Запретный сладкий плод

Лаура открывает глаза от того, что лежащая рядом Третьякова издаёт звуки страха и ужаса. Она лежит с закрытыми глазами и всем своим видом показывает, как пытается выбраться из кошмара. — Маша! — женщина осторожно берёт блондинку за плечи, отчего та сразу широко открывает глаза, хватая ртом воздух. Первые несколько секунд она бьёт брюнетку по щекам, плечам, груди, пока Лаура не задерживает её руки в крепкой хватке. — Это я, успокойся, всё хорошо! Когда девушка успокаивается, Лукина крепко обнимает её, осторожно укладывая голову психолога на своё плечо. Спустя минуту Лаура понимает, что Мария плачет. — Эй, — она отстраняется и заглядывает в мокрые глаза, — Ты чего? — Сейчас пройдёт, — девушка смеется сквозь слёзы. Лаура возвращает голову девушки на своё плечо, поглаживая блондинистую голову. Она даёт психологу время придти в себя, но та сама начинает разговор: — Прости за то, что ударила! — Это не ты. Это другая Маша, я понимаю, — тихо проговорила брюнетка, — Не хочешь поделиться? — Очень хочу, но, — блондинка помолчала, — Я не могу рассказать тебе, потому что… — она снова замолчала. — Договаривай, — мягко попросила женщина и Третьякова отрицательно помотала головой, — Маш? — Сложно передать свои мысли. — Почему ты не можешь мне рассказать? Маша и правда не могла рассказать человеку ничего, если она ему не доверяет. Девушка вспоминала вечер, когда женщина не ответила на признание в любви. Теперь блондинка чувствовала себя чужой. Не любимой и чужой. Доверие к Лукиной в миг исчерпалось. — По разговору с твоим отцом, я поняла, что восемь лет назад тебя кто-то очень сильно обидел. — Обижал! — Маша исправила Лауру, — Не один раз. — Ты любила этого человека? — Всей своей душой, — она снова всхлипнула и Лаура прижала её крепче. — Может просто стоит высказаться, тогда будет легче переживать это? — спросила Лаура больше у психолога, чем у самой Маши. — Да. Но я не могу. — Почему? — Можно не доставать меня вопросами сейчас? — девушка перевернулась на бок, отворачиваясь от Лауры и утёрла лицо от слёз. — Маш, я подожду момента, когда ты сможешь рассказать и… — Ответь мне на один вопрос? — Мария перебила брюнетку. — Да, конечно! — Ты любишь своего мужа? Лаура оцепенела от прямого вопроса: — Почему ты спрашиваешь? Третьякова перевернулась лицом к женщине: — Лаура, я тебя люблю! — смотря прямо в глаза она почти наседала на женщину, которая молча опустила глаза, — Вот почему я спросила про мужа. Я понимаю, что времени прошло мало, чтобы говорить, что любишь, но извини. Я действительно полюбила тебя ещё с первого поцелуя. Давно хотела признаться, но ты меня отговаривала и теперь я понимаю, почему! Потому что ты ничего не испытываешь ко мне! — уже почти кричала Маша, — Ты обманула меня! — она поднялась с постели, направляясь в гостиную. Лаура осталась на месте, переваривая ситуацию. Больше всего ей хотелось бежать за блондинкой, обнять, кричать, чтобы она никогда не уходила, но… что-то внутри пересиливало эти чувства. Третьякова в сотый раз жалея о том, что призналась в любви и ругая себя мысленно, умылась, оделась и собрала все свои немногочисленные вещи в небольшую сумку, которую поставила у выхода. За всё это время Лаура не вышла из спальни, она вообще ничего не предпринимала. Перед выходом, Маша зашла к Лукиной и, увидев её, не захотела уходить без поцелуя. Она молча села на край кровати и опустилась к женщине, которая поцеловала в ответ, замечая, как чувственно девушка касается её губ. Третьякова целовала женщину в последний раз — она сама поставила себе такую цель. Отстраняясь от женщины, она произнесла: — Жду вас с Александром на сеанс в 6! Лаура только печально усмехнулась. Внутри один голос кричал и молил остановить девушку, а второй спокойно говорил «тебе это не нужно!». С болью в душе, но с пустотой в глазах Третьякова покидает дом Лукиной. Она не плачет, потому что понимает, что это не поможет. Лучше всего закончить всё сейчас, пока она совсем не потерялась в прекрасных голубых глазах. Мария не желает больше страдать, она помнит, каково это — терять самого близкого и любимого человека. Теперь она взрослее и разумнее, теперь она не позволит людям топтать свои чувства. Садясь за руль своего автомобиля, Третьякова понимает, что сейчас не лучшее время оставаться одной. Она звонит отцу и договаривается о встрече. Владимир замечает настроение Маши, но не говорит ни слова об этом. — Привет, — Маша крепко обнимает отца, выходя из машины. — Привет, — тихо говорит мужчина, чувствуя, насколько полны болью эти объятия, — Что произошло? — Что? — девушка отстранилась, посмотрев в глаза, пытаясь скрыть то, что на душе. — Ты мне скажи, если тебя кто-то обидел… — Нет, пап, — она улыбнулась, — Всё хорошо. Где Маргарет? — пытается перевести тему и у неё получается. — В кафе на втором этаже, идём! — взяв дочь за руку, он завёл её в торговый центр. Шумно и суетливо — самое лучшее времяпрепровождение в подобном состоянии. Про себя девушка подмечает, насколько сильно отец чувствует, что именно нужно Марии в то или иное время. Девушка поднимала себе настроение за разговорами с Марго и вкуснейшей едой. Отец всё это время сидел молча, внимательно наблюдая за родными. Хоть у Маши и было хорошее настроение, он видел и чувствовал, как глаза у девушки стали темнее. — Я отойду в уборную, — Владимир вмешался в разговор. Девушки обе кивнули и он покинул их. Отойдя за угол, мужчина нашёл в мобильном номер телефона Лауры и позвонил, чётко поставив цель выяснить сегодня, что происходит с дочерью. — Владимир? — удивлённо женщина отвечает на звонок. — Лаура, извини, пожалуйста, что лезу не в своё дело, но… Что происходит с Машей? — мужчине действительно стыдно лезть в жизнь Марии. — Ну как вам сказать? Она просто ушла… — спокойно проговорила Лукина. — Ты что-то сделала? — Нет! — Лаура говорила максимально спокойно, что заставило мужчину напрячься. — Лаура, если что-то случилось, лучше сказать… — Послушайте, Владимир, Маша приняла решение уйти сама, её никто на это не подталкивал, если вы об этом! — Лаура перебивает мужчину. — Тогда я не понимаю твоё спокойствие, она буквально вчера светилась, а сейчас я не узнаю дочь! — Я не могу пойти против её воли… Закончив разговор, Владимир возвращается к жене и дочери. Присаживаясь на своё место за столом, мужчина прерывает активный разговор девушек: — Маша, где Лаура? Третьякова на секунду прикрывает глаза, а после смотрит на отца: — На работе, — она отвечает уверенно. — Сколько ещё ты будешь мне врать? — мужчина старается говорить мягко, чтобы ни в коем случае не задеть дочь. Маргарет молча наблюдает за ними. — Пап… — Маша с подозрением смотрит на Владимира. — Да знаю я, знаю! — выдаёт он и Маша падает лицом в ладони: — Тебе звонила Лаура? — Я ей звонил! — Что? — Третьякова вскакивает от услышанного, — Зачем, папа? — Потому что ты идти на диалог не хочешь. Что мне делать? — Они что расстались? — на ломаном русском спросила Маргарет и Мария перевела на неё взгляд: — Да! — чётко отвечает она и собирается уходить, но отец хватает её за руку и забирает в свои объятия. Психолог роняет слёзы, взвыв в грудь отцу: — Вот, что она должна была сделать, пап! Остановить меня, как ты сейчас! — Тише… — Я не знаю, что я значу для неё! Не знаю, чего она хочет от меня! Не знаю, чего ждать завтра или послезавтра! — девушка перешла на крик и люди, находящиеся рядом, обратили внимание на ревущую Третьякову. Владимир, обняв дочь за плечо, повёл её на выход. Маргарет вышла следом. Только возле своего автомобиля Маша поняла, что она натворила. — Уже через несколько часов можно ждать новости в интернете, что ещё хуже — в телевизоре, — Маша открыла дверь машины, — Если сейчас там, в кафе, меня кто-то узнал — прощай карьера! — она мельком глянула на отца и Маргарет, завела машину и уехала с места встречи. — Пиздец, — произнёс Владимир и посмотрел на, ничего не понимающую, жену. Третьякова заехала во двор своего дома, когда уже не было слёз. Она припарковала машину и, выдохнув, закрыла глаза, откидываясь на водительское сидение. Впервые за долгое время, психолог не может помочь самой себе успокоить расшатанные, за несколько месяцев, нервы и она даёт волю эмоциям, будто сама у себя на сеансе. Блондинка выпускает рык и сильно бьёт кулаками по кожаному рулю. От усталости и понимания, насколько сильно она запуталась, она переживает нервный срыв, который длится несколько минут. После чего несколько раз вдыхает и выдыхает, и выходит из машины, направляясь в дом. Время до встречи с, теперь уже самым далёким, человеком приближается, как никогда быстро. Это работа и призвание Третьяковой и, каких бы плохих или хороших отношений с пациентом не было, она обязана обеспечить помощь. Именно поэтому девушка поступила на факультет психологии. Она любит изучать чужие истории и помогать людям разобраться в себе. Когда Мария подъехала к клинике, она увидела журналистов с камерами. Их было больше, чем раньше. Но, не обращая внимание на провокационные вопросы, которые всё-таки касались срыва психолога, Мария натянула улыбку и прошла в клинику. Вопросы по типу «как психолог может помогать людям, когда сам нуждается в помощи?» задевали девушку до глубины души, она видела в этих словах правду, полностью критикуя себя внутренне. Спустя полчаса в том же самом месте журналисты окружили Лауру и Александра, которые прибыли на сеанс терапии в положенное время. Лукина взяла мужа за руку, чтобы отвести лишние вопросы о отношениях женщины с психологом и пара прошла мимо всё таких же вопросов с провокацией. Они привычно поприветствовали девушку, которая проводила их до нужного коридора и, кивнув Алине, Лаура вошла в кабинет психолога, следом вошёл и Александр. — Добрый вечер, — Третьякова, улыбаясь, опустила крышку ноутбука и вышла из-за стола. Ожидая, пока пара избавиться от верхней одежды, она разглядывала женщину со спины, внутренне изнывая от боли, но психолог дала себе обещание — ни за что не показывать, как ей тяжело. Мужчина сел в кресло первым, следом, в стоящем рядом кресле, устроилась Лукина. Маша уселась на своём привычном месте: — Как ваши дела? Девушка отлично справлялась со своим состоянием, ни разу не дрогнув. На этой встрече Мария заметила прогресс в работе: теперь мужчина понимает женщину, как никогда раньше и даже отлично поддерживает Лауру. Самое главное — они разговаривают. Говорят и слышат! Психолог не забывает похвалить за это. Ещё она подмечает, насколько сильно изменился Александр, во всём. Он стал более сдержанным и совсем не перебивает. Он внимательно слушает психолога и жену, высказывает свою точку зрения и охотно отвечает на вопросы. Если говорить коротко — отношения мужчины и женщины наладились, а значит семейная терапия подходит к логическому завершению. — Поздравляю вас, вы успешно прошли семейную терапию, — улыбалась Третьякова, заканчивая сеанс, — Осталось проработать некоторые моменты с вами, Лаура Альбертовна, на индивидуальных сеансах. Мужчина поблагодарил девушку и вышел из кабинета, попрощавшись с Лаурой, которая не торопилась уходить. — Поговорим? — О чём? — Маша аккуратно складывала вещи на столе, сидя в рабочем кресле. — О твоём срыве… — Пф, нет, — девушка посмотрела на сидящую напротив женщину, — Ты хочешь спросить, как я? Или хочешь довести окончательно? В кабинет постучала Алина: — Зайди! — коротко бросила Третьякова. — Мария Владимировна, ещё пять отказавшихся, — тихо произнесла девушка. — Вот! — Маша показала рукой на Алину, которая сразу закрыла дверь с другой стороны, — Видишь? Прощай карьера, — девушка нервничала, — А всё из-за чего? — Успокойся и не делай поспешных выводов! — Поспешных выводов? — психолог рассмеялась, — За полдня уже семнадцать человек, Лаура! Поспешные выводы? Женщина замолчала, осознавая всю серьёзность происходящего. Она поджала губы, размышляя над ситуацией и искала хоть какие-то пути и выходы. — Тебе не пора идти? — Маше правда было сложно находиться рядом с Лаурой, которая проигнорировала вопрос: — А что, если собрать журналистов и дать им интервью о том, что ты тоже человек и бла-бла или соврать в чём-то? — глаза женщины загорелись, это идея казалась ей самой выгодной для всех. — Лаура, — Маша закрыла лицо руками, — Не сравнивай меня с собой, пожалуйста. Возможно для тебя это было бы легче простого. А я не смогу подобрать правильных слов. — Почему у тебя до сих пор нет какого-то менеджера или представителя? Алина не отвечает за подобное? — Нет. Алина просто работает с контрактами и записями, — Третьякова вздохнула, выпрямляясь. Она уставила взгляд в пол, когда телефон Лауры зазвонил. — Извини, — сказала она Маше и ответила, — Да, Саша?.. Что? — женщина вскинула брови и, нервно улыбаясь, посмотрела на Машу, — Скинешь?.. Давай, — она убрала мобильный от лица, не отрывая взгляд от блондинки, — Сейчас только спокойнее, ладно? — Что ещё случилось? — Третьякова уже без каких-либо эмоций, ждала всего самого плохого. Телефон Лауры оповестил о входящем сообщении и брюнетка устремила взгляд в экран. — «Мы были вместе с Лаурой достаточно долгое время. Потом у неё начались проблемы с головой, отчего она пошла к психологу. Вот, Третьякова которая!» Мария узнала голос Инны: — Нет! Нет, ну нет! — девушка взялась за голову, слегка ударяя лоб о край стола. Лукина, молчала, и, улыбаясь, смотрела видео, на котором её бывшая подчинённая в толпе журналистов несёт ересь. — «Я знаю, один секрет о Марии Третьяковой и готова рассказать, кому-то из вас!» Третьякова подняла голову, а глаза наполнились слезами. Лаура видит, как Инну зажали со всех сторон, ожидая заявления. — «Она спит с мужем Лауры!» Мария медленно округлила глаза, а с каждым новым словом, её рот открывался всё больше и больше. — «Я несколько раз видела их вместе у его дома и ясно видно, что между ними что-то большее, чем просто приятели или друзья!» Лаура постепенно стирает с лица улыбку и её скулы начинают нервно отплясывать. — «Знаете, видела в жизни всякое, но чтобы вот так, перекинуться на жену любовника, это странно. Я думаю, что дело в бизнесе Лауры, который Третьякова хочет отобрать себе. Ну, втираться в доверие умеет каждый психолог!» — Всё, я не могу это слушать, — Третьякова сорвалась на крик, — Выключи! Лаура будто не слышала просьбу блондинки, продолжая слушать бред из грязного рта. — «Я знаю, что у Третьяковой нет никого из близких или родных, скорее всего из-за того, что к человеку больше нет доверия и она не раз делала людям плохо и больно. Она меня выгнала из квартиры Лауры, считая себя хозяйкой чужого имущества!» Третьякова подбежала к брюнетке и, взяв её мобильный, откинула его на стол, а сама упала на пол, в положении сидя, и громко заплакала. Лаура села рядом с ней: — Не верю! Девушка почти смеялась сквозь слёзы от высказывания женщины. — Ты что, издеваешься? Как такое можно подумать? — А я и говорю, что не верю! Ты слышишь? — Лукина повысила голос, убирая упавшие пряди блондинистых волос за уши девушке, — У меня сейчас сердце остановится, если ты не успокоишься! — Это конец всему! Моей жизни, в первую очередь! — Успокойся, пожалуйста! — Я не понимаю, почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло?! — Маша посмотрела на брюнетку. — Извини, но она не первая, — женщина улыбнулась, — Ты знаешь, сколько вот таких интервью было в мой адрес? Ну поговорила сейчас она, отвалят ей немного зелёных, она счастлива, а ты ревёшь. Понимаю, не приятно, но большинство людей, адекватных людей, останутся на твоей стороне. Слышишь? Мария одобрительно кивнула: — Я иду к журналистам! — Что? Девушка поднялась на ноги и протянула руку Лауре, помогая встать: — Я пойду и поговорю с ними, — она вытерла слёзы, — Отвечу на все их вопросы. Не хочу замалчивать! — девушка отправилась на выход, взяв пальто с вешалки. Лаура осталась стоять посреди кабинета. Она улыбалась от гордости: — Моя девочка! Третьякова вышла на улицу и её тут же окружила толпа журналистов. Людей было в два раза больше, чем несколько часов назад. — Здравствуйте! — девушка улыбнулась, по глазам совсем не было понятно, что минуту назад девушка билась в истерике, — Отвечу на несколько вопросов! — Мария, скажите, что произошло с вами сегодня днём в одном из городских кафе? Мария тут же поймала себя на мысли, что она не знает, как ответить: — Я отвечу так: все мы люди, с каждым из нас случается усталость или эмоциональное выгорание. На данный момент я нахожусь в отпуске и не нахожу ничего зазорного в том, чтобы повысить голос в общественном месте! Иногда я разрешаю своим пациентам кричать, если хочется, — Маша усмехнулась, — И лучше попробовать на себе то, что советуешь клиентам, отличный способ прочувствовать свою работу полностью! — Что можете сказать о новом интервью Инны Артемьевой? — Ответ простой – всё, что было сказано этой прекрасной девушкой – абсолютная противоположность меня! — Мария, то, что сегодня в вашу клинику входила Лукина вместе с мужем, говорит о чём-то упомянутом Инной? — Всё, зачем приходят люди в эту клинику, связано только с моей работой! — Как прокомментируете свои отношения с Лукиной? Девушка немного посмеялась: — Лаура Альбертовна для меня не более, чем клиент! — Мария Владимировна, с прошедшим днём рождения. Как вы провели свой недавний праздник? Девушка улыбнулась, осознавая, что она сделала всё более, чем правильно, переведя темы на более положительные. — Спасибо большое, — она умилительно сложила брови, — Поздравить меня приехал мой любимый папа с женой, поэтому свой день рождения я отмечала в кругу самых близких мне людей! — Спасибо вам за прояснение всех ситуаций! Третьякова вернулась в кабинет, в полном упадке сил, но довольная до неузнаваемости. Лаура сидела в кресле, спокойно досматривая интервью Инны. Маша упала на диванчик, стоящий у стены: — Я испытала такой кайф! — Понимаю, — Лукина улыбнулась, отключая видео, — Теперь понимаешь, что я была права, говоря, что нужно собрать журналистов? — О, да! Я чувствую такое облегчение. — Про нас спрашивали? — Лаура с интересом смотрела в глаза психолога. — Один из первых вопросов, — девушка отвела взгляд. — Что ты сказала? — Правду! — Ты не побоялась? — Побоялась чего? Я сказала, что ты мой клиент, ничего большего, — блондинка снова будто потухла, но улыбку с лица не убрала. — Вот как… — Лаура, не начинай. Мне пора домой, тебе тоже! Лучше ехать сейчас, пока сюда ещё одна толпа журналистов не приехала! Лукина, не сказав ни слова, забрала все свои вещи и вышла из кабинета Третьяковой. Мария осталась сидеть на диване, пытаясь понять, почему Лаура психует. Ночь близилась и Маша решается отправиться домой, чтобы скинуть груз самого тяжёлого дня её жизни и проснуться утром с чистого листа.