Зелёное и Красное

      «Я тоже полон работы, Вис, поэтому не знаю, когда тебе ждать следующее письмо.       Я хочу изменить что-то в себе, в людях, в Ордарии.       Я желаю лучшего для нашей страны, а ещё я хочу, чтобы меня запомнили… хочу, чтобы меня полюбили…       Помнишь Сэртаса? Когда-нибудь я воспользуюсь точкой давления на него — Эллой. И он составит мне компанию в моём деле.       Ничего не спрашивай, Вис! Просто пиши о своих чувствах. Лучше просто пиши о себе. Пожалуйста.       Родители подыскали тебе отличного вдовца.       А я стоял из-за угла твоего дома, наблюдал, как вы укладываете вещи в повозку, и боялся выйти. Ты была красива как никогда. Ты заплела косы, что делала очень редко, надела дорожное нежно-кремового цвета платье и накидку с капюшоном, что была на тебе и в первый день. Ты через силу улыбалась родителям и постоянно поглядывала по сторонам. Когда все вещи были собраны, мать обняла тебя, а отец похлопал тебя по плечу. И наконец, вышел я, шёл таращась в пол. Внутри меня всё трепетало, сердце, словно было в каждой частичке моего тела. Я поднял взгляд и улыбнулся, ты тоже. Твои глаза смотрели так пронзительно, что я побоялся, что ноги подведут меня, и я упаду под этим взглядом. Когда я уже не мог выдержать, я поднял свою ватную руку и дотронулся до твоего лица, закрыл глаза и поцеловал тебя в щёку.       Я отпустил тебя и ушёл. Мои глаза с каждым шагом всё больше наполнялись слезами, а дома, не понимая от чего, я проревел несколько часов.       Спасибо, что ты в моей жизни».         »…Я уже не могла выдержать твоего взгляда, поэтому была рада, когда ты закрыл глаза. Я закрыла тоже, и, когда почувствовала, как твои губы касаются моего лица, во мне что-то изменилось…       Я не говорила, но когда я читаю твои письма, я ощущаю дрожь: лёгкую, приятную, но пронизывающую всё тело…       Инвас, мы открыли лабораторию, и на двадцатый день её существования Пруд погиб.       Пруденс погиб!       Я не опущу руки. Я буду скорбеть, но не опущу руки.       Инвас, мне очень страшно. Каждую ночь я задыхаюсь, меня охватывает волнение, и я проживаю тьму с ужасом, криками, рыданиями и болью. Чтобы на утро улыбаться Карлу, Лире и теперь уже моим алхимикам.       Я буду думать о тебе, чувствовать тебя. Уверена, ты тоже.       Но услышимся мы позже, дорогой Инвас».         Лира подкинула ещё веток в огонь и вздохнула. — Может, жизнь не зря стёрла мне всё? У меня появился шанс начать с начала… В этом проклятом мире, где все мои мысли постоянно возвращаются к Вис. Почему я не был рядом с ней? Мне казалось, что это невозможно, что нам стоит быть на расстоянии. У нас были разные пути, но ведь когда-то они должны были сойтись, через много-много лет и не так… — слёзы покатились из глаз, — Я попробую себя в чём-то другом, заполню голову новыми знаниями, — тихо произнёс Инвас. — Зато мои бывшие имманиты теперь хорошо относятся ко мне, — мужчина усмехнулся сквозь слёзы. — Ты вообще выживешь без навыков? — спросила девушка, смотря на костёр. — В выживании я и с пустой головой мастер. — Хм, — Лира нахмурено взглянула на Инваса, но промолчала, а затем решилась произнести. — Мне хотелось найти одно место, и мне повезло: я быстро его нашла. Похоже, стража уже обследовала его, но не исключено, что там до сих пор кто-то есть. Ты знаешь рядом с чем мы сейчас сидим? — Нет. — Рядом с пещерой имманитов. Я заглянула туда, но побоялась заблудиться. Думаю, там тебе будет комфортно, мастер по выживанию, — Лира с натянутой улыбкой взглянула на Инваса, у которого был приоткрыт рот и вовсю блестели глаза. — Ты, правда, отведёшь меня туда? — Я словно слышу слова наивного пятилетнего мальчика, но, вообще-то, да, отведу, когда немного просветлеет. — Почему? — Я воспитана на принципах, что жизнь любого человека важна и каждого можно понять, Инвас… И я не хочу больше смертей. Ещё одна смерть ничего не изменит ни в мире, ни во мне. — Спасибо. — «Спасибо», — передразнила девушка. — Ты психически нездоров, ты знаешь об этом? — Да, возможно. Считается, что я излечился, когда очистил свой разум? — Не знаю. — Я тоже, — усмехнулся мужчина. — Может, все исторические войны крутятся вокруг психически больных? Хотя не каждый, желающий завоеваний, власти и славы, будет подчинять разумы людей и убивать неугодных. — Снова, откровенно говоря, я теперь не помню историю. Но голова подсказывает мне, что почти все правители, капитаны армий так и делали: подчиняли разумы речами и обещаниями, убивали армию противника. Всё то же самое. Извини, не смогу привести пример. — …Как много больных людей, — произнесла Лира после небольшой паузы, цыкнула и, подстелив под спину шкуру, легла смотреть на небо, с которого уже начали пропадать звёзды. — Кто здоровые вообще? У каждого всё равно есть свои букашки в голове. Может, просто всё дело в смелости? — В смелости подчиняться букашкам? — А букашки — это животная часть человека или наоборот человеческая? — Хватит меня запутывать. — Я просто хотел сказать, что все люди нездоровы.

***

— Вот пещера, — сказала Лира перед разломом в скале. — Истощённый невинной волей август спас, — в знак благодарности произнёс Инвас и кивнул, а девушка вдруг не сдержалась, расплылась в широкой улыбке. — Это твоё имя? — Да. Теперь вот думай: что это значит. А твоё имя? — Не скажу. Считай, что твоё имя — это плата за пещеру, — ухмыльнулась девушка. — Прощай, Инвас. — До встречи, — таинственно улыбнулся бывший глава имманитов, на что Лира только хмыкнула, подняла подбородок и ушла.