Зелёное и Красное

      Четырёхлетний мальчик смотрел в замочную скважину, встав на табурет, и слушал родных. Наверное, он ещё пока не осознавал смысл сказанного и не понимал, насколько это воспоминание вопьётся в его память. —Весс, ты понимаешь, что теперь у меня шестеро детей. Шестеро, Весс! — воскликнул, изо всех сил стараясь говорить тише, мужчина. —Домус, я не буду содержать этого ребёнка! — истерично крикнула девушка. —Сестра, это твой сын. —Забери его, Домус! Пожалуйста! Обещаю, что больше не допущу таких ошибок! Если пойму, что беременна, сразу выпью зелье умерщвления. —Жрец, Весс! Кто отец ребёнка? —Может, лучше заберёшь его себе? —Я четыре года за ним приглядывал, заменял ему какого-никакого отца, — Домус упал в кресло и закрыл руками глаза.       Мальчик вдруг приоткрыл дверь и сделал неуверенный шаг в зал. Он осмотрел близких и пролепетал: —Домус, мам, я хотел…       Но девушка перебила его, закатив глаза: —Ох, Волунтар! Я тебя просто попросила посидеть в своей комнате! Быстро ушёл! Больше не смей меня ослушиваться!       Мальчик взглянул на дядю — мужчина кивнул, и Волунтар опять остался за закрытой дверью с замочной скважиной. —Весс, так будешь говорить ему, когда он будет чуть постарше! — прикрикнул брат. —Ты меня слышал! Я не буду с ним заниматься! —Дорогая, у меня теперь родились тройняшки. У меня шестеро детей. У меня жена. Не забывай, чьё дело приносит драгоценности нашей семье. У меня лучшая площадка для создания скульптур ушедших и лучшие мастера с Запада. Я не могу разорваться, Весс! —Всего один ребёнок, Домус, — девушка поморщилась и попыталась выдавить слезу. —Ребёнок, у которого есть мать и отец. Где его отец, кто он?! Весс, ты скрывала это четыре года, но сегодня всё должно решиться! —Его отец — Церевис. Цер. Из Агреди. Владелец таверны, — ответила и цыкнула девушка. —В Агреди? —Да, — протянула она. —Далеко тебя занесло. Он не знает о сыне? —Его занесло… Я написала ему, как только родила. Но ответа не получила… Наверное, его жене и детям не понравилось моё сообщение. —Ох, моя глупая Весс. Хорошо, — произнёс Домус и встал за сумкой. В ней он нашёл небольшой лист специальной бумаги для документов, ветку и флакон с краской и положил на стол перед сестрой. —Садись, — приказал мужчина. — Пиши. «Я, Весс из Солуса, передаю особняк Ветров в Селу в собственность сына, Волунтара из Селу».       Весс посмотрела на брата, выпучив глаза, и ветку в руки не взяла. Домус сел напротив неё и ждал, а сестра продолжала сверлить взглядом лист бумаги. —Хорошо, — вздохнул мужчина, поднялся к кресла и подошёл к окну. — Сделай подпись «…после моей смерти». Всё равно он узнает о своём владении либо только будучи в Селу, либо от меня…       Когда Весс дописала, поставила роспись и отпечаток пальца на краске, Домус забрал бумагу, осмотрел и сказал: —Я отнесу сейчас это старосте Селу и вернусь за сыном.       Девушка подпрыгнула с кресла и понеслась в комнату мальчика. Волунтар быстро слез с табурета, но тут дверь распахнулась, отодвинув малыша вместе с сидением. Весс осмотрела комнату, прищурилась и завопила: —Ты подглядывал и подслушивал! Пламя! — мать треснула сына по лицу так, что тот свалился на пол. — Сейчас ты свалишь из этого дома, понял?!       Весс стала кидать вещи в сумку, пока Волунтар, сидя на полу, глотал слёзы.

***

—Я — Домус из Солуса. Мы списывались с вами по поводу вашего сына. —Я надеялся, Весс исчезнет из моей жизни, раньше надеялся, пока семья была целой, — ставя огромную кружку пива на стол, сказал толстый мужчина грубым низким басом. —Его зовут Волунтар. Ему пока всего пять лет, но скоро он подрастёт и поможет вам с вашей таверной, — произнёс с вежливой улыбкой Домус. —Это да! Но у меня уже два малолетних омута. И жена примерла, представляешь? —Сожалею. Такого никому не пожелаешь. —Да, наверное. Но она той ещё растратчицей была. Может, хоть теперь деньги исчезать на бред не будут, — Цер сделал несколько глотков пива и взглянул на ребёнка. — Так и думал, что связь с Весс ни к чему хорошему не приведёт! Померла она, ты писал? —Да, Церевис, скончалась. —Жрец, всегда самых красивых себе забираешь! — Цер продолжил сверлить взглядом мальчика. — Мои глаза — зелёные и моя картофелина вместо носа, а тёмные волосы — это Весс. Что ж, Волунтар, говоришь? —Да, — кивнул Домус. —Тар, значит. Оставляй его, раз мой. Будет потом в помощь, а то не гоже только девок в семье держать, — Церевис встал из-за стола и подал руку Домусу. Домус пожал руку мужчины, поцеловал мальчика в лоб и со словами «отвечайте на мои письма» ушёл.

***

—Опять получил от отца? — спросила старшая сестра восьмилетнего Тара, осматривая синяк под глазом у брата. Тот молча стирал со столов. За окном стояла ночь. —Да, — усмехнулся мальчик. — Я украл его меч, чтобы потренироваться. —Я подарю тебе меч на день рождения, — улыбнулась сестра. — Ещё что? —Что ещё? — не понял Тар. Мальчик закатал рукава, чтобы сполоснуть тряпку в тазе. —Ещё что ты сделал? — выгнула бровь сестра и показала на огромный синяк на руке. —Эх… Пан… Хорошо. Я отчитал отца за то, что в последнее время он слишком напивается. —Ещё. —Рассказал, как ты рыдала, когда он попьяни ударил тебя на прошлой неделе. —Ещё, Тар. —Что ж, — мальчик осмотрел свои синие пальцы, — вывернул мне пальцы, когда я залез в его расчёты по таверне и указал на ошибку. —Ты хорошо учишься, просто шикарно, — усмехнулась Пан. — У тебя только третий год, а знаний, как у нашей Пом. —Ей просто неинтересны уроки из Дома знаний. Она постоянно летает в мыслях. —Да, — улыбнулась старшая сестра, вручая в руки брата метлу. — Спасибо твоему дяде, что устроил нас в Дом знаний бесплатно. —Ты уже раз сто благодарила, — улыбнулся в ответ Тар, начиная убирать пол. —Конечно, ведь благодаря ему я закончила Дом знаний и теперь хоть что-то из себя представляю, — сказала Пан, тоже взяла метлу и стала помогать брату в уборке. —Знаешь, Пан… —Что? —Отец сказал, что теперь я — восьмилетний ребёнок, буду заниматься расчётами таверны. —Ого! Вау! — засмеялась Пан. — Даже не знаю хвалить тебя или мне стоит позавидовать. —Ты сейчас как раз будешь заниматься только таверной, научишься считать, как мастер. —А также готовить, убирать и общаться с постояльцами. —Не без этого, — улыбнулся Тар. — Пан. —Да. —Отец снова говорил со мной о Весс, о матери. —А с нами о нашей маме. —Наверное, он искренне любил их. —Это правда. Он очень скорбит о них. —Дядя сказал, что когда я повзрослею и приеду в Селу, там будет меня ждать дом моей матери. —Ох! Тар, опять я рада за тебя! — Пан снова залилась звонким смехом. — Что ж, приглашай в гости. —Естественно.

***

—Отец совсем невыносим в последнее время, — закатила глаза Пом, разговаривая с Таром и слушая крики Цера и Пан. Тар уж было хотел спуститься к ним, но Пом закрыла дверь и произнесла: —Волунтар, Пан ладит с отцом лучше нас вместе взятых. Она справится. Если ты пойдёшь туда, только получишь фингал под второй глаз. —Отец просто всю жизнь мечтал о своей кузне и красотке-жене, — вздохнул мальчик. — Но деньги и время уходят в таверну, ваше мать погибла, моя мать погибла, он оплыл жиром и теперь жить не может без бутылки… Поэтому-то и срывает злость на близких, на самого близкого, на Пан. —У кого-то бывает и хуже, Волунтар. Не стоит ни винить отца, ни жалеть его за слабодушие. Он родился таким, таким и останется. Даже у нашей матери не получилось его изменить. —Правда, Пом. Но я займусь расчётами и, по крайней мере, всё-таки когда-нибудь я помогу отцу построить свою кузню.       Визг с нижнего этажа всё доносился. Пом открыла окно и выпрыгнула на ветки дерева рядом с домом. Тар подбежал к окну, разинув рот. —Пом! — воскликнул он. —Всё хорошо. Пошли со мной, — сестра стала забираться выше по дереву. Брат медленно полез за ней. Они добрались до вершины. Пом вдохнула полной грудью и улыбнулась. Она не держалась за ветки, просто сидела, выпрямив спину, и смотрела в даль. Тар же ухватился за ствол и выпученными глазами смотрел на сестру. Пом поморщилась, взглянув на брата, и закатила глаза. —Волунтар, я научу тебя. —Чему? Быть самоубийцей? — дрогнувшим голосом произнёс Тар. —Научу летать в мыслях. Так я это называю, по крайней мере. Для начала придётся закрыть глаза. —Нет. —Тебе понравится. Это заряжает и расслабляет. Смотря, что тебе нужно. Закрой глаза, Волунтар.       Мальчик закрыл глаза и сам по себе начал отклоняться назад. —Волунтар!       Мальчик резко открыл глаза и чуть не свалился. —Эх… Тут одним занятием не обойтись.

***

      «Не описать словами то, как твоя рука с мечом пронзает грудь человеку насквозь. Твои чувства ещё с тобой. Все силы ты прикладываешь к тому, чтобы остановить свою же руку, но… она не останавливается. Ты убиваешь. Ты кричишь, вопишь от бессилия, от нежелания, ужаса, но тебя никто не слышит. Внутри имманита ты один на один со своими чувствами», — Тар разговаривал с небом, выйдя за стены Селу и бродя по лесу. Небо не отвечало, но юноша продолжал говорить: «Так странно, когда у Инваса ты ещё и любимая игрушка. Имею в виду: кто поиздевается над жертвами? Тар. Чьими устами говорить? Устами Тара… Хочется извиниться перед всеми! Особенно, перед теми, кого я мучал. Хочется поблагодарить ту девушку, которая вылечила меня. Я не понимаю, почему Инвас так много играл с ней, но это было на руку. Она не должна была умирать, не должна была». Небо продолжило молчать. «Да, Пом, я морально и физически истощён». Волунтар стал подниматься на крепкое высокое дерево. Его движения были легки и точны. Достигнув вершины, он сел на ветку и ушёл в себя.       Прошёл день. Селу атаковали имманиты. Прошёл второй, третий. Наконец, Волунтар вернулся, и пред ним предстал Селу с потоками зелёного пламени. «Жгут ушедших», — понял парень и, нахмурившись, моментально спустился с дерева и побежал в поселение. От людей молодой человек узнал, что, пока он летал, на Селу напали больные. Волунтару ничего не оставалось делать, как посетив старосту, уйти со своими угрызениями совести в новый дом.       Он зашёл в этот огромный, один из самых гигантских в Селу, особняк Ветров и погрузился во мрак пыльных залов. Волунтар нашёл склад свечей и расставил их по помещениям, заменив огарки. Затем юноша достал швабру, ведро и начал прибирать дом, готовя его к приходу гостей из бедного поселения.