Зелёное и Красное

      Солнце выглянуло из-за горизонта, стало теплее, и Эриа раскуталась. Файдэс хотел поправить спальник, но остановился. Он пожирал взглядом всю Эриа от закрытых распухших глаз до разодранных коленей. Что-то влекло его.       Рассматривая каждую её рану, каждый шрам, каждый синяк, он видел боль, видел страдания. Но… Вот она всё же скоро проснётся и отправится с ним в Селу, а потом дальше… Файдэс был готов раствориться в мыслях, предаться сну вновь, но солнце всё больше выходило из-за горизонта, а значит время пришло.       Последователь Жреца сел на небольшом расстоянии от беседки, направил взор к небу и принялся шептать.

Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть. Небесный луч озари мой путь, Не дай ветрам меня обмануть.

      Вдруг чья-то маленькая нежная рука на плече. Файдэс перевёл взгляд на Эриа, потом посмотрел на беседку. Оказалось, спутница уже собралась в дорогу. —Небесного жреца нет. Пошли. —Ты очень жестока, — как-то безобидно сказал Файдэс. —Ладно, прости. Солнце давно встало. Пора. —Знаешь… Я не понимаю, как ты ещё держишься без веры… У тебя умерли все родные. Эриа долго молчала, а Файдэс испытывающе на неё смотрел. —Моя мама ещё жива! — наконец, воскликнула, сорвав на последнем слове голос, девушка. Она достала шар из рюкзака и тихо заплакала. Файдэс поморщился и сел рядом с Эриа, пытаясь не смотреть ей в глаза.