Тепло твоей ладони

МОСКВА. ЛЕТО это уже все есть спасибо а этого даже больше чем нужно спасибо спасибо но еще немного воздуха пожалуйста Александр Макаров-Кротков, 1986

      А было совсем не лето. Но этот город начал казаться мне невыносимым. Я приезжал сюда лишь на неделю – другую, когда шли съемки. С каждым приездом мне хотелось поскорее сбежать из столицы, в ней не было места для меня. Одиноким я чувствовал себя и наедине с собой, но здесь, утопая в беспокойных потоках, меня вдобавок одолевало другое чувство — безнадежная рутина. Здесь у меня не было дома и лишь несколько друзей, которые, однако, были слишком заняты подготовкой к праздникам. На этом празднике я был чужим человеком.       Последние в этом году новогодние съемки назначили на двадцать восьмое. Нужно было записать несколько отдельных игр и два длительных интервью, чтобы сразу отправить для вещания. Из поблажек — нас ждали в студии не с утра, а в обеденное время. Для парней это был последний шанс найти что-то из подарков для семьи. Для меня это был шанс выспаться.       — Арс, кончай пессимистить. Мне нужен твой совет.       — Я не разбираюсь в женских сумках, — я устало выдохнул, переворачиваясь на другой бок в постели.       — А я уже давно отказался от идеи с сумкой. Ей все равно не понравится то, что я выберу. Она выбирает их по каким-то другим критериям, понятным только ей самой. Поэтому я решил сделать ставку на что-то, что точно понравится. Я на Рублевском, заеду за тобой. Поднимайся с постели, я скоро буду, ты понял? Арс, серьезно. Если ты мне друг, помоги.       Почему Сережа решил, что я — именно тот человек, с которым нужно советоваться по поводу подарков жене, я так до сих пор и не выяснил. Но каждый год он находил слова, чтобы привлечь меня к этому делу.       — Ты в прошлом году посоветовал мне тот набор, помнишь? Маша пришла в такой восторг, я бы в жизни не подумал, что несколько маленьких цветных баночек могут так порадовать женщину. Я до сих пор не понял, в чем их суть.       — Не понял, но чувствовал. Когда от неё неожиданно начинало пахнуть травой или фруктами — это было оно.       — А, да? — Сережа направился в торговый центр, а я последовал за ним. Прежде чем войти, нам пришлось пропустить по меньшей мере сто человек, которые этот торговый центр покидали через единственный вход. — А в позапрошлом году ты помог мне выбрать духи.       — Я просто помог тебе не выбрать те, что отдавали старостью.       — Она до сих пор пользуется теми, которые ты посоветовал!       Всё это, по-видимому, должно было убедить меня, что я эксперт в выборе подарков. Возможно, мне стоило однажды выключить здравый смысл и сделать неправильный выбор, чтобы Серега подумал дважды, обращаться ли ко мне в следующем году. Но мы были не просто коллегами по цеху, а друзьями, и я не мог так поступить.       Парень завел меня в наименее переполненный магазин. Так мало посетителей он интересовал по той простой причине, что был слишком дорогим для среднестатистического гражданина, и попросту переоценен. Это было заметно по окружающей обстановке: всё вокруг неестественно сверкало. Натертые и едва ли не покрытые воском полы, стены, люстра, витрины с самыми разнообразными ювелирными изделиями. На белоснежной стене огромные латинские буквы с гордостью сообщали окружающим название знаменитого бренда. Напишите эту фамилию по-русски, и люди перестанут восхищенно охать при виде этой надписи.       Девушка-консультант за витриной растянулась в улыбке и предложила свою помощь. Ее идеально-белые зубы сверкали едва ли не ярче, чем притаившиеся под ее сложенными руками кольца из белого золота.       — Я хочу выбрать подарок для своей жены. Она любит золото, это я точно знаю. Но не знаю размер её пальца или запястья. Так что это должно быть что-то универсальное. Для сережек нужно знать размер ушей?       Продавщица улыбнулась ещё шире, доказав, что это возможно.       — Нет, не нужно. Я могу посоветовать вам обратить внимание на нашу новую коллекцию. Она появилась совсем недавно, золотые броши, серьги и подвески. Могу посоветовать вот это колье, золото 585-й пробы, с фирменным замком, — девушка указала на широкую золотую цепь, рядом с которой стоял непозволительно длинный ценник.       — Что думаешь? — друг выжидающе взглянул на меня.       Очевидно, на моем лице отразился весь спектр сомнений, потому что девушка стала демонстрировать другие украшения — усыпанные камнями колье, свисающие длинные серьги, внушительного вида броши. Всё это, по законам магазина, сверкало и переливалось, так что хотелось зажмуриться.       — Слушай, мне нравятся вот эти серьги в форме крыльев. Как думаешь? Зато они сразу будут заметны. Видно издалека. Под волосами просто так не спрячешь.       — У твоей жены от такого уши не отвиснут?       На самом деле, я понятия не имел, чего хочет его жена. Может быть, она мечтает об огромных и шикарных украшениях. Может быть, ей нужны эти усыпанные бриллиантами колье? Может быть, она мечтает оттянуть себе уши до плеч грандиозными серьгами-крыльями?       — А что тогда? — Серега начинал выходить из себя. — Я не понимаю.       — Если уж ты не понимаешь, что может понравится твоей жене, почему я должен это понимать?       — Потому что ты как-то умеешь залазить людям в головы и понимать, чего они хотят. Потому что ты чертов психолог, Арс, вот почему. А я иногда не понимаю, когда люди говорят мне напрямую. Безнадежный человек, это я. А ты не безнадежный, понимаешь? Поэтому я к тебе и обращаюсь. У нас осталось сорок минут до начала, и если я сейчас не сделаю выбор, то Маша останется без подарка в Новый год, а значит, я самый худший муж на земле, и мне конец. Понимаешь, в каком положении я нахожусь?       Нет, я не понимал. Потому что от меня никто подарка в этот Новый год не ожидал, и женат я не был, уже как четыре года. А как было до этого, я уже не помнил.       Мой взгляд упал на дальний угол, где выставлялись украшения из драгоценных камней. Среди обилия цветов внимание привлекло что-то более или менее приятное на вид и скромное. Я указал на небольшие серьги.       — У Маши глаза какого цвета?       Сережа остановился и серьезно задумался. Я и продавщица выжидающе уставились на него. Парень замялся и неуверенно покачал головой:       — Ну-у... Что-то такое между серым, зеленым, голубым...       — Тогда, возможно, они будут казаться больше голубыми.       — Думаешь? — он всмотрелся в украшение. — Ну, они, кажется, не слишком маленькие. Но и не очень большие. Ты считаешь, ей понравится?       Я вздохнул.       — Такая вероятность существует.       Приятель решительно кивнул.       — Ладно. Хорошо. Если существует, тогда давайте их. Арсений Сергеич у нас эксперт в подобных вопросах, ещё никогда не подводил, поэтому доверимся его мнению. Девушка, я возьму вот эти серьги.       Лучше бы я провел это утро за долгим завтраком в кафе. Теперь нас ждали съемки, и никто не знал, на сколько они могут затянуться.       — Арсюх, а ты сам выбрал что-нибудь? Родителям, например. Ты к ним поедешь на праздники?       — Нет, они в этом году празднуют в Египте.       — Понял. Так ты с кем планируешь отмечать? И где? Поедешь в Омск или в Питер?       — Пока не решил. Наверное, вернусь в Питер. Павлов устраивает в своем клубе вечеринку, пригласил меня. Еще не знаю, что там будет, но, наверное, приду. Больше некуда.       — Сегодня вечером Артур, Дмитриев, решил заранее устроить проводы старого года. Собирает всех в своем баре, который на верхних этажах «Плазы». Кого ни спрошу, все хотят прийти. Там, видимо, вся Москва сегодня собирается. Вот, думаю, придумать оправдание для Маши и тоже заглянуть? Или сразу домой?       — Если нас задержат до вечера, тебе не придется даже делать этот выбор.       — Да нет, мы сегодня должны быстро расправиться. В прошлом году закончили раньше четырех. В этом поставим рекорд по скоростным съемкам с первого дубля. Из двух точек зрения пророческой оказалась, увы, моя. Мы не закончили ни в четыре, ни в пять, ни даже в семь вечера. А когда в восьмом часу вышли на улицу, стемневшую, сверкающую от огней, у всех было только одно желание — забыться. Дима сел в такси и уехал домой, отсыпаться. Антон со Стасом решили завалиться в ближайший клуб, а Сережа все-таки нашел отговору для Маши, чтобы укатить в бар своего старого друга, Артура, Дмитриева. Меня ждал поезд до Питера, так что я планировал через два с половиной часа спать в своей постели на Гороховой улице.       За что я особенно не люблю Москву, кроме ее шумной суеты? За пробки. К тому времени, как я добрался до вокзала, остался последний поезд, и тот через два с половиной часа. И тогда же позвонил Серега, успевший за то же время многое. Пока я добирался до вокзала, он доехал до бара, созвонился с Машей, поссорился с ней и уверенно двигался к пункту «напиться».       — Может, приедешь? — пробормотал друг в трубку. — Тут какой-то тухляк. Никого не знаю, самого Артура нет, и все достали. А... Из знакомых лиц только Алена.       И я поехал. У друга беда, как я могу его оставить одного? Тем более, в моем распоряжении два с половиной часа, а бар недалеко. Все лучше, чем сидеть на вокзале без дела, да? Проводим старый год на верхних этажах "Плазы". И вообще, об этом месте говорили так много, что надо было проверить его самому.       Алена. Ну и почему же Алена провожает старый год одна, в баре «Плазы», а не со своим теннисистом? С ним сильно не повеселишься, наверное. А что он умеет, кроме как размахивать ракеткой и отбивать маленькие зеленые мячики с криком? При этом «ерундой» занимаюсь, как оказалось, именно я. «Сколько еще ты планируешь шутить свои глупые шутки в телеэфире?» — спрашивала она тогда. Глупые шутки? С этим не согласилась бы большая часть страны. Та многотысячная аудитория, которая, кстати говоря, не переключает наш канал ради какого-нибудь теннисного матча на Матч.ТВ.       Ха! Алена... Исчезла без следа четыре года назад и мелькала в Интернете только на фотографиях общих друзей, сверкающая от счастья. В последнее время пропала даже с этих фотографий. Так что же ты делаешь теперь в Москве, в баре «Плазы», одна, Алена?       Уже в лифте, поднимающемся на последний этаж, я встретился взглядом со своим отражением. Не очень похожим на отражение успешной знаменитости. Скорее на смертельно уставшего и разочарованного Арсения Попова, который бежит что-то и кому-то доказывать.       Бар Артура был украшен композициями из искусственных еловых веток, свечей и, кажется, полностью покрыт оранжевыми гирляндами и огоньками. Играла приятная джазовая музыка. Большинство посетителей разбрелись по просторному помещению и собрались в группки у панорамных окон с великолепным видом на сверкающий город. За баром сидели лишь несколько человек, среди них беседу с барменом вел Сережа.       Я кивнул какому-то молодому человеку из съемочной группы, директору рекламного отдела (Кристина? Или Ксюша?) и пожал руку какому-то мужчине, который показался мне знакомым, хотя я понятия не имел, откуда.       — Арсений! Арс! Арсюх! Ты приехал, — Сережа заметил моё появление и махнул рукой. После этого на меня обратилось еще несколько взглядов. Официант предложил мне бокал шампанского, но вместо этого я заказал у бармена кофе.       — Ты же в Питер собирался. Почему передумал? — взглянул на меня Сережа, жестом попросив бармена наполнить стакан коньяка.       — Следующий поезд через два часа. Решил составить тебе компанию, раз у меня появилось время. Что у тебя случилось?       — Звонит мне. Злющая, невозможно! Она когда такая злая, с ней даже нет смысла разговаривать. Любой ответ заранее неправильный. Услышала музыку, закатила скандал. Я ей стал объяснять, что должен быть здесь на деловой встрече, что мне хотят предложить работу в новом проекте. Она начала про то, что меня и так никогда нет дома, что я не уделяю время дочери, что она должна справляться со всем сама, всё в этом роде. Как будто я вообще не вношу вклад в эту семью! Как женщины все время умудряются обесценивать чужое участие? И именно тогда, когда им это нужно или когда они этого хотят. Но еще больше меня выводит из себя знаешь что? Она всегда права. Всегда. Она не может ошибаться! Ошибаюсь в этой семье только я. Удивительно!       — И что ты планируешь с этим делать?       Парень тяжело выдохнул, опуская взгляд на стакан и глядя в свое отражение в алкоголе.       — Извиняться. Я же неправ. Но сначала напьюсь. А может... Не знаю. Может, и не буду извиняться. Почему я всё время должен это делать? Не буду извиняться. И домой не пойду. Пусть подумает над тем, что сказала. Может быть, тогда заметит, какого это — когда меня действительно нет рядом.       — Скоро Новый год, а ты решил проучить жену.       — Вот именно! Новый год! Время перемен. Вот и пусть будут перемены. И ничего страшного, справлю один. Вот как ты. Завалюсь куда-нибудь и справлю. Невозможно уже, Арс! Каждый раз одно и то же. Сколько ни говори, сколько ни выясняй с ней отношения...       Я глотнул горячий кофе, выжидая, когда позиция друга поменяется. Такое случалось частенько, всегда ненадолго. Он обожал свою жену, но периоды «Невозможно уже, Арс» все-таки случались.       — А дочь? Переживать будет. Праздники без папки своего праздновать. И без шуток его.       Сережа снова вздохнул и сложил руки на груди, почти нахохлившись на стуле.       — И ничего. Взрослая уже. Поймет.        — Но Машиной индейки все равно будет не хватать, — друг нервно сглотнул. — А главное, первого числа не поедете с утра на дачу родителей. Жаль, наверное, будет прерывать традицию.       — Арс, я не понял. Ты меня пытаешься переубедить? Я думал, ты на моей стороне.       — А я на твоей стороне, — я отобрал его стакан и вылил остатки коньяка себе в кофе. — Просто я-то знаю, что стоит за твоим решением. А ты еще нет.       — И что теперь? Извиняться?       — Не хочешь — не извиняйся, Серега. Кто тебя остановит? Ты только пойми, из-за чего конкретно ты готов пошатнуть спокойствие своей семьи. Из-за своей гордости или реальной обиды? И ответь сам на вопрос, считаешь ли ты сам это правильным решением. Если да, значит, делаешь всё правильно. Если нет... Значит, придется решать по-другому.       Сережа загрузился этой информацией и ушел в серьезные раздумья. Тем временем из-за моей спины появился сам владелец бара, Артур Дмитриев. Он рассмеялся, радостно поприветствовал и похлопал по плечу.       — Тысячу лет вас не видел. Дима тоже давно не заглядывал. Он у вас вообще живой?       — Это его нормальное состояние. В последнее время, если стоит выбор между чем-либо и сном, он стабильно выбирает второе.       — Вот сукин сын. А я думал, у него найдется оправдание посолиднее. А вот мы утром позвоним и спросим у него. Насколько оригинальный придумает ответ?       Я улыбнулся, точно зная, что приятель скажет правду напрямую.       — Ну, а ты-то сам как? До сих пор в своем Питере сидишь? Тебе давно пора перебираться в Москву, что ты там в этом Питере забыл? Вся жизнь сосредоточена у нас.       — Поэтому я до сих пор сижу в своем Питере.       — Слушай, а я недавно ездил по делам в Красноярск. Вот, где действительно город спит крепким сном. Просто удивительно, как там люди живут? А это город немаленький. Что там в провинциях происходит, страшно подумать. И живут ведь люди. Всю жизнь живут, и даже не собираются куда-то перебираться. Вот такой странный народ.       Теперь я вспомнил, почему мы с Артуром никогда не были очень уж хорошими друзьями. Он обладал удивительной способностью обо всем иметь свое громкое, но чрезвычайно узколобое мнение, о котором считал необходимым заявить во всеуслышание.       — Везде бывает хорошо, приятель. По-своему, но хорошо.       — Ты так говоришь, потому что сам приехал из маленького городка. Защищаешь свои корни, так сказать, это у вас в природе. Но ничего. Я заметил, что со временем это куда-то уходит. Видел здесь где-то Аленку. Ты ее еще не встречал? Был удивлен. Вы общаетесь?       — Нет, уже давно нет.       — Теннисист ее сейчас где-то в ОАЭ, говорят. Может, решили справить Новый год раздельно. Странно, нет? Подсуетись, глядишь, и выйдет чего.       Я нахмурился, но постарался взять свои эмоции под контроль.       — Спасибо за совет. Обойдусь без этого.       — Ну, как знаешь, — Артур рассмеялся и обернулся на звук лифта. Следом за ним послышались радостные голоса. Я сам невольно взглянул на источник такого оживления.       Несколько девушек окружили новую гостью в светлом зимнем пальто и с бумажными пакетами в руках. На раскрасневшемся лице играла искрящаяся улыбка. Подруги обнимали ее и заполнили все пространство разговорами, весельем и смехом.        — Надо же, — Артур удивленно поднял брови и тоже заулыбался.        — Кто это?        — Анина подружка. Все-таки приехала. Получается, только что из Америки.       — Из Америки, — повторил я, обернувшись на Анину подружку снова.        Это было заметно. Не знаю, по каким именно признакам, но что-то в поведении и внешнем виде незнакомой девушки выдавало ее «иностранность».       — Пойду, поздороваюсь, — Артур поднялся и направился в сторону гостьи.       Она обняла и его тоже и вручила последний бумажный пакет в своих руках. Лицо девушки выражало столько радости, что за ней хотелось понаблюдать еще. Я уже отвык видеть настолько неприкрыто-искренние эмоции окружающих, а это было приятным зрелищем.       Сережа продолжал размышлять, глядя на свой пустой стакан, когда я вернул на него свое внимание.       — Ты знаешь, я тут подумал... Что я, в конце концов, не мужик? Мне что, сложно? Конечно, она была раздраженной. Тоже устала после работы, а ей еще дочь нужно забрать из школы, ужин приготовить, уроки проверить... А тут я. Сижу. Пью. Как дурак... Ну и как я их оставлю? Я и серьги ей купил в подарок.       Я невольно улыбнулся. Приятель достал свой телефон, чтобы набрать номер жены, но она его опередила и позвонила первой. Сергей просиял, соскочил со стула и отошел к окну, взволнованный, как мальчишка.       — Какой ты молодец, Арсений, — раздался женский голос. Только теперь я заметил, что за Сережей сидела девушка с улыбкой на темно-накрашенных губах. — Помог другу. Спас их семью.       Я приложил усилия, чтобы на моём лице не отразилась никакая эмоция. Сделал большой глоток кофе, который тут же обжег горло. Что она хотела сказать этими словами? К чему была эта отсылка про сохраненную семью?       — Ты со мной не разговариваешь? А я рада, что мы встретились. Не знала, что ты сейчас в Москве.       — Это ненадолго. Сегодня уезжаю в Петербург. Я не «не разговариваю» с тобой, Алена. Я говорю, когда мне есть что сказать.       — Как непривычно видеть тебя таким серьезным, — девушка рассмеялась, кокетливо наклонив голову. Она сделала глоток шампанского и повертела бокал в руках. — Забавно. Мы давно не виделись, да? Прошло несколько лет, а мы оба так изменились. На въезде в Москву увидела большую вывеску с вашим шоу и твоей фотографией. Еще тогда поняла, как все изменилось. Получается, теперь ты здесь знаменитость.       — Получается, что так. Почему ты в Москве?       Алена неоднозначно покачала головой.       — Соскучилась по снегу. По Кремлю. По этим ужасным пробкам и ругающимся таксистам. А еще по этим нелепо наряженным сверкающим витринам на Арбате.       — Надо признать, у тебя странный вкус.       — Да, наверное, — она рассмеялась. — Наверное, это в крови русских людей. Ничего не поделаешь. Где бы ты ни оказался, кем бы ты ни стал, с чего бы ни начинал, рано или поздно хочется вернуться в прошлое.       Я понимающе кивнул, хотя понятия не имел, был ли в этом дополнительный смысл, или же слова бывшей жены имеют отношение только к городу и стране?        — Арсений! И ты здесь! — этот звонкий голос мог принадлежать только одному человеку в этом баре. Ане, девушке Артура. Она крепко обняла меня со спины. — Я так рада тебя видеть! Здорово, что ты заглянул. Ты в последнее время нечасто в Москве, да? Слушай, я посмотрела ваш последний выпуск в пятницу, это просто бомба! Я так смеялась, что Артуру пришлось меня успокаивать. Ты еще не знаешь, вас продлили на следующий сезон?        Мне пришлось подняться на ноги и повернуться к Алёне спиной, чтобы поговорить со старой знакомой.        — Вообще, это еще коммерческая тайна, так что я не могу сказать.        — Я вижу по твоему взгляду, что да! Да? Да же? — она состроила подозрительную гримасу, вглядываясь в мое лицо с разных углов, чем рассмешила меня. — Это значит да! Я так и думала! Поздравляю вас! Обещаю, я больше никому не скажу. Все, я могила.        К нам подскочил развеселившийся Сережа.        — Арсюх, я домой! О, Анютка, а почему я тебя не заметил раньше?        — Вообще-то, я здоровалась с тобой, но ты был слишком погружен в свои душевные терзания, жирдяй.        — Жирдяй? Я жирдяй? Ну да, жирдяй, и что ты мне сделаешь? Ты просто завидуешь, Анька, потому что у тебя нет таких сексуальных складок на животе, о которых так сильно мечтала всю жизнь. Ты только худеешь, худеешь, худеешь... Но не переживай. Не всем даны лишние килограммы.        Мы засмеялись.        — Ладно, мне уже пора. Побегу. Арсеныш, спасибо тебе, брат, —Сережа похлопал меня по спине. — Выручил.        — Так как все разрешилось?        — Помирились! Еду покупать самую большую индейку, которую можно найти в магазине.        — Осторожней, Сереж, моя зависть не знает границ, — крикнула ему вслед Аня, прежде чем снова повернуться ко мне. — Ты, я надеюсь, еще не уходишь? Пойдем к нам, я хочу рассказать историю о том, как нас с Артуром недавно чуть не арестовали на Красной Поляне.        Она потянула меня за собой и взяла под руку. Стоило нам отойти на несколько шагов от бара, как девушка шепнула:        — Видела, к тебе клеилась Алёна.        — Она... Пыталась поговорить, во всяком случае.        — Надеюсь, теперь она поймет, что здесь ей не рады, и ее разговоры никому не нужны, да?        Аня взглянула на меня. Я был несколько растерян. С одной стороны... Может быть, это был правильный поворот событий. И, скорее всего, я действительно не хотел разговаривать с Аленой и играть в ее игры, что бы она ни задумала. С другой стороны, в этом было что-то странное. Появление бывшей жены, намеки, улыбки. Я был в замешательстве. В голову навязчиво лезло это наивное «А вдруг?». А вдруг это знак? А вдруг, если бы я сейчас остался, все могло было быть как раньше? А вдруг это мой шанс больше не праздновать Новый год в одиночестве? Приди в себя, Арсений. Тебе не нужно это «вдруг». Но, как всегда, разумное понимание не всегда означает полное осознание.        Компания друзей собралась на центральном диване, выстроенном буквой «П». Артем приставил мягкое кресло, чтобы замкнуть круг, в это кресло приезжая девушка опустила свою сумку, тем временем снимая пальто и кидая его на спинку прежде, чем подоспел официант и унес вещь в гардероб.        Когда появились мы, Аня объявила:        — Ребята, познакомьтесь, это Арсений. Арсений Попов. Наш с Артуром добрый друг. Вы, наверное, знаете его из шоу «Импровизация».        — Конечно! — откликнулись сразу несколько девушек. — Привет, привет, Арсений.        — Присаживайся. Это Ксюша, наша волшебница-стилистка, Викторию ты знаешь, она приходила к вам на съемки. Степан, владелец сети кофеен «Бальзак» в Москве. Наташа, ей недавно дали главную роль в «Блюзе толстяка Фредди», в театре Табакова.        — Роль толстяка Фредди? — хохотнул Артур.        — Как смешно, а главное, оригинально, — саркастически скривилась блондинка.        — Вика, креативный директор «Эгоиста». Артура тебе представлять не нужно, нашего главного болвана. Меня тоже. А это Настя, моя дорогая Настя, специалист по коммуникациям и мой любимый друг. Она сделала сюрприз и приехала в Москву прямо из Америки!        — Не прямо из Америки, — девушка засмеялась, качая головой.        — Ладно, не прямо из Америки. Простите мою неточную интерпретацию. Но мне нравится думать, что ты приехала прямо из Америки и только ради меня.        — Что ж, если тебе нравится, пусть так и будет.        Сначала мне казалось, что внимание всей компании сосредоточено только на этой девушке. Но с течением времени я понял, что это только мое внимание ни на секунду не отвлекалось от нее. От того, как она с интересом расспрашивает о делах своих знакомых, как тщательно слушает, кивает головой с блестящими глазами, смеется. В ней было что-то, что в моих глазах выделяло ее среди всех. И мне хотелось разгадать это «что-то», но я не мог.        — Родители знают, что ты приедешь к ним праздновать Новый год?        — Еще нет, я не успела их предупредить. Поэтому, возможно, первое время придется ночевать на вокзале, — девушка рассмеялась. — Хочешь присоединиться?        Аня завертела головой:        — Спасибо, на вокзале — это немного не в моем стиле.        — А ты, Степан? Вика? Я всегда ищу компанию в Иркутск. Правда, мало кто соглашается, но я не теряю надежду.        — Но ты же останешься здесь на пару дней? Завтра мы собираемся у нас дома, помнишь?        — Я везде успею. Может быть, даже сделаю остановку в Санкт-Петербурге. Я очень давно там не была.        — Арсений из Питера, — оживилась вдруг Аня, положив руку мне на плечо. — Если что, он сможет тебе показать какие-нибудь классные места, да, Арсений?        Настя встретилась со мной взглядом, а я в ту же секунду забыл, как говорить. Она тепло улыбнулась и посмотрела на часы.        — О, уже без пяти половина двенадцатого!        Ребята прыснули, и девушка сразу поняла, что сказала что-то не то.        — На каком это было языке?        — О, ну простите, — она беззлобно закатила глаза, поднимаясь со своего места. На её губах по-прежнему оставалась веселая улыбка. — Это не моя вина, что вы не пользуетесь такими формулировками.        — Это всё потому, что вы в Америке измеряете время с точностью до пяти минут. А мы — с точностью до тридцати минут, вот и вся загадка.        — «Вы в Америке», «У нас»... — Настя брезгливо сморщилась.        — Половина двенадцатого? — я будто очнулся в этот момент.        Артур захохотал:        — А Арсений у нас запаздывает с точностью до трех фраз.        — Тогда, может быть, мы все-таки дождемся реакции на предложении о Питере.        Я рассмеялся вместе со всеми.        — Предложение... Питер — да, конечно. Питер, с удовольствием. Я...        Все снова залились смехом, а я понял, что действительно разучился говорить.        — Теперь я не чувствую себя одинокой в борьбе с русским, — Настя уже надевала пальто. — Простите, что приходится убегать. Но если я сейчас не буду следить за режимом, месяц будет потерян. Была рада всех увидеть. Степан, жду тебя в Иркутске, на вокзале, понятно? — она улыбнулась и помахала рукой. — Всем пока! Аня, завтра увидимся.        Девушка скрылась в дверях лифта так же скоро, как и появилась. Как только она ушла, все стихло. Мне так показалось. Мой взгляд бегал по всему бару, но ему больше не за что было зацепиться. Я как будто проснулся, и мой мозг включился.        — Так... — я потер шею. — Кажется, я уже опоздал на поезд. Время с вами пролетело незаметно, но мне нужно уходить.        — Ты поедешь ночью? — удивился Артур.        — Зачем? Куда тебе спешить? Останься ещё в Москве.        — Правда, Арсений, оставайся до завтра. Утром уедешь. Так безопасней будет и спокойней. Мы не будем за тебя лишний раз переживать.        Они бы и так не стали переживать за меня, я прекрасно это знал, но все равно был польщен проявленной заботой.        Теперь я замешкался. Поднялся со своего места, оглянулся по сторонам, как будто в поиске кого-то, но сам не помнил, кого я собирался найти. Тогда, быстро распрощавшись с остальными присутствующими, уже не помня, кто есть кто, направился на выход.        — Арсений, подожди, — у лифта меня остановила Аня. Она весело улыбалась и подмигнула мне. — С добрым утром, Сеня. — я непонимающе взглянул на нее, поэтому девушка решила пояснить. — Ты только сейчас в себя пришел. Тебе понравилась Настя? Конечно, моя Настя нравится всем. Она не может не нравиться. Я дам ей твой номер телефона, чтобы она обратилась к тебе, когда будет в Питере. Правда, не обещаю, что она позвонит. После твоего сегодняшнего красноречивого «Я... Э... Питер... Да... Э...», сам понимаешь, — она снова засмеялась. Я действительно выглядел так? Кусок стыда.        Я так ничего и не ответил на это. Не стал возражать или пытаться опровергнуть ее предположение. Я всю дорогу как дурак пялился в окно в такси, всматриваясь в лица прохожих. Что я хотел там увидеть? Подтверждение того, что я — полный дурак?        В номере гостиницы я долго вертелся и пытался вспомнить, что было до бара в «Плазе»? Ведь что-то было. До этого был целый день. Долгие съемки, Серега хотел напиться, московские пробки... А почему я туда приехал? Что меня туда так понесло? Ведь не Артура я так сильно желал увидеть. А увидел Настю. И почему я рад этому так, будто я знал ее раньше? Как будто я все это время ждал ее возвращения из Америки? Странно, неужели мы действительно никогда не виделись до этого момента?        Завтра я все равно возвращаюсь в Питер, какой в этом смысл? И даже если мы все-таки увидимся там, то потом девушка все равно уедет в Иркутск. Наши пути пересеклись случайно, и так оно и останется. Да, Настя — очаровывающая девушка, и я так до сих пор не выяснил, что именно в ней так трогает, но ничего большего за этим стоять не может. Мне пришлось признать это с сожалением, но с этой мыслью удалось заснуть.