Глава 2. В кабинете директора
8 декабря 2022 г., 20:23
Гермиона отряхнула испачканные в золе руки и медленно подняла глаза на директора Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» Северуса Тобиаса Снейпа.
Тот сидел в кресле за широким столом, сложив пальцы рук перед собой домиком, и рассматривал свою чумазую гостью ничего не выражающим взглядом. Черные, как смоль, волосы, в которых только недавно начали проблескивать серебристые нити, привычно свисали по обеим сторонам худого бледного лица, упрямая морщина между бровями обозначилась еще четче. Сердце Гермионы отчаянно забилось в груди, соски затвердели, низ живота заныл. Мерлин, столько лет прошло, а так ничего и не изменилось. Она по-прежнему готова скинуть с себя трусики по первому щелчку его пальцев.
— Мисс Грейнджер, вы безбожно опоздали, — холодно повторил Снейп. — Я написал вам, что открою камин в семь, а сейчас, — быстрый взгляд на часы, — уже пять минут восьмого. Потрудитесь объяснить, что вас задержало?
— Простите меня, профессор Снейп, — покаянно залепетала Гермиона, опустив глаза к полу.
— Директор Снейп, мисс Грейнджер, — с нажимом поправил он ее. — Минус двадцать баллов с Гриффиндора.
И тут же в счетчике баллов факультетов, миниатюрной копии того, что стоял в холле Хогвартса, уменьшилось число гриффиндорских рубинов.
— Вы серьезно, директор? — возмутилась Гермиона, до конца не веря в такое коварство бывшего слизеринца. Ах да, слизеринцы же не бывают бывшими. Впрочем, как и гриффиндорцы, и она, истинная представительница львиного факультета, еще до конца вечера вернет эти проклятые баллы в красно-золотую копилку. Чего бы ей это не стоило!
— Вы же помните, что я больше не ученица и вообще-то ваша жена, и вы не можете снимать с меня баллы? — продолжила она. — Понимаете, что это нечестно и незаконно?
— Я — директор, — скучающе протянул Снейп. — Что хочу, то и делаю.
От этих его слов соски стали такими твердыми, что сейчас отчетливо выделялись под одеждой небольшими выпуклыми горошинками.
— Так почему вы опоздали, мисс Грейнджер? — ледяным тоном поинтересовался Снейп. — Снова ввязались в очередную авантюру с этими вашими недалекими друзьями Поттером и Уизли?
— На этот раз без Уизли, сэр, — уточнила Гермиона, изо всех сил стараясь не рассмеяться. — Только с Поттером и Малфоем. С ними-то мне можно поиграть, а, господин директор?
И она нагло ему подмигнула.
Ни один мускул не дрогнул на застывшем лице директора.
— Смотря что вы имеете в виду под словом «поиграть», мисс Грейнджер, — спокойно произнес Снейп. — Еще минус двадцать баллов с Гриффиндора.
— Но я же смогу их сегодня снова заработать? — приняла игру Гермиона, проследив взглядом за очередным исчезновением рубинов из колбы.
— Посмотрим, — туманно ответил Снейп и, поднявшись, вышел из-за стола, хищно приблизился к сидящей на стуле для посетителей женщине. — Сначала расскажите-ка мне, мисс Грейнджер, почему после этих ваших игр с Поттером и Малфоем от вас разит огневиски, как от последнего забулдыги из Лютного, и пуговицы на блузке застегнуты через одну?
— Вот черт, — захихикала Гермиона. — Просто мне пришлось показать Малфою свое белье, иначе он бы снова захандрил. Не переживайте, господин директор, смотрел только Драко. Гарри отвернулся.
Брови Снейпа удивленно поползли вверх. Даже известие о том, что Поттер не смотрел на грудь его жены, мало утешало.
— Ты показала свои сиськи Малфою? — Северус тут же забыл про увлекательную игру в грозного директора и его посетительницу.
— Не сиськи! — возмутилась Гермиона. — Только белье.
— Отдельно от сисек? — не унимался Снейп.
— Не отдельно, — забубнила Гермиона, старательно отводя глаза в сторону.
— То есть, ты все-таки показала Малфою свои сиськи, — подытожил Снейп, конечно же, не ревнуя, нет, в Гермионе он был уверен, как в самом себе, скорее недоумевая.
— Да Северус же! — вскричала Гермиона и, вскочив со стула, дернула на себе блузку. Пуговицы весело застучали по полу. — Белье — это вот! — И она ткнула пальцем в черный кружевной бюстгальтер. — А сиськи — вот! — И она быстро сдернула чашечки вниз.
Снейп слишком хорошо знал порывистый нрав своей жены и успел-таки взмахнуть палочкой, отчего все портреты бывших директоров Хогвартса заволокло дымной пеленой, за полсекунды до того, как молочно-белые полушария, увенчанные темно-розовыми сосками, предстали перед его взором.
Член его заинтересованно приподнялся, и Снейп добавил еще и Заглушающее заклинание. На всякий случай.
— Вы очень плохо себя вели, мисс Грейнджер, — спокойно проговорил директор, не сводя немигающего взгляда с открывшихся перед ним красот.
— Очень, — согласилась Гермиона, облизывая внезапно пересохшие губы.
— И мне придется вас наказать.
Между ног, кажется, уже захлюпало.
— Я понимаю, директор, — потупила глазки Гермиона, как скромная пай-девочка. Ага, пай-девочка с голыми сиськами и насквозь промокшими трусиками. — И что же вы сделаете?
— Трахну вас, конечно, — просто ответил Снейп и взялся за пряжку ремня. — На колени.
Гермиона скользнула на пол еще до того, как он договорил фразу, и сейчас тяжело дышала, приоткрыв в предвкушении рот и не сводя жадных глаз с его рук, которые медленно, Мерлин, слишком медленно, расстегивали молнию ширинки.
— Да скорей уже! — не выдержав, простонала она и сама потянулась к молнии, но Снейп неожиданно шлепнул ее по наглой руке.
— Подождете, — безразлично протянул он. — Будете знать, как показывать свои сиськи мистеру Малфою.
Наконец он закончил с молнией и достал из ширинки член, крупный, возбужденный, и Гермиона тут же качнулась в его сторону, вобрала в рот, облизала головку.
Снейп погладил ее по голове, как хорошую девочку, а потом притянул еще ближе и начал плавно, не грубо трахать в рот, насаживая на свой член чуть ли не до самого горла.
— Госпожа заместитель министра магии, интересно, что бы сказали ваши подчиненные, если бы узнали, что по вечерам вы показываете стриптиз старому другу, а потом отсасываете директору Хогвартса прямо в его кабинете. Наверное, они были бы в шоке?
— М-м-м, — замычала Гермиона, которую еще в детстве учили, что разговаривать с набитым ртом неприлично.
— Отвечать необязательно. Это был риторический вопрос, — скучно произнес Снейп, не прекращая работать бедрами.
Спустя пару минут он вдруг отстранился, член со смешным чмокающим звуком выскользнул изо рта Гермионы, и она возмущенно зароптала. Не то чтобы она так уж любила, когда теплая солоноватая сперма заполняет ее рот, но видеть в этот момент расслабленное от пережитого оргазма лицо мужа было бесценно.
— Мне давно уже даже не сорок, — проворчал Северус, отвечая на ее возмущения. — И если ты сейчас не остановишься, то останешься без сладкого.
Гермиона захихикала и не стала возражать, когда он резко задрал узкую юбку до самой талии и сдернул вниз трусики. Она успела только неловко подвигать бедрами, чтобы они упали на пол, и торопливо переступить через крохотный клочок ткани, как Северус приподнял ее и усадил на стол.
«А Малфой-то был прав, — мельком подумала Гермиона, откидываясь на спину, отчего на пол полетели чернильница, перья и пергаменты. — Отымеют меня сейчас прямо на письменном столе. Хорошо-то как!»
Снейп не стал разводить ненужных церемоний с предварительными ласками (да и зачем? абсолютно мокрые трусики жены не позволяли усомниться в том, как сильно она возбуждена) и рывком вошел в нее.
— А-а-ах, — застонала Гермиона, пытаясь удобнее устроить ноги, чтобы они не свисали безвольно со стола.
Снейп тут же подхватил их под колени, закинул на свои руки, начал вбиваться резко, размашисто. Гермиона чуть вскрикивала при каждом его движении, хваталась непослушными пальцами за гладкую столешницу, выгибала спину.
А потом оргазм ударил остро в позвоночник, обжигающая волна дрожи пробежала по телу, и женщина больно закусила губу, чтобы не закричать совсем уж громко, каким-то краешком сознания понимая, что не может Заглушающее заклинание дать стопроцентную гарантию тишины.
Снейп насладился видом бьющейся под ним в сладостных конвульсиях женщины, сардонически ухмыльнулся и через пару секунд кончил тоже.
— Господи, — заныла Гермиона, как только немного пришла в себя. — У меня спина отваливается.
— Я на двадцать лет тебя старше и то не жалуюсь, — возмутился бессовестно довольный Снейп, но все-таки сгреб жену в охапку и уложил прямо на пушистый светло-зеленый ковер на полу. Гермиона потянула его за штанину, и он, приведя себя в порядок, вытянулся рядом. Она же не стала переживать о том, как там она выглядит — чашки лифчика так и сдернуты вниз, выставляя напоказ грудь, юбка сбилась неудобным валиком вокруг талии, трусы вообще непонятно где, — но как же ей сейчас было хорошо!
Гермиона прильнула к мужу, обхватила его сразу и руками, и ногами — не уйдешь! — и пробормотала сонно:
— Ох, почаще бы ты меня так наказывал.
— Придется, если будешь продолжать вываливать свою грудь перед всеми подряд, — усмехнулся он беззлобно и ущипнул ее за сосок. — По какому поводу был стриптиз?
— О, просто так, совсем без повода, — заверила его Гермиона. — Просто я так давно не видела Драко, и он сегодня был таким веселым. Мы пили огневиски, разговаривали, смеялись, а потом он попросил показать белье, ну, ты же его знаешь. Я отказалась, конечно, и он надулся. А Гарри сказал: «Что, тебе жалко, что ли?» Ну, я подумала, что действительно не жалко, и показала.
— В общем, развели тебя, как второкурсницу, — подвел неумолимый итог Снейп.
— Ага, — улыбнулась Гермиона. — Но я не жалею. Драко был совсем такой же, как до смерти Астории, понимаешь?
— Понимаю, — тихо сказал Северус и поцеловал ее ладонь.
Снейп единственный был допущен в Малфой-мэнор в те страшные дни после смерти Астории, и он прекрасно помнил красные воспаленные глаза Драко и сшибающий с ног запах перегара, а потому сейчас совсем не осуждал поступок жены.
— Черт, я совсем забыла! — воскликнула вдруг Гермиона, приподнимаясь на локте. — Китти и правда что-то натворила, или это ты так решил разнообразить нашу сексуальную жизнь?
— Натворила, — подтвердил Снейп, тут же нахмурившись. — Твоя дочь идет по твоим стопам.
— Наша дочь, — быстро поправила его Гермиона.
Снейп закатил глаза, и Гермиона поняла, что на этот раз точно случилось что-то серьезное, раз отец отказывает в родстве единственной любимой дочери.
— Ну говори же, не томи! — не выдержала она.
— Кэтрин Эйлин застали в коридоре после отбоя вместе с младшим Малфоем. Как ты понимаешь, они не нумерологию там повторяли. Видимо, слабость к Малфоям — это у вас семейное.
— И все? — вырвалось у Гермионы, которая приготовилась уже к самому худшему, и Снейп резко сел, возмущенно сбросив ее руку со своей груди.
— Ты, наверное, хотела сказать: «О, ужас, как могла моя приличная дочь так поступить»? — зашипел Снейп злобно.
— О, да! Именно это я и хотела сказать, — развеселилась Гермиона, вспомнив, как сама пряталась по коридорам вместе с Виктором Крамом в пятнадцать лет. — И что же такого страшного они делали?
— Целовались, — мрачно процедил Северус.
— И это плохо, потому… что?
Снейп вместо ответа сбросил с себя и обнимавшую его бедра ногу жены. Гермиона расхохоталась.
— Северус! — Она потянула его за плечо и снова уложила на ковер. — Наша дочь растет. Ей уже шестнадцать, и абсолютно нормально, что она интересуется мальчиками. Не переживай, я все ей рассказала: и про секс, и про контрацепцию… — Гермиона замолчала, потому что Снейп прижал ладонь ко лбу и застонал, как от сильной боли. — Что такое? Тебе плохо?
— Плохо! — Он обвиняюще уставился на жену, будто это она была виновата в том, что дочь уже выросла. — Я учил ее ходить, говорить, читать. Варил зелья, когда она сшибала коленки, бегая, как ненормальная, с этими Поттерами. Ночи не спал, когда она драконьей оспой болела, а теперь какой-то сосунок слюнявит ее шею. Конечно, мне, черт побери, плохо!
Гермиона сочувственно погладила его по руке. Ничего, господин директор, рано или поздно вы свыкнетесь с тем, что у дочери появилась личная жизнь, никуда не денетесь. Ей тоже немного грустно от осознания, что маленькая девочка, которую она кормила грудью, рассказывала ей на ночь сказки и показывала божьих коровок, постепенно отдаляется, но это нормально.
— Слушай, Северус, — решила она перевести разговор в другое, более мирное, русло. — Сегодня мне письмо принес самый настоящий ворон! И откуда ты его взял? Наглый такой! Стащил мой эклер и слопал прямо на моих глазах, представляешь!
— А чего ты хотела? — усмехнулся Снейп. — Это же сизолап, а они обожают сладкое. Все знают, что для сизолапов сладкое, что для нюхлеров блестящее. Нужно было сразу убирать свой десерт.
— Сговорились вы, что ли? — пробубнила с досадой Гермиона, вспоминая, как днем подняла бедную Луну на смех. — Сизолап это или не сизолап, но эклера он меня лишил, поросенок этакий. А я с утра о нем мечтала.
— Ладно, — проворчал Снейп, вдруг догадавшись, куда клонит жена. — Попрошу у домовиков перед уходом. Я же, в конце концов, мужчина и должен тащить еду в дом.
Гермиона просияла. Ее-то хогвартские домовые эльфы даже на порог кухни не пускали после ряда законопроектов, которые она безуспешно пыталась протащить в Министерстве. Даже то, что она жена директора, не сделало их миролюбивее и терпеливее к ней, а жаль. Эклеров-то как бы хочется.
— Пойдем домой, а? — предложил Северус, но с места не двинулся. — Через камин? Или хочешь прогуляться?
— Не хочу через камин, — закапризничала Гермиона. — Опять полночи из-за золы чихать буду. И гулять не хочу — там прохладно.
— Ну хочешь, я прямо отсюда нас домой трансгрессирую?
— В Хогвартсе нельзя трансгрессировать, Северус, — чопорно произнесла Гермиона.
— Я — директор, — пожал плечами Снейп, все же поднимаясь с пола. — Мне все можно.
— Когда ты так говоришь, мне хочется закрыть тебя в спальне и трахать до потери сознания. Твоего сознания, — на всякий случай уточнила она.
— Ничего не имею против, — ухмыльнулся Снейп, протягивая жене руку. — Тем более что завтра выходной и… — он вдруг замолчал, прислушался и грязно выругался. — Твою мать! Одевайся! Быстрее!
— Да что слу… — начала было Гермиона, но тут и она услышала скрип поднимающейся винтовой лестницы и знакомое бухтение… Минервы МакГонагалл!
— Черт! Черт! Черт! — запричитала Гермиона, пытаясь расправить намертво свернутую в валик юбку. Дальновидный Снейп, в отличие от жены, привел себя в порядок сразу после секса и теперь помогал ей застегивать уцелевшие пуговицы на блузке.
— Северус, у меня… — еще на лестнице бодро начала Минерва и потрясенно замолчала, увидев, как миссис Снейп торопливо одергивает на себе юбку, а директор возится с ее блузкой, — дежавю.
И в следующее мгновение все трое: и растерянная МакГонагалл, и красная, как рак, Гермиона, и невозмутимый Снейп, - уставились на второпях забытую любовниками важную деталь: маленькие черные трусики, сиротливо лежащие на светло-зеленом ковре, — неоспоримое доказательство очередного грехопадения четы Снейпов в стенах Хогвартса.
— Ой, — пролепетала несчастная Гермиона и попыталась ногой затолкать трусики под стол. Стало еще хуже — шелковая ткань по ковру скользила плохо и просто свернулась в неаккуратный комок, а от движений по внутренней стороне бедер потекла вязкая остывающая сперма, что, разумеется, приятных ощущений не добавляло.
— Дежавю, — повторила не менее несчастная профессор МакГонагалл и тяжело опустилась в стоявшее возле входа кресло.
— Минерва, — прохладно начал абсолютно спокойный Снейп, — на этот раз ты без авроров, что, конечно, не может не радовать.
Истеричный смешок вырвался из груди МакГонагалл.
— Не школа, а дом терпимости какой-то, — горько пожаловалась Минерва в пустоту. — Ученики вечно по углам зажимаются, но тут все понятно — юность, гормоны, влюбленность. Фредерику с Филиппом не далее как вчера в нише за бронзовыми доспехами застукала, но те хоть просто целовались. Вы же двое никогда не довольствуетесь малым, да? — и она осуждающе поцокала языком. — Я после того случая знаете как долго отходила?
Пристыженная Гермиона добралась-таки до палочки и первым делом наложила на себя Очищающее заклинание. Почувствовав себя гораздо лучше без этой холодной липкости между ног, она призвала трусики Акцио, сунула их в карман мужниных брюк — своих-то у нее не было, а надевать белье тут же, на глазах старой школьной учительницы, как-то не комильфо было — и наколдовала стакан с водой. Робко улыбнувшись, женщина передала его профессору МакГонагалл.
— Спасибо, моя дорогая, — с чувством поблагодарила ее та, сделав большой глоток. — Я знаю, ты не виновата, это Северус тебя развратил.
Подлый развратитель жалеть старушку не стал.
— Если ты такая нежная, Минерва, — бархатным голосом проговорил он, — то, может, не нужно без стука врываться туда, куда тебя не звали?
МакГонагалл, которая при передаче полномочий Снейпу воспользовалась его же по-слизерински хитрой уловкой — попросила слушаться нового директора, как прежнего — и теперь свободно разгуливала по всему замку, как старая нахальная кошка, совершенно не смутилась. Или к своим почтенным годам она уже разучилась это делать?
— Там директора в чужих портретах, между прочим, с ума сходят. Панику наводят. Армандо Диппет блажит на весь коридор, что Воландеморт вернулся. А Альбус забрался в картину с пьяными игроками в покер и уже проигрался в пух и прах. В одних панталонах там сидит, позорище какое! — И Минерва послала очередной гневный взгляд в сторону Снейпа, будто бы именно он был виноват в том, что после смерти Дамблдор стал чудить еще виртуознее.
— Когда-нибудь я соберусь и перенесу всех этих нарисованных болтунов в отдельную комнату, и пусть они там хоть сутками орут друг на друга. Главное, не на меня, — размечтался вслух Снейп, и Гермиона, которой муж часто жаловался на нескончаемый гул голосов на рабочем месте, захихикала. — Ну, или сожгу их на худой конец.
— Северус! — ахнула МакГонагалл, но тот уже тащил жену к выходу.
— Минерва, верни этих сплетников в их портреты, пожалуйста. А нам домой пора, — распорядился директор и, встав на первую ступеньку, притянул Гермиону к себе.
Лестница заскрипела, завращалась, скрывая обнимающуюся парочку от раздосадованной МакГонагалл.
Гермиона успела махнуть ей на прощание, а Снейп проворчал только и явно не ей: «Да помню я про эклеры, помню».
Профессор МакГонагалл покачала головой и подняла палочку, нацеливая ее на затянутые серым дымом портреты. Пора приступать к работе!
