактов в телефоне. Он не позвонит Джеку. Эта тонкая связь, протянувшаяся между ним и Ганнибалом, на поверку оказалась куда прочнее. Почему, ну почему он не может просто натравить на него спецназ? Теперь зная, видя Лектера, не составит труда найти нужные доказательства. Улики всегда были прямо под носом. «Ты не можешь, потому что он дорог тебе,» — шептало подсознание. Глупо было бы с этим спорить.       — Ты готов покрывать серийного убийцу-каннибала, потому что привязался к нему, да, Грэм, ты действительно спятил, — тишина ночного леса была ему ответом. «Я не сдам его Джеку, скорее сам выверну его наизнанку голыми руками, если придётся.»       Короткое смс отправилось адресату прежде, чем Уилл успел затерзать себя муками совести. «Мне нужно встретиться с Вами, доктор Лектер. Это срочно. Уилл.» Грэм знал — официальное обращение заинтересует Ганнибала. Они уже какое-то время назад опустили формальности. Ответ не заставил себя ждать. «Конечно, встретимся в кабинете?» — о, Уилл чувствовал смятение, сочившееся из короткого сообщения. «Я еду.»       Путь до дома Ганнибала занял чуть больше времени, чем обычно. Дороги начало заметать, машина так и норовила соскользнуть в кювет.       Уилл не знал, что хочет сказать или сделать, в пути он почти не думал об этом. Но выросший перед ним силуэт знакомого особняка заставил задуматься. А зачем он собственно приехал? Знает ли Ганнибал, что Уилл всё понял? Глупый вопрос, конечно, знает. И теперь просто ждёт, к чему это приведёт.       Машина припарковалась у дома Ганнибала. Уилл чувствовал себя немного неуютно. Его побитый жизнью «Форд», выкупленный с аукциона, смотрелся совсем уж убогим на фоне дорогой иномарки. Звонок прорезал тишину сокрушительной канонадой.       — Здравствуйте, мистер Грэм. Прошу, входите. — Ганнибал решил ему подыграть? Хорошо, доктор Лектер, давайте сыграем.       — Благодарю. Ганнибал пропустил Уилла вперёд, закрывая за ним дверь. Теперь повернуть назад, значит подписать себе смертный приговор. Уилл передал пальто Лектеру, уверенно проходя к двери в кабинет.       Внутри привычно пахло огнём от камина, книгами и дорогим одеколоном. В кабинете всё те же неизменные кресла, письменный стол, ряды книг вдоль стен. Уилл был уверен — Ганнибал прочитал их все. Но всё привычное в этой приёмной теперь казалось совершенно другим. Будто, всё это время Уилл ходил в слишком тёмных очках, а теперь кто-то снял их. Этот кто-то учтиво прошёл к письменному столу, Уилл готов поклясться, что слышал как Лектер чудь громче втянул воздух, проходя мимо. «Отлично, Грэм, тебя обнюхали!» — такое было не в первый раз. Ганнибал чутко улавливал всё вокруг. Звуки, запахи, движения — настоящий хищник. Что же вы учуяли на этот раз, доктор? Лектер занял выжидательную позицию у стола.       — Чем обязан столь поздним визитом?       — Мне вдруг захотелось приехать, — просто пожал плечами Уилл. — надеюсь, мой визит не слишком обременителен? Я бы не хотел нарушать ваши планы своими порывами, доктор. — Уилл видел, как сверкали глаза напротив. Сейчас его или убьют, или… альтернатива была туманна.       — Отнюдь, Уилл, я напротив рад таким порывам. Могу я предложить тебе вина? Раз это не официальный визит, — вернул личное обращение? Хорошо, доктор Лектер, раз вы настаиваете. Уилл молча принял бокал, наблюдая за плавными выверенными движениями. Вино хорошо пахло.       — За спонтанные визиты, — Ганнибал поднял бокал в шутливом тосте. Уилл посмотрел ему в глаза. Теперь он видел всё кристально ясно. Каждую смерть, каждое нераскрытое преступление. Он видел каждую деталь пазла и всю картину целиком. Ганнибал позволял ему видеть.       Ещё сидя на крыльце дома, Уилл не мог понять — что же изменилось? Как его натренированный взгляд мог не разглядеть в Ганнибале хладнокровного убийцу. Теперь он понял.       Мимика, поза, морщинки в уголках глаз, движения. Он и раньше излучал силу и уверенность. Но эти перемены, совсем незначительные, все вместе меняли кардинально образ «учтивого доктора». Теперь это был хищник, чьё точное движение может оборвать твою жизнь.       Уилл почувствовал мурашки пробежавшие по спине. Ганнибал ждал, так же изучая Уилла. Только не уже привычным взглядом психиатра. Уилл чувствовал себя, как антилопа, к которой из зарослей крадётся лев. Именно так хищник смотрит на добычу. Изучает, приценивается, готовится броситься на перерез, если жертва решит удрать. Так лев рассчитывает свой смертельный прыжок. Но Уилл не был антилопой.       — За порывы и ценное умение их сдерживать, — Уилл улыбнулся, приподнимая свой бокал. В глазах Ганнибала сверкнуло поражение. Сегодня лев промахнулся.       — Я бы не хотел, чтобы ты сдерживал свои порывы, Уилл, — Ганнибал подошёл ближе к камину. Свет от огня танцевал причудливыми узорами на клетчатой жилетке.       — Признаться, твоё сообщение меня заинтриговало, — теперь Уилл видел сквозь эту маску вежливости. Как бы Ганнибал не пытался снова в неё спрятаться теперь, когда опасность миновала. Уилл видел, маска больше не имела значения.       — Не думал, что простое смс может заставить тебя понервничать, — он улыбнулся, пряча собственные замыслы в глотке вина. Суховато, на его вкус.       — Может, если оно от тебя, Уилл. Как бы ни были велики змеиные зубы и ядовит её укус, мангуст забравшийся в её гнездо, тоже заставит змею понервничать.       — Следуя такой аналогии — мангуст тоже нервничает, пробираясь в змеиное гнездо. Из их схватки победителем может выйти только кто-то один.       — Или ни один из них, — вот он, момент истины. Уилл чувствовал это. Сейчас они либо откроют все карты и рухнут в пропасть неизвестности, либо вновь будут играть в учтивость, пока кто-то один не ошибётся. Цена такой ошибки — жизнь. Всё или ничего, Уилл. Всё или ничего.       — Значит, мы оба погибли, — время замерло. Возможно, это станет его последними словами. Вышло бы драматично. Уилл наблюдал за переменами на лице Ганнибала. Маска снова слетела, обнажая хищную натуру. Эти глаза смотрели в самую суть, Уилл чувствовал, как незримые когти вцепились в его душу. Ганнибал думал, чуть прислушаться — и можно услышать как щёлкают шестерёнки его мыслей, отсчитывая каждое мгновение.       — Надеюсь, ты не успел поужинать? Могу ли я пригласить тебя составить мне компанию? Приёмная для пациентов, кухня для друзей.       Ганнибал принял решение… Или решил оттянуть его принятие, возможно, хотел проверить, не привёл ли Уилл за собой хвост. Что Уилл мог сказать точно — теперь это игра на двоих. И он готов сыграть. Маска больше не возвращалась. Они прошли в кухню. Уилл продолжил игру.       — Хочешь убедиться, что на мне нет прослушки? — приятно было видеть секундное ошеломление на всегда сдержанном лице. Лектер быстро взял себя в руки.       — В этом есть необходимость, Уилл? — Грэм пожал плечами.       — Тебе решать. Можешь спросить меня, возможно, я не солгу.       — Я никогда тебе не лгал, Уилл.       — Кроме моего энцефалита. Да, не смотри так. Я уже принимаю терапию. Молчание сродни лжи, Ганнибал. Чего ты хотел добиться? Свести меня к полному безумию?       — Мне было любопытно, — вежливая мягкая полуулыбка теперь тоже выглядела иначе.       — Если ломать любимую игрушку слишком часто, в какой-то момент её может не получиться починить.       — Считаешь себя моей любимой игрушкой? — Ганнибал бросил свой вопрос не поворачиваясь. Содержимое холодильника интересовало его куда больше. Но это только на первый взгляд. Уилл буквально чувствовал, как Ганнибал целиком обратился в слух. Напряжённая поза и лёгкий поворот головы выдавали его полностью. «Считаешь, что я люблю тебя?» — вот был истинный вопрос, скрытый за слоем метафор и вежливости. Уилл решил отвечать на истинные вопросы, а не на ту их форму, что подавал Ганнибал. Возможно, когда-нибудь они смогут говорить без метафор. Такое далёкое, почти несбыточное «когда-нибудь», сейчас было более чем материально.       — Я тебе любопытен. Не знаю, доводилось ли хоть кому-то вызывать в тебе хоть сколько-нибудь схожее по силе любопытство. Так что, да, и я даже мог бы доказать это, будь такая необходимость. Что сегодня на ужин? — Уилл намеренно перевёл тему. Наблюдать за сомнениями Ганнибала было превосходно.       — У меня есть некоторые заготовки, я мог бы приготовить филе ягнёнка, но если ты хочешь рыбу? — Ганнибал обернулся, ожидая ответа. Он буквально излучал напряжение. Подумать только, его настолько волнует, что ответит Уилл? Очередная проверка, очередная грань, которую Лектер хочет стереть, всё больше погружая Уилла в собственный мир мо́рока и смерти.       «Ты знаешь чьё это может быть мясо. Разделишь ли ты со мной эту трапезу? Или решишь отступить?» — вот был его вопрос. Рыбак или хищник? Пришло время выбирать. Снова. Сколько ещё судьбоносных решений несёт за собой этот вечер?       — Не откажусь от ягнёнка. К тому же, рыба тебе не удаётся. — Ганнибал явно был удовлетворён ответом, но и удивлён.       — Не удаётся? — он скрыл собственное замешательство за шелестом обёрточной бумаги.       — Нет, слишком сложные блюда, теряется сама суть рыбы. Вместо неё там может быть кто угодно, и никто не заметит разницы. — лезвие под ногами Уилла завибрировало, стоило быть осторожнее, но их маленькая игра затягивала его всё больше.       — Люди часто не думают о том, что они едят. Тебя тоже не особо заботил собственный рацион до нашего знакомства.       — Он и сейчас меня не заботит, — это должно было прозвучать как вызов, но вышло, видимо, не очень, потому что Ганнибал улыбнулся. Уилл видел такую его улыбку впервые.       — Меня заботит, Уилл.       — Тогда поторапливайся. Я достаточно голоден, чтобы осквернить твой храм дешёвой китайской едой.       — Можешь нарезать овощи, так будет быстрее, — при упоминании доставки еды Ганнибал заметно скривился. Приятно было видеть его вне маски сдержанности и благоразумия. В этих глазах бесновался огонь, эти челюсти, Уилл был уверен, способны разорвать кого угодно, эти руки, отточенными движениями нарезающие мясо, отняли не один десяток жизней. И стоять вот так, совсем близко к этим рукам, к сверкающему в них ножу, и чувствовать себя в полной безопасности было… прекрасно.       Уже через час мясо было убрано в разогретый духовой шкаф, а на кухне снова царил порядок.       — Ну вот, осталось набраться немного терпения. Ещё вина? — они неспешно прошли в гостиную.       — Не стоит, по крайней мере до ужина. Иначе, тебе придётся терпеть мой пьяный храп, — Ганнибал на это лишь снисходительно улыбнулся.       — Тогда нам действительно стоит повременить.       — Да. — пришло время сделать следующий ход, — Ты ещё хранишь папки с делами, что мы расследовали?       — Это противозаконно, Уилл.       — Верно. Они в кабинете? — Ганнибал сдержанно кивнул. Оказавшись в приёмной, он долго перебирал бумаги в выдвижных ящиках.       — Какие дела тебя интересуют, Уилл?             — Все нераскрытые по Чесапикскому Потрошителю.       — С чего бы мне хранить их? — Ганнибал методично извлекал папку за папкой, не поворачиваясь. В скальпеле, лежащем на столе, отражалось пламя. Достаточно одного точного движения, чтобы схватить его в удобный хват. Предусмотрительно, доктор, но мы здесь не за этим.       — Потому что ты тщеславен, Ганнибал. И когда-нибудь тебя это погубит. — ответом ему послужила очередная папка, лёгшая поверх прочих.       — У тебя появились какие-то новые мысли по этому делу, Уилл? В моём архиве есть далеко не всё.       — Думаю, я найду, что мне нужно. — Уилл улыбнулся и склонился к бумагам на столе. Скальпель блестел в опасной близости от его горла. Уилл снова почувствовал — лев готовится совершить ещё прыжок. Зашелестели страницы. Уилл методично выбирал фотографию за фотографией, раскладывая их ровными рядами на столе. Обывателю бы показалось, что он выбирает самые жуткие из всех преступлений. Но Уилл руководствовался совсем другой оценочной шкалой.       — Вот. — он улыбнулся, смотря на проделанную работу. Не все убийства, приписанные Потрошителю, были делом рук Ганнибала. Даже в тех папках, что он хранит — не всё его авторства. Но теперь Уилл отчётливо видел руку Ганнибала. Вспомнить все детали в такой обстановке и после бокала вина было не просто. Но он справился. Ганнибал смотрел на снимки вопросительно и немного самодовольно. Хотя и хотел это скрыть.       — Ты видишь тут какую-то связь, Уилл?       — О, помимо очевидной? — он обворожительно улыбнулся, больше не смотря на скальпель. Только на Ганнибала, — Это мой «Топ-10».       — Прошу прощения? — как же Грэму нравился Ганнибал в смятении. Зрелище доступное, пожалуй, только ему одному. Потрясающее зрелище.       — Твои лучшие работы. Самые чистые. Самые выразительные.       — Ты обвиняешь меня, Уилл? — собственное имя, сказанное с такими интонациями, вызывало невольную дрожь. Этот вопрос куда шире, чем может показаться.       — Что ты, Ганнибал, — Уилл невольно рассмеялся, — я не судья и не прокурор, чтобы кого-то в чём-то обвинять. Просто подумал, что тебе, как человеку искусства, должен быть приятен комплимент.       Ганнибал глубоко задумался. Возможно, впервые за вечер. Теперь ему предстояло принять судьбоносное решение. Уилл отошёл от стола, неспешно прогулялся до окна. Метель на улице совсем разбушевалась.       — Дорогу под снегом совсем не видно. Не хотелось бы ехать по темноте в такую метель. Могу ли я просить остаться до утра? — прервал Уилл затянувшееся молчание. Сквозь тишину ночи Уилл отчётливо услышал, как скальпель лёг обратно на стол. Он обернулся. Ганнибал стоял, опираясь на угол стола. Было заметно, что такая «расслабленная» поза была принята спешно. Как дети, притворяющиеся спящими, когда родители заходят проверить. Лев передумал прыгать.       — Ты разулся. — Уилл констатировал, — Думал неслышно подкрасться и что? Убил бы меня быстро? Уверен, ты подарил бы мне потрясающую композицию. Это была бы лучшая твоя работа. Ганнибал молчал. Он изучал Уилла со смесью эмоций, мелькавших во взгляде одна за другой. Уилл видел их все.       — Я тут один, никто не знает, что я поехал к тебе. Джек подвёз меня домой. Мы должны встретиться только завтра в районе полудня. Так что, если ты хочешь этого, то лучшей возможности и представить нельзя. Одна просьба. Я хочу видеть твоё лицо, когда ты будешь убивать. — вот так. Всё или ничего. Антилопа сама шагнула навстречу льву. Самоубийство ли это? Совсем скоро станет ясно. Ганнибал, словно очнулся, окинул Уилла торопливым взглядом и остановился на глазах.       — Ты хочешь, чтобы я убил тебя, Уилл? — его голос был больше похож на утробное рычание. Во взгляде читался хищный голод.       — Конечно нет. Я, кажется, изъяснился достаточно точно. Если Ты этого хочешь.       — А чего хочешь ты, Уилл? — его поза вмиг стала расслабленной, а взгляд снова зажёгся интересом. Какие быстрые перемены. Уиллу ещё только предстоит к этому привыкнуть.       — Поужинать. — он улыбнулся, просто и открыто. И получил такую же улыбку в ответ. Мясо было восхитительным, как и всегда. Вино подходило просто идеально. У Ганнибала иначе и быть не могло.       — Это ягнёнок, — сообщил он, собирая со стола тарелки, — я потратил последние свои «особые» запасы на званый ужин в прошлую пятницу. У меня есть хороший мясник, у него лучшие телята во всём штате. Недавно он стал продавать и баранину. Я не смог отказать себе в любопытстве попробовать.       Уилл улыбнулся. Такая честность была непривычна, особенно после долгой игры в метафоры.       — Было очень вкусно.       — Я рад.       — Нам придётся уехать, Ганнибал. — Уилл поднялся со своего места, чтобы помочь с посудой.       — Боишься, не удержаться от соблазна рассказать всё Джеку? — Ганнибал подал ему мокрую тарелку. Уилл взял паузу на раздумья, протирая её и устанавливая в подставку.       — Боюсь, что рано или поздно он меня раскусит. Я не такой профессиональный лжец, как ты. И из меня никудышный игрок в покер.       — Джек бывает настойчив, — согласился Ганнибал, подавая следующую тарелку.       — Даже черезчур. Иногда он, словно разъярённый бык, который мчится на матадора, не видя ничего кроме красного плаща.       — И даже не догадывается, что за плащом его ждёт верная гибель, — Ганнибал подал Уиллу нож. Жест абсолютного доверия. Теперь отступать уже некуда. Стоит принять этот нож, и они будут связаны до конца их дней. Уилл не мог объяснить, откуда такие выводы, но он был в них абсолютно уверен. Нож отправился следом за тарелками. Ганнибал улыбнулся. Тепло, почти ласково.       — Я не хочу убивать Джека, Ганнибал.       — Ты всё ещё дорожишь этой привязанностью? — Ганнибал обтёр руки, жестом приглашая Уилла следовать за ним.       — Я просто этого не хочу.       — А что насчёт незнакомцев?       — Не так быстро, прошу тебя. У меня нет твоих аппетитов, и тебе это известно, — Уилл не сдержал тихий смешок. Они прошли через спальню в гардеробную.       — Мне сложно держать себя в руках, когда дело касается тебя, Уилл. И тебе это так же известно. — Ганнибал вручил Уиллу стопку постельного белья и тёмно-серый плед.       — Да, я в курсе. Постой, это плед из моего дома, верно? — Уилл присмотрелся к потрёпанной ткани.       — Мне было довольно одиноко, пока ты гостил у доктора Чилтона. — а это уже что-то новенькое? Стыд? Уилл чувствовал себя ребёнком, раскрывающим рождественский подарок. Одна цветная обёртка за другой. Что же ждёт его, когда он доберётся до коробки? Интригующе.       — Ты украл плед из моего дома, потому что скучал по мне? — Уилл расхохотался. Кажется, Ганнибал смутился.       — Я взял его на ответственное хранение. Теперь возвращаю владельцу.       — Конечно, теперь-то он тебе без надобности. В следующий раз просто не упекай меня в психиатрическую лечебницу, хорошо? Тогда не придётся воровать чужие пледы.       — Я приму это к сведению, — Ганнибал улыбнулся. Всё еще немного смущённый. Уилл видел это отчётливо.       — Я займу диван в гостиной? Он выглядел довольно удобным.       — Мой дом — твой дом, Уилл. — очередное признание. Очередной виток, всё крепче связывающий их. Хотя куда уж крепче.       — Спасибо за ужин. Доброй ночи, Ганнибал.       — Доброй ночи, Уилл.