Зелёное и Красное

—Отец, конечно, оплошал, — рассерженно произнёс Файдэс, когда они отъезжали от стен Солуса. —Мы тоже, — пожала плечами Эриа. —То есть? — нахмурился воин. —Мы тоже могли бы додуматься, что старосты захотят оставить послание у себя. И попросить у… начальника стражи Лэкуса больше экземпляров. —Ты… — начал парень агрессивно. — Ты… умница. —Да, просто несколько копий. —Нет, я не про это, — усмехнулся спутник и стегнул лошадь. Дорога была хороша. Слякоти и грязи уже не было. Изредка накрапывал тёплый дождик, но он мог только прибить песок и пыль, не оставляя после себя следа. А деревья… глаза Файдэса то и дело останавливались на начале новой жизни, на почках, некоторое из них уже рождали свежий лист. Парень перевёл взгляд на прекрасно слаженную фигуру Эриа, с сильных изящных ног до великолепных всё ещё опухших голубых глаз. Девушка нахмурено посмотрела на лицо Файдэса и снова вздрогнула при виде шрама. —Файдэс! — воскликнула Эриа. —Да уже режет слух, зови меня Фай, — поморщился парень. —Фай, мы больше времени проводим в молчании. —Да… — понурил взгляд Файдэс, но тут же выгнул бровь и решительно спросил. — А в чём же дело? Тебя это беспокоит? —Ты постоянно отвечаешь односложно или начинаешь гнать лошадь, что я за тобой не поспеваю! —А… — нарочито важно протянул он и вдруг резко спросил. — Виноват я?!       Эриа закатила глаза и повела лошадь шагом. —Да мы так и до Великой равнины за день не доберёмся! —Что ж, ладно… Знаешь… Фай… Даже если уж мне приходится делить дорогу с таким странным, замкнутым, полным гноя человеком как ты, то я всё равно хочу наладить хоть какой-то контакт! Я и так сыта по горло молчанием и одиночеством в Агреди! — наконец высказалась Эриа. Глаза Фая вспыхнули, грудь поднялась в глубоком вздохе, а руки сжали поводья. В этот миг девушка даже решила взять свои слова обратно, чтобы не случилось ссоры, но парень только тяжело дышал около минуты, не выкидывая внутреннюю злость на Эриа. Хватка заметно ослабла, и юноша, наконец, рассмеялся. Девушке стало не по себе. —Хорошо, прости. Давай что-нибудь обсудим. Но я всё-таки считаю, что молчание лучше любых слов, — слегка улыбнулся Фай. —Ты мне… сейчас своим поведением напомнил наш отъезд из Лэкуса. Твоё общение с… Бавом, — решила сказать девушка. —Что-то не так? —У тебя в голове совершенно другое, нежели снаружи. Зачем ты притворяешься? —Эриа, это не лучшая тема для первого нормального разговора. —Возможно, ты прав… Тогда ответь: откуда старосте Лэкуса, вообще, известно о технике создания имманитов?! Я была в гуще событий, а мне ничего не рассказали об этом. —Так, сложный вопрос. Я не знаю. А насчёт техники никто тебе ничего не должен рассказывать. Я не понял, ты не прочитала что ли эту бумагу от Элларена? —Элларен — это староста? —Да. —Нет, не прочитала. —Эх… Итак, для особых: Инвас, глава имманитов, чтобы подчинить себе волю трупов использует сначала зелёный порошок, имеющий запах…мм… кофе и мяты, а затем производит массовые убийства и, в завершение, заливает в глотки Хербетум, в который он добавляет свою кровь, чтобы возрождённое сознание человека перешло в его власть, труп нельзя держать мёртвым дольше пяти минут, — на оптимистичных нотах поведал Файдэс. Девушка поморщилась. — Не поняла описание? —Нет, всё понятно, просто… мерзко. Это дитя Тартруса заслужило запрещённое четвертование! Сознание людей ещё существует, значит люди чувствуют, что происходит, что они убивают, что они ранены? —Да, похоже на то. Инвас ужасен. Но зато как аккуратно и красиво всё делает. —Что?! — воскликнула, вмиг разгорячившись от таких слов, Эриа. —Просто изящно… Подчистую все поселения в один разум. Жаль, я не видел: реки крови в зелёном тумане в раннее весеннее утро, — безмятежной улыбкой исказил лицо Фай, а Эриа, подавившись на вдохе, прибавила ходу и увеличила расстояние от… от человека со шрамом на лице.

***

Эриа проворачивала снова и снова описание уничтожения села. Она смогла успокоиться только под ночь, когда кони взбивали пыль на Великой равнине. —Прр… — приостановил лошадь Файдэс, — давай на ночлег. Вон там, наконец-то, виднеется беседка. —Беседка? —Ну, беседка магии. —Беседка магии? —Жрец, с кем я выполняю эту великую миссию, с безграмотной агредийкой?! Посланец погнал лошадь к крупной немного поломанной каменной беседке, которая стояла посреди сухой выжженной земли. Рядом с ней росли неизвестно откуда взявшиеся деревья, на ветках которых набухали почки. Эриа догнала Фая, который уже отпустил лошадь и уселся на деревянном полу беседки, достав отвар и пироги из рюкзака. Странница слезла с лошади и осмотрелась. —Эта эмпатии, — с набитым ртом выдал Фай. —Что?.. —Магии эмпатии. Эриа погладила спину кариатиды и вошла в беседку. Статуи вместо стены беседки были обращены в помещение на центральный столб, который украшало множество лиц с равнодушным взглядом в отличие от статуй по кругу. Странница прошлась и осмотрела все изваяния мужчин и женщин. В чьих-то глазах она увидела мольбу, в чьих-то страдания, в чьих-то радость и счастье. Опустив глаза на живот, Эриа увидела, что у одной статуи вылеплено сердце, у другой крупной статуи что-то похожее на желудок. Только через несколько десятков минут девушка села рядом с Фаем и молча принялась за пищу. —У тебя отпало желание со мной разговаривать? — голос парня вдруг сорвался. Девушка мрачно взглянула на Фая и в который раз не в силах остановить дрожь спросила: —Откуда у тебя этот шрам? —Это моя гордость! — парень отложил пирог и провёл рукой по лицу. — В детстве мне удалось поучаствовать в сражении. Я спас мать от разбойников и получил прекрасный подарок. —Хорошо, — медленно и равнодушно произнесла Эриа. Девушка с закрытыми глазами глубоко вздохнула. — Где мы? —Ты хотя бы раз выходила за ворота Агреди? —Я постоянно охотилась за пределами Агреди. —Чему вас учили в Доме знаний? — прищурился Фай и со звуком отпил отвар. —Тебе какой год обучения рассказать?! — прикрикнула странница. —Это беседка магии. Это же из истории Ордарии! Тебя точно Жрец не забросил к нам откуда-то?.. Неважно откуда. —Нам говорили, что про магию вообще ничего нельзя рассказывать. Но вообще-то… в последние года обучения, лет с десяти, я уже плохо посещала занятия. —Откровенно, — покивал лэкусец и поморщился. — И ужасно. Севернее Агреди есть беседка мантики. Но до неё ещё дойти, конечно, нужно. А почему ты пропускала последние года? —Да я… — Эриа показательно выдохнула. — Я довела до полусмерти одного из учеников. —Ха! Интересно. —Почему здесь выжжена земля? —Надо будет в следующем поселении купить тебе какую-нибудь книгу по истории, — Фай выгнул брови и покачал головой, уперевшись взглядом в пол. —Рассказывай, умник! — губы агредийки стянулись в тонкую линию. —Когда ещё существовала магия, на этом месте был лес и крупное поселение, Тано. Рядом с ним было две беседки магии: беседка стихий и эта, эмпатии. В беседках раньше постоянно собирались люди, читавшие стихи своей магии, получая при этом энергию. Стихий же очень много, семь: вода, огонь, земля, воздух, эфир, камень и дерево. Каждый маг считал, что его стихия самая сильная, и на этой почве возникла катастрофа. Однажды собравшись в беседке люди использовали свою магию на энергетически мощном месте и уничтожили всё живое на несколько десятков километров. —Почему тогда около беседки эмпатии растут живые деревья? —Это место выстояло, потому что оно тоже энергетически мощное, — странник развёл руками и вдруг спросил. — Ты обладаешь магией? —Ох… — Эриа скрестила руки на груди. — Нет. —Да откуда ты знаешь?! —Я бы почувствовала. —Может быть. А может и нет. И вероятнее второе. —Я, пожалуй, спать, — неожиданно произнесла Эриа, убрала еду и, поджав губы, принялась стелить спальники. Становилось всё темнее, но Великая равнина славилась своей яркостью звёзд, свет которых струился через дыры в крыше беседки, так что жаловаться на мрак не приходилось. По потрескавшейся почве гулял прохладный ветер, деревья покачивали кронами, и Фай посапывал. —Спишь? —Нет, — тяжело вздохнул парень. — Вы в Доме знаний изучали звёзды? —Нет. —Кто бы мог поду… Ладно. У нас изучали, и я, хоть и закончил там обучение, всё ещё вижу в них интерес. —Что ж, расскажи, — усмехнулась Эриа. —Смотри, если соединить вот те десять звёзд, что получится? —Какой-то силуэт оленя. —Так созвездия и придумывают. Каждый видит то, что ему ближе. Я уже не помню, что мне первый раз показалось. Но это «Танец». Наверное, тот, кто дал созвездию название любил повеселиться. —Ну-ка. Это… это… интересно. —А эти одиннадцать звёзд? —Птица? —На самом деле, это созвездие «Небесный приговор», эти шесть звёзд –Жрец, а эти пять — просящий злодей. —Ох… Просящий? О чём он просит? —То есть? Если его мысли и деяния не будут чисты, он не получит место в Небе. Злодей просит Жреца ещё пожить душой, но Жрец вынужден растворить злодея в облаках без следа. —Я далека от веры в небо. —Я уже понял эту грустную новость. —Я не считаю её грустной. —Мне не следует с тобой спорить, у каждого должно быть право на своё мнение, пусть и… неправильное, — Файдэс отвернулся. — О созвездиях позже ещё поговорим. Приятных полётов во снах. —Добрых сновидений. Вот ночь и вступила в свои полные права. Наступила тишина, даже ветер смолк, лошади перестали копошиться, и даже Файдэс больше не посапывал. Угнетение. Мрак, не смотря на яркие звёзды, освещавшие всё вокруг. Тоска. Что-то есть неприятное даже в самой мирной ночи. Эриа уронила слезу, ещё одну, закрыла рукой рот, чтобы не разбудить Файдэса рыданиями, но не помогло. —Эриа, успокойся, — устало произнёс парень. — Эх… Не плачь, пожалуйста, — как можно более мягче сказал он. — Всё по родным тоскуешь? — Фай приблизился к Эриа и убрал руку с её рта, но не смог выпустить. —Это просто ночь, Фай, я сейчас успокоюсь.       Парень смотрел на спутницу в упор, она освободилась из его рук и закрыла лицо. —Хорошо, тогда просто слушай звук моего, к сожалению, не совсем приятного голоса, — Фай лёг на спину, положил руки под голову и запел:

Дорога вела его на Восток, Он ушёл по воле своей. Человек хотел разрушить замок, Чтобы впустить родных, как гостей.

Ветви зашелестели, лошади фыркнули, и звёзды будто стали светить ярче. Слёзы Эриа будто растворились, оставив только ком в горле как напоминание о боли.

Остался в деревне любимый сынок, Жена, чей голос был всех нежней, И друг, с кем от тревог Укрыться бы мог из-за скверных ночей.

Эриа вслушивалась в голос парня, ловя каждую ноту, но не смысл песни. Конечно, Файдэс не был певцом, но это не мешало ему точно воспроизводить особенности ритма песни.

Они мирно спят, а он одинок, Человек ступает, но тьма всё мрачней, Сам пустил жизнь родных на самотёк, Чтобы поздней вернуться мудрей. Старый оставленный дом. Котелок. Разбита посуда. Без ножки стол. Через крышу влетел светлячок. Сюда наш путник забрёл.

Звуки… Прекрасные звуки… Всё дальше.

Сам назначил себе ужасный срок, В душе его страшный раскол, Только сам помочь себе он мог, Найти себя он должным счёл. Человек сел под крышу, укрылся от снега, Заглянув в душу свою, И так много лет ни зверь, ни стихия Не тревожили его судьбу.

Файдэс прекратил петь, не желал продолжать, хотя песню очень любил. Убедившись, что Эриа спит, уставший посланник завернулся в спальник и тоже отправился летать по другим мирам.