Крах и Восход

Мы вошли в зал, где нас уже ждали. Николай привалился к своему столу, руки и ноги скрещены, лицо обеспокоенное. Я бы не узнала царя и царицу Равки, если бы не вырастила их. При нашей последней встрече с императрицей она была затянута в розовые шелка и утопала в бриллиантах. Теперь на ней был шерстяной сарафан поверх простой крестьянской блузы. Светлые волосы, потерявшие блеск и похожие на солому без лоска, который наводила Женя благодаря своим талантам, были собраны в неаккуратный пучок. Император, судя по всему, все еще частично отдавал предпочтение военной форме. Золотой аксельбант и атласный пояс парадного мундира сменились на оливковую форму Первой армии, которая плохо сочеталась с его слабым телосложением и седеющими усами. Он выглядел болезненным и опирался на кресло жены; сутулые плечи и обвисшая кожа смотрелись чертовски убедительно в качестве доказательства того, что с ним сделала Женя. -Я что-то пропустила? - поинтересовалась я громким звучным голосом, когда увидела выражение их лиц. Явно, над этим постаралась Женя. -Анна! - вздохнула императрица. Я подошла к Александру и встала рядом. -Можем начинать? - спросил Николай. Я кивнула, так как ждали они именно меня. — Что это? – пробормотал император, обращаясь к Жене. — Это цена, которую она заплатила за мое спасение, – ответила Алина. – Цена за неповиновение Дарклингу. Царь нахмурился. — Она – предательница короны. Я требую ее голову. Женя обратилась к Николаю: — Я приму наказание, если он примет свое. Лицо Александра побагровело. — Ты будешь молчать в присутствии своих господ! Женя задрала подбородок. — Среди присутствующих нет моих господ. Царица поперхнулась. -Она права, ваш... М.. Наш титул забрал Дарклинг. — Если думаешь, что это… Женя дрожала, но ее голос оставался твердым: — Если его нельзя судить за ошибки как императора, пусть судят за ошибки как мужчину. — Неблагодарная шлюха! – прошипел Александр и я охнула. -Держи себя в руках! Если не хочешь потерять окончательно титул, то хотя бы держи лицо! — Довольно, – отчеканил Николай. – Замолчите все. — Я – царь Равки! Я не буду… — Ты царь без трона, – тихо заметил Николай. – И я со всем уважением прошу тебя придержать язык. Александр умолк, на его виске пульсировала вена. Николай завел руки за спину. — Женя Сафина, ты обвиняешься в измене и попытке убийства. — Если бы я хотела, чтобы он умер, он бы был уже мертв. Принц предупреждающе посмотрел на нее. — Я не пыталась его убить, – не сдавалась она. — Но ты что-то сделала с ним, что-то, от чего он, по словам придворных врачей, никогда не оправится. Что это было? — Яд. — Его наверняка смогли бы вычислить. — Только не этот. Я сама его изобрела. Если пить маленькими дозами на протяжении долгого времени, симптомы почти не будут проявляться. — Растительный алкалоид? – спросил Давид. Женя кивнула. — Когда он скапливается в организме жертвы и достигает определенного порога, органы начинают отказывать и дегенерация необратима. Этот яд не убийца. Он вор. Крадет годы жизни. И их уже никогда не вернуть. Императрица покачала головой. — Маленькими дозами на протяжении долгого времени? У нее не было доступа к нашей пище… — Я отравила собственную кожу, – резко ответила Женя, – свои губы. Поэтому каждый раз, когда он ко мне прикасался… – она слегка передернулась и глянула на Давида. – Каждый раз, когда он целовал меня, то впускал болезнь в свое тело. – Она сжала кулаки. – Он сам навлек на себя беду. — Но тогда яд подействовал бы и на тебя, – заметил Николай. — Мне приходилось выводить его из кожи, затем исцелять ожоги от щелочи. Каждый раз. Но оно того стоило. Николай потер верхнюю губу. — Он принуждал тебя? Женя кивнула. Челюсть принца заходила желваками. — Отец? – спросил он. – Это правда? — Она служанка, Николай. Мне не нужно ее ни к чему принуждать. После долгой паузы Николай сказал: — Женя Сафина, когда эта война закончится, ты предстанешь перед судом за государственную измену и за сговор с Дарклингом против короны. Мал как-то выразительно посмотрел на меня, но я не поняла из-за чего. Александр расплылся в самодовольной ухмылке. Но его сын еще не закончил. — Отец, ты болен. Ты служил этой стране и ее народу, но теперь пришло время уйти на заслуженный покой. Сегодня ты напишешь письмо об отречении. Император недоуменно заморгал, его веки дрожали, словно он не мог до конца поверить услышанному. — Я не стану делать ничего подоб… — Ты напишешь письмо и завтра улетишь на «Зимородке». Я отвезу тебя в Ос Керво, где тебя в целости и сохранности пересадят на «Волка волн» и повезут через Истиноморе. Можешь отправиться в какое-нибудь теплое местечко, например в Южные Колонии. — Колонии? – ахнула императрица. — У тебя будут все удобства. Ты окажешься вдали от сражений и вне досягаемости Дарклинга. И самое главное, ты будешь в безопасности. — Я – император Равки! Эта… эта изменница, эта… — Если останешься, я буду судить тебя за изнасилование. Императрица схватилась за сердце. А я кивнула. Мне стало грустно от таких поступков человека, который вырос на моих глазах. Александр слишком заигрался с короной. Но я была горда за Николая. Он смог сделать верное решение, хоть Александр его отец. — Николай, ты же это не серьезно? — Она находилась под твоей протекцией, мама. — Она служанка! -Она- человек! Она-женщина! И ты не имеешь права винить во всем ее и оправдывать мужчину, который предал тебя! Это элементарное неуважение к себе! - отчитала ее я. Она поджала губы. — А ты – царица. Твои подчиненные тебе как дети. Все без исключений. Император накинулся на Николая: — Ты вышлешь меня из собственной страны за такое незначительное обвинение… -Незначительное?! Незначительное?! Я растила тебя и сколько вдалбливала в твою несносную голову! Ты изнасиловал девушку и ты понесешь за это наказание, Александр, это не обсуждается! То, что ты сделал - отвратительно. Тут Тамара нарушила свое молчание: — Незначительное? А считалось бы оно незначительным, если бы она была дворянского рода? Мал скрестил руки. — Если бы она была дворянского рода, он бы ни за что не осмелился на такое. — Это лучший выход из ситуации, – подытожил Николай. — Это вовсе не выход! – рявкнул Александр. – Это трусость! — Я не могу закрыть глаза на это преступление. — У тебя нет ни права, ни власти. Кто ты такой, чтобы судить собственного царя? Николай выпрямился. — Это законы Равки, а не мои. Они не должны подстраиваться под звание или статус, – он заговорил более сдержанным тоном. – Ты сам знаешь, что это к лучшему. Твое здоровье ухудшается. Тебе нужен отдых, и ты слишком слаб, чтобы руководить нашей армией в войне против Дарклинга. — Это мы еще посмотрим! – проревел император. — Отец, – ласково произнес Николай, – люди за тобой не последуют. Царь прищурился. — Василий стоил двух таких, как ты. Слабак, глупец, полный крестьянских сантиментов и крови! Николай вздрогнул. — Может, и так. Но ты напишешь это письмо и без возражений взойдешь на борт «Зимородка». Ты покинешь это место или предстанешь перед судом, и, если тебя признают виновным, то я тебя повешу. Императрица тихонько всхлипнула. — Мое слово против ее, – сказал Александр, тыча пальцем в Женю. – Я – император… Алина встала между ними. — А я – святая. Проверим, чье слово имеет больший вес? — Закрой свой рот, маленькая нелепая ведьма! Нужно было убить тебя, когда была такая возможность. -Хватит! - рявкнула я. Николай указал стражам на дверь.  – Отведите моих родителей в их покои. Стерегите их и убедитесь, чтобы они ни с кем не общались. Я жду твоего отречения к утру, отец, или закую тебя в цепи. Царь перевел взгляд с сына на стражей, вставших по бокам от него. Императрица вцепилась ему в руку, в ее синих глазах читалась паника. — Ты не Ланцов, – прорычал Александр. Николай безмятежно поклонился. — Думаю, я смогу жить с этим фактом. -Зато Ланцова я. - хладнокровно отчеканила я, вставая перед Николаем. - И я дочь Екатерины Великой, которую люди до сих пор помнят. Я подала сигнал страже. Те схватили Александра, но он вырвался из их рук. Затем направился к двери, ощетинившись от ярости и пытаясь собрать остатки своего достоинства. Остановился перед Женей и прошелся взглядом по ее лицу. — По крайней мере, теперь ты выглядишь такой, какая ты есть на самом деле. Сокрушенная. -Теперь ты ей ровня, - подала голос я с места, где недавно находился он, с места, которое еле еле можно назвать троном. Мал выступил вперед. Тамара потянулась к топорам, а Толя рыкнул. Но Женя остановила их взмахом руки. Ее спина выпрямилась, а единственный целый глаз полыхнул уверенностью. — Вспоминайте меня, когда сядете на борт корабля, мой царь. Вспоминайте меня, когда посмотрите на Равку, скрывающуюся за горизонтом, в последний раз. – Она наклонилась и что-то прошептала ему. Александр побледнел, и я увидела искренний страх в его глазах. Женя отошла и сказала: – Надеюсь, это стоило того, чтобы вкусить меня. Стражи быстро вывели царя и царицу из комнаты. Женя стояла с высоко поднятой головой, пока они не скрылись в дверях. Затем ее плечи поникли. Давид обнял ее одной рукой, но девушка ее стряхнула. — Не надо, – буркнула она, смахивая подступившие слезы. Тамара двинулась к ней, в тот же миг Алина окликнула девушку: — Женя… Она подняла руки, останавливая нас. — Мне не нужно ваше сочувствие, – пылко произнесла Женя. Ее голос был охрипшим, дрожал от ярости. Они беспомощно замерли на месте. – Вы не понимаете. – Прикрыла лицо руками. – Никто из вас. — Женя… – попытался Давид. — Даже не смей! – огрызнулась она, и слезы полились снова. – Ты никогда не обращал на меня внимания, пока я не стала такой, пока меня не сломали. Теперь я просто очередная безделушка, которую тебе нужно починить. Давид сгорбился и сказал: — Я разбираюсь в металле. — Какое это имеет отношение ко всему происходящему?! – воскликнула Женя. Давид нахмурил брови. — Я… я не понимаю половины того, что происходит вокруг меня. Не понимаю шуток, закатов, поэзии, но я разбираюсь в металле, – его пальцы неосознанно сжались, словно он физически пытался выхватить нужные слова. – Красота была твоей броней. Она хрупкая, показная. Но что внутри тебя? Сталь. Храбрая и несокрушимая. Она не нуждается в починке. – Он сделал глубокий вдох, неуклюже шагнул вперед. А затем взял ее лицо в руки и поцеловал. Женя оцепенела. Я думала, что она оттолкнет его. Но девушка обвила Давида руками и поцеловала в ответ. Очень решительно. Мал прокашлялся, а Тамара присвистнула. -Ну наконец-то,- прошептала я. Они отстранились. Давид стал красный, как рак. Улыбка Жени была такой ослепительной, что у меня сердце сжалось в груди. — Нужно почаще вытаскивать тебя из мастерской, – сказала она. Алина рассмеялась. Но резко оборвала себя, когда вмешался Николай: — Не думай, что легко отделалась, Женя Сафина, – его голос был ледяным и очень усталым. – Когда война закончится, тебе будут предъявлены обвинения, и я решу, достойна ты помилования или нет. Женя грациозно поклонилась. — Я не боюсь вашего правосудия, мой царь. — Я еще не царь. — Мой царевич, – исправилась она. — Идите, – взмахнул рукой Николай. Все вышли, осталась только я. Николай в изнеможении опустился за чертежный стол, хватаясь за голову. Я подошла к нему, вплотную, он обнял меня крепко-крепко, уткнувшись лбом в живот. Мои руки бегали по светлым волосам принца. -Ты молодец, ты хорошо справился, ты будешь хорошим императором. - шептала я ему слова поддержки. Он расплакался. -Шш... Все хорошо, плакать это нормально, все хорошо, выпусти свои эмоции. -Я... Я... -Николай,все хорошо, в тебе все равно течет кровь Ланцовых. Хоть и не сын первого брата. Он обнял меня еще крепче. А я просто гладила его по волосам и приговаривала: -Ты все сделал правильно, ты огромный молодец! Все сделал правильно, все правильно, правильно... *** Я отвела Николая в комнату и уложила отдыхать. Этот вечно веселый мальчик столько пережил.... Он скрывает свою боль за маской улыбки и силы. Погруженная в свои мысли я дошла до двери Багры, там меня уже ждали Маркус, Клео и Руслан. Мы зашли к ней. -Багра.. -Проходи, девочка, Миша, постой за дверью. Мальчик послушно выбежал. Я села на ноги, сложила руки, будто в молитве и сосредоточилась на живой энергии, которая царит в воздухе, моей и Багры. Сосредоточилась на свете, который исходил от камина. Созидание. Я соединила эти две энергии вместе в небольшом количестве, а потом потихоньку начала добавлять в равных пропорциях. Все также, как и в прошлый раз. Контур моего тела засветился, я немного раздвинула ладони, там образовалась сфера, которая впиталась в руки. Вены засветились золотом. Отметины на руках светили синим. Я положила руки на глаза Багре, контур ее тела тоже засветился, вены на дряхлой коже залились золотом, как и мои. На моем лбу проступила легкая испарина, но то, что я делала в этот раз было легче, чем тогда. Я позвала усилители, чтобы они мне помогли, но даже это не понадобилось. Помещение залилось светом, как будто он взорвался, подул ветерок, а потом комната вернулась в свое обычное состояние. Я открыла глаза, Багра сидела сморщившись. И тут женщина открывает глаза, они светятся еще ярче, чем тогда, а после того как свет меркнет, я вижу обычные человеческие глаза: -Я вижу... - шепчет она. Я вскакиваю и обнимаю женщину. Она обнимает в ответ. -Вы снова сделалаи это! Вы снова исцелили ее! - воскликнул мальчик и обнял меня. Мы засмеялись. *** Я вышла из комнаты в замечательном расположении духа. Багра снова видит! Руслан пошел заниматься на ринг, Маркус есть, а Клео я отправила к Николаю. Руслан отпустил меня с легкостью, потому что я тоже хотела на ринг, просто сначала надо подумать, желательно одной. Пока я была поглощена своими мыслями о Николае, Александре, Дарклинге, Багре, Алине, Боткине и других гришах, не заметила тень сзади. Кто-то схватил меня и затащил в темную тесную комнату, прижал к стене. Я захотела закричать, но человек зажал мне рот и прижался телом к моему, руки предусмотрительно схватил над моей головой. -Тихо! - прошептал он. Я присмотрелась к лицу и поняла, что это... Мал! -Мммм. -промычала я. --Тихо я сказал, надо поговирить! Я кивнула. Он отпустил мой рот. Но взял в освободившуюся руку мое левое запястье из своей левой ладони. -Что ты творишь, Оретцев?! -Ты - предатель! Я опешила от такого заявления. -Ч... Что? -Ты за Дарклинга, признай? -Помойму мы это уже проходили, отпусти меня! -Нет! Пока не расскажешь мне, почему вместо того, чтобы убить нашего врага, ты его поцеловала. Причем очень страстно. -Я не должна перед тобой оправдываться! -Правда, а если я расскажу Николаю? Думаю , он и тебя за измену вышлет вместе с родителями. -Ты... Да как ты... -Так говори предательница, что тебе надо? --Нет, это что тебе надо? Почему ты еще не рассказал обо всем Николаю? Что тебе помешало? -Я... -Это ты преследуешь свои цели?! -Алина верит тебе. -Так почему ты не можешь довериться своей девушке? -Она.. Я... Да плевать я хотел, зубы мне не заговоривай, выкладывай, что ты ему уже рассказала. Может нам ждать нападения? Я оттолкнула его и дала звонкую пощечину. Голова Мала дернулась, но он ничего не сделал, просто стоял. -Да как ты смеешь? Я.. Да я столькое отдала за эту страну, ща заклинательницу, за вас! Я отдала все к чему привыкла! Хочешь слышать правду, Оретцев? Я тебе ее расскажу! Хорошо! Конечно, присаживайся, слушай! Он не сдвинулся с места. -Я всю свою чертову жизнь люблю его! Мы с пеленок вместе были лучшими друзьями! Нет у меня никого ближе его и не было никогда! Но я разрушила все! Все! Свою любовь к нему, которую открыла лишь недавно, когда спасала Алину, которая оказалась взаимной! Наши отношения! Нашу клятву! Свою жизнь! И не тебе, Оретцев, обвинять меня в предательстве! Я сделала все, чтобы спасти Алину, чтобы спасти вас! Я столько раз жертвовала собственной жизнью не для того, чтобы мне говорили о том, что я предатель! - я кричала. Нет, истошно вопила. Его заявление меня убило. - Тогда я поцеловала его, потому что это было прощание, потому что я знала, что не спасу его, потому что мы по разные стороны! Если бы я была предателем, я бв сидела сейчас в Большом дворце, попивала чай и целовала любимого мужчину, потому что он никогда не отпустил бы меня в гущу событий! Но вместо этого я тут, с вами! Разбираюсь с проблемами этого мира, каждый день теряю родных! Никто не посмеет назвать меня предателем, я слишком многое отдала в этой войне. - с этими словами я развернулась и вышла из комнаты. Мое нутро раздирала сумашедшая ярость.