Зелёное и Красное

      Окунув клинки и стрелы в Противоядие, воины отправились в пещеру имманитов. Они почти не удивились, увидев множество бессмысленных пустых взоров. Приходилось прятаться, так как со всеми им было не справиться. Их целями служили разведка и спасение близких. Команда разделилась на две — Арма пошёл с Морром, а Ворий с Эриа.       Морр был удивлён тем, что среди пещер, которые представляли из себя разве что укрытия от дождя, могли скрываться такие логова. Эта пещера таила в себе множество ходов и разветвлений, узких туннелей и огромных залов. Вот Воины выбрались на импровизированный постамент, с которого открывалась гигантская площадь, на ней толпились тысячи имманитов. Кто-то ковал оружие, кто-то чинил броню, кто-то готовил еду. У Морра захлестнуло дыхание, а один неверный вздох здесь мог заставить всех этих противников ринуться на них. Арма зажал рот Морру рукой и оттащил компаньона за угол.       Ворию и Эриа достались другие места и ходы. Они попали в широкие извилистые коридоры с замысловатыми арками, за которыми будто находились комнаты, скрытые за зелёными бархатными тканями. Каждая комната охранялась имманитом. Коридоры были несуразны, поэтому за разнообразными выступами стен или замаскированными значительными углублениями можно было хорошо скрыться. Арки были украшены естественной лепниной. Словно сама природа позволяла подглядеть за имманитами.       Ворий и Эриа прошли всего пару комнат, и лазутчица увидела: Файдэс охранял одно из помещений. У неё замерло сердце, она остолбенела, голова закружилась, тело стало ватным. Но это только на миг.       Эриа умела двигаться, не издавая звуков. Ворий, несмотря на свой возраст и размеры был, словно тень. Но иногда что-то всё портит. Плохое, хорошее, неожиданное, глупое, намеренное. Иногда достаточно мига. Чтобы всё исправить или разрушить. Сколько эмоций может вызвать просто образ другого человека? И зачем нужно столько эмоций?       Эриа оступилась. Их заметили. Ворий сразу схватил топор и начал крошить кости, будто забыв о Противоядии. Эриа позволила себе растерянность, но после бросилась к Файдэсу. Имманит был с алебардой. Юноша выбил лук, и тот отлетел к толпе противников. Девушка достала кинжал с лекарством. Эриа увернулась, потеряв прядь волос, отошла, чтобы уйти от раны в шею и ввалилась в какую-то комнату. Ею оказалась библиотека. Девушка не ощущала страха, пока не спряталась за книжным шкафом. Имманит искал её, неспешно. Эриа тяжело дышала, поэтому пришлось зажать рот рукой. Звуки лязганья мечей, вопли Вория остались позади. В этой же библиотеке с сотнями толстых книг в высоких шкафах слышны были только тяжёлые шаги. Комнату и коридор соединял разве что зелёный воздух. Неудавшаяся лазутчица перебиралась от одного угла к другому. В её голове мысли вдруг начали складываться в стихи. Стихи всё повторялись, снова и снова, увереннее, сильнее. Вот, наконец, перед глазами Эриа предстала спина имманита. Нельзя было медлить, и воительница сделала два шага, но реакция и слух Файдэса были идеальны. Алебарда медленно прошла через кожу, мышцы, проколола ребро, вспорола лёгкое, снова ребро, мышцы, кожа. Но и девушка среагировала, вонзив кинжал под левую ключицу имманита. Противоядие растеклось по сосудам. И вот Файдэс уже держит Эриа, словно в танце, юноша наклонил девушку, чтобы поцеловать, девушку с алебардой в грудной клетке, девушку, захлёбывающуюся кровью, девушку, пытающуюся что-то сказать своими ярко-красными губами, девушку, из-за которой появляется чувство, непонятное, новое, странное, но волшебное, девушку, которая спасла его, девушку, которая просто решила, что так будет лучше, девушку, с которой могли бы жить в большом доме с фруктовым садом и лошадьми в конюшнях или в маленькой лачуге, где кухня, спальня и зал — это одно и то же, девушку, с которой могли бы быть постоянные ссоры, которая, в конце концов, ушла бы к другому, с кем бы жила, жила счастливо, девушку, мертвеца.