Зелёное и Красное

      В четыре часа утра улицы заполнил зелёный туман. Бессонные жители пришли в ужас и принялись будить родственников, вскоре дороги Ориго заполнили озадаченные люди. Всем было любопытно посмотреть на позеленевшее поселение, вдохнуть манящий аромат. Но иногда любопытство губит людей…       Стрелы летели с невероятной стремительностью, разрывались сердца. Кровь матери захлестнула лицо сына. Упал рядом брат с простреленными ногами. Крики прямо из глубины души. Человек вдыхал зелёный аромат, и вот уже вдыхал запах чужой крови, валяясь на ещё холодной от ночного мороза земле, не в силах встать. А недалеко захлёбывалась рыданиями девочка, и рядом парень пытался вдохнуть простреленными лёгкими. Такие молодые, молодые уже в страданиях и боли красные почки деревьев смотрели на площадь, площадь с горами трупов, деревню, избавленную от её жителей.       «Так прелестно мешается кровь, брызжа из людских туш, с зелёным воздухом. Зелёный и красный — благородные цвета», — подумал Инвас и со звериным оскалом провёл мечом по ладони. Он пролил свою кровь в котёл с готовым отваром. Наблюдая за происходящим на улицах, мужчина быстро и аккуратно разливал зелье по пузырькам. —Итак, теперь, Сэртас, господа, нам нужно залить этот отвар, Хербетум, во всех мёртвых и побыстрее, — Инвас улыбался, раздавая зелье. — Не меньше пяти капель в одну глотку. Инвас сурово посмотрел на воина, но тут же его взгляд смягчился, алхимик снова увидел зелёные завитки, они появлялись в организме этого воина реже, чем у Сэртаса, но это было неважно для Инваса. «Даже зачатки симпатической магии сгодятся», — промелькнула мысль в голове у алхимика. —Как тебя зовут? — медленно спросил Инвас, продолжая внимательно рассматривать приближённого. —Здрасво из Ориго. —Меня Инвас из Тартруса. Здрасво из Ориго, ты мне нравишься. Держи Хербетум. Инвас раздал отвар всем, взял свои мечи в обе руки и, выйдя из дома Сэртаса, закричал: —Что ж?! Очистим Ориго?!       Все поддались уверенности Инваса и, ликуя, вышли за ним.       Нескольким наёмникам, группе отчаянных ребят, продажной страже, Инвасу — мастеру сражения мечами, и Сэртасу, прекрасному воину, не составило труда зачистить поселение, в том числе и от добросовестной стражи, и от старейшины Ориго, и от птиц-письменосцев, о которых Инвас позаботился ранее. И вот, когда в сотнях трупов уже растекался Хербетум, а зелёный туман рассеялся, началось что-то невообразимое.       «Теперь наслаждайтесь зрелищем!» — провозгласил Инвас, и трупы, которые только что лежали в собственной крови, испражнениях и блевотине, стали подниматься, словно они были совершенно здоровы. Телодвижения не были странны. Мужчины, женщины, дети, старики просто озирались по сторонам. Только вот в поселении стояла тишина. Ни от одного человека не было слышно ни слова. Они беззвучно открывали рот и сразу закрывали его. На площади стояли молчаливые куклы, умеющие двигаться по воле хозяина, но обладающие пустым взглядом.       Инвас с закрытыми глазами ловил их души. Каждая жизнь этой проклятой деревни была теперь в его власти, каждый разум во власти его разума. Они противились, им было больно, сложно делить и тело с чем-то чужим, и голову алхимика со множеством разумов, они вырывались, но любые их попытки заканчивались на изредка дёргавшемся большом пальце правой ноги. Разумы людей и Инваса теперь были поделены на две части, одна была в голове Инваса, а другая в голове подчинённого.       Наконец, Инвас открыл глаза и произнёс: «Ещё никогда я не чувствовал себя таким живым».