Зелёное и Красное

      Хонор дал бой имманитам, не смотря на то, что численность больных была больше…       Полились реки крови, зелья и противоядия! Тысячи пошли на тысячи. С одной стороны крепкие мужчины и женщины, с другой разношёрстные дети, девушки, старики, юноши… Сэртас, Трунаг, Иджи и Здрасо наблюдали за всем издали, при этом находясь в самой гуще события. Наслаждались.       Оружие вонзалось в плоть, будто в масло. Отрубленные конечности летали, как бесполезные куски мяса. Сверкали искры от сомкнувшихся лезвий! Сухое поле перед Марго стало красно-оранжевой лужей крови и противоядия, стало кофейным напитком с мятой, в который повар нечаянно уронил отрубленную руку, и отчего кофе стало пахнуть характерным запахом, вызывающем тошноту. Людские крики сливались в одну какофонию, прерываемую лязгом оружия и хрустом костей.       Всё было так слажено: армия знала, как сражаться, а имманиты дрались, побуждаемые всего пятью разумами, как могли, без сбоев, до определённого момента.       Тут три тысячи больных охватила суматоха. Они ликовали, убегали, наставляли оружие на имманитов. Перевес резко сместился в сторону Союза Трёх. Сэртас понял, что произошло, и повернулся к союзникам. — Мы проиграем, — твёрдо сказал Трунаг. — Скорее всего, — с разочарованием в голосе произнёс Иджи.       Сэртас снова взглянул на поле боя и скрипнул зубами так, что они затрещали. Капитан снова обернулся к своим людям. — Вы помните, что я вам сказал перед битвой? Сделаете так, как заклинали вас Инвас и я? — спросил Сэртас и посмотрел в глаза каждому, а затем кивнул. — Хватит и моих жертв.       Сэртас пошёл на поле, обнажив меч. Движения опытного воина были уверенны и слажены, но лицо выражало боль.       Капитан ворвался в битву, контролируя тело, следя за выпадами, руководя разумами имманитов. Сначала всё было идеально, но усталость набирала обороты и, в конец концов, взяла своё. Сэртас почувствовал, что истекает кровью, ощутил, как опустошаются сосуды, и алый источник жизни выливается на уже и так вымокшую траву. Капитан понимал, что вместе с ним гибнут и его подконтрольные, но как бы мужчина ни старался, он не смог проникнуться к ним любовью, он не мог отпустить их, внутри него кипели злоба и желание обладать, внутри него разрасталась обида за проигранную войну, и только у пары человек получилось вырваться.       Над телом Сэртаса нависла Эллочка. Мужчина видел её сквозь муть, кровь, останки других бойцов и тянул к жене руки. — Это всё, чтобы спасти тебя, веришь? — еле шевеля языком, спросил Сэртас. — Нет, дорогой, не верю, не всё для меня, — Элла рассмеялась звонким хохотом. — Ты умерла? — прошипел мужчина. — Да. А ты? — улыбнулась Элла. — Думаю, и я.       Попадала замертво ещё тысяча человек.

Конец.