Прими

      Вечер пятницы. Все устали и всем хотелось отдохнуть. И каждый отдыхал по-своему. Чонин с Сынмином же собирались совместить приятное с полезным. А приятное — поход в клуб. Ян сторонился больших скоплений людей: они нагоняли на него панику и вызывали отвращение, потому что каждый из этой кучи хоть как-то и коснулся бы его, что было не очень приятно. Но казалось, будто сегодня особенный день. Сегодня поход в клуб точно удастся — никак иначе.       Сынмин нежно провёл по голым плечам Чонина, после поцеловав в шею. По позвонкам Яна пробежались мурашки, и он вздрогнул.       — Ты готов, милый? — шёпот Кима приятно согрел кожу.       Чонин еле заметно кивнул и подставил бледное тело и губы под новую порцию поцелуев Сынмина. Было тепло и уютно, безумно спокойно и комфортно.       — Туда со своим же нельзя. Не хочешь дома немного выпить? Не хочу всю зарплату там оставлять, — прошептал Ян, отстранившись.       — А в ней всё ещё будет смысл, если она останется?       Сынмин растянул губы в ласковой улыбке и накинул на плечи Чонина рубашку, дожидаясь ответа. Ян послушно влез в одежду и позволил её застегнуть, пока рассматривал потолок и размышлял над ответом.       — Думаю, не будет. Но так приятнее будет. Только ты и я. Отдохнём чуть-чуть ещё, — Чонин прищурился, улыбаясь. — Музыку немного послушаем. Для разгона, так сказать, — он тихо хихикнул.       Сынмин кивнул, поправляя ворот чужой рубашки и самодельную подвеску. Он разгладил складки на ткани и повёл Яна на кухню. Ким открыл бутылку коньяка. Им хватило двух стопок — даже музыку не пришлось включать. До клуба они доехали в смиренном молчании, держась за руки и чувственно прижимаясь друг к другу.       В клубе было душно, музыка била в уши, отдавая болью по мозгам. Дышать было тяжело и неприятно, но Сынмин и Чонин сразу вовлеклись в танец. Они лавировали меж других людей, отдалялись и приближались, касались друг друга, себя, других. Но мальчики улыбались и смеялись, казалось, громче клубной музыки. Сынмин увлёк какого-то парня в незамысловатый танец. Он держал его за руки, вёл ладонями до плеч, касался щёк и внезапно отстранялся, возвращаясь к Чонину.       Песня сменяла другую — Ким и Ян не планировали уходить с танцпола, хотя дыхание уже сбилось, волосы прилипали к лбу, а пот попадал в глаза. Сынмин коснулся чужих солёных губ, провёл по ним языком и поймал тревожный выдох. Чонин закрыл глаза и потянулся за поцелуем. Губы столкнулись в нежном и усталом поцелуе. Ян рукавом стирал пот с висков Сынмина. Сердца бились в бешеном темпе, почти в унисон. Но у каждого на душе было до непонятной боли спокойно.       — Давай ещё выпьем? — полушёпотом предложил Чонин, едва отстранившись от нежных губ, и кивнул в сторону бара.       Сынмин не смог услышать Яна, но он понял, что тот хотел. Один коктейль. Две трубочки. Чонин сидел и продолжал подтанцовывать, потягивая сладкий алкоголь. В голове было пусто. Ким любовался Яном. По лицу Чонина бегали яркие огоньки, которые иногда сменялись мерцанием стробоскопов.       — Я пойду ещё потанцую!       Ким растрепал светлые волосы и вернулся на танцпол. Что ж, настало время.       Музыка сменилась на более медленную, бармену были отданы последние деньги, а диджей объявил, что бокал шампанского для каждого присутствующего бесплатно. Все ринулись к бару. Чонину и Сынмину давно досталось по бокалу. Они стояли в центре, пили алкоголь и двигались в такт музыке.       Сегодня все они собрались здесь лишь для одного: приблизиться к Богу. Чонин и Сынмин истратили всю зарплату, чтобы подкупить бармена и дать им подсыпать отраву в алкоголь. На неё тоже пришлось крупно потратиться, но оно того должно… обязано стоить! Сегодня они принесут Господу столько прелестных жертв и отправятся вслед за ними. Только вот Чонина и Сынмина Бог примет, а остальных людишек — нет, не они же гордо вели службу около десяти лет. Верно?       Щёки горели, по желудку разливалось тепло. Но внезапно его жутко скрутило, в глазах потемнело, стало холодно. Сынмин и ещё несколько человек упали — кого-то стошнило прямо на пол. Чонин прислонился к стене и расслабился, сползая вниз. Сегодня их примет Бог. Яна зазнобило и тоже стошнило.       Наутро у здания клуба слышался вой сирен. Меж трупов ходили следователи и медики. Сынмин очнулся в карете скорой помощи. На глаза сразу навернулись слёзы.       Бог не принял его.       Надо было оставить деньги.