Новогоднее чудо

Глава 11.       Сегодня уже четверг, Ждановы и Ко вот-вот ступят на покрытую дождями и первым осторожным мокрым снегом московскую землю, а я так ничего и не вспомнила.       Все эти дни я с максимальным усердием старалась вникнуть, изучить дела «Zimaletto», все тонкости и хитрости, которые привели компанию к успеху. Благодаря Андрею я восстановила цепочки взаимодействия с банками, с поставщиками, с зарубежными филиалами и сетью франшиз.       Он вёл себя корректно и дистанцировано, был таким, каким я его и помню — эмоциональным, заразительным, требовательным и харизматичным. Наше взаимодействие было лёгким, мы понимали друг друга с полуслова — всё, как и осенью 2005. Помимо обширной торговой сети меня приятно поразила успешно проведённая модернизация на производстве, о чём Жданов рассказывал с упоением и гордостью. Я его понимаю, пусть и с большими рисками и обманом акционеров, но его план удался. Он смог сделать компанию такой, каковой видел в своих мечтах.       Жданов был таким же, как и прежде, но он стал абсолютно другим. — Андрей Павлович, откуда же взялись такие огромные долги? Ведь провал одной коллекции, пусть и с большими потерями, но не привёл бы к такой долговой яме? — удивилась я, когда начала изучение отчётов с самых истоков моего назначения исполнительным директором компании. — Андрей, Катя, мы давно уже на ты, — он вздохнул, налил из графина стакан воды (раньше это всегда был виски) и подошёл к окну. — Мы ввязались в контрабанду, полный провал случился именно тогда. — Контрабанда? Точно, Коля мне говорил о ней. Но как это могло получиться? Я не понимаю. — Не гонялся бы ты поп за дешевизной, — он всматривался во что-то за окном и был разительно похож на своего отца. — Ох, Катя, а ведь ты была против, ты просила, ругалась, требовала и даже пыталась шантажировать, чтобы мы не ввязывались в ту закупку тканей. Но, увы, мы с Малиновским тебя не послушали. — Шантажировала? Я? — Да, ты грозилась всё всем рассказать, потом, что бросишь всё это и уволишься. Но мы тебя убедили попробовать. Ты помогла взять кредит, и мы оплатили поставку огромной партии наличными.       Не может быть! Чтобы я добровольно пошла на эти риски.              Хотя я тогда так предана была Жданову. — Ну, что, други мои? Как проходит сеанс восстановления памяти? — в кабинет ввалился жизнерадостный Малиновский. — Да вот, обсуждаем контрабанду, — Жданов подошёл к креслу около стола и сел в него. — Присоединяйся. — О, я вижу в ход пошла шоковая терапия, — Роман улыбнулся. — Катя, ты тогда была бесподобная фурия — это было для меня открытием: в тихой девушке-калькуляторе проснулся ураган эмоций. Такая злобненькая, маленькая мышка.       Высказывания Малиновского, его тон и панибратский стиль общения меня поразили больше, чем контрабанда. — Рома, прекрати подшучивать над Катей, ей и так непросто, — Андрей вступился за меня. — К тому же ты помнишь, чья это была затея, и как по-свински мы себя вели. — Да, мы были молоды, ветрены и отчаянны, — с налётом ностальгии и романтизма продекламировал Роман. — Прекрати паясничать, есть что сказать по существу? — А что тут скажешь, чувствую, что компанию ждут кадровые перемены на самом высоком уровне управления. — Так может всё и к лучшему, — вклинилась я в их перепалку. — Вы, Андрей Павлович, станете президентом компании, я буду Вашим помощником и всё вернётся на свои места. Я так и не понимаю, почему я всё это время занимала эту должность. — Ох, Катя, Катя, ты прекрасный руководитель, трезвомыслящий, какой и нужен компании. А меня заносит на поворотах. — Да брось, Жданчик, всё производство ты поднял, и франшизы. Да и потом, компания занимает устойчивое место, может Пал Олегович поставит тебя, ну, пока Катя всё вспомнит. — Не уверен, — вздохнул своим мыслям Андрей, — сейчас самое главное, чтобы Катя всё вспомнила.       Малиновский тоже присоединился к нашей компании, с информацией о маркетинговых акциях, тех же самых франшизах и продажах. Правда, это были скорее истории о том, с кем и как он знакомился в поездках по городам, где и какие красивые девушки его встречали. Всё, как и раньше — Роман о романах. Но, оказалось, что его юмор, оптимизм и ирония были очень кстати. Я поняла, почему он так ценен для Жданова в качестве друга — Малиновский очень тонко улавливает настроение окружающих, а тем более своего друга, с которым вместе много лет. Он, с одной стороны, как лакмусовая бумага проявляет все проблемные ситуации, причем зрит в корень, с другой стороны, пытается продемонстрировать оборотную сторону проблемы, при этом в форме иронии, что позволяет облегчить восприятие и пережить трудные времена, не впадая в депрессию.       Так что нет ничего удивительного, что три дня пролетели легко и незаметно, я снова начала ощущать на работе себя собой.       Впрочем, это чувство было только в кабинете президента и пока мы там были вдвоём со Ждановым или втроём с Малиновским. Как только в кабинет входила Маша или я перемещалась по офису, пытаясь выйти вновь на контакт с девочками, восстановить дружбу, то вся моя уверенность исчезала, а внутри оставался холод от общения. И что я только не перепробовала за эти три дня: я угощала их разными вкусностями, я пыталась присоединиться к ним на обед, но они ловко исчезали без меня; я интересовалась их личной жизнью, но все попытки разбивались о неприступную стену.       И ещё был Эдуард, который попытался было поприсутствовать на наших совещаниях, как назвал их Жданов. В их взаимоотношениях тоже крылась какая-то загадка. Хотя, о чём я, камнем преткновения наверняка была Кира: прошлое для Жданова и настоящее для Эдуарда.       Он ворвался в понедельник ко мне в кабинет, когда Андрей чертил на бумаге схемы взаимодействия между складами и магазинами в регионах. Увидев Жданова замер на несколько секунд, но далее был вполне радушен. — Андрей, и ты здесь. Что-то случилось? — он прошел и сел за стол, заглянув в бумаги. — Нет, всё прекрасно. Вот отчитываюсь о командировке и вношу некоторые предложения, — суховато ответил Андрей. — Помощь нужна? — Нет, спасибо, — я натянуто улыбнулась. — Катя, ты не стесняйся, мне Кирюша рассказала, что у тебя проблемы с памятью, и ты многое забыла. Ты же знаешь, что я всегда на месте. — Благодарю, но я уже во многих вопросах разобралась. — Ну как же, как же, — он ещё раз бросил взгляд на листы, возложенные на столе. — Вижу Андрей вводит тебя в курс дела, вы начали с дел трёхлетней давности. Бедняжка, ты наша. Много тебе ещё вспоминать. — Ничего, я быстро учусь и умею много работать, — я смела бумаги в неаккуратную стопку. — Ну да, ну да, — он встал с кресла, — теперь понимаю, почему ты обратилась к Андрею, всё же он был твоим начальником три года назад. Только ты забыла, что вы с ним как кошка с собакой.       Я посмотрела на напряженного Жданова, который внимательно наблюдал за Эдуардом и, судя по выражению лица, явно просчитывал как нужно себя вести. — Ничего, зато я вспомнила, что он владеет лучше всех информацией о самом тяжелом времени для компании, в отличие от тебя. Ты же, как я понимаю, в компанию пришёл уже на пике её успеха. — О, вот теперь узнаю свою родственницу, — Эдуард легко и беззлобно рассмеялся. — Я ухожу, но ты приходи ко мне по вопросам экспорта и нынешних реалий. В конце концов, мы с тобой не чужие люди, а родственники всегда должны помогать друг другу.       Впрочем, больше на своей помощи он не настаивал, и Андрей продолжил вводить меня в курс дел.       От воспоминаний я переключаюсь на текущий день и, чтобы отвлечься от предстоящего семейного ужина, я сосредотачиваюсь на делах.       Итак, что мы имеем в сухом остатке?       Три года назад нами со Ждановым и Малиновским были совершены ряд шагов, приведших компанию к краху. Было много обмана и махинаций, чтобы исправить ситуацию. Что двигало мной я так пока и не выяснила, но я осталась и помогала Андрею всем чем могла. Я писала фальшивые отчёты! Я взяла кредит в банке Ллойд-Моррис.       Я же настояла на том, что выведу компанию из кризиса. То есть не просто согласилась с предложением Павла Олеговича, а сама инициировала и убеждала акционеров. И, со слов Жданова и Малиновского, мне это удалось довольно легко. Впрочем, на моей стороне были они и Воропаев, да и рекомендации юристов «Zimaletto», к которым прислушался Павел.       Далее Жданов занялся переоснащением производства, мы разработали новые стратегии продаж и частично переориентировали наши линейки на масс-маркет, оставив и нишу premium-класса, далее занялись развитием франшиз, ну и после компания пошла в рост.       На последующих советах директоров никто ни разу не поднял вопрос о переизбрании президента компании, всех устраивали финансовые показатели, в связи с чем я продолжаю быть исполнительным директором.       Всё выглядит очень хорошо, кроме нескольких моментов. Во-первых, я заметила нестыковки и расхождение в отчётах по отделам и в отчёте для Павла. Я думаю… — Катя, ты всё ещё в кровати?! Прям не узнаю тебя, на пробежки не ходишь, превратилась в какую-то неженку, так и раздобреть недолго, — в спальню входит Александр в верхней одежде. — Ой, ты вернулся, что-то случилось? — Да, я забыл документ один, — он залезает в тумбочку и начинает там что-то искать. — Может он в кабинете? Хочешь, я помогу найти? — Там я уже искал, наверное, в сейфе, — Воропаев не похож сам на себя в эти дни, вернее похож на того Воропаева, которого я хорошо помню. Он немного осунулся и стал меньше контролировать свои эмоции. Проблемы в бизнесе его очень вымотали — он рано вставал, много нервничал, поздно приходил. — Александр, я очень переживаю по поводу встречи со Ждановыми. Скажи мне, как мы с ними общаемся? — я тоже очень нервничаю из-за предстоящего ужина и не могу скрывать свои эмоции и чувства. — Да хорошо всё, Павел относится к тебе как к профессионалу, — он вылезает из тумбочки и садится рядом со мной. — Саша, — я беру его за руку и прижимаюсь лбом к его плечу, — мне страшно, я совсем ничего не помню. — Катя, всё будет в порядке, — он рассеянно целует меня в макушку. — Хотя было бы хорошо, если бы ты хоть что-то вспомнила.       Он вздыхает и отстраняется. — Я бы тоже этого хотела.       Александр подходит к стене, отодвигает картину, за которой оказывается сейф. Он нажимает цифры кода, и дверца открывается. Я смотрю за его действиями с изумлением.       Сейф? В моей спальне? Да мне всегда потайным местом служила чёрная коробка, спрятанная на шкаф. Кстати, может в ней и лежит мой дневник?       Мои мысли убегают в сторону, и я в очередной раз размышляю, что нужно поехать к родителям. Я отрешенно наблюдаю, как Александр выкладывает из сейфа бумаги и их быстро просматривает. Потом снова лезет в сейф и достаёт пару коробочек, наручники, какое-то тёмное бельё, снова документы. Я продолжаю думать о своём, когда до моего воспаленного мозга доходит что именно он достал. — Александр, что это? — я отодвигаюсь на кровати к изголовью и натягиваю одеяло повыше на себя. — Что? — непонимающе он смотрит на меня и на вываленную кучу. Его взгляд падает на наручники, он берёт их в руку. — Это? Я молча киваю. — Ну, Катя, ты как маленькая. Иногда хочется разнообразия в постели, новых эмоций, острых ощущений. Да где этот компромат?!       Его взгляд выхватывает документ: — О, вот же он!       Он быстро убирает документ в дипломат и смотрит на меня довольным взглядом. — Вот, я всё нашёл. Убегаю. Убери всё, не хватало, чтобы Наталья Васильевна увидела, у неё инфаркт будет, — он наклоняет ко мне, целует меня в щёку и добавляет тихим голосом: — кстати, это тоже может быть один из способов вернуть тебе память. Ну или просто можем хорошо провести время.       Александр уходит, а я сижу всё с тем же выражением шока и смотрю на стопку странных и пугающих меня вещей.       Как я могла докатиться до такого? И до какого такого?       Что он с этим делал?       Нет, что мы с ним с этим делали?       Я встаю, обхожу кровать и осторожно беру двумя пальцами наручники. В другую руку беру чёрный комплект белья из кожи и пытаюсь понять, неужели я это надевала? Нет! Я не хочу об этом даже и думать. Я усилием воли останавливаю разбегающиеся не в ту сторону мысли, быстро убираю всё это в сейф, сверху закидываю документами и захлопываю.       Даже знать не хочу!       Прохладный душ и бегом в «Zimaletto».

***

      В последнюю минуту перед появлением в «Zimaletto» я решаю заехать к Коле: меня смущают странности в отчётах, странности в моей семейной жизни, да и просто мне очень нужен настоящий друг и поддержка. Конечно, мы эту неделю разговаривали с ним по телефону, он мне разъяснил всю ситуацию по «НикаМоде» и все тонкости взаимодействия двух компаний.              Коля — молодец, он успешно, но осторожно играл на бирже, заработал довольно большие суммы денег, чем в нужный момент помог с закупками тканей, да и кредит «Ллойд» дал без проблем. Когда же все долги были погашены и «НикаМода» стала свободна от «Zimaletto», Коля начал постепенно развивать компанию по своему усмотрению. — Катя? Не ожидал тебя сегодня увидеть, но очень рад, — Зорькин встретил меня важно развалившись в кресле в своем кабинете. — А ты, я смотрю, не плохо устроился, — я обвожу взглядом кабинет, организованный в классическом стиле: стол, удобные кожаные кресла, шкаф, тумба и большой телевизор, на экране которого прыгает шкала финансовых индексов с биржевыми показателями, и беззвучно что-то комментирует диктор. — Это, конечно, не твой президентский кабинет «Zimaletto», да и сами мы люди маленькие… — Коля, — я сажусь на кресло для посетителей. — Не прибедняйся. Да и недолго мне работать осталось в моём шикарном кабинете. — Уже виделись с Павлом? — он переключается на рабочий лад и становится серьёзным. — Нет, Андрей его только после обеда встретит в аэропорту. — Так, а ты почему здесь, а не там? Не готовишься? — Я не знаю, Колька, я сделала всё, что могла, изучила и запомнила, но, сам понимаешь, реалий сегодняшнего дня я не знаю. — Каких реалий? Процесс развития компании ты запомнила, всех участников примерно знаешь. Жданов человек серьёзный, он рассудительный и умный. Если тогда, в тот кризис поставил тебя на место президента, то и не посмотрит на пробелы в памяти. — Коля, мне Андрей и Роман всё рассказали, это была не инициатива Павла Олеговича, а моя занять пост. Меня все, ну почти все, считали этакой выскочкой. Это была моя манипуляция за счёт «НикаМоды». — Ну, в общем так и было, но он был не против, да и результатом оказался доволен. Ты со всем справилась, навела порядок в компании. — Я понимаю, что мы справились. Но хочу понять, как я согласилась взвалить всё на себя? — Ну, ты всегда была ответственным человеком, решила исправить свои ошибки, — неловкость Коля так и не научился скрывать. Я вижу, что он делает вид, что не понимает моего вопроса. — Хорошо, задам прямой вопрос: почему я стала такой стервой? Почему согласилась на махинации в компании? И почему я вышла замуж за Воропаева?! — Замуж? — он цепляется за последний вопрос и выдаёт искреннее недоумение. — Да, замуж. И не говори мне, что я влюбилась, я не верю в это. Я этой любви никакой не чувствую. Да я даже особой симпатии к нему не чувствую! — Тише, тише, ну что-ты, — Коля налил в стакан воды и протянул мне. — На, выпей, тебе не стоит волноваться, вдруг станет хуже. Я маленькими глотками пью воду и делаю несколько глубоких вдохов. — Коля, как я могла стать такой высокомерной, жёсткой? Я не хочу, — меня прорывает и из моих глаз текут слёзы. Только сейчас я понимаю, что последние недели после выписки из больницы была в напряжении, старалась быть тем, кем не являюсь, старалась подстроиться под жизнь новой Кати. — Ну, ну, Катька, ты чего? — он подсаживается ко мне на подлокотник кресла и неуклюже приобнимает меня. — Я честно не знаю насчёт Воропаева. Он начал за тобой ухаживать, ты сначала восприняла это как дружбу. Я даже немного ревновал. Потом ты просто поставила перед фактом, что он предложил встречаться и ты решила попробовать, узнать его получше. На мои резкие слова о нём, ты говорила, что он не такой каким кажется, что он порядочный и надёжный, заботливый. Потом он сделал тебе предложение, и ты согласилась. А у меня тогда начался роман с Клочковой. Она как узнала, что я финансовый директор, так и облепила меня. И не осуждай меня, я был влюблён и доверчив. Я очень увлёкся, да и работы было навалом. Мы с тобой в то время не так много говорили о личном. Да и жили вы вполне хорошо и спокойно всё это время. — Зорькин, а как же любовь? — Да кто её знает, что это такое. Любовь. Я в этом не лучший помощник, сам пока свободен. — Ну, хорошо, тогда скажи о том, почему я стала меняться, — я выплакалась, и мне стало легче. — Да потому, что надоело терпеть насмешки, считать копейки, сомневаться в завтрашнем дне!       Он подскочил и начал ходить по комнате. — Девчонки эти твои на работе — болтушки! Постоянно их не было на месте, ты постепенно начала менять их отношение к работе, ну им это не понравилось. Да и вообще… Да, ты стала требовательнее к подчинённым, но и к себе тоже. Работала ты много, чуть ли не 24 часа в сутки. Ходила как по острому краю меж огней. Жданов-старший тебя проверял постоянно, Кира ненавидела. Дизайнер привередничал. Тебе нужно было со всеми найти быстро общий язык. Так что неудивительно, что ты зачерствела немного. Ну не было у тебя времени на сюси-пуси. Да и родители твои ещё…       Раздаётся телефонный звонок и Зорькин отвлекается на него. Я обдумываю всё, что он сказал, наблюдаю как изменился стиль его общения с клиентами. Он больше не пушит хвост как павлин от неуверенности и не пытается быть кем-то, кем не является. Он очень возмужал. — Коля, а чем у тебя всё с Клочковой закончилось? — спрашиваю, когда он кладёт трубку. — Да ничем! Вытащила из меня всю душу и кучу денег. То машину ей верни, то счета оплати. Играла со мной долго, больше года. Потом как-то случайно услышал, как она обо мне Кире рассказывает, со смехом и презрением. Стал задумываться, тебе то не хотелось верить. А однажды увидел на мероприятии, куда случайно заглянул, как она с более представительным и симпатичным мужчиной флиртует. И как отрезало. — Ох, Колька, мне так жаль. — Да ладно, было то, что было.       Мы немного молчим, предаваясь каждый своим воспоминаниям. — Так, давай прекращать это, — Коля поправляет очки и наклоняется через стол ко мне. — Какие у тебя ещё остались вопросы перед встречей с акционерами? — Дело в том, что я нашла расхождения в отчётах. Да, Коля, вот смотри сюда, — я достаю из бумажного фирменного пакета, выбранного для прикрытия, папку с документами. — Понимаешь, здесь отражены одни цифры продаж, а здесь другие. И ещё, объём продукции на складах совершенно другой. При этом на первый взгляд этого не было видно. Если честно, то я случайно обнаружила, из-за того, что по несколько раз пересматривала всё.       Зорькин пробегает глазами по цифрам, потом ещё раз и поднимает на меня глаза: — Ты думаешь, что кто-то играет в свою игру и подделывает отчёты? Но кому это надо? — Не знаю, Коля, не знаю. Возможно, это просто какая-то ошибка, но какое-то неприятное чувство. Будто я что-то упускаю. Просто мне это напомнило наш первый поддельный отчёт, помнишь? Когда мне компьютер взломали. — Оставь мне бумаги, я всё проверю, сама знаешь, что взгляд со стороны необходим. Ты мне скинь, хотя нет, лучше передай на флешке данные контрагентов, я посмотрю по ним ещё. Может где-то что-то всплывёт, какая-то фамилия.       Мы общаемся ещё какое-то время, Коля рассказывает мне о своём бизнесе. В основном он занимается торговлей на бирже, акциями, даёт финансовые консультации. Пробовал себя как кризис-менеджер, но немного не для него, хорошо видит только финансовую сторону, разобраться во внутренних делах компаний и взаимоотношениях топ-менеджмента сложно. Оказывается, уже звал меня несколько раз для полноценной совместной работы. Выкупил недавно по моей рекомендации небольшое производство тканей, на котором мы размещали заказы.       Молодец, Колька, я горжусь своим другом!

***

— Катя, здравствуй, — в кабинет заходят Ждановы — отец и сын.       Павел Олегович почти не изменился, пожалуй, добавилось седины в волосах. — Здравствуйте, Павел Олегович, — я встаю и обхожу стол. Хочу протянуть руку, чтобы поздороваться, но он притягивает меня к себе и обнимает в знак приветствия. Он доброжелателен и улыбчив. — Ты очень нас напугала. Хорошо выглядишь. Как себя чувствуешь? — Спасибо, уже намного лучше. Как вы долетели? — Прекрасно, было немного шумно, так как с нами летели Кристина и Кира с сыном, — он улыбается, — мальчик прекрасно спал всю дорогу, а вот Кристина очень шумела. — Да, мама и девочки поехали по домам, а отец решил зайти к нам, — Андрей подходит и встаёт рядом со мной. От него исходят тепло и поддержка. — Всё верно, надеюсь вы не против или снова что-то скрываете? — Жданов-старший разводит руками. — Ничего, о чём бы я знала, — бурчу я и замечаю заинтересованный взгляд Павла Олеговича. Да, моя фраза звучит неоднозначно, но я же про амнезию. — Может быть вы хотите посмотреть отчёт или прогуляться по компании? — я нервно заминаю уголок пиджака. — С удовольствием пройдусь по компании, загляну на производство и к Милко. А документы подождут, — успокаивает меня Павел. Он обращается к Андрею: — Проводишь меня? Ты говорил о новых станках. — Да, пап, конечно, — Андрей оборачивается ко мне: — Катя, ты с нами? — Да, если можно, — мне не хочется оставаться одной в тоскливом ожидании, да и нужно заново изучить производственные мощности компании. — Ой, Пал Олегович, вы уже уходите? — Маша подскочила со своего места. — Нет, Мария, я ещё здесь побуду. — А Маргарита Рудольфовна зайдёт к нам? — Обязательно зайдёт, — Павел улыбается, ему приятно, что о них никто не забывает и всё с такой же радостью встречают. Это ценно.       Интересно, если вот я сейчас уйду из «Zimaletto», будут ли обо мне вспоминать? И какими словами?       Скорее всего, все вздохнут с облегчением — самозванка оставит всех в покое.       На производстве шумно и весело, стоит гвалт и стрёкот машин. Ждановы склонились над новой вышивальной машиной, полностью поглощённые новой техникой и её потенциалом. Неужели отец не видит, что сын — это его полная копия?       Чувствуя себя лишней, я обхожу цех и делаю вид, что интересуюсь готовыми изделиями. На самом деле мне очень неуютно, я аутсайдер здесь. Коля прав, мне стоит покинуть компанию и уйти в «НикаМода», погрузиться в мир цифр и новых проектов. Президентом «Zimaletto» должен быть Андрей. Уверена, что Павел Олегович с готовностью поставит его на место президента компании. Это разумно, это продолжение семейного дела. — Екатерина Валерьевна, — ко мне подходит девушка, кажется это заместитель начальника производства. — Да? — Ой, как хорошо, что вы к нам заглянули. Я уже и на знала, что делать. Сроки поджимают, — она строчит как пулемет, протягивая мне какие-то бумаги. — Вот, Эдуард Игоревич сказал, что это срочно. А я не до конца поняла, всё сегодня отгружать или можно завтра тоже. У нас одна из машин сломалась, мы, конечно, можем если нужно поискать стороннего водителя, но это не быстро. — Подождите, подождите, — я останавливаю её поток слов и беру в руки накладную. — Что и куда отгружать? — Ну как же, в Ногинск, на аутсорсинговое производство. Ой, мне не стоило вас отвлекать, да? — она прикрывает испуганно ладошкой рот. — Вы же ещё не восстановились после аварии и не вошли в курс дела. Я просто не могу дозвониться до Эдуарда Игоревича. — Ничего, всё в порядке, — успокаиваю я её, хотя внутри ощущаю нарастающее беспокойство. — Сегодня Кира Юрьевна прилетела с сыном, он поэтому и занят. — Точно, так что же нам делать? — Я думаю, что не нужно наводить суету, завтра отвезёте остатки. Сейчас я отдам вам накладные, только сверю объем отгрузки.       Я улыбаюсь и иду в сторону кабинета системного администратора, чтобы сделать копию с документа. — Катя, что-то случилось? — Андрей с обеспокоенным лицом берёт меня за руку. — Нет, нет, всё в порядке. Я сейчас вернусь, не отвлекайтесь, — беззаботно отвечаю.       В комнате системного администратора я выдыхаю и хмурюсь. Что-то здесь не то, я не помню никаких отгрузок с таким объёмом. Да и зачем перевозить полностью готовые изделия с одного производства на другое?       Я возвращаю оригинал Людмиле, кажется, её так зовут. — У меня немного кружится голова, — я подхожу к Ждановым и снова улыбаюсь. — Душновато, пойду и подожду вас в кабинете, хорошо? — Конечно, конечно, — кивает Павел Олегович. — Мы тоже скоро поднимемся.       Я сажусь за стол в кабинете президента и внимательно изучаю копию накладных. Это три накладные на большой объём готовой продукции premium сегмента. Так странно. Дата стоит вчерашняя, но я и в глаза их не видела. Подпись…       Ещё более странно, на одном моя подпись, а на двух других Андрея Павловича.       Так, не паниковать. Может я и подписала вчера, я много что подписывала. Жданов не будет вредить собственной компании, уж в этом то я уверена.       Хотя…       Я вспоминаю его увлечённое выражение лица, как он склонился с отцом над машиной. Нет, не будет. Тогда я просто у него спрошу и он всё прояснит. Вот только Людмила сказала, что бумаги им отдал Эдуард. Хм…       Я ещё раз изучаю накладные и место доставки. Стоп. Я уже где-то видела название этого завода — ЗАО «Ногинск-текстиль». Вот совсем недавно. Я слегка растираю виски, пытаюсь вспомнить. Точно! У Коли сегодня в офисе. Это же тот самый производственный комплекс, акции которого, с его слов, я уговорила выкупить.       Вот-вот должны вернуться Ждановы, поэтому я быстро складываю бумаги и убираю в свою сумочку. Наливаю воды в стакан, делаю несколько глотков и подхожу к окну.       Кто?       Кто играет в свою игру за моей спиной?       И какую цель преследует?       Андрей?       Эдуард?       Коля?