Зелёное и Красное

      Осиротевший мальчик на бегу сбивал ладонями огонь с книг и закидывал их в рюкзак из грубой ткани. Пожар уже перекинулся на ближайшие дома, когда маленький Инвас, прихватив меч, выбрался из дома через чёрный выход. Собравшийся народ всеми силами тушил пламя, а мальчику удалось незаметно прокрасться в лес.       Мальчик нашёл раскидистое дерево, которое он худо-бедно оборудовал под дом, где и провёл следующие два года, знав только четыре занятия: охота, собирательство, скрытное попрошайничество и изучение отцовских книг.       Но он вернулся на пепелище некогда своего дома, где его нашёл начальник стражи Ориго. —Думал, тебя никто не узнает? Что случилось в день пожара, Инвас? — спросил он. —Мы с отцом поругались… и он выгнал меня из дома. Я ушёл в лес, а вечером увидел языки пламени… Я видел, как горит мой дом, но я напугался и ушёл. —Мальчик, — вздохнул стражник, — ты знаешь, что случилось с твоей матерью? —Да. Я подслушал. Где отец? —Он прекрасно обжился в Лэкусе. Мы отправим тебя к нему, не волнуйся. —Нет! — крикнул Инвас, а потом собравшись сказал. — Нет. Не зря я сбежал от него несколько лет назад. Я не хочу его видеть, уверен, и он не хочет видеть… сына. —Как же ты собираешься жить? — рассмеялся начальник стражи. —Я смогу отстроить себе крошечный домик! Сам! Я справлюсь, — твёрдо произнёс Инвас с недетской серьёзностью. —Тебе лучше поговорить об этом со старостой, юноша.       Юный алхимик обратился к главе Ориго. —Нам-то всё равно сдохнешь ты или будешь жить. Не хочешь к отцу? Мне меньше забот. Да и отец тебя не ищет. В Дом знаний, если желаешь, устраивайся сам, зарабатывай на жизнь тоже сам. Будешь замечен на краже — будешь сидеть в темнице, начиная с тринадцати лет, убийстве — с одиннадцати. До одиннадцати — придётся всё-таки отправить тебя к Элларену. Говорю с тобой, как со взрослым, закрывая глаза на твой возраст. Вижу я во взгляде осознанности больше, чем у некоторых и в двадцать лет. Ты знаешь дома на окраине? — спросил, наконец, староста. —Дом, где женщина из Тартруса заживо сожгла свою семью, а потом повесилась на дереве рядом; там, где якобы обитают души этих людей? —Да, именно. Можем дать тебе это место… если не боишься. —Я не боюсь! — воскликнул юный алхимик, нахмурившись. — Не понимаю, отчего люди боятся мёртвых! Я отстрою всё заново или просто подлатаю сарай рядом с домом, — Инвас встал и кивнул на прощание. — Спасибо.       Староста, пожав плечами, продолжил заниматься делами Ориго.

***

      Лира проснулась от раздирающего ноздри запаха кофе с мятой. Алхимик мгновенно вскочила с постели и схватила меч, лежавший под кроватью. Сердце бешено билось. Лира прислушалась, но ничего, совершенно ничего, не издавало звука: только ветер бил окно. Воительница открыла дверь и стала потихоньку спускаться по лестнице. Запах кофе с мятой усиливался. Но вокруг не парили зелёные клубы тумана.

***

      В логове имманитов всегда пахло кофе с мятой. В библиотеке же этот запах смешивался с хлебом. Сэртас прошёл ряды шкафов и вышел к столику, за которым сидел Инвас.

***

      Лира сжала клинок посильнее и заглянула в кухню, дверь была открыта.       Файдэс спокойно помешивал кофе, в котором плавали листы мяты. —Тебе голову проломили?! — закричала Лира в ярости.

***

      -Всё-таки, я думаю, тебе проломили голову, что ты обосновался в этой пещере, как в каком-то дворце, — произнёс Сэртас, присаживаясь напротив Инваса.       -Выпей со мной кофе с мятой, — попросил старший капитан.       -С тобой? — ухмыльнулся капитан. — Если только из твоей чашки, — сказал Сэртас и вылил содержимое своей посуды на каменный пол.       -Ты так считаешь?       -На самом деле, уже тошнит от этого запаха и вкуса, потому откажусь. Спасибо.       -Мне до сих пор нравится, — улыбнулся Инвас. — Но не сегодня, — и скинул свою чашку со стола.

***

      Утопая в бранных словах Лиры, Файдэс было решил, что шутка жестока… Наконец, Лира закончила кричать, села на стул и отпила кофе с мятой. Отрезав себе кусок свежего хлеба и обмакнув его в варенье, хозяйка всё же поблагодарила Файдэса за завтрак. —Просто… Раньше я любил кофе с мятой, а сейчас пить его как-то… —…неправильно! Особенно, если рядом есть другие люди! Сейчас ещё мама проснётся! —Что ж, твоей маме пора бы выйти из комнаты.

***

—Как думаешь, как там Элла? — спросил Инвас. —Какая теперь разница? — ответил Сэртас. — Я видел столько красивых крепких страстных девушек, что мне не хочется терять их ради одной. —Может, ты рано женился? — пожал плечами Инвас. — Но Элла — хорошая. —Да пусть хоть подохнет в темнице столицы. Когда у нас будет власть над Ордарией, зачем мне больная жена? Инвас, нам пора принимать меры. Мы можем захватить Селу, надо немного поднажать. —Знаю. Но интереснее — поиграть. Наверное, это животный инстинкт… Сэртас, хорошо, что ты мне не доверяешь, но не позволяй себе думать, что я могу тебя убить. Это было просто кофе. У тебя в голове наши люди.

***

—Знаешь, — сказал Файдэс, продолжая кидать истёртые листы мяты в кофе, — что мне не нравится, Лира? Мне не нравится называть Небесного людского служителя, Царя страны душ — Жрецом. Это очень старое название! Со времён жертвоприношений прошло пятьдесят лет! Почему бы не назвать его Царь душ, совместив как-то это — Царду, сочетание звуков неплохое. «Ц» будто смягчает слово, а «р» и «д» придают что-то величавое. —Обратись с этим вопросом к Союзу Трёх, — улыбнулась девушка. — У Спеса же дел нет. Он всего лишь руководит всеми церквями, Домами знаний, садами смерти, галереями… —Этот старик слишком много на себя взвалил.

***

      Лира и Файдэс зашли в дом. Как всегда, в нём царила тишина. Каждый сделанный шаг отдавался скрипом в пустующие комнаты. Девушка остановилась в коридоре у раскрытой двери кухни. Мать сидела за столом, сжав голову руками и слегка покачиваясь. Лира пристально посмотрела на неё, но женщина не заметила взгляда дочери. Девушка тяжело вздохнула и побежала по лестнице наверх. Файдэс последовал за ней.       Юноша сел на стул, стоящий у двери, и снял рубаху. Алхимик прошла в другой конец комнаты и, открыв огромный шкаф с флаконами, взяла лечебное зелье и тряпку для перевязки. —Сейчас будешь, как только рождённый, — сказала Лира, намочила тряпку и приложила к глубокой ране на плече, уже успевшей залить весь пол кровью.       Алхимик, держа тряпку на плече, рассматривала мускулистые руки юноши, его пресс, но тут она нахмурившись спросила: —Это что? Я даже не могу описать. Назову чёрной раной и буду следить за ней, Фай, — и полила на ранку зелье, но ничего не произошло, Файдэс пожал плечами. Лира провела рукой по круглой болячке ниже шеи с левой стороны. На ощупь ранка почти не отличалась от кожи, но она была словно чёрный обожжённый след на ткани. —Не болит, — улыбнулся Фай, — значит не тревожит организм. —Хм, — натянуто усмехнулась Лира. — Ладно, — девушка убрала тряпку с плеча, осмотрев его. Рана немного затянулась, и Лира, удовлетворённо улыбнувшись, убрала зелье, села за пианино, открыла его и повернулась к одевающемуся Фаю: —Сыграй что-нибудь.       Юноша нахмурился и сел за инструмент слева от Лиры.       Файдэс нежно положил пальцы на клавиши, и зазвучала ненавязчивая весёлая мелодия. Лира выгнула бровь и посмотрела на товарища, но он не уловил взгляд, продолжая увлечённо бить по клавишам. Мотив был очень прост. Файдэс проигрывал его раз за разом. —Противоядие работает, — сопровождал мелодию словами юноша. — Всё больше имманитов снова люди…       Тут Лира, выучив ритм, перебила Фая и заиграла эту же мелодию на более низкой тональности. Пианист убрал руки и резко перевёл взгляд на девушку. —Но… — продолжила Лира. — Люди снова имманиты…       Файдэс сразу скинул руки девушки с пианино и заиграл весёлый мотив. —…Мы спасли Авульсию.       Лира перехватила клавиши. —Эриа погибла, Фай.       Грустная музыка всё играла, а юноша смотрел в одну точку и молчал. Лира играла и играла, и с каждым новым звуком внутри становилось всё больнее, словно иглы одна за другой протыкали душу насквозь.       Файдэс грубо отпихнул руки девушки, и комната снова наполнилась грустной радостью. —Мы спасли Утис, — совершенно не в такт музыке произнёс юноша. — Я не помню их имён. Но того хорошего кузнеца. Очень умную перспективную девочку. Невероятно красивую молодую певицу и актрису. —У нас погибли отцы, — молвила Лира, просто положив пальцы на клавиши.       Файдэс продолжил играть весёлую музыку, смотря вперёд не моргая. Лира опустила голову. Юноша оборвал мелодию на середине и резко и с силой захлопнул крышку пианино так, что девушка еле успела убрать руки, а по комнате ещё продолжали гулять отзвуки. Парень перевёл взгляд на Лиру и, проглотив ком в горле, сказал: —Я тебя сейчас ударю.       Девушка виновато сдвинула брови. —Верни мне Лиру-оптимиста, женщина!       Девушка встала и, разглядывая свои ногти, произнесла: —Кхм… Сегодня у нас вечерняя смена. Охраняем западные территории с Алидом, Арвимом и Утис. —Знакомые всё имена. Так и людей, может, запомню, — попытался усмехнуться Фай.       Лира тяжело вздохнула, но резко широко улыбнулась и воскликнула: —Сейчас, перед нашей, как всегда, благородной миссией, спасением жизней, охраной нашего самого лучшего поселения, нужно съесть что-то безумно вкусное! Поэтому приготовим такое, чтобы мы смогли победить кого угодно! — девушка побежала пулей на кухню. Фай потёр лоб и прошептал: —Так-то лучше.