5:49 в Стерджен-Бей

Хидан бодрился как мог. В общем-то, перепихнулся он по пьяни не впервой, но почему-то этот раз запал. Может, выпил в тот вечер маловато, или дело было в том, что его одноразовый любовник умудрился снять его без единого слова — но до сих пор, полторы недели спустя, Хидан был как обдолбанный. Запах незнакомого мужика въелся в самые мозги, не отпускал и ворошил всё внутри, как у школьницы, на днях потерявшей девственность. Это было тупо, но при мыслях о том сексе внутри кто-то съёживался и задыхался — болезненно и приятно, а следом сразу же накатывало несоизмеримое чувство уныния. Пару раз Хидан психанул. В пятницу даже поволокся через весь город к Тэм переспать по старой дружбе, но и она заметила, что трахался Хидан как-то вяло, без огонька. Расспрашивать не стала, угостила покурить. Святая женщина, думал Хидан, мыслями уже будучи в другом месте. Чем-то странным это отливало с самого начала. Взять хотя бы то, что Хидан не любил таскаться по таким пафосным клубам, как The Dawn, где можно было запросто проторчать на входе хренову тучу времени и так и не попасть внутрь. На лощёного золотого мальчика он никак не тянул, а смазливых, вроде него, здесь было пруд пруди. И даже при условии благодушно настроенных фейсеров Хидан не видел никакого смысла отваливать за то же самое бухло в два раза дороже. Но Дейдара, игравший сет на субботней синтвейв-вечеринке, провёл их всех с собой и, смертоносно прищурив глаз, велел всячески его поддерживать. Итачи потерял интерес к происходящему ещё до начала основного веселья; заприметив свободный диван в углу, он уселся там, закинул одну тощую ногу на другую и упёрся в телефон. Кисаме с Хиданом переглянулись и налегли на бар, и только Тоби, словно под кислотой, угорал на танцполе под одному ему известный ритм, не имевший ничего общего со звучавшей музыкой. Самое весёлое, Хидан был уверен, что тот ничего не принимал. Народ прибывал, пространства становилось всё меньше. Уже порядком набравшись, Кисаме потёр шею и, пробормотав что-то вроде «Ну, с Богом», подсел к Итачи. Почему все так торчали с фарфорового Итачи, Хидан не догонял. Надувную куклу трахать и то, небось, было веселее. Да, он красив, но, мать его, уныл, как свет энергосберегающей лампочки. Хидан не припоминал, чтобы Учиха со времён колледжа улыбнулся хоть раз. Он слыхал, что у него какие-то тёрки в семье и проблемный брат, но, камон, а кому легко живётся в этом мире? Надравшись на вечеринках, Итачи просто засыпал в уголке, подтянув к себе колючие коленки, вот и вся его тусня. Тем не менее, Хидан готов был спорить на сотню, что Дей из всей кучи народа пыжился исключительно ради Учихи, которому его творчество, положа руку на сердце, вообще нахуй не сдалось. А теперь и здоровяк туда же. Ну, удачи. Хидан усмехнулся и заказал ещё выпить. За пультом, наконец, возник Дейдара — это Хидан понял по истошным воплям Тоби из толпы. Вот уж кто умел от души. Как его до сих пор не выперли — оставалось загадкой. Со своим адским отжигом Тоби явно не вписывался. Хидан заскучал. Танцевать он не особенно любил, заобщаться с кем-то под оглушающую музыку представлялось проблематичным, а блудливое настроение было загублено на корню депрессивным сетом Дея. Синтезаторы рвали душу, приглашая скорее покончить с собой, нежели развлечься. Публике, впрочем, нравилось. Особенно Тоби, который теперь раскинул руки, закрыл глаза и раскачивался, точно травинка на ветру. Облокотившись на стойку, Хидан озирался по сторонам, планируя свалить сразу же, как отыграет друг. Но тут он увидел мужика. Хидан даже огляделся с целью убедиться, и остался абсолютно уверен — мужик пялился именно на него. Было в этом что-то жуткое. Во-первых, стоял он странно, словно не взаимодействуя с пространством — не опирался о стену, не держал бокал, даже люди его не задевали. Он просто высился, как монумент, чуть поодаль от основной толпы, сунув руки в карманы шёлкового бомбера, цвет которого был неразличим в потёмках и мигающих лазерах. Во-вторых, взгляд мужика не имел ничего общего с той завлекающей стрельбой глазами, в которой Хидан участвовал бессчётное количество раз. Он смотрел как серийный убийца в триллерах смотрит на жертву, и Хидан вдруг почувствовал, что волосы у него на руках встали дыбом. Ещё ни разу на него не охотился маньяк. Сделалось не по себе, и Хидан машинально поступил так, как поступал в любой непонятной ситуации — широко и ясно улыбнулся, слегка запрокинув голову. Статуя мужика не переменилась в лице, но вдруг стронулась с места и двинулась в его направлении. Сознание Хидана в фоновом режиме просчитывало варианты развития событий, начиная от «Трахнемся в туалете» и заканчивая «Выпотрошит меня в подвале своего дома». Обе крайности чрезвычайно будоражили, но, по мере приближения незнакомца, первый сценарий стал казаться всё более призрачным. Мужик совсем не походил на того, кто искал интрижку на ночь; он был раза в два старше большинства присутствующих, выглядел предельно серьёзным, а по щекам его ото рта к скулам тянулись кривые шрамы. Одной мысли о том, каким образом он мог их заполучить, нормальному человеку хватило бы, чтобы, вальсируя, ретироваться к выходу. Но никто из знакомых не мог бы назвать Хидана в полной мере нормальным. Он и сам иногда удивлялся собственным действиям и реакциям — словно кто-то свыше отключал вдруг все логические схемы и алгоритмы безопасности, оставляя только одну, первозданную, как сам космос, движущую силу — любопытство. Поравнявшись с Хиданом, мужик снова пристально посмотрел на него. Ничего не сказав, он склонился над стойкой и показал моментально возникшему перед ним бармену два пальца, всё так же, молча. Через секунду на гладкой, подсвеченной диодами поверхности, появились две текилы. Одну зловещий чел недвусмысленно подвинул в сторону Хидана, вторую взял себе и сразу же выпил, не жмурясь и не кривясь, словно это была родниковая водица. Хидан выгнул бровь и последовал его примеру. В груди запекло. Некоторое время они просто стояли, глядя в разные стороны; Хидан — опершись о стойку спиной, мужик — положив на неё локти. Будь это какой-то другой случай, Хидан бы уже придвинулся ближе и завёл беседу, перекрикивая музыку. Но тут подобное казалось неуместным. С одной стороны, ничто в поведении предполагаемого убийцы не говорило о том, что он хочет пообщаться с будущей жертвой; с другой — контакт вроде как уже состоялся, он угостил Хидана текилой. Оставался непрояснённым один вопрос: зачем? Съём Хидан чуял за версту, и это явно был не он. Точнее, все формальные признаки были соблюдены, в то время как вайб флирта отсутствовал напрочь. Это сбивало с толку. Однако же, рассудил Хидан, если бы этот странный чувак желал ему зла, он бы не стал так открыто палиться, не правда ли? Возможно, он вообще не частый гость в подобных заведениях и не имеет опыта в подкатах. Фантазия Хидана уже неслась вскачь, рисуя образ одиночки, стосковавшегося по молодому телу. А с таким-то ебалом, кто ему даст? Сердце Хидана на миг сжалось от тоски. Объективно ведь: мужик был пиздецки красив, если бы не эта жуть на лице. Впрочем, одет он был круто, и явно мог позволить себе… всякое. Текила усугубила эффект выпитого ранее, и Хидан почувствовал, как голову стало заволакивать приятным туманом. Он повернул лицо к незнакомцу — тот смотрел в стойку и о чём-то думал, сложив пальцы. Рот его был ртом человека, не привыкшего ронять напрасных слов — будто высеченный в камне единственным ударом клинка. Нос и скулы явно отсылали куда-то в сторону Чероки, хотя разрез глаз Хидан назвал бы азиатским. Чёрные тяжёлые волосы, собранные в хвост, шли туда же. Совершенно инопланетная комбинация черт, пропущенная сквозь призму алкоголя, и так делала опасного мужика нестерпимо сексуальным, но тут он повернулся и уставился Хидану буквально в самое нутро — настолько прямо, насколько Хидан вообще ни разу не привык. Целочкой он не был, и сам мог смутить кого угодно, но тут почему-то Хидан на миг потерялся. Дейдара добивал душераздирающим треком совсем некстати. Всё внутри завибрировало. Мужик вопросительно показал глазами в сторону лестницы, ведущей наверх, — Хидан на автопилоте улыбнулся. Пока он шагал за ним по подсвеченным ступенькам, глядя в спину изумрудно-золотого бомбера с вышитым на нём огромным скорпионом, в мозгу у Хидана родилась новая версия: это хозяин клуба, и он попросту снимает приглянувшихся сосок, не запариваясь лишними словами и телодвижениями. Такое развитие событий казалось будто бы обидным, хотя никто ни к чему Хидана не принуждал, и шёл он за ним по собственной воле. С другой стороны, думал Хидан, не всё-ли-нахуй-равно, кто это и что у него на уме. Сейчас жизнь сама всё расставит по местам, а проблемы Хидан привык решать по мере их поступления. Они поднялись на второй этаж, в приватную зону. Тут было как-то по-особенному интимно, но совсем не в пошлом смысле. Элегантно. Они подошли к двери, каких вдоль стены было несколько, и мужик приложил карточку к замку. Что это была за карточка, Хидан разглядеть не успел, но и без того уже было понятно, что перед ним не просто левый посетитель. Ладно. Может, сейчас Хидану вколют что-то в шею и продадут на органы или в сексуальное рабство. Такие истории он слыхал от знакомых чьих-то знакомых. Рабство предпочтительней, отстранённо размышлял Хидан. Там хотя бы тебе не вспарывают брюхо. Внезапно работа в службе доставки показалась островком уюта из прошлой, благополучной жизни. У него была тачка с логотипом, график три через два и до пизды весёлые коллеги. Что ещё нужно? Хидан подумал, что сраное любопытство и алкоголь миллион раз заводили его в самые сомнительные, порой и опасные для жизни, ситуации. С хуя ли он вообще продался за одну-единственную ёбаную стопку текилы? Явно продешевил. Но тут дверь за ним закрылась, и они с мужиком остались одни в персональном кабинете. Посередине слабо мерцал стеклянный стол (буквально созданный для сделок с коксом), по периметру тянулись красивые, мягкие на вид диваны. Подсветка переливалась разными цветами, превращая всё в галлюцинацию. Музыка извне всё ещё звучала громко, но хотя бы не оглушающе — слегка прибито, будто подушкой. Мужик стоял какое-то время, глядя на Хидана, и тот мог поклясться, что выражение его лица с момента их так называемого знакомства не сменилось ни разу. Потом изваяние село на диван. — Ну, и чё дальше? — с наездом поинтересовался Хидан. Само получилось. Не то чтобы он злился, но эта молчанка начинала его раздражать. Мужик, с тем же прямым взглядом, пожал плечом. Мелькнуло очередное предположение: он был немым. Мафия вырезала ему язык? В этот момент завибрировал телефон. Хидан вынул его из кармана — звонил Кисаме. Наверное, получил отпор от несмеяны и теперь искал, с кем залить горюшко. Это был шанс спастись из лап загипнотизировавшего его типа. Сам не понимая, почему поступает именно так, Хидан сбросил звонок и поставил в режим «Не беспокоить». Сунув телефон обратно в карман, Хидан сел на диван вплотную к молчаливому чуваку и уставился перед собой. Они погрузились в безмолвное созерцание противоположной стены. Всей правой половиной тела Хидан чувствовал чужое тепло. Их плечи и бёдра соприкасались, разгоняя возбуждение. Было странно. Мужик не отсаживался, но ничего и не предпринимал. Ему как будто было достаточно просто вот так сидеть. Вскоре Хидан полностью попал под власть его запаха: резкого, как будто древесного. В тонкостях он не разбирался, но пахло охуенно. Захотелось повернуть голову и понюхать шею. Хидан так и поступил — втянул носом сначала один раз, позволяя аромату проникнуть глубоко в лёгкие и осесть в груди. Потом снова. Теперь он чувствовал не только парфюм, но и запах кожи. Это было, наконец, похоже на знакомство. Хидан улыбнулся. Сидеть просто так и молчать ему надоело. В теле знакомо закручивалось в спираль желание, этакая смесь томления и страха, ни с чем не сравнимое волнение перед сексом с незнакомцем. И в этот момент странный угрюмый чел наконец-то разродился хоть какой-то ясностью — провёл Хидану рукою по бедру и затем потянул на себя. В таких вещах Хидан ориентировался уже не в пример лучше: он охотно перемахнул через его колени и уселся мужику на бёдра. Дальше всё пошло само собой. Новый не-в-полной-мере-знакомый вдумчиво помял задницу Хидана и запустил горячие руки ему под футболку. Отозвалось электрическим разрядом. Действовал он неторопливо, сосредоточенно, даже как-то слишком серьёзно. Хидан присосался к его шее, стал слизывать с неё запах, который так ему нравился, и тот горечью оседал на языке, заполняя рот. Трудно было сказать наверняка, приятно ли партнёру, но он не протестовал и не отстранялся, тяжело дышал, а значит, ему было как минимум нормально. Хидан переметнулся на другую сторону шеи, попутно задирая чужую футболку. Ну, что-то подобное он и ожидал под ней узреть, но всё равно вид образцового пресса заставил его мысленно присвистнуть. Любовник ему сегодня выпал что надо, если сбросить со счетов вероятность того, что он мог оказаться потрошителем. Тем временем объект его интереса высвободился из своей куртки и стянул с Хидана футболку. Завалив его на диван, он словно бы воспрял духом и испытал всплеск инициативы — начал вылизывать Хидановы ключицы, кадык, потом спустился к соскам и полностью сфокусировался на них. Язык у него всё-таки имелся, и пользовался он им с изрядной сноровкой. Хидану нравилось; дыхание сбилось. Если честно, он давненько не занимался сексом, включавшим основательную прелюдию. Как-то обычно это получалось ни ко смыслу, ни ко времени. Он же не девка какая-то, чего там размусоливать. И всё равно было приятно. Мелькнула тёплая, сладостная, заманчивая мысль — кому-то не плевать на ощущения Хидана. Хотя с чего бы? Чтобы переключиться со всяких вредоносных идей, Хидан стал красноречиво тереться об мужика пахом, но тот, по-видимому, никуда не спешил. Он чуть приспустил с Хидана джинсы, и буквально завис над его животом, мрачным взором изучая в переливчатой полутьме дорожку волос вниз от пупка. Под этим взглядом Хидан откровенно страдал — возбуждение приближалось к предельным показателям, а разрядки не предвиделось. Он снова качнул бёдрами, прикрывая глаза, и тут, вместо закономерного внимания к ширинке, ощутил движение вдоль груди наверх, и затем — губы и язык на своей шее. Это было слишком охуенно, так горячо и обстоятельно. Хидан застонал. Обхватил мужика руками. Прижался всем собой. Растекалась горечь — но теперь не во рту, а где-то внутри, там, где, по идее, сейчас должно было быть весело и задорно, но почему-то не было. С чего вдруг всё пошло по пизде от ёбаных поцелуев в шею, Хидан так и не понял. Он просто внезапно подумал, что, блядь, всю жизнь хотел, чтобы его вот так целовали, не торопясь, с расстановкой. Не так, словно хотят поскорее выебать и вышвырнуть из памяти. По-другому. И хуже всего было то, что осознал это он именно тут, в сраном ночном клубе с неизвестным челом на один раз. Внутри адски заскребло, смешиваясь с болезненным желанием. Хидан нащупал пряжку чужого ремня и, справившись с ней, завозился с пуговицами на джинсах. Надо было получить то, за чем пришёл. Тусить Хидан ходил подготовленным. Во-первых, он себя знал, и даже самый тухлый вечер мог закончиться еблей. Во-вторых, разве не за этим люди прутся в клуб? Всё двигалось закономерно и логично. Кроме непонятно откуда навалившейся тоски. Но Хидан настолько уже кипел от этой молчаливой близости, что размышлять было недосуг. Мужик снова сел, спуская джинсы и высвобождая из трусов гвоздь программы. Это был тот момент, которого ждёшь не без волнения — вдруг облом? Но нет, праздник продолжался и обещал быть щедрым на ощущения. После нехитрых манипуляций с собственными джинсами, презервативом и пакетиком смазки Хидан залез сверху и пристроился на член. И без того потусторонний взгляд его любовника поплыл, он плотно сжал губы и прихватил член у основания, помогая протолкнуть внутрь. Басы музыки с танцпола отдавали во всём теле ухающей вибрацией, подсветка так меняла цвет кожи незнакомца, что тот казался пришельцем из соседней галактики. Хидан окончательно отлетел. Уперев одну руку в спинку дивана, он только и мог, что двигаться с нарастающей скоростью, больше тянуть не было никаких сил. Мужик всё продолжал странно на него смотреть, ни черта по его лицу прочесть было нельзя, но в какой-то момент он чуть запрокинул голову и прикрыл глаза, слегка расслабив рот, из чего Хидан сделал вывод, что ему, похоже, неплохо. Пока веки партнёра были опущены, его можно было чуть лучше разглядеть, и тут Хидан понял, что пялится на его шрамы. Захотелось провести по ним пальцами, но кто его знает, как тот мог отреагировать — всё-таки вещь довольно интимная. Почему-то эти кривые росчерки не казались неприятными. Скорее, делали их обладателя каким-то… уязвимым. Хидан склонился и прижался к щеке мужика открытым ртом, чувствуя шрам под губами. Стояк совсем заныл, и Хидан стиснул член в руке, продолжая двигать тазом. Тут молчаливый чел открыл глаза и посмотрел на Хидана; затем положил ладони ему на задницу и так по-хозяйски сжал, что Хидану показалось, он на месте сдохнет от восторга. — Ох ты ж ёбаный пиздец, — захлебнулся Хидан. Всё внутри него надломилось и осыпалось, как подпиленные строительные леса. Это сжатие было таким… определённым, категоричным, таким до боли собственническим, что Хидан, как бездомный щенок, в этот момент согласился бы душу продать, лишь бы прибиться, пойти за ним и никогда больше не возвращаться к вопросу о том, кому он принадлежит. Вот ему, этому смуглому мрачному типу с невозможным, ломающим волю запахом. Хотелось скулить, выть, вышёптывать его имя, которого он не знал, но это было бы совсем тупо и жалко. Хидан так себя и почувствовал: тупым и жалким. Глаза блядски защипало. По тому, каким твёрдым стал член в заднице, и тому, каким напряжённым выглядел партнёр, Хидан понял, что тот уже на грани. Он бы и сам догнался в два счёта, но, вместо всепоглощающей похоти, Хидан оказался погребён под невыносимым чувством потери от понимания того, что сейчас всё закончится. Ещё каких-то несколько секунд, несколько движений. Мужик смотрел на него совершенно немыслимым взглядом — и сквозь, и внутрь одновременно, расфокусированно и сосредоточенно, как это вообще возможно, Хидан нихера не понимал. Не сводя с Хидана глаз, он нахмурил брови, несколько раз подтолкнулся и издал низкий, протяжный, тигриный полустон-полурык сквозь плотно сжатые губы. Пиздец. На это можно было смотреть вечно. Записать на видео и дрочить перед сном. Хидан насадился до упора, даже позабыв на время, что неплохо бы кончить самому. Его партнёр тяжело дышал через нос, потом вдруг обеими ладонями погладил Хидана по бокам вверх и вниз, чуть сдавил, ослабил, и взялся за его член. Хидану много было не надо — он схватился одной рукой за плечо мужика, закрыл глаза и весь стал тем пограничным состоянием, той невидимой чертой между болью и сладостью, когда всё, ради чего существует твоё тело — это освободиться. И Хидан хотел, готов был, и снова подумал — блядь, его не бросили додрачивать самостоятельно, кто-то другой, посторонний хотел довести его до оргазма, и сейчас доведёт, вот сейчас. Это был момент предельного доверия между двумя незнакомыми людьми. Все ощущения выкристаллизовались и резали по живому. Хидан застонал и кончил, вцепившись пальцами поверх руки мужика, чтобы тот перестал двигать, но и не убирал. Всё как будто провалилось на уровень ниже, и он остался в ватной невесомости. В ушах гулко стучало. Хотелось улечься и заснуть, он вдруг дико устал. Отдышавшись, Хидан слез в сторону и принялся натягивать одежду. Взмокшее тело неприятно остывало. Мужик так же молча привёл себя в порядок; Хидан бросил на него короткий взгляд. Вроде бы стандартный момент: всем спасибо, все свободны, но Хидану внутри было нихуя не прикольно. Он злился, сам не понимая, на что, обувался и зашнуровывался безобразно медленно, угнетённый мерзким чувством, что он не в состоянии заинтересовать этого со всех сторон охуительного чела ничем, кроме своей упругой жопы. Ощущение собственной ничтожности достигло апогея, и Хидан, ткнув мужика кулаком в плечо на прощание, смылся из этой обители разврата. Что же, по крайней мере, его органы были на месте. И на том благодарность. По идее, этот весьма даже качественный секс должен был повысить его самооценку, но случилось наоборот. Вроде бы хотелось выпить, только бухать в одиночестве означало бы признать себя потерпевшим, не настолько ещё дела были плохи. Дейдара уже отыграл, Хидан поискал своих, но никого из парней не обнаружил. Прошло не так много времени, тусня ещё была в самом разгаре, но, видимо, Учиха утомился и свалил, а за ним и все остальные. Хидан вышел на улицу и заказал такси.

***

Перебирая на память эпизоды соответствующего опыта, Хидан никак не мог припомнить, чтобы его хоть раз ещё вот так размотало. От злоебучей субботы осталось чувство, что он залез туда, куда было нельзя, прикоснулся к тому, что для него не предназначалось. Понюхал, попробовал на вкус — и досвидос. Не про вашу честь. Работа, конечно, знатно ограничивала возможности для терзаний — на них тупо не оставалось времени. Но, проснувшись в очередной выходной в своей несвежей постели, Хидан решил, что жизнь его — говнище, в котором нет места чуду. Хотелось разнести всё подчистую и спалить обломки, сесть посреди руин и закурить, с тем самым звенящим чувством пустоты и нового начала. Однако на деле спалить Хидан мог разве что яичницу — всё остальное обошлось бы слишком дорого. Намываясь в душе в приступе злости и меланхолии, он пришёл к выводу, что сам себе конкретно задолжал. Вот понравился ему мужик из клуба — и что он сделал, чтобы себе помочь? Нихуя. Поэтому, обтеревшись полотенцем, Хидан написал Дейдаре, не знает ли тот чела со шрамами на лице. В конце концов, выступал он там не в первый раз, и вообще всех всегда знал. «Аль Пачино?» — на полном серьёзе спросил Дей, и Хидан подумал, что пора тому уже завязывать болтаться с Тоби днями напролёт. Тупость явно была заразна. После нетерпеливых разъяснений Хидана Дейдара опять вбросил: «Колтрейна?» «Какого нахуй Колтрейна?» «Ну, Какузу?» Хидан понять не мог, прикалывается он или что? «Это название шипучки?» «Это начальник охраны» Тут-то пазл и сложился под пение ангелов. Возраст, суровая внешность, бармен, понявший заказ без слов, доступ ко всем дверям. Хидан трахнулся с начальником службы безопасности The Dawn. Что конкретно чувствовать по этому поводу, он ещё не определился, но ощущение, что мужик — тот самый мужик — реален, осязаем, объёмен, подняло его утро на новый уровень. Жизнь уже не казалась пустой и безотрадной, как час назад. Завладевший его умом безмолвный хер существовал, он не был психопатом-убийцей, и у него было имя. Хидан бы себе не простил, если бы проебал его, даже не попытавшись.