Падение в пропасть

      Ганнибал смотрел на него. Уилл затылком чувствовал этот пристальный взгляд. Возможно, Ганнибал хотел сказать что-то ещё, но так и не решился. Подумать только, сам Ганнибал Лектер проявил нерешительность. Цветные обёртки слетали одна за другой. Диван в гостиной и правда оказался удобным. Постельное бельё пахло дорогим порошком и одеколоном, а вот от пледа исходил еле заметный знакомый запах дома.       Уилл думал, что стоит ему прилечь, как лавина мыслей и переживаний сегодняшнего дня накроет его с головой. Но, стоило ему устроиться поудобней, сон пришёл моментально. Так крепко Уилл не спал уже очень давно.       Утром его разбудил рассвет. Первые солнечные лучи задорно перепрыгивали с сугроба на сугроб, погружая комнату в почти потустороннее мерцание. Из кухни тянуло запахом свежего кофе и молока.       Уилл сел на диване. По босым ногам пробежался лёгкий утренний холодок. Собираясь ко сну, он сбросил рубашку и брюки на стоявшее напротив дивана кресло, не особо заботясь об аккуратности. Сейчас его вещи по-прежнему были на кресле, но лежали ровно сложенной стопкой. Видимо, Ганнибал сделал это утром.       Он и прежде одаривал Уилла такой вот ненавязчивой заботой, однако, даже такое её проявление теперь было вдвойне приятно. Аромат из кухни стал совершенно невыносим, Уилл торопливо оделся и прошёл прямиком к источнику соблазнительных запахов.       Ганнибал стоял у плиты методично помешивая что-то в маленькой кастрюле, наверняка у неё есть какое-то сложное название, заимствованное… у французов? Уилл не имел ни малейшего понятия.       Даже ранним утром Ганнибал выглядел потрясающе опрятно и лаконично. Коричневый пуловер и лёгкие брюки смотрелись гармонично. И тем не менее, он выглядел невероятно домашним. Уилл поразился про себя, неужели он теперь сможет видеть Лектера и таким?       — Доброе утро, Уилл, — конечно его пробуждение не осталось незамеченным.       — Доброе утро. Кофе пахнет просто фантастически, — резюмировал Уилл, устраиваясь на барном стуле.       — Я предпочитаю молоть зёрна самостоятельно. Готовые варианты быстро теряют целостность композиции вкуса и запаха. — высокопарно заметил Лектер. Разве стоило ожидать иного? — Могу я предложить тебе овсяную кашу на молоке в качестве завтрака? — Ганнибал обернулся, выключая газ и переставляя кастрюльку на специальную подставку.       — Конечно. Обычно я просто заливаю кипятком готовую кашу из коробки, так что такой вариант для меня уже что-то изысканное.       — Я рад, что могу порадовать тебя даже таким простым блюдом. — Лектер наполнил небольшую пиалу содержимым кастрюльки. Вид свежесваренного кофе и горячей ароматной каши вызвал невольное урчание в желудке.       — Во сколько ты должен встретиться с Джеком?       — Около одиннадцати. Мы договаривались встретиться в отделе. Кажется, экспертам удалось что-то нарыть в доме последней жертвы. — Ганнибала заметно передёрнуло от простого полицейского жаргонизма. Забавно.       — У меня сегодня только один пациент. Он записался на шесть. Я мог бы составить тебе компанию, если желаешь. — он сомневался, позволит ли Уилл сопровождать себя теперь, в этой новой реальности, разделённой между ними. Уилл ответил не раздумывая.       — Конечно. Думаю твой опыт будет крайне полезен, — Грэм улыбнулся, впитывая удовлетворение, разошедшееся от Ганнибала. Вот так, теперь он может абсолютно безнаказанно вставлять подобные шпильки. Крайне приятное ощущение.       Они выехали около десяти, делая поправку на прошедший снегопад. Привычный путь до отдела занял вдвое больше времени. Они почти не говорили по дороге. Только Уилл изредка сетовал на неторопливость городских служб. В машине пахло кожей и талым снегом. Плавные повороты и однотипность пейзажей за окном почти убаюкали Уилла, когда они наконец припарковались у отдела специальных расследований ФБР.       В коридорах царила муравьиная суета. Многим из-за снегопада было трудно добраться утром до рабочего места, многие всё ещё были в пути. Это заметно взбодрило обычно совершенно неспешный утренний распорядок. Уилл и Ганнибал прошли сквозь вибрирующие движением коридоры прямиком к лаборатории. Уилл не мог не отметить теперь, как бесшумно двигался Лектер. Все вокруг, и даже он сам, создавали довольно много звуков. Шаги, тихие приветствия, шорох лабораторных халатов и форменных курток. Ганнибал же ступал позади абсолютно неслышно. Очередное сравнение с семейством кошачьих вновь завертелось в голове.       Они приехали как раз вовремя, Кроуфорд уже был на месте.       — Доброе утро, Уилл, доктор Лектер.       — Доброе, Джек, — Уилл прошёл сразу к столу с разложенными уликами в опечатанных пакетах, Ганнибал шагнул следом, кивая в знак приветствия, — у нас есть что-то новое? Брайан в ответ широко улыбнулся.       — О, тебе понравится. На этот раз не вся кровь на месте преступления принадлежит жертвам. Один из образцов, вероятно, оставил сам убийца. В базе ДНК его нет, но мы кое-что заметили. Из того что нам получилось выделить… Сейчас, — Брайан взял один из листов с результатами анализа, — в его крови есть следы метаболизма метилпреднизолона, такролимуса и препарата базиликсимаб.       — А теперь без ругательных слов, пожалуйста. — Джек пролистывал копию отчёта, бегая взглядом по строчкам с множеством медицинских терминов.       — Это иммуносупрессивная терапия, — пояснил Ганнибал.       — Да, но довольно специфичная. Такие препараты назначают после пересадки органов.       — То есть, наш убийца недавно стал счастливым обладателем новой почки? — Джек был доволен находкой.       — Или любого другого органа. Увы, необязательно это недавнее событие. Как правило, такая комплексная терапия применяется в течении года после трансплантации, но некоторые пациенты принимают её весь срок жизни органа.       — Как я и говорил, это не Потрошитель. Слишком грязная работа. Эти убийства — что-то личное. Он отнимает их органы, потому что они сами отняли что-то у него. Возможно, он думает, что жертвы виновны в его проблемах со здоровьем. — Уилл рассуждал, листая отчёт экспертов механическими движениями.       — Или Потрошитель ошибся. Изъятие органов, жертвы расположены, словно инсталляции его безумия. Они всегда ошибаются, Уилл. Каждый из них. Рано или поздно. — Джек продолжал гнуть свою линию. С самого первого убийства он вбил себе в голову, что это очередная серия Чесапикского Потрошителя. Уилла начинала утомлять такая тупая настойчивость. Он с нажимом потёр переносицу, голова начинала болеть.       Ганнибал стоял рядом, заглядывая в материалы в руках Грэма. От него исходил стойкий шлейф оскорблённости от приписывания ему столь… грубой работы. Тщеславен, как и всегда.       — Я говорил это раньше и скажу снова: Потрошитель не безумен, он — нарцисс, перфекционист и психопат, но он не безумец. Он дотошен в деталях, его… работы всегда до ужаса чистые и осмысленные. Это буквально полная противоположность того, что мы видим здесь. Джек, ты сам просил моё мнение, если оно тебе не нужно, то я зря трачу время.       — Хорошо, ладно. Пробейте жертв по базам больниц, фондов психологической помощи и банков. Если он думает, что они что-то отняли у него, то должна быть связь. Возможно, он обращался за кредитом на лечение. Ищите, пока жертв не прибавилось. Мы должны взять ублюдка. — Джек бросил свою копию отчёта на один из столов. — Грэм, пока можешь быть свободен.       — Да, Джек.       Они вышли из здания, снег поскрипывал под ногами. День обещал быть ясным и морозным.       — Джек как всегда настойчив, — подытожил Ганнибал, когда они сели в машину.       — Он упёрт, — головная боль усиливалась, каждая кочка на дороге отдавалась болезненными искрами в глазах.       — Я бы рекомендовал тебе взять отпуск, Уилл. Меня беспокоит, как работа с Джеком сказывается на твоём здоровье. — из-за головной боли Уилл не уловил истинного смысла слов, но был уверен, что за наставительным медицинским тоном скрывается что-то ещё, как и всегда.       — Да, пожалуй, небольшой перерыв — хорошая идея. Переберу лодочный мотор, может, пристрою пару собак.       — Вчера ты сказал, что нам нужно уехать. — заметил Ганнибал, выводя машину на автостраду, — Думаю, это стало бы хорошим поводом. И при необходимости ты смог бы вернуться… — «к нормальной жизни» повисло не сказанное окончание.       — Да, наверно ты прав. Прости, совершенно не могу мыслить с такой головой. Мне нужен аспирин и сутки без выводов Кроуфорда. Постой, мы выехали на магистраль?       — Да, я не могу позволить тебе сесть за руль в таком состоянии. Заберёшь машину вечером. Я заеду за тобой, если ты, конечно, не против составить мне компанию и за сегодняшним ужином.       — Конечно, Ганнибал, — Уилл улыбнулся, перебарывая пульсирующую в висках боль.