Глава 1.
11 декабря 2022 г., 02:39
Глава 1.
О, Боже, неужели уже утро? Какой кошмар! Я не услышала будильник и проспала работу!
Я чувствую себя ужасно, у меня болит всё тело. Что же случилось прошлой ночью? Ай, как у меня болит голова. Папочка, не переживай, я всё осознала и больше никогда не буду пить ничего крепче бокала вина, никогда.
Я чувствую себя такой сонной и вялой, что даже не могу думать, не говоря уже о том…
***
Ох. Какое тяжёлое пробуждение, гораздо хуже, чем после празднования сдачи сессии на третьем курсе с однокурсниками в университете. У меня раскалывается голова и всё как в тумане. И у меня пересохло во рту. Это самое чудовищное похмелье, которое у меня когда-либо было. Я больше никогда не буду пить, никогда. Меня кто-то зовёт за дверью? Мамочка, прости, я посплю ещё полчасика.***
Как долго я спала? Пять минут? Может быть, полчаса? Сложно сказать. Кстати, какой сегодня день? Какое-то мгновение я просто лежу неподвижно. Моя голова раскалывается от ритмичной боли, как будто кто-то отстукивает маленькими молоточками. Как в рассказе «Городок в Табакерке» дядьки-колокольчики — «тук-тук». У меня пересохло в горле и болит все тело. Очень неприятная на ощупь кожа, чешется и жжётся. Где я была прошлой ночью? Что не так с моим мозгом? Как будто всё заволокло вязким киселём. Я больше не возьму в рот ни капли спиртного, только сок, апельсиновый или персиковый. Должно быть, у меня алкогольное отравление или что-то в этом роде. Я изо всех сил пытаюсь вспомнить прошлую ночь, но всё, что приходит мне в голову — это глупости. Старые воспоминания и образы из прошлого, мелькающие в случайном порядке. Бескрайние красные бархатные маковые поля, переливающиеся оттенками от нежно-розового до кирпично-красного от ветра под ярким южным солнцем. Коля в шестом классе, взъерошенный и щуплый, закрывает меня своей спиной от хулиганов в школьном дворе. Тарелка с мамиными фирменными пирожками с картошкой, уютная кухня — пока всё верно, где Коля, там и еда. Или наоборот? Где еда, там и Коля. О нет, только не этот дурацкий день рождения в 7 классе. Мама так старалась, накрывала на стол. Мы пригласили много одноклассников. Тогда все ещё приходили из вежливости на мой день рождения, но, увы, выполнив миссию по вручению подарка и словесного поздравления, сбивались в группки по интересам, болтали и танцевали, игнорировав меня. Помню, что это был последний мой праздник, когда я пригласила кого-то, помимо Коли. Я так долго убеждала маму, что не принято приглашать в гости так много людей. Еле уговорила, жаль, что не могла сказать правду, чтобы не огорчать родителей. Вслед за этим воспоминанием понеслись и другие обидные: насмешки над внешностью в школе, во дворе, в университете, Денис… Стоп! Каким-то образом я заставляю свой мозг на мгновение успокоиться. Кактусы и соль… Сквозь кисель мерцает еще одно воспоминание. Я отчаянно пытаюсь вернуть его, дотянуться до него… Да. Точно! Текила с солью! Мы пили текилу, много текилы, очень много текилы в каком-то клубе, выбранном Машей. Это всё, что я могу вспомнить. Чёртова мексиканская водка! На каких змеиных угодьях, интересно, росли те кактусы, из которых они её сделали?! Никогда больше не подумаю плохо про папину наливку, изготовленную на сибирских экологически чистых шишках! Я даже не могу открыть глаза. Они кажутся тяжелыми и слипшимися, как в тот раз, когда я купила на остаток стипендии накладные ресницы на рынке и вечером приклеила их неизвестной субстанцией, называемой клеем — готовилась к свиданию с Денисом. А утром, принимая душ, обнаружила в отражении зеркала липкого паука на одном глазу и истошно закричала от испуга. На моё счастье, папы дома не оказалось, только мама… И сосед дядя Лёня, бывший оперативник на пенсии, всё ещё мечтающий раскрыть то самое дело, прибежавший в трусах и майке, с монтировкой в руках, чем вызвал новый приступ паники. Ресницы мы с мамой снимали всю первую пару, а свидание пришлось отменить. Я вздыхаю от вечной своей неуклюжести, подношу руку к груди и обнаруживаю, что на мне нет пижамы, а какая-то облегающая футболка. Испугавшись, я вцепляюсь в жестковатую простынь и не ощущаю знакомого шелеста и мягкости домашнего постельного белья. Да и запах в воздухе кажется совершенно незнакомым, со смесью лимона и ментола. Где я? Что, чёрт возьми, происходит?! О, Боже, я уже и в полусознательном состоянии использую выражения и интонации моего начальника… Ой, неужели я оказалась такой несдержанной и фривольной, что ушла из клуба с кем-то? С кем-то мужского пола, в постели которого я сейчас и нахожусь?! Нет, не может быть! Во-первых, я не настолько привлекательная, вернее я совсем не привлекательная, а, скорее, отталкивающая. Во-вторых, я не такая, я приличная и послушная папина девочка, ждущая своего принца на белом коне… Андрей Жданов… Интересно, мне показалось или он вчера, действительно, был в клубе? А вдруг он и есть тот самый, с кем я… Ой, мамочки! От испуга я приоткрываю глаза, поворачиваю немного голову и оглядываюсь по сторонам. Что происходит?! Я лежу в комнате с приглушённым светом на металлической кровати. Справа от меня на прикроватном столике стоит ваза с розами, блокнот с ручкой и пара открыток. Слева около руки небольшая панель с кнопками, а в руку вставлена иголка, от которой тянется трубочка с жидкостью к пакету с капельницей. Как такое возможно?! Я в больнице?! У нарколога?! Какой стыд, какой позор! Нет, не может быть. Надо повнимательнее осмотреться по сторонам. Я пытаюсь приподнять голову, но это вызывает такой сильный приступ головной боли, что я прикрываю глаза. Нет, так не пойдёт. Надо постараться вспомнить, что же всё-таки случилось. Я же не могла быть настолько пьяной. В голове крутится какая-то бодрая клубная музыка, расплывчатые лица девочек с работы и рюмки золотистой жидкости в руках. Я была расстроена или счастлива? Пицца: перед глазами проплыла башня из коробок с пиццей. Неужели мы всё это съели? Тогда неудивительно, что мне стало так плохо — это всё от несварения. Но, всё-таки, зачем мы отправились в клуб? Праздновать или топить горе? Точно! Наконец-то вспоминаю! Девочки пошли праздновать моё назначение на должность временно исполняющего обязанности президента компании «Zimaletto», а я запивать неудачу с дешёвыми тканями на показе новой коллекции. Ой-ёй-ёй. Я помню, как мы вышли из клуба… или меня вынесли? Свежий осенний ветер и больше ничего. Позвонить, я должна позвонить кому-то из девочек, или Коле — Коля точно всё знает от моих родителей. Я протягиваю руку, но на прикроватном столике телефона не нахожу. — Простите, кто-нибудь меня слышит? Вы не могли бы подойти? — мой сипловатый голос неприятно раздражает мне слух, и я непроизвольно морщусь. Голос прожжённой алкоголички, фу, какая гадость. Не дождавшись ответа, я нащупываю панель с кнопками и нажимаю на первую попавшуюся. Через несколько минут в комнату входит миловидная женщина среднего возраста в белом халате и с улыбчивым лицом. — Катя, здравствуйте, — она подходит и поправляет капельницу, потом наклоняется ко мне: — Как вы себя чувствуете? Уже лучше? — Да, всё хорошо, спасибо. Только очень хочу пить, и у меня болит голова. — Потерпите минутку, я принесу ввм обезболивающее. Она выходит и через некоторое время возвращается со стаканчиком воды и небольшой таблеткой: — Вот, выпейте, пожалуйста. Она помогает мне приподняться и терпеливо ждёт, пока я сделаю несколько глотков воды. — Спасибо, — благодарю я её, откидываясь обратно на подушку. — Скажите, пожалуйста, я же нахожусь в больнице, да? Это же обычная больница, не какое-то там психоневрологическое отделение? Медсестра улыбается: — Всё верно, вы находитесь в больнице. Вы помните, как попали сюда? — Нет, — я отрицательно качаю головой, что отзывается тупой болью в висках. — Я совершенно ничего не помню, и меня это немного пугает. У меня ощущение, как будто я в тумане. — Не волнуйтесь, ваше состояние вполне объяснимо, у вас огромная шишка на голове. Вы помните что-нибудь о своем несчастном случае? Несчастный случай… несчастный случай… И вдруг, в вихре воспоминаний, всё появляется. Конечно. Сначала я потеряла сознание в туалете, потом Федя меня вынес на улицу, там я побежала за своей сумкой, и меня задел проезжающий мимо автомобиль, я упала и, по-видимому, неудачно приземлилась. Боже, Катерина, только с твоей неуклюжестью и могло такое произойти! Должно быть, я действительно ударилась головой. — Вы знаете, да, я понимаю о каком инциденте идёт речь, — стыдливо вздыхаю я и уточняю: — Вы не подскажете, который сейчас час? — Уже почти девять часов вечера. Девять часов вечера?! Я что, проспала почти целые сутки?! — Меня зовут Снежана, я прикреплена к вашей палате, поэтому если что-то будет нужно, сразу зовите. — А я давно сюда попала? — Вас перевели в эту палату всего несколько часов назад. Вы знаете, мы с вами уже разговаривали. — Правда? Как странно, я ничего не помню, — я удивлённо распахиваю глаза. — А что именно я говорила? — Что-то про отчёты, моделей со скобами на зубах, про то, что все всё узнают и цифровые формулы. Прекрасно, мало того, что я сама по себе та ещё красавица, так я обсуждаю это с каждым встречным-поперечным. Ещё почти всё о состоянии «Zimaletto» выболтала. Кстати, а где мои брекеты? Я провожу языком по зубам, пытаясь нащупать привычную шершавость, но язык скользит по гладкой поверхности зубов. — Простите, а где мои брекеты? — Нужно будет уточнить у доктора, но, скорее всего, их сняли, когда вам делали МРТ, — медсестра отмечает что-то в лежащей на столе медицинской карте. — В любом случае, вы теперь, кажется, полностью пришли в себя. Снежана поправляет подушку и прикрывает форточку: — Может я могу вам ещё что-то принести? — Да, если можно апельсиновый сок, или в крайнем случае чай, я не знаю, что здесь есть, — В этот момент я вспоминаю, что нахожусь в больнице, а не дома, и немного смутившись решаю поискать деньги. — Подскажите, пожалуйста, где моя сумка, я бы хотела позвонить родителям. — Не волнуйтесь, все ваши ценные вещи были спрятаны в надежном месте. Я сейчас принесу, — Снежана улыбается и выходит из палаты. Я вновь оглядываю комнату и тяжело вздыхаю. Мне совершенно непонятно, в какой больнице я нахожусь, кто меня сюда привёз. Скорее всего родители. Бедный папа, он, наверное, выпил литр валерьянки. Эх, вечно я доставляю родителям хлопоты. В голове неотступно кружится какая-то навязчивая мысль. Как будто я должна была сделать что-то важное, пойти куда-то. Надо срочно попасть домой. Мне завтра рано идти на работу. Точно! Работа! Я же должна была остаться замещать Андрея Павловича на время их с Роман Дмитричем и Кирой Юрьевной зарубежной командировки. А я не явилась сегодня на работу! Я подвела своего начальника! Кто же остался вместо меня? Или он не смог уехать и теперь разбирается во всех платёжках и финансовых документах самостоятельно? Ничего, один день, это ничего страшного, всё поправимо. Я прямо сейчас позвоню Андрею Павловичу и всё объясню, не станет же он меня увольнять сразу. Хотя… если вспомнить тот день, когда я опоздала с бизнес-планом… Я немедленно пытаюсь сесть, чтобы начать собираться домой, но ужасная боль пронзает мою голову, и мне приходится снова лечь на кровать. Ай-яй-яй, мамочки! Я, пожалуй, полежу тут до утра, а утром сразу на работу. А то есть большой риск, что меня уволят, да ещё и за прогул. А с моей внешностью и с такой записью будет практически невозможно устроиться на новую работу. Ох, как же всё так навалилось. Только мы стали жить по-человечески, папа машину новую в кредит взял. Как же теперь его отдавать? От боли и новых жизненных трудностей у меня начинает щипать в глазах и по щеке бегут слёзы. А «НикаМода»? Что с ней делать? Вернее, понятно, что придётся вернуть обратно Жданову, но как же Коля. Он только-только получил возможность зарабатывать. Вот так и рушится жизнь моей семьи, моего друга пока я тут валяюсь без сознания под капельницей и всем прочим. Но, очевидно, никого это не волнует. А «Zimaletto»? Теперь все узнают, что я подделала отчёт и что на самом деле ситуация в компании сложная, Андрей Павловича снимут с должности, а мне могут ещё и более ужасную запись в трудовую написать «За утрату доверия». Здорово. Просто чертовски… блестяще. Слёзы текут ещё быстрее, и, к тому моменту, когда возвращается Снежана, моё лицо выглядит уже совсем заплаканным. — Боже мой, Катя! — она восклицает, видя, как я вытираю глаза. — Так сильно болит? Странно, что не подействовала таблетка. Она протягивает мне стаканчик с апельсиновым соком: — На, выпейте прохладный сок, вам станет полегче. — Спасибо, — я делаю несколько глотков и добавляю: — Нет, не волнуйтесь, головная боль почти прошла, дело не в этом. Всё дело в моей бестолковой жизни. Она абсолютно нелепа как и я сама. — Ну что, вы, Катенька, так бывает после травмы, посттравматический синдром, — успокаивающе похлопывает меня по руке Снежана. — На первый взгляд всё может выглядеть плохо, но на самом деле… — О, поверьте, всё на самом деле плохо. Моя так называемая карьера окончилась раньше, чем началась. Теперь меня уволят с работы с плохой записью в трудовой книжке, мы с родителями не сможем выплатить кредит, у нас почти нет денег. А с такой внешностью как у меня практически невозможно найти хорошую работу. А ещё у меня нет и не предвидится никакой личной жизни, потому что нормальные молодые люди не хотят иметь дело с таким страшилищем. Наступает тишина, и Снежана выглядит сбитой с толку. — Да, всё это выглядит довольно сложно, — говорит она наконец. — Я верю, что скоро всё изменится к лучшему. — Вот, вчера мой друг Коля сказал примерно это же, что наконец-то в нашей жизни всё круто изменилось, — вспоминаю я довольного Зорькина при выходе из банка утром. — И чем же всё закончилось? Я попала в больницу! Так что вряд ли что-то может наладиться. — Я… не уверена, дорогая, — Снежана беспомощно обводит глазами комнату. — Каждый раз, когда я думаю, что все налаживается, как становиться хуже! — Я сморкаюсь и, в очередной раз, тяжело вздыхаю. — Как было бы чудесно, если бы хоть раз, как по волшебству всё изменилось и стало хорошо! — Мы всегда должны надеяться и верить в лучшее, — Снежана сочувственно мне улыбается и забирает у меня стакан из-под сока. В момент, когда я протягиваю ей стаканчик, я обращаю внимание на свою руку, вернее на ногти. И замираю от удивления. Этого не может быть! Мои ногти всегда были коротко острижены, так как иногда я страдаю манией их обкусывать, или ковырять заусенцы, когда очень нервничаю. Сейчас же они выглядят потрясающе. Длинные, ровные, аккуратные, покрытые бледно сиреневым лаком. Я удивленно моргаю, глядя на них, пытаясь понять, что произошло. Мы же вчера не делали маникюр, нет? Амура могла бы, у неё всегда красивые ногти. Только как могли мои ногти так быстро отрасти? А, точно, они накладные. Вот только когда и как? — Катя, вот, возьмите вашу сумочку, — Снежана протягивает мне пластиковый синий больничный пакет. — Я пойду, мне нужно проверить других пациентов. Если что-то будет нужно, то зовите. — Спасибо. Наконец-то я смогу позвонить родителям или Коле и получить ответы на все свои вопросы. Я аккуратно снимаю скотч и вынимаю сумку. При виде её у меня округляются от удивления глаза, но в следующем мгновение наступает разочарование. Это не моя сумка! В такую никакой финансовый отчёт не поместится! Даже не имея дизайнерского образование и fashion чутья, я понимаю, что это очень дорогая брендовая сумка. Красивого светло-коричневого цвета из кожи рептилий, с плотными укороченными ручками, закреплёнными позолоченными круглыми кнопками, явно не на плечо. На передней стороне красуется красивый замок, тоже отделанный кнопками. Около замка виднеется название бренда — PRADA. И что-то мне подсказывает, что это не подделка. Я разочарованно опускаю сумку на пол у кровати. Порыв заглянуть внутрь я пресекаю сразу: лазить по чужим вещам не хорошо. Я хочу позвать медсестру, чтобы объяснить, что она ошиблась и принесла мне не мою сумку, но вспоминаю, что у неё есть и другие пациенты. Ладно, сейчас какая-то богатая девушка обнаружит у себя мои вещи, и Снежана сама вернётся обменять. А может вчера было несколько происшествий и меня перепутали с другим человеком? Я очередной раз обвожу глазами палату. Да, похоже на это, комната выглядит очень аккуратно, на противоположной стене телевизор, небольшой столик, занавески на окнах. И лежу я одна в ней. Здесь вообще только одна кровать стоит. Кто я и кто они; меня явно ждёт общая палата в лучшем случае на четверых. Впрочем, почему бы и не воспользоваться и не поспать немного, пока не обнаружили подмену.
