Тепло твоей ладони

ну что ты что ты еще увидимся не завтра конечно но ведь наверняка?

      Ведь наверняка? Я не знал и знать этого не мог. Как будто поплыл по течению с того самого момента, когда отъезд Насти стал так очевиден и близок. Я превратился в наблюдателя, который со странным спокойствием рассматривает заснеженные деревья, крыши домов и машин, предновогоднюю суету горожан. Я и забыл о том, как близко был Новый год, это были лишь два слова, не такие уж значимые и волнительные. Все эти улыбки прохожих, громкие советские песни в проезжающих мимо автомобилях, поздравления «с наступающим», все это принадлежало к какому-то другому миру. Ведь наверняка...       Я сидел в машине, выстукивая по рулю придуманный ритм и глядя на то, как быстро падает снег в свете фар. Время снова странно тянулось. Небо все никак не хотело проясниваться и хотя бы светлеть в такой ранний час. Даже эта пустота в салоне автомобиля казалась непривычной, как будто так не было всегда, как будто это самое пространство уже привыкло к присутствию девушки в светлом пальто. «Может быть, нужно начать привыкать к этому, Арсений?», — подумалось мне. Только привыкать не хотелось. Ведь наверняка? Наверняка?       Настя заняла свое пассажирское сиденье рядом, все так же с сумкой на коленях. На ее губах точно застыла улыбка, и я мог бы поверить в то, что все как обычно, если бы не необычная молчаливость всю дорогу. Музыка по радио не сопровождалась подпеванием, а мне в голову не приходило, что я мог сказать, чтобы начать хоть какой-нибудь разговор, пусть даже бессмысленный.       — Как ты планируешь отпраздновать? — спросила она меня, когда закончилась череда улиц, которые она провожала взглядом.       — Как получится. Вероятно, дома.       — Нельзя. У тебя ведь нет елки.       — Весомый аргумент.       — Ты должен повеселиться, — констатировала Настя с уже привычным ей оживлением. — Это же Новый год! Праздник. На дворцовой площади, наверное, соберется много людей, все с бенгальскими огнями и хлопушками, музыкой, будут отсчитывать секунды и кричать: «С Новым годом! С Новым годом! С Новым годом!», — девушка улыбнулась, взглянув на меня. Это было ее способом «растолкать» меня, и мне хотелось показать, что это сработало.       — Да, скорее всего, так и будет, — я улыбнулся в ответ. — Ты встретишь его даже раньше. Сообщи из своего будущего, как ощущается новый год.       — Я бы сообщила, но у тебя нет телефона. Только если дашь мне номер стационарного. Но будь готов к недовольству Изольды Петровны, ей не понравится звук звонка, ты же знаешь.       Я знал. И было необычное чувство от того, что об этом знал еще один человек. Дальше снова было молчание, снова нарисованные улыбки на лицах двух людей, которые притворяются, будто все в порядке.        Так мы добрались до аэропорта с еще двумя неудачными попытками обменяться парой фраз. Когда тишину автомобиля сменил шум и толкотня аэропорта, стало как будто немного проще. Можно было не говорить больше ни слова, ожидая очереди на регистрацию рейса.       С каждой новой минутой лицо Насти становилось все более серьезным, ей становилось сложнее удерживать улыбку, так что даже уголки губ стали подрагивать от напряжения. Она растерянно смотрела по сторонам, как будто пыталась зацепиться за что-то взглядом, но продолжала молчать. Встретившись со мной взглядом, девушка не выдержала:       — Арсений, если хочешь что-то сказать, то говори сейчас.       Я встретился с ней взглядом.       — Останься.       Настя внимательно смотрела в мои глаза, будто пыталась разгадать значение этого простого слова.       — Останься здесь. Спразднуем Новый год вместе. Ты же любишь спонтанность. Я хотел бы, чтобы ты осталась.       — Я не могу, — Настя опустила взгляд на сумку в своих руках. — Я должна уехать.       — Должна, потому что всегда уезжаешь?       — Нет. Может... Я не знаю, — она улыбнулась. — Я ведь ищу свое место. Мне осталось проверить одно, на всякий случай. Вдруг?       Я мог лишь кивнуть в ответ. Она в раздумье потерла подбородок и с очередным вздохом пропустила волосы через пальцы.       — Извини. И спасибо тебе, — девушка подошла ближе и взяла мою руку, приложив к ней свои теплые ладони. — Благодаря тебе время, проведенное в этом городе, стало невероятным. Я никогда не забуду того, как мне было хорошо здесь. Как много я смеялась, как много узнала о Питере и о тебе. Больше всего я рада тому, что в последний момент собралась и приехала в бар Артура в Москве, потому что с этого все и началось. Теперь начинается новая глава. Она принесет еще более захватывающие и невероятные события. Подумай о том, сколько всего может ждать впереди! Как все может развернуться? — ее глаза заблестели. — Я не знаю, что будет дальше, но я верю, что будет потрясающе. И у тебя, и у меня тоже. Будет иначе, будет по-новому. Ты сам увидишь! — Настя коснулась моей щеки. — Ты увидишь.       Она улыбнулась, поджав губы, отпустила мою руку, подняла свою сумку и, достав из кармана паспорт, направилась к стойке регистрации.       Я ощущал тепло ее ладони, когда обхватил руками холодный руль и сидел так еще несколько минут. Я ощущал тепло ее ладони, когда шел по Невскому проспекту, спрятав руки глубоко в карманы. Ощущал это тепло, когда снова встретил Изольду Петровну в сопровождении ее дочери и внука — они даже не заметили мою фигуру в парадной. Я все еще ощущал тепло ее руки, когда вернулся домой и взял книгу со стихами, лежавшую на столе с прошлого вечера. Почему-то внутри меня ничего не оборвалось, я не был ранен, только думал над словами Насти и вспоминал те моменты, которые мы разделили. Мне даже казалось, что на этой кухне остался сладкий запах ее духов.       Еще увидимся. Не завтра, конечно. Но ведь наверняка? Наверняка.       — Ну ты и дурачина, Арс, — негодовал Серега, когда нам все-таки удалось созвониться позже в этот день. Телефон в руках ощущался как-то непривычно. — Мог бы хотя бы предупредить, что потерял свой старый? Я тебе писал, ответа нет. Димка меня спрашивал, почему до тебя не дозвониться. Антон потерял. Все потеряли! Куда ты пропал?       — Не пропал, я в Питере, все в порядке, — я остановился на пешеходном переходе, пропуская целую толпу молодых людей в рождественских колпаках, обмотанных мишурой. Они кричали какие-то песни и визжали в предвкушении праздника. Я с улыбкой проводил их взглядом.       — Определился с планами на сегодня?       — Нет. Но соседи по лестничной клетке угостили меня каким-то немецким новогодним кексом. Достану где-нибудь оливье и встречу Новый год наедине с президентом.       — Арс, в таком контексте мне даже опасно говорить, что это не лучшая идея, ты зря поставил меня в такое положение. Дружище, у тебя все нормально? Уверен, что не хочешь приехать? Можешь спраздновать с нами, Маша и дочь не будут против. Ты же им такую настольную игру подарил, они о ней мечтали. Как всегда ты, психолог, всех понимаешь. В общем, если надумаешь, звони, ты же теперь на связи!       — Спасибо, друг. Правда, спасибо. Но я в порядке. С наступающим!       Время близилось к ночи. Новый телефон стал подавать сигналы и вибрировать каждые пять минут. Позвонили коллеги, счастливые родители вышли на видеосвязь, загоревшие и со множеством новостей, которые я выслушал с удовольствием, порадовавшись их приключениям.       — Мы возвращаемся четвертого числа, — предупредила мама. — Приезжай к нам, хорошо? Мы будем тебе рады.       — С удовольствием приеду. Обязательно. Хорошенько отдохните! С наступающим.       Неожиданным образом мне даже поступил звонок от Ани, которая лишь вначале продолжала делать вид, что обижается. Вскоре стала весело болтать об их с Артуром планах на новогодние каникулы и годовщину их отношений, которую пара планировала шумно отпраздновать через две недели. Я был в числе приглашенных, и это все-таки было приятно.       Не боясь вызвать праведный гнев Изольды Петровны, я включил телевизор, чтобы заглушить тишину в квартире, и попал на выступление Леонида Агутина, которое не стал переключать — в конце концов, его голос все равно не отвлекал меня ни от мыслей, ни от варения кофе.       Я поймал себя на том, что не чувствую одиночества. Оно так остро заявляло о своем присутствии четыре года назад, после развода, что я едва ли мог оставаться в квартире надолго, старался убежать куда угодно, чтобы только проводить здесь ночь, не более. Я все так же был разведен, навсегда распрощался с Аленой и проводил в аэропорт Настю, но одиноким себя не чувствовал. Будто время, что я провел вместе с перелетной птичкой, наполнило меня чем-то насыщенным, значимым, светлым. Это не было бессмысленной встречей, как мне думалось вначале. Эта встреча подарила мне тепло.       Звонок в дверь заставил меня поразиться способностям Изольды Петровны: среди всех звуков расслышать именно те, что раздавались в моей квартире! Вооружившись коробкой конфет, чтобы мгновенно исчерпать конфликт, как сделал бы настоящий мастер коммуникаций, я открыл дверь, но вместо рыжеволосой головы с возмущенным лицом увидел перед собой только зеленые иголки. Запах хвои ворвался в квартиру без приглашения, так что я опешил от такого вероломства.       — С наступающим! — раздался веселый голос из-за еловых веток. Над ними показались искрящиеся глаза и светлые волосы со снежинками в них. Затем — сверкающая улыбка и ямочка на щеке. Встретившись со мной взглядом, нежданная гостья еще несколько секунд не могла отдышаться, чтобы заговорить. Она протиснулась мимо меня на порог. — Арсений, ты загадал желание Деду Морозу? Вероятно, да, но, я ведь предупреждала, у тебя нет дома елки. Как ты хочешь, чтобы Дед Мороз исполнил твое желание, когда елки нет? Ты разве не знал, что существует прямая связь между исполнением желаний и наличием елки в доме? Это древняя традиция, ее необходимо соблюдать. Это не давало мне покоя. Я будто чувствовала, что нужно позаботиться об этом. Что я слышу? Неужели это поет Агутин?       Вся эта суетливость, все поспешные слова, вылетающие одним сумбурным потоком, а еще смесь из сладких духов, хвои и мороза, все это вдруг идеально вписалось в квартиру на Гороховой улице. Пока эта взволнованная и раскрасневшаяся снегурочка продолжала болтать, как всегда, посвящая меня и в суть песни Агутина, и в историю возникновения новогодней елки с игрушками, я помог ей расстегнуть светлое пальто и повесить на предназначенное для него место. — Я не смогла достать целую елку, — призналась она. — Мне очень хотелось, но я бы попросту не смогла ее донести. Так что я сделала выбор в пользу еловых веток. Арсений, мы сможем найти у тебя вазу, в которую их можно поставить?       Я забрал ветки из ее рук.       — Настя.       Она подняла на меня глаза и перестала говорить и суетиться. Но лишь ненадолго.       — Извини. Нужно было предупредить. Но, ты же сам уже понял, в жизни все так спонтанно, и это прекрасно, но еще ужасно волнительно, потому что по пути сюда я все время думала о том, что могу не застать тебя дома. Возможно, мне пришлось бы разыскивать тебя на дворцовой площади. Но мы ведь умеем находить друг друга в толпе, не сговариваясь, да?       — Настя, тебе некуда спешить. До Нового года осталось полтора часа. Ты успеешь рассказать все, что на уме, — я собирался пройти на кухню и найти вазу, но девушка остановила меня, взяв за руки, и едва не обожгла своими горячими ладонями.       — Арсений, — она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Я не улетела, потому что... Я не знаю, почему. Наверное, я просто не захотела. Впервые по-настоящему не захотела.       Свободной рукой я коснулся ее волос.       — Я рад, что ты здесь.       — Помнишь, мы оба не знали, можно ли уйти от чего-то, что действительно является «твоим»? Сейчас мне кажется, что нельзя. Просто невозможно. Я все искала свое место, перебегала с одного на другое, а теперь мне не хочется никуда бежать.       — А я все время чувствовал свою вину за то, что не могу найти свой дом, а теперь мне легко, потому что здесь ты. С тобой я чувствую себя дома.       Настя с осторожностью коснулась моей щеки. В ее глазах было столько всего, для чего она не могла подобрать слов, а я поцеловал ее, лишив необходимости что-то объяснять.       — Помнишь, как ты сказала в аэропорту? Я сам увижу. Начинается новая глава, она принесет много нового и удивительного, и столько всего еще ждет впереди. Будет иначе и по-новому. Я вижу. Теперь вижу.       — Ты все-таки конспектируешь.       — Я хороший студент.       Пока Настя искала удачное место для вазы с ветками, а после украшала их найденными в бездне шкафов шариками, я нарезал овощи для салата, время от времени закидывая какой-нибудь кусочек рот. Перехватив взгляд Насти, я пояснил:       — Я дегустирую!       — Я так и подумала.       — А я подумал, знаешь, если куплю салат в магазине, то мне просто выдадут пластиковый контейнер, в котором нет души и любви. И почувствовал, что это слишком печально. Чувствуешь, насколько это печально?       — Чувствую, — рассмеялась девушка. — Невыносимо печально. Я помогу тебе. Знаешь, сколько осталось времени до Нового года?       — Все успеем. Я даже успею провести тебе мастер класс, — я с улыбкой заключил девушку в объятья. Она коснулась моей щеки кончиком пальца.       — Я нашла еще одну родинку.       А я нашел дом.

ну что ты что ты еще увидимся не завтра конечно но ведь наверняка?

— Сегодня. Наверняка.