Зелёное и Красное

      Это был единственный долгий привал. Следующая остановка — только перед пещерой имманитов.       Морр и Ворий разожгли костёр, а Арма и Эриа вернулись с охоты.       Перед тем, как начать жарить птицу, Арма и Ворий подняли взоры к небу и начали что-то шептать. Эриа и Морр переглянулись. Молодой воин пожал плечами и принялся готовить. Когда опытные стражники вознесли стихи Небу, Арма спросил: —Вы поблагодарили Жреца за пищу? —Нет, — просто ответил Морр. —Нет, — неуверенно произнесла Эриа. —Почему? —Всё это… Задирать голову к облакам и как-то показательно перебирать губами — это так фальшиво, — безразлично сказал Морр. — Я привык говорить с… Высшим разумом… или Жрецом, по-вашему, когда… мне хочется поговорить, когда я хочу сказать «спасибо» за что-то большее, чем еду. —Но как же сказать «спасибо» и за то малое, что у нас есть? — спросил Ворий. —Я считаю, что «малое» — это дело рук самих людей, а «большее» — это уже что-то выше нас. —Без Жреца ты не имел бы и пищи, — отрезал Ворий, а Морр только пожал плечами. — А ты, девушка? Сколько тебе лет вообще? Четырнадцать? —Шестнадцать. —Уже шестнадцать! — воскликнул наигранно Ворий. — Почему ты не разговариваешь с Жрецом? —Зачем… — запнулась Эриа, но всё-таки договорила. — Зачем мне разговаривать с пустотой?       Арма нахмурился, Ворий слегка усмехнулся, а Морр расхохотался. —Мне она нравится, — произнёс последний. — Но ты могла бы говорить мягче. —Она ещё молода, чтобы размышлять о Жреце, — сказал Ворий. —Шестнадцать лет, дорогие мои, это уже большой срок. Мы женились в пятнадцать. —Осознание к ней придёт потом, — стоял на своём Ворий. —То есть ты считаешь, что молодой человек не может иметь своего мнения?! — улыбнулся Морр. —Слишком мало опыта, чтобы иметь мнение, — упорствовал Ворий, — особенно женщине. —Ох, да ты таких взглядов! — воскликнул Морр. — Не обращай на Вория внимание. От людей, не умеющих принимать других, ты ничего не добьёшься. —Арма? А ты? Почему ты разговариваешь с Жрецом? — вдруг спросила лучница. —Эриа, правильно? —Да. —Эриа, я шепчу стихи каждый день из года в год: перед сном, после пробуждения, перед едой, после удачной охоты, после неудачной, перед убийством, после… Мой дедушка научил некоторым стихам моего отца, мой отец научил своим стихам меня, я научил детей уже своим. Это… традиция, Эриа, это дань предкам, дань ушедшим душам. Это помощь и поддержка при совершении ошибки, ты вспоминаешь стихи своих дедов и понимаешь, что и они оступались, но и они живы, живы в моих стихах. Понимаешь, Эриа?       Девушка закивала, а Арма усмехнулся и обратился к Ворию: —Кивает — значит понимает. Чего, может быть, уже нельзя сказать про тебя, старик.       И тут Ворий засмеялся: —Арма, ты же знаешь, не трогай меня с моими устоями. —Убеждения дороже твоей прекрасной фигуры, Эриа, лучше твоих правильных черт лица, Морр, железнее твоей дисциплины в семье, Ворий, и важнее моих умений во всех областях владения оружием, — отчего-то прошептал Арма и громко продолжил. — Вы будете готовы сразиться с имманитами, если мы их обнаружим? —Да, — ответил Ворий. — Если я погибну — спасите мою дочь и сына. —Да, — ответил и Морр. — Если же погибну я — спасите моего брата. —Эриа? —Да, — прошептала девушка. — Если я погибну, спасите моего любимого. Но… вы, наверное, даже не знаете его, поэтому… поэтому я не погибну. —Да, — усмехнулся Арма. — И я не погибну. Мы — трое отличных воинов и одна хорошая лазутчица! Но вы не забываете, что наша главная миссия — исследовать логово, а потом, возможно, утешим свои личные интересы. Спасатели нашлись. В путь!